Сердце из лавы и света

— Снотворным маком?! — воскликнула мама. — Да, — сказал рыжеволосый полицейский. — Из его семян можно получить наркотик. Ли услышал ее тяжелый вздох, и его сердце екнуло. — Этого не может быть, — пробормотал он. — Мы выкопали его на островке безопасности в районе Нойперлах, это обычный мак, а тот мак, о котором вы говорите, растет только в восточном Средиземноморье и в Индии… — Мы? — перебил его Краус. — У тебя есть сообщник? О боже, Крис, сволочь! Он подарил ему запрещенное растение. Да еще и с гибискусом перепутал. — Нет, я… э… я был один. Там больше никого не было. — Он ему все еще нравится? Какого черта он прикрывает этого гаденыша? Мама бросила на Феликса испепеляющий взгляд. — Ты больше не скажешь ни единого слова, — она резко перебила его и умудрилась даже состроить серьезное и непроницаемое выражение лица, несмотря на халат и босые ноги. — Я звоню адвокату. «Какой, к черту, адвокат, я же не уголовник!» Полицейские думали иначе. В наручники его, конечно же, не заковали, но им с мамой пришлось поехать в участок, чтобы они могли еще раз взять у него показания. Они ехали в патрульной машине. Мерзость. Несмотря на тот факт, что им предоставили адвоката, в отделении полиции они пробыли пять часов. Он должен был сообщить офицерам список имен и адресов друзей, которые брали у него мак с семенами. Только после того, как все они убедили полицию в том, что они понятия не имели, что это снотворный мак — к счастью, Чонин смог показать им соль для ванн и чайную смесь, — Краус наконец поверил, что Феликс действительно не знал, что росло в их зимнем саду. Ли решил прекратить общаться с Крисом. Он его не заслуживает. Разочарование и унижение пробили его на слезы. Он был так рад этому растению и даже считал, что наконец-то понравился парню. Но он просто использовал его, чтобы выращивать наркотики. Глупый идиот, он был так влюблен в него, что даже не заметил, во что ввязался. Как начинающий биолог, он даже не обратил внимания, что семена снотворного мака были намного круглее, чем у обычного. Наконец-то они были свободны, и Краус проводил их к двери. — Присматривайте за сыном получше. На этот раз мы обойдемся предупреждением. Но потом ему так легко не отделаться, — сказал он, глядя на нее, а затем на Ликса. — Расскажите об этом своему мужу! Мама послушно кивнула. Конечно, она бы все ему рассказала, если бы он существовал. Долгое время Феликс считал нормальным, что в его жизни была только мама. Но в какой-то момент в детском саду он понял, что их семья не такая, как у всех. Его отец не просто уехал, как отцы многих других детей. Он никогда с ним не встречался, а мама вовсе отказывалась говорить о нем. В четвертом классе им нужно было составить родословную семьи. Левая часть его генеалогического древа была совершенно пуста, и несколько одноклассников стали дразнить маленького Ли из-за этого. Мама была в шоке. Но она расстроилась не так сильно, чтобы рассказать, кем был его отец. Он до сих пор обижен на нее за это. Когда они вернулись домой, ворон снова сидел на соседском мусорном баке. Он подошел к нему, птица даже не шевельнулась. — Какой ты все-таки бесстрашный! — Феликс медленно протянул руку и погладил блестящее оперение птицы. Он удивился, когда смог без каких-либо проблем прикоснуться к нему. — Енбок! — голос мамы был холодным, как зима в Арктике. Даже птица испугалась и с хрипом улетела на крышу. Было ясно, что его не пощадят, и сейчас самое время для курса поучительных лекций. — Домой, сейчас же! Немедленно! Стиснув зубы, он пошел за мамой. В гостиной Ли запрыгнул на диван и положил ноги на кофейный столик, на сто процентов уверен — мама на взводе. Но сегодня она не позволила себе истерик. Мама села в кресло напротив меня. — Полицейский прав, — она не стала ходить вокруг да около. Он сложил руки в защитном жесте. — Ну что, ты рассказала моему отцу, что случилось? — пренебрежительно спросил Ли. — На этот раз я согласен с полицией. Мама не стала обращать внимание на его колкие замечания. — Видимо, я недостаточно забочусь о тебе. — Я так не думаю, — возразил он, на его взгляд, она даже чересчур опекает парня. — Надеюсь, ты мне