Глаз крови

      Син Цю невзначай решает у брата спросить про заведение, которым заведует Е Лань, на что получает достаточно прозаичный ответ: — Отец часто туда ходил, когда мы были маленькими. Скорее всего, искал клиентов и выгодную сделку. — Бэй Цю сидел за бумагами, которые им пришлось разбирать, пока Ксяолин взяла отпуск по причине кончины её отца. — И всё? — Ну, я никогда не посещал такие места, после особого литературного вечера в Сумеру я предпочитаю избегать их. — У старшего на секунду скривилось лицо, и он откашлялся от комка воспоминаний, застрявшего в горле. — Не думаю, что отец стал бы посещать такие места, всё же статус женатого не позволил бы ему. — Бэй Цю выдохнул на это поддразнивание. Всё же эта дурацкая история, которую ему было стыдно вспоминать. Он помнит, когда он вернулся в их арендованный дом после того мероприятия, Син Цю смеялся над ним добрые двадцать минут, и все его замечания не работали. — В любом случае, а для чего ты спрашиваешь? — У Син Цю глаза на секунду округлились. — Что, хочешь пойти погрешить? Тогда тебе точно не стоит меня спрашивать. — Нет! Это не то, о чём ты думаешь! — Щёки у мечника покраснели. Конечно, если дразнишь своего брата, то не рассчитывай, что это останется без ответа. У старшего приподнялись губы в усмешке, но он ничего не говорил. — Это мне для друга спросить! — И для кого же? Чун Юня в городе нет, Сян Лин больно послушная девушка, только рецепты её явно не из приписанных, но не пойдёт она в такое место. Син Янь и Юнь Цзинь нужно поддерживать имидж и статус артистов-музыкантов. Госпожа Ху Тао… Слушай, а она и правда проникла бы в такие места, чтобы рекламировать свои услуги… Но нет, ты не стал бы ради Ху Тао спрашивать… — Ах, забудь. Давай уже справимся с этими бумагами и пойдём поужинать! — Старший помотал головой и продолжил проверять документы.

***

      После ужина в «Народном выборе» он отправил Бэй Цю домой, так как решил помочь Сян Лин на кухне. Она скоро отправляется в путешествие, так что ей нужно было доделать многие дела прежде чем уехать. Старший не стал возникать и отправился в сторону дома, на секунду забыв, что вообще-то Дэй Цю запретил Син Цю выходить одному за территорию дома гильдии.       Пока девушка считала кассу и подсчёты налогов, он с её отцом убирались в ресторане и готовили его к следующему дню. Син Цю ещё в подростковом возрасте вместе с Чун Юнем заметили, какой распорядок дня у ресторана. Утром обычно приходили люди, что брали еду с собой на работу, днём чаще всего приходили моряки и путешественники, что прибывали из других мест, а вечером сюда захаживал разный контингент, от тех, кто после работы брал себе еды на ужин, до тех, кто приходил целой семьёй на праздник. Также очень много молодёжи, которая не зарабатывала кучу денег для более дорогих мест.       На государственных праздниках, конечно, число посетителей резко увеличивалось за счёт атмосферы города, а ещё много приезжих туристов, которые хотели побывать в городе во время самого пышного праздника года. Так как вскоре уже должен будет пройти праздник морских фонарей, то Сян Лин, скорее всего, вернётся к этому дню, чтобы обеспечить работоспособность ресторана, так как господин Мао уже не молод и навряд ли будет справляться один.       По последним разговорам, она собиралась ехать в Фонтейн на мастер-класс поваров ресторана «Дебор отель», так как попросила одна из её знакомых. Син Цю, конечно, рад, что подруга продолжает свою деятельность в других странах, так как это неплохие знакомства за территорией Ли Юэ. Помимо мастер-класса, девушка сама учится новому от других профессионалов.       