Моя пушистая подруга

За окном моего дома в пригородном посёлке начиналось идеальное утро. Птицы заливались на все лады, цветы в палисаднике источали пьянящий аромат, а солнце только-только начало золотить верхушки деревьев. В такие моменты кажется, что мир замер в гармонии. Но это лирическое отступление, конечно. На деле я просто хотел сказать, что день начинался обычно. Я живу в небольшом посёлке на окраине, прямо у леса. Здесь всё размеренно: люди ходят на работу, возвращаются, сплетничают у подъездов. Ничего необычного. Обычные люди в обычных домах. В одном из таких домов живу и я. Утро началось с книги. Я сидел на кровати, подложив подушку под спину, и читал. За окном щебетали птицы, в комнате было тихо и уютно. Ничто не предвещало, что этот размеренный день поедет под откос уже через несколько минут. Телефон зазвонил резко, как пожарная сирена. Я вздрогнул, едва не выронив книгу. 7:26 утра. Кто в такую рань? На экране высветилось уведомление из Телеграм. Имя отправителя заставило сердце пропустить удар. «Пушистик». Подруга. Та самая, с которой мы не общались... да я уже и не помнил, сколько времени. Слишком давно. «Доброе утро, не спишь?» Я смотрел на экран и чувствовал, как внутри всё сжимается. Просто так она бы не написала. Тем более в такую рань. «Доброе. Нет, не сплю. Что случилось?» Отправил сообщение, положил телефон на тумбочку и понял, что дочитывать книгу сегодня не получится. Мысли разбегались, как тараканы от света. Я отложил томик в сторону и побрёл на кухню — нужно было позавтракать, раз уж всё равно проснулся. На кухне я машинально налил себе чай, сделал бутерброд с сыром. Ел и смотрел в одну точку, прокручивая в голове возможные варианты: зачем она написала? Что-то случилось? Или просто соскучилась? Второе казалось слишком оптимистичным. Мы не виделись вечность. Доев, я ополоснул кружку, вернулся в комнату, переоделся и вышел на крыльцо. Решил пройтись до остановки и обратно. Проветрить голову, насладиться утром. Может, даже набросать пару идей для новой главы — рассветы я любил, они всегда вдохновляли. Я вышел за калитку и замер. Восход был потрясающим. Небо горело оранжевым и розовым, словно кто-то залил его акварелью. Лёгкий туман стелился над землёй. Я стоял и просто смотрел, впитывая эту красоту. Надо будет обязательно это нарисовать. Или хотя бы сфотографировать на память. Я сделал шаг вперёд, всё ещё глядя на небо... И в этот момент в меня кто-то врезался. Удар был такой силы, что я отлетел в сторону и рухнул прямо в придорожную пыль. Ладонь обожгло болью — содрал кожу, падая. Я поднял голову и обомлел. Надо мной стояла Брялок. Та самая девушка, с которой мы когда-то были близки. Она выглядела... иначе. Повзрослевшей, что ли. Но эти глаза, этот взгляд — я бы узнал его из тысячи. А ещё рост, который за годы ни на йоту не поменялся. Только вот взгляд этот был отнюдь не дружеским. Она пылала яростью. — Вы можете нормально ходить, а не как черепахи?! — заорала она так, что птицы с ближайшего дерева сорвались и улетели. — Стоит посреди дороги, вылупился! Жизнь надоела?! Я вскочил, отряхнулся, чувствуя, как горят содранная ладонь и щека от стыда и обиды. Она меня не узнала. Вообще. Я для неё — просто какой-то придурок, замечтавшийся посреди дороги. Слова застряли в горле. Я не знал, что сказать. Просто развернулся и быстро зашагал к остановке, надеясь, что она не пойдёт за мной. Зачем? Чтобы получить новую порцию крика? Нет уж, спасибо. Но она пошла. Я слышал её шаги за спиной. Ускорился. Она — тоже. У самой автобусной остановки я почувствовал, как её руки обхватили меня со спины. Крепко, до боли, до хруста. Я замер. — Прости... — выдохнула она мне прямо в спину, и голос её дрожал. — Прости меня, дуру! Я не узнала... Не признала сразу... Глупая, дура старая! Прости! Она развернула меня к себе и уткнулась лицом мне в грудь, всё ещё сжимая в объятиях. Я чувствовал, как она дрожит. Я обнял её в ответ. Осторожно, боясь спугнуть. Сначала одной рукой, потом второй. Прижал к себе, чувствуя, как внутри тает ком обиды, который успел там образоваться. — Всё хорошо, — сказал я тихо, хотя внутри всё ещё саднило. — Я понимаю. Внешность меняется, да и темно ещё... — Точно? — Она подняла голову и посмотрела мне в глаза. В них стояли слёзы. — Ты не врёшь? — Точно, — ответил я, и сам почти поверил в это. Мы стояли так, обнявшись, посреди остановки. Мимо прошла какая-то старушка с сумками, покосилась на нас, но ничего не сказала. А мы стояли. Минуту. Две. Пять. Время словно остановилось. Наконец она отстранилась, вытерла глаза тыльной стороной ладони и шмыгнула носом. — Куда ты собрался в такую рань? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал обычно, но он всё ещё дрожал. — В типографию, — ответил я и почему-то смутился. — Нужно отправить на печать вторую часть книги. — Книги? — Она удивлённо вскинула брови, и в её глазах впервые за это утро мелькнул интерес, а не боль или злость. — Ты пишешь книги? — Ну да, — я пожал плечами, чувствуя, как краснею. — Знаешь, писать иногда интереснее, чем читать. Сам создаёшь миры, а не просто живёшь в чужих. — Ахренеть... — протянула она, и в этом слове смешалось всё: удивление, уважение и какая-то грусть. — Ладно... Слушай, а хочешь, со мной? — Что? — не понял я. — Ну, в типографию твою. Составлю компанию, если не против. А то мы столько лет не виделись, а теперь вот так встретились... — она замолчала, подбирая слова. — Судьба, наверное. У меня сердце подпрыгнуло и забилось где-то в горле. — Да! — выпалил я слишком быстро и тоже смутился. — То есть... да, конечно, если тебе по пути. — Мне теперь всё по пути, — усмехнулась она грустно. И вдруг встрепенулась: — О, смотри, наш автобус! Действительно, из-за поворота показался знакомый силуэт старого ПАЗика. — Побежали! — воскликнула она и схватила меня за руку. И мы побежали. Я чувствовал её тёплую ладонь в своей, слышал её дыхание и стук собственного сердца, и думал о том, что утро, которое начиналось так обычно, вдруг стало самым необычным утром в моей жизни.