Моя пушистая подруга

Утро началось с осознания: я не хочу вставать. Категорически. Абсолютно. В принципе. Я лежал на спине и смотрел в потолок, моргая с частотой профессионального зомби. Глаза открывались ровно настолько, чтобы убедиться — потолок всё ещё на месте, белый, слегка потрескавшийся, с одним интересным пятном от протечки, которое я уже год собираюсь заделать. Вдох. Выдох. Домашний воздух привычно заполнял лёгкие смесью из пыли, старой бумаги от книг и едва уловимого запаха вчерашнего чая. Надо вставать. Надо. Организм был категорически не согласен. И тут — БАМ! На меня сверху что-то рухнуло. Вернее, кто-то. Я поперхнулся воздухом, когда осознал, что на моём теле, словно кошка на подоконнике, устроилась Брялочек. Утро перестало быть томным и стало неожиданным. Мамочки… я же забыл! Она же ночевала! Вчерашний день, признание, объятия, сон в обнимку — всё это вылетело из головы за те несколько секунд, пока я пытался уговорить себя встать. — Доброе утро, — пропела она, довольно улыбаясь и глядя на меня сверху вниз. — Эхэх… доброе, котёнок… ой. Я замер. Котёнок. Я назвал её котёнком. Вслух. Добровольно. Без фильтрации мозгом. «О МОЙ БОГ! Я похоже не сдержался…» — панически заметала мысль в голове. Щёки мгновенно вспыхнули, и я почувствовал, как краснею с такой скоростью, что мог бы конкурировать с лампочкой накаливания. Брялок на секунду замерла, а потом — вместо того чтобы возмутиться или засмеяться — просто сменила позу. Она сползла с моей груди и устроилась рядом, всё ещё находясь на мне, но теперь лёжа вдоль моего тела и глядя прямо в глаза. Я покраснел ещё сильнее. Это вообще законно? Столько счастья с утра пораньше? — А ты помнишь, какой сегодня день? — спросила она тихо-тихо, почти шёпотом. — Воскресенье… первое марта… а что? — выдавил я, пытаясь собрать мысли в кучу. Число я помнил чисто автоматически — надо же когда-нибудь рукопись сдавать. — А ещё? — Она прищурилась, и в её глазах заплясали чертики. Я притворился, что усиленно думаю. Нахмурил брови, почесал затылок свободной рукой, посмотрел в потолок… А потом резко перевернулся, укладывая её на спину, и запустил руки к её подмышкам, намереваясь выпытать ответ щекоткой. И… ничего. Брялок лежала и с абсолютно спокойным лицом смотрела на меня. Ноль реакции. Вообще. — Ты чего? — спросила она с лёгким недоумением. — В смысле? — опешил я. — Щекотно же должно быть! — А мне не щекотно — пожала она плечами, даже не пытаясь вырваться. — Да ладно… — разочарованно протянул я, прекращая бесполезную атаку. — А я-то думал… — Хитрая тактика, — усмехнулась она. — Но не сработало. Давай по-честному: угадывай. Я вздохнул, сделал максимально задумчивое лицо, посмотрел в сторону, почесал затылок… — Дай ещё подумать… — Я изобразил глубокую задумчивость, а потом щёлкнул пальцами. — Сегодня у тебя день рождения? — Угадал! — Она довольно улыбнулась. — И не пришлось даже пытать. — Ну, пытать я тебя всё равно не смог бы, — фыркнул я. — Ты же неуязвимая. — Ага. Теперь ты знаешь моё слабое место. Его нет — подмигнула она. Мы ещё немного полежали, глядя друг на друга. Она — растрёпанная, счастливая, с той самой улыбкой, от которой у меня сердце заходилось. Я — всё ещё красный, но уже привыкший к этому состоянию. — И куда мы поедем развлекаться? — спросил я, приподнимаясь на локте. — Может, опять в город? — Она повернула голову ко мне. — В парк? Там вчера так и не зашли никуда толком. — Я не против. — Честно говоря, я был согласен хоть на край света, лишь бы с ней. — Тогда айда одеваться и поехали! — Она резво сползла с кровати, сладко потянулась, хрустнув спиной, размяла пальцы и — помчалась на кухню босиком, цокая пятками по полу. Я попытался за ней угнаться, но мои утренние ноги работали в режиме замедленной съёмки. Когда я дошёл до кухни, Брялочек уже сидела за столом и внимательно следила за моим появлением. Глаза блестели. Небось, голодная. — Тебе омлет с сосисками сделать, или булочку с маком достать? — спросил я, открывая холодильник и