Может только за счёт стараний девушки, самый дешёвый ресторанчик остаётся на плаву много лет и не спадает по рейтингу с самыми богатыми заведениями? Син Цю считал, что выражение 铁杵磨针, так отлично подходит девушке. Она оттачивала свой навык готовки с тех пор, как только ей исполнилось тринадцать лет. Кажется, что за эти одиннадцать лет ей уже нечем удивить людей, но всегда находится что-то невероятное, из-за чего гурманы ахают. Конечно, в такие моменты Сян Лин предпочитает не раскрывать рецепт. Она отнекивается фирменным: «Секрет шеф-повара Сян Лин!». Хотя на деле она экспериментирует с такими ингредиентами, от которых на первый взгляд не ожидаешь чего-то съедобного.       Син Цю настолько задумался, что даже не заметил, как девушка начала его звать. — Эй, Син Цю, ты опять в облаках летаешь?! — Парень дёрнулся и посмотрел на неё виноватым взглядом. — Ты сегодня у нас останешься или пойдёшь домой?       Ещё с лет шестнадцати Син Цю не остаётся у девушек на ночёвках, если с ним нет Чун Юня. Всё же не хочется парню приписывать кому-то из подруг статус любимой девушки. Когда взрослеешь, то невольно люди начинают надумывать лишнее. Как бы ты ни хотел, всевозможные старшие коллеги или родственники задают неуместные вопросы вроде: «Ой, ты уже так повзрослел, ещё не женился?».       Очевидно, Син Цю не показывал, как его раздражает такая бестактность. Если парню что-то нужно от собеседника, то он старался отвечать в достаточно ироничной форме. В остальных же случаях он молчал, а если у него было плохое настроение, мог и сгрубить. Даже была достаточно неловкая ситуация, когда господин Мао надумал лишнего. Как бы Син Цю ни уважал отца Сян Лин, но у них была своя история. Через какое-то время парень осознал, что тот буквально любит свою дочку, оттого и оберегает её, поэтому никогда сильно не злился на него. Да и мужчина после разговора с дочерью будто что-то осознал и стал считать его чуть ли не своей семьёй. — Прости, Сян Лин, я сегодня домой, а то завтра утром у меня накопилось куча дел. — Он подошел к девушке и обнял её. — Хорошей тебе поездки в Фонтейн! — Парень развернулся и направился в сторону дома. — Спасибо, Син Цю. Я напишу тебе письмо, так что жди! — Да уж, а раньше он писал письма по работе или же для написания книги. Как же жизнь порой забавна, что заставляет его выписывать большое количество текста на бумагу.       Только вот сейчас ему не понадобится письмо, чтобы поговорить с госпожой Е Лань. Всё просто, он направляется не домой, а в сторону чайной Яньшэн. Изнутри здания можно было услышать негромкую музыку, а на входе стояли всё те же люди на охране от посторонних. Как только они его увидели, то закатили глаза и ждали, пока парень им что-то скажет. Син Цю без промедления сказал пароль, после этого они приоткрыли вход, чтобы мечник смог зайти внутрь. Вокруг был приглушённый свет от свечей, что создавал тихую непринуждённую обстановку.       На входе стоял молодой парень, что мило ему улыбнулся. — Господин Син Цю? — Он кивнул парню, на что тот хотел было снять его новую накидку. — Кхм, прошу прощения, но я предпочёл бы остаться в накидке. — Ему поклонились в извинении. — Тогда я предлагаю усесться пока за столик и подождать, когда госпожа Е Лань себя явит. Пройдёмте за мной. — Син Цю хотелось бы сказать, что ему не нравится наигранность, которая прям режет глаз у работника этого заведения. Он решает промолчать в пользу времени, которое не хочется тратить на лишние разговоры.       Пока он шёл, то наконец-то понял, откуда взялся звук музыки. В углу помещения на небольшом возвышении сидел старик, который играл на скрипке. Мелодия была грустная и передавала успокаивающее настроение, подходящее этому заведению. Музыка не была столь громкой, так как по зданию раздавались различные разговоры и смех. Молодой парнишка проводил его за столик за углом и хотел было уходить, но быстро обернулся и спросил у него: — Может, я могу принести господину чего-нибудь выпить? — Пить алкоголь ему не особо хотелось, а отказываться показалось мечнику как-то невежливо. Так что он улыбнулся и вежливо попросил принести ему чая. Тот кивнул и покинул его столик.       