веришь и выкинешь дурацкие мысли из головы, а теперь я хотел бы пойти в свою комнату и позвонить Чонину. Он уже прислал мне семь сообщений в инсте, потому что думает, что я в тюрьме. — Стоять! Мы еще не закончили! Феликс закатил глаза. — Ну что еще? — Так больше не может продолжаться. Я много работаю, а ты слишком часто остаешься дома один. — И что ты предлагаешь? Хочешь уйти с работы и сидеть дома? — единственное, чего ему не хватало — так это предложения приходить к ней в офис сразу после школы и делать домашнюю работу. Под ее чутким руководством… — Нет. Но на следующей неделе я точно не оставлю тебя одного в Мюнхене. Ты полетишь в Исландию со мной. Ликс вздрогнул. — Да никогда в своей жизни! Это же каникулы! У меня планы! — Ага, тусоваться с дружками-партизанами. Но об этом можно забыть. Они… — …не самая лучшая компания для меня, я знаю. Но в отличие от тебя, у меня, по крайней мере, есть друзья, — огрызнулся он. После произошедшего Ли не хотел снова появляться у Зеленых дьяволов, особенно до тех пор, пока тот, чье имя с этого момента нельзя называть, был их лидером. Он хотел бы спрятаться на несколько дней где-нибудь подальше, но не с мамой же! Она не должна вмешиваться в его личную жизнь. — Не говори со мной таким тоном, юноша! Я предупредила тебя! — Тогда перестань относиться ко мне, как к маленькому ребенку, — он вскочил с дивана, не желая больше слышать ни слова. — Я сделаю это. Сразу же, как только ты перестанешь вести себя как дитя и наконец научишься брать на себя ответственность. — Я не веду себя как ребенок. И я отвечаю за свои поступки! Мама только приподняла бровь. — И кто же выращивал наркотики в нашем зимнем саду? Феликс презрительно фыркнул. — Сколько еще раз мне повторить, что я не знал, что из этого мака можно сделать наркотик? И в конце концов полицейские мне поверили. — В любом случае, ты не останешься здесь один на целую неделю. — Мне семнадцать, — захотелось топнуть ногой, но это было бы слишком по-детски. — Да даже в семнадцать — нет. — …говорит женщина, которая уже в восемнадцать была беременной. Мама даже не слушала, что Ли говорит. — Ты едешь со мной и точка! — Даже и не думай об этом!

***

— Добро пожаловать в Исландию. Мы надеемся, что полет прошел комфортно и вскоре мы снова увидим вас на борту Icelandair. Погода в Рейкьявике приятная: двенадцать градусов тепла, но ожидается небольшой дождь… Небольшой дождь? Феликс бы описал это как ливень. Огромные капли стучали по стеклу. Пока стюардесса продолжала свой монолог с наигранной улыбкой, он недовольно выглянул в окно. Но смотреть было особо не на что. Все, что он увидел — это что-то плоское и черное. Лишь изредка сквозь эту стену дождя пробивался свет. Пейзаж за окном был совсем непривлекательным. Табло «Пристегните ремни безопасности» погасло, и высокий мужчина, сидевший рядом с его матерью, встал с облегчением и потянулся. При его росте в метр семьдесят один он и сам не мог найти себе места в этом узком ряду, бедняге же пришлось сложиться как швейцарский ножик, чтобы хоть как-то уместить свои ноги. Ли потряс маму, которая все еще спала, как младенец, несмотря на беспокойную посадку. С ее способностью спать везде, она бы и крушения не заметила. — Мы уже прилетели? — она сняла свою маску для сна. — Нет. Мы готовимся к аварийной посадке на воду. Не могла бы ты встать, чтобы я достал куртку и рюкзак из багажного отсека, прежде чем надену спасательный жилет и сяду в шлюпку? — Что? — она в замешательстве моргнула. — Шучу. К сожалению, да, мы прилетели. Мама зевнула. — По крайней мере, к тебе вернулось чувство юмора. — Нет, оно все еще дома. Могу я остаться в самолете и улететь обратно к нему? — он попытался изобразить собачий взгляд. — Ох, Енбок~и, — вздохнула мама. — Просто рассматривай эту неделю как отпуск. Отпуск? Эта поездка точно не была отпуском. Мама все время работала, а его привезли сюда против воли. В страну, о которой знают лишь из-за футбола, огромных пони и неплохих видов. Да он даже природы не увидит, потому что мама все время настаивала, чтобы Ли готовился к экзамену по математике. Он накинул рюкзак на плечи, встал между бизнесменом и уставшей матерью