оценивая запасы. — Булку, — отрезала она тоном, не терпящим возражений. — А то нынче достать не смогла, думала, ты достанешь. Я улыбнулся, залез в высокий шкафчик и извлёк оттуда упакованную сдобную булочку, посыпанную маком. Протянул Имениннице. Она с энтузиазмом разорвала упаковку и впилась зубами в мягкое тесто. — В сухомятку есть будешь, или… — начал я, потянувшись за чайником. — В фухомяфку фкуфнее! — перебила она меня с набитым ртом, и от неожиданности я фыркнул. — Но…ах, бог с тобой. Пусть ест как хочет. Я заварил себе кофе, плеснул немного молока и устроился напротив неё с кружкой в руках. Тишина была уютной, нарушаемой только звуками довольного поедания булки. Брялок доела, встала, выбросила упаковку в мусорку и… замерла. Облокотилась на стол напротив меня и уставилась прямо на моё лицо. Пристально. Изучающе. С какой-то странной нежностью во взгляде. Я почувствовал этот взгляд кожей. Через полсекунды до меня дошло, что она смотрит именно на меня, и я поднял глаза… — ААаа, Кха-кха-кха! — Кофе пошёл не в то горло. Я закашлялся, чувствуя, как лицо заливается краской. Пушистая вздрогнула от неожиданности, подскочила ко мне и начала колотить по спине — в прямом смысле. Сильно, но заботливо. Я прокашлялся, вытер выступившие слёзы и перевёл дух. — Живой, нет? — спросила она, склонив голову набок. — Кхе… да вроде живой, — прохрипел я, массируя горло. — А что это ты так на меня призрительно смотрела? — Ой, да не бери в голову, — отмахнулась она, но щёки её слегка порозовели. — Засмотрелась просто. — Тогда ладно Брялочек на секунду потупила взгляд в пол, словно собираясь с мыслями, а потом резко вскинула голову: — Ну так чё? Ты готов? Я допил остывший кофе одним глотком, поставил кружку в раковину и кивнул: — Да, поехали! — сразу ответил я, пока шел к раковине чтобы поставить кружку. Брялок рванула в прихожую одеваться.

***

Мы вышли на улицу, и весеннее солнце ударило в глаза. Воздух уже пах наступающей весной — талым снегом, влажной землёй и чем-то неуловимо свежим. Брялочек побежала к остановке, обгоняя меня на пару шагов. Я смотрел на неё и думал: чего это она сегодня такая весёлая? Хотя… день рождения. Именины. Наверное, можно и повеселиться. Я последовал за ней, и через пару минут мы уже стояли на остановке, высматривая наш автобус. Он подошёл быстро — видимо, утро воскресенья располагало к пунктуальности. Мы зашли, оплатили проезд и устроились на задних сиденьях. Брялочек села у окна и сразу уткнулась носом в стекло, наблюдая за проплывающими мимо домами, деревьями, редкими прохожими. Автобус мерно покачивался, гул мотора убаюкивал. Прошло минут двадцать, и я почувствовал, как на моё плечо упало что-то тёплое и мягкое. Я повернул голову — Брялочек спала. Уткнулась носом в моё плечо, чуть приоткрыв губы, и дышала ровно-ровно. Темные волосы, цвета спелой вишни, рассыпались по моей куртке. Я осторожно, чтобы не разбудить, погладил её по голове. Мягкие пряди скользили между пальцев. Она что-то пробормотала во сне и сильнее прижалась ко мне. Я улыбнулся и продолжил смотреть в окно. Город приближался. — Мы доехали, просыпайся, — я легонько потрепал её за плечо. Она забавно нахмурилась спросонья, зевнула, прикрывая рот ладошкой, и сонным голосом промямлила: — Уже? Хорошо… Мы встали с мест и направились к выходу, лавируя между редкими пассажирами. На улице нас встретил шум города — машин, голосов, музыки откуда-то издалека. Прямо напротив остановки раскинулся парк культуры и отдыха. Старые деревья тянули голые ветки к небу, но в воздухе уже чувствовалось приближение весны. Мы направились туда. Прогулки по парку всегда доставляли мне удовольствие. Я любил наблюдать за природой, за людьми, за тем, как городская суета остаётся где-то за воротами, а здесь — только тишина, шелест веток и счастливые лица. Мы шли не спеша, болтая о всякой ерунде. Брялочек то и дело останавливалась, разглядывая белок, которые и правда тут водились в изобилии. Одна особенно наглая рыжая красавица подбежала почти