Моя пушистая подруга

Вечер опустился на загородное село неожиданно быстро. Мы только что вышли из автобуса, щурясь от закатного солнца, и вдруг фонари зажглись вдоль улиц, а воздух наполнился прохладой. Хотелось лишь одного — оказаться дома. День выдался насыщенным. Мы гуляли по городу до усталости, но в памяти остались лишь самые яркие моменты: парк, белки, случайный поцелуй за лавкой, бесконечные разговоры обо всём на свете. Брялок тихо дремала на моём плече в автобусе, и я старался не шевелиться, чтобы её не разбудить. И вот мы уже у её дома. Стоим у калитки. — Зайдёшь? — спросила она, зевая. — Или сразу спать? — Если не прогонишь, зайду, — улыбнулся я. — Ладно. Только предупреждаю: не ждала гостей, так что не ругайся. Мы зашли во двор, поднялись на крыльцо. Брялок возилась с ключами, и дверь открылась. В прихожей зажёгся жёлтый свет. — Прости за беспорядок, — сказала она, разуваясь. — Не ждала гостей. Я остановился на пороге, оглядываясь. Дома у неё было уютно и по-домашнему. Лёгкий творческий хаос, уют и ощущение, что здесь живёт человек, а не просто ночует. У входной двери висело квадратное зеркало, обклеенное наклейками: мемные коты с выпученными глазами, странные существа, цветы и надпись «всё будет хорошо» кривыми буквами. Кто это сделал, я не знал, но выглядело это... по-домашнему. Под зеркалом стояла широкая деревянная полочка для обуви, на которой можно было сидеть, зашнуровывая кроссовки. Справа висели крючки для одежды. Пока там висела только чёрная ветровка, покачиваясь от сквозняка. — Ну проходи, — донеслось из коридора. — Чего встал? Я задумался, разглядывая наклейки на зеркале. — Смотри, какой странный котик с тремя глазами, — заметил я. Брялок вернулась из кухни, подошла ближе и встала позади меня. В зеркале я увидел её отражение: она смотрела на меня с любопытством, слегка нахмурившись. В этом хмуром взгляде было столько тепла и милоты, что у меня внутри что-то ёкнуло. — Кхем, — прокашлялся я, разрывая паузу. — Как насчёт чаю? У тебя есть чай? — Чай есть, — кивнула она. — Хотя я больше кофе люблю. Какой будешь: чёрный, зелёный, красный? Там много всего. — Чёрный, — ответил я. — Согреет после всех приключений. Она кивнула и пошла на кухню. Я остался в прихожей, оглядываясь. Кухня у Брялок была небольшой, но уютной. Старый деревянный стол с выцветшей клеёнкой, три разномастных стула, керамический горшок с цветущим растением на подоконнике, полки с посудой, магнитики из разных городов и наклейки с котами на холодильнике. — Вот, — сказала она, возвращаясь с двумя кружками. — Угощайся. Только не подавись. Я усмехнулся, принимая чашку, и сделал глоток. Чай был вкусным, с лёгкой ноткой бергамота. — Чай отличный, — сказал я. — Спасибо, — ответила она, наливая себе воды. — У тебя на что-то аллергия? — Нет. — Хорошо. У меня подруга на арахис не переносит, поэтому всегда проверяю. Я хмыкнул. Она села напротив и начала пить воду. Её плечи опустились, веки тяжелели. — Кажется, я сегодня очень устала, — проговорила она, ставя стакан. — Вроде сил ещё должно быть, а я еле шевелю головой. — Мы много гуляли, — кивнул я. — Надо отдыхать. Иначе сгоришь. — Наверное, ты прав, — зевнула она. Я допил чай и поставил кружку. Свет лампы мягко скользил по столу, отражаясь в чашках. На подоконнике стоял горшок с растением, добавляя свежести в комнату. За окном стемнело, жёлтый свет лампы стал единственным источником света, создавая уютную атмосферу. — Иногда такие вечера — самое ценное — тихо сказала она. — Когда не надо ничего решать, просто сидишь и пьёшь чай. — Да, особенно когда на кухне беспорядок, — согласился я. — В стерильной чистоте не по-домашнему. Она фыркнула. — Это не беспорядок, а жизненный... ландшафт. С котами. — Звучит научно, — улыбнулся я. Она рассмеялась. — Защищаться будешь. Ты — мой научный руководитель. Мы замолчали. На кухне было тихо, только изредка звенел фарфор и скрипел стул. За окном проехала машина, и луч фар на мгновение осветил потолок. Брялок допила чай и обмякла, положив голову на стол. — Всё, — прошептала она в рукав своей кофты. — Капут. Батарейка села окончательно. Третий сон уже вижу. — Тогда давай я приберусь тут, а ты иди спать, — сказал я, вставая и собирая кружки. Она не стала спорить — только кивнула, не поднимая головы. — Спасибо, что пришёл, — её голос был почти не слышен, приглушён тканью. — И за компанию. Было... хорошо. Правда. — Всегда пожалуйста, Брялок. Я быстро сполоснул кружки под краном, поставил их в сушку. Выключил основной свет на кухне, оставив только слабую подсветку вытяжки — чтобы она, если выйдет ночью, не споткнулась. Брялок так и сидела за столом, почти спящая, положив голову на руки. — Эй, — я осторожно дотронулся до её плеча. — До кровати-то дойдёшь? Или мне тебя на руках нести? — Дойду... — она с усилием поднялась, пошатнувшись спросонья. Мы прошли по тёмному коридору. В зеркале у входа мелькнули наши смутные силуэты — два размытых пятна в полумраке. Брялок взяла с крючка свою чёрную ветровку и накинула её на плечи, как плед. — Заходи ещё, — сказала она уже на пороге своей комнаты. — На чай. Или просто так. Я не кусаюсь. Вроде. — Обещание под вопросом, — усмехнулся я. — Спи хорошо. — Ага. Ты тоже... ну, когда до дома дойдёшь... Напиши, ладно? А то вдруг тебя коты украдут. — Договорились. Я усмехнулся, обулся и открыл дверь, в прохладный ночной воздух. — Так, погоди! Я забыла... Брялок не побоялась наступить на грязный ковер под входной дверью и снова на меня запрыгнула, также хватая ногами мою талию. Я придерживал её руками. В этот раз пушистая ограничилась чмоком в щеку. Она также резко слезла — Всё, иди. А что я? Я по традиции покраснел, улыбнулся и ушёл. Я шёл по тёмной улице к своему дому, смотрел на звёзды сквозь облака, думал о том, что, кажется, влюбляюсь всё сильнее. С каждым её зевком, с каждой глупой шуткой, с каждым мгновением этого слишком правильного вечера. Замечательно