с двухлетним ребенком, и они вышли из самолета. Их багаж был уже на месте. — Какой он тяжелый! — простонала мама, сняв чемодан Феликса с багажной ленты. Он пропустил это мимо ушей, потому что писал Чонину, что приземлился у черта на куличках. Если честно, он бы использовал совсем другое выражение, но ему стало стыдно перед мамой, так как она была за правильный язык. Любые ругательства всегда были для нее табу. — Что у тебя такое тяжелое в чемодане? — Учебники! — соврал он. Маме не нужно было знать, что Ликс взял с собой свою старую коллекцию «Властелина колец» и первые четыре части «Игры престолов». Всю неделю он планировал читать «Песнь льда и пламени», свернувшись калачиком в комнате. В конце концов, в Исландии все выглядело почти так же, как и в Вестеросе, так что ему даже не нужно выходить на улицу. — Больше похоже на то, что ты взял с собой целую библиотеку, — мама снова подняла чемодан для проверки. По ее покрасневшим щекам он мог сказать, что ей пришлось приложить максимум усилий. — Надеюсь, ты взял учебник по математике. Феликс поморщился. — Да не переживай, через пару дней я выучу эти интегралы. Но не расстраивайся, если это не поможет. Ты же знаешь, что у меня особо тяжелая форма дискалькулии. — У тебя скорее острое обострение лени, — сказала она без сочувствия. — А если бы ты уделял учебе хотя бы половину времени, которое тратишь на друзей, ящерицу и растения, ты бы точно не нахватал столько двоек по математике. О нет, снова началось… — Ты не можешь ждать от меня того, что я весь день буду сидеть и заниматься только учебой. В конце концов, я имею право на личную жизнь… — Без муки нет науки! Она сейчас серьезно? Уже давно никто так не говорит. — Даже если я получу только два балла по математике, я могу легко компенсировать их биологией, химией, немецким и испанским языками. — Смотри, ты умеешь считать! Значит, твоя дискалькулия пока еще не в серьезной стадии. Аэропорт в Исландии был на удивление современным. Мама не могла понять, насколько эстетичным было сочетание дерева с черным камнем и оранжевым стеклом. Через окна, выполненные в футуристическом стиле, он увидел, что снаружи все еще льет как из ведра, и грустно толкнул тележку с их чемоданами перед собой. На ручке было написано «Velkomin heim!», что даже Ликс, не зная ни слова по-исландски, мог легко перевести как «Добро пожаловать домой!». Как дружелюбно. Но разве этот «дом» не мог бы встретить их погодой получше? В крохотном зале ожидания было всего несколько человек. Поскольку мама сказала, что их заберет ее клиент, он огляделся. Это краснолицый светловолосый турист в клетчатой рубашке или менеджер в темном костюме с портфелем в руке? О человеке с большим деревянным ящиком, похоже, не могло быть и речи. Сквозь щели между досками виднелась розовая морда поросенка. А парень в шапке, который был одет в черное с головы до ног, немного напоминал ему Криса. Он был таким же харизматичным. О Господи, даже здесь, в Исландии, он продолжал думать об этом придурке. — И где наш водитель? — спросил Ли раздраженно. Его мать быстро огляделась, затем ее лицо просияло. — Вот он! Здравствуйте! Мы здесь! Он ожидал, что мужчина-менеджер обернется, но это был тот парень. Черт! Он подошел к ним. — Это Хёнджин, племянник Хван Донхёна, он мне рассказывал о нем, — прошептала мама. — Милашка, не правда ли? — последнюю фразу она произнесла вслух. «Как неловко. Можно провалиться под землю, а? Надеюсь, он этого не слышал.» — Добрый день, меня прислал дядя. Я должен проводить вас. Он ждет в машине, — скучающе поприветствовал их по-английски Хёнджин. — Так мило с твоей стороны, — мама протянула руку. — Я Ли Суён. А это мой сын Феликс. — Приве-е-ет, — пропищал он. Хенджин недоумевающе посмотрел на Ликса. Его взгляд несколько раз метался между мамой и Ли. Он, наверное, думал, как они могут быть родственниками. Они абсолютно не похожи. У мамы темные волосы, зеленые глаза, она как кукла. У Феликса же светлые волосы, карие глаза и много веснушек, которые он обычно замазывает. Покраснев, он хотел взять чемодан. Хёнджин тоже потянулся к нему, и их руки соприкоснулись. Ли услышал треск, и болезненный импульс