вплотную, выпрашивая орешки, и Брялочек рассмеялась так звонко, что прохожие оборачивались. Сколько себя помню она себя никогда так не вела. Спустя полчаса мы нашли свободную скамейку и решили присесть. Усталость после утреннего подъёма и автобусной тряски давала о себе знать. Мы сидели, запрокинув головы, и смотрели на небо. Оно было удивительным — то белым от плотных облаков, то голубым, когда ветер разгонял эту вату. Солнце то пряталось, то выглядывало, играя в прятки. — Красиво, — выдохнула Брялочек. — Очень, — согласился я, но смотрел не на небо, а на неё. Отдохнув, мы снова побрели по аллеям. Вокруг сновали люди: родители с колясками, влюблённые парочки, пожилые пары, стайки подростков. Кто-то катался на велосипедах, кто-то кормил уток в пруду, который уже начал освобождаться ото льда. Мы проходили мимо лавок с едой, и в нос ударил такой умопомрачительный коктейль запахов, что у меня свело скулы. Пахло жареным мясом, свежей выпечкой, сладкой ватой, шаурмой, кофе, мороженым… Жесть. Я даже сглотнул. Но вместо того чтобы потащить меня к ларькам, Брялочек вдруг схватила меня за руку и резко свернула за угол одной из лавок, туда, где совсем не было людей. Небольшой закуток между торговым павильоном и густыми кустами — укромное место, скрытое от чужих глаз. — Что случилось? — не понял я, оглядываясь. — Можно я тебе приятно сделаю? — спросила она, глядя мне прямо в глаза. В её взгляде смешались решимость и лёгкая робость. — Аа… эээ… ммм… — Я завис, пытаясь осмыслить вопрос. — Ну… давай. Я не успел даже договорить. Брялочек подпрыгнула, ухватилась руками за мои плечи и обхватила ногами мою талию. Я машинально подхватил её, чтобы не уронила, прижимая к себе. И в тот же момент она поцеловала меня. В губы. Я дёрнулся от неожиданности, но всего на долю секунды. А потом ответил. Мои руки крепче прижали её тело к себе, одна ладонь легла на спину, другая — на затылок, зарываясь в волосы. Её губы были тёплыми и мягкими. Целовалась она… боже, как же хорошо она целовалась. Наши языки встретились, сплелись в медленном, тягучем танце. Время исчезло. Остались только мы — в этом забытом всеми уголке парка, под шум города где-то далеко и щебет птиц над головой. Я чувствовал, как бьётся её сердце — быстро-быстро, в унисон с моим. Чувствовал тепло её тела сквозь куртку. Чувствовал, как пальцы сжимают мои плечи, словно она боится, что я могу исчезнуть. Мы оторвались друг от друга только когда лёгкие потребовали кислорода. Брялочек тяжело дышала, глядя на меня сияющими глазами, и улыбалась так, как улыбаются только в самые счастливые моменты жизни. — С днём рождения — выдохнул я, касаясь лбом её лба. — Лучший подарок… — прошептала она в ответ. Я осторожно опустил её на землю, но не отпустил — обнимал, прижимая к себе. Она уткнулась носом мне в грудь и замерла, слушая, как бьётся моё сердце. — Я люблю тебя — сказала она тихо-тихо, почти беззвучно. Я замер. Потом отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть ей в глаза. — Чего? — Я люблю тебя — повторила она громче. — Уже давно. А сейчас… сейчас особенно. Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле. Я смотрел в её карие глаза — сейчас они казались почти золотыми в лучах пробивающегося солнца — и понимал, что это момент, который я запомню на всю жизнь. — И я тебя, — сказал я. — Тоже давно. Тоже сильно. Она улыбнулась и снова прижалась ко мне. Мы стояли так, обнявшись, посреди парка, за углом лавки с шаурмой, под старыми деревьями, которые видели тысячи таких же влюблённых. Где-то рядом бегали белки, где-то смеялись дети, где-то играла музыка. А у нас был только этот миг — наш, особенный, неповторимый. — Пойдём есть мороженое, — предложил я наконец. — Пойдём, — согласилась она и взяла меня за руку. Мы вышли из-за угла и направились к лавкам, переплетя пальцы. Брялочек шла и улыбалась чему-то своему, а я смотрел на неё и думал: это самый лучший день рождения в моей жизни. Хотя день рождения у неё, но подарок получил я. Самый ценный подарок.