пробежал по его руке от пальцев к плечу. Он вздрогнул. В этот же момент раздалось трещание, верхний свет в зале ожидания несколько раз мигнул, а потом погас. Табло тоже погасло. Все стали переживать и оглядываться. Феликс уставился на Хёнджина. Его глаза были темными. Очень темными. Зрачки трудно было отличить от радужки. Из-за страха возникло неприятное ощущение в животе. — Отказ электропитания, — раздался мамин голос. — Хорошо, что на улице еще светло. Внутри здания снова послышалось трещание. На потолке загорелся свет, и табло снова заработало. — Закончилось, — Хёнджин схватил его чемодан — похоже, он не возражал против его коллекции книг. Он также взял чемодан мамы и молча пошел к выходу. Как только они вышли из аэропорта, небо стало ясным, а солнце выглянуло из-за облаков. Потирая все еще ноющую руку, Феликс наслаждался теплыми лучами. Хёнджин проводил их к черному джипу с затонированными стеклами, припаркованному на обочине, и из него вышел мужчина в элегантном шерстяном пальто поверх идеально сидящего костюма. Если не считать строгой одежды и очков, он был невероятно похож на Хенджина. Его дядя тоже был высоким, стройным, спортивного телосложения, с такими же темными глазами. — Хван Донхён. Как приятно, что я наконец-то познакомился с вами лично, дорогая Суён, — Донхён очаровательно улыбнулся, и Феликса окутал тонкий запах лосьона после бритья. Как и Хёнджин, он свободно говорил по-английски. — Мне с самого начала понравился дизайн отеля, и я рад, что вы будете на закладке фундамента. У нас запланирована большая церемония, — он поправил свои черные волосы. — Я тоже очень рада, — щеки мамы покраснели. Ли вопросительно приподнял бровь. Видимо, она тоже оценила его привлекательный внешний вид. Они сели в джип, и Хёнджин завел мотор. Пока Донхён и мама оживленно болтали о проекте гостиницы, Феликс смотрел в окно. Сказать, что пейзажи здесь небогатые, не сказать ничего. Они что, случайно оказались на Луне? Территория вокруг аэропорта была плоской, нет ни одной травинки и дерева. Только серо-коричневые валуны, заросшие мхом и лишайником. Единственными цветными пятнами в этой унылой каменной пустыне были серо-желтые, ржаво-красные и медные горы, вырисовывающиеся на заднем плане. Хотя смотреть здесь не на что, должен признать, что он был заинтригован. Примерно так он представлял себе Средиземье. Не удивился, если бы орк, размахивая дубинкой, подбежал к их машине. Или если бы на одном из камней сидел остроухий эльф. А этот валун странной формы… Разве он не похож на окаменевшего дракона? После того как они выехали из Рейкьявика, пейзаж стал красочнее. Валуны уступили место лугам, где паслись овцы с густым спутанным мехом и пони разных пород. На горизонте появлялись небольшие леса. Темно-зеленые хвойные деревья прекрасно сочетались с желтой осенней листвой. Ликс мельком взглянул на Хёнджина через зеркало автомобиля. Всегда думал, что все исландцы — блондины. Или он их со скандинавами спутал? Но он, как и сам Феликс, был этническим корейцем. Цвет глаз Хёнджина напоминал ему темный шоколад, вместе с не сильно длинными ресницами они были невероятно красивы, но выражали равнодушие. Он мрачно смотрел на дорогу впереди. По радио крутили песню группы Coldplay «A Sky full of Stars», и Хёнджин барабанил пальцами по рулю. Однако не в ритм музыке, а однообразно. Тук-тук-тук! Кажется, он хотел успокоиться, хотя машина и так мчалась на большой скорости. Парень явно не был рад этой поездке. Поздравьте Ликса! Он тяжело вздохнул. Первым ровесником, которого он встретил в этой стране, был недовольный парень, который не только вызвал у него неприятные воспоминания о Крисе, но и дал понять, что он для него практически не существует. Это будут замечательные каникулы! Когда вдали появились очертания Киркьювика, мама, наконец, перестала рассказывать клиенту о своем последнем проекте, — сносе и перестройке старинной городской виллы — и широко раскрытыми глазами посмотрела на пейзаж перед нами. Деревня, казалось, действительно поразила маму. Она состояла из множества красных, желтых, синих и зеленых домов и напоминала открытку с маленького полуострова, но не ту, которую можно приобрести в Венеции или Ангкор-Вате. Хотя Феликс бы хотел посетить этот камбоджийский город храмов, ведь он находится посреди джунглей. — А в Киркьювике есть студенческое общежитие? — голос мамы слегка задрожал от этого вопроса. Ли нахмурился. Зачем ей такое спрашивать? — Нет, — ответил Донхён, — но есть в Вике, это соседняя деревня, она немного больше. Вы хотите, чтобы я завез вас туда? — его озадаченный тон показал, что он никогда не жил в общежитиях. Этот мешок с деньгами определенно останавливался только в пятизвездочных отелях. — Нет, нет. Конечно же, мы все давно забронировали. Я сняла небольшой домик недалеко от строительной площадки. — Мама вытащила из сумочки записку и взглянула на нее. — Мы живем здесь, в деревне, Клеттсвегур 2. — Вы живете у Хан Джихён? Что этот Хван Донхён нашел в ней такого необычного? Эта женщина что, занималась захоронениями ядерных отходов у себя в саду? Но Хёнджин тоже оживился, он заметил это по его напряженной спине. — Да, это женщина, у которой я должна забрать ключ. А что, что-то не так? Донхён был явно раздражен. — Женщина — участница протестного движения против строительства отеля. Именно из-за нее ушло так много времени на получение разрешения. — Вы раньше не упоминали, что у населения есть сомнения по поводу строительства гостиницы. Он отмахнулся. — Обычные споры перед началом большого строительства. Нет поводов для беспокойства. — Я, конечно, могу отменить бронь… — Нет, нет, не стоит. В любом случае, я получил разрешение на строительство, несмотря на тот факт, что мне пришлось ждать несколько лет. Суён была рада, что им не нужно искать другое место, где можно остановиться. — Забавно, сначала я собиралась забронировать номер через сайт турагентства, но потом реклама этого места оказалась в моем почтовом ящике, и, поскольку мне очень понравился коттедж и месторасположение, я забронировала его. Ваше объявление о вакансии нашло меня точно таким же образом. Оно тоже пришло по почте. Разве это не чудесное совпадение? Феликс вздохнул. К чему она ведет? Эта история казалась невероятной. Если бы он иногда сам не заглядывал в почтовый ящик и не замечал там эти конверты, то подумал бы, что мама рассказывала сказки, чтобы угодить собеседнику. Донхён тоже на мгновение нахмурился. Затем уголки его рта приподнялись. — Я верю не в совпадения, а в судьбу, — сказал он. — И в то, что на все в жизни есть причина, — он посмотрел маме в глаза.

***

Феликс понял, что население действительно не в восторге от строительства отеля. Два плаката были вбиты в землю прямо рядом с указателем названия деревни. На первом была надпись: «Нам не нужен отель Велнес», на другом — «Помогите маленьким людям!» С его губ сорвался смешок. Он слышал, что многие исландцы верят в эльфов и троллей, находясь в таком волшебном месте это неудивительно, но читать такой призыв на плакате в знак протеста было странно. Как связаны маленькие люди и строительство гостиницы? — Хорошая попытка, — мама поджала губы. Так как Донхёну нужно было ехать на работу, он попрощался с ними напротив отвратительного здания с серыми стенами из гофрированного железа. Хёнджин тоже вышел из машины. — Я поеду в Рейкьявик, — сказал он своему дяде. Так как водительская дверь была открыта, Ли слышал разговор. Забавно, что они говорили друг с другом на английском. — Так не пойдет, — сразу же ответил Хван. — Почему нет? К Самайну я уже вернусь. — Ты никуда не поедешь, пока все не закончится. Ты нужен мне здесь. — Я не твой подчиненный, — сказал Хёнджин. — Найди себе другого мальчика на побегушках, пока у Рагнара нет времени. Мужчина резко схватил младшего за плечо. — Не нарывайся, дружок, — прошипел он. — Ты знаешь, что стоит на кону. Его взгляд встретился с Феликсом, от него веяло холодом. Ли отвернулся. После того, как Донхён ушел в свой офис, Хёнджин некоторое время наблюдал за ним, а затем изо всех сил пнул мусорный бак. Он перевернулся и с грохотом свалился на землю. Только после этого он сел в машину. Размышления матери прервал грохот. — Ветер сдул мусорный бак, — объяснил Ли. Хотя Хёнджин, должно быть, услышал, что он сказал, выражение его лица оставалось неизменным.