Через минут десять чайничек уже стоял около него. Но Син Цю предпочёл не пить этот напиток. Всё же он оказался в не очень легальном месте, да и найдутся неприятели, которые не захотели бы его здесь видеть. Чему он научился, так это не доверять чужим людям. Это касалось бизнеса, это касалось его семьи, это касалось его самого. Так что, пока он сидел и ждал, чайник остывал.       В другой половине зала сидели пару мужчин и играли в карты. Они о чём-то громко спорили, но потом снова смеялись. За ещё несколькими столиками сидели разные люди и пили алкоголь, кто-то ставил свою мору на какие-то события, которые фактически могли бы произойти в ближайшее время. Для Син Цю они явно были неинтересны, и он перевёл взгляд чуть вперёд.       Прямо перед сценой, на которой старик играл на скрипке, был столик, где сидел одинокий на вид мужчина. Син Цю узнал знакомый силуэт, это было любопытно по-своему, что мужчина, который приходит один и сидит один, смотрит на чьё-то выступление. Часто можно было в чайных и ресторанах, где выступали рассказчики, заметить непримечательное лицо в виде консультанта ритуального бюро. Кто бы мог знать, что Чжун Ли посещает такие места. Видимо, ему нравилась игра на скрипке.       Где-то в стороне сидели мужчина и женщина, они играли в Го — настольную игру. Молодые люди настолько увлечены игрой, что кажется, не замечали ничего вокруг них. Син Цю даже удивился, так как эта была игра прошлого поколения. Парень достаточно редко видел, чтобы кто-то играл в эту игру в это время. Среди молодёжи сильно распространился священный призыв семерых. Но, кажется, тем двоим была важна не сама игра, а их противник, так как каждый ход сопровождался взглядом, от которого у Син Цю шли мурашки. Он решил отвернуться от тех двоих, больно уж они были в интимной обстановке.       Кажется, прошло ещё какое-то время, и парень начинает потихоньку нервничать. Заскучать ему, конечно, не дали, за что хочется поблагодарить. К нему подошёл мужчина в синем пальто и тихим голосом приказал ему следовать за ним. Парень встал с места и пошёл за мужчиной. Они прошли мимо нескольких столиков, прежде чем дойти до двери, которая должна была вести на кухню.       В этой комнате горело несколько свечей. За столом сидела женщина, которая пригласила его в своё логово. Она сидела и ела палочками лапшу с мясом. Помимо хозяйки, в комнате находилось ещё пять человек: три мужчины и одна девушка в синем пальто, видимо, личные подчинённые Е Лань. Также был мужчина в обычном костюме, только сверху был надет фартук, скорее всего, он был барменом этого места. Девушка отодвинула тарелку и взяла салфетку, она вытерла губы. Если бы Син Цю находился ближе к женщине, то заметил, что на салфетке осталась часть помады. — О, господин Син Цю, вы всё же пришли. — Она улыбнулась ему. — Прошу, присаживайтесь. — Она показала на стул напротив неё. Стол будто предназначен для допроса преступника. Парень не стал показывать опасения за свою жизнь, он подошёл и сел за стол. — Хотите чего-нибудь перекусить, всё же вы ждали, пока мы с вами обговорим все насущные вопросы? — Не стоит напрягаться, этого не нужно. Я уже бывал в «Народном Выборе», так что я сыт и готов с вами поговорить. — Син Цю оставался спокойным, хотя немного переживал. Пульс у него явно ускорился. — Как жаль, кухня как раз от госпожи Сян Лин. Да и вы не захотели пить наш фирменный чай, мне как хозяйке этого учреждения немного стыдно перед вами. — Мечник конечно знал, что за ним будут следить, но всё же показал своим лицом, что такой жест не стоит внимания. — Простите, не привык находиться в таких учреждениях, если Дэй Цю и посещает такие заведения, то я предпочитаю более законные места. Поэтому прошу прощения, что не смог оценить чай, что приготовил ваш бармен. — Син Цю смотрел в глаза, даже взгляд не отводил. Этому его научила мать, что всегда нужно смотреть в глаза собеседнику, а иначе будет казаться, что он боится или не уважает человека, с которым ведёт диалог. — Ох, Дэй Цю… Ваш отец, как раз мы хотели поговорить, мы остановились, кажется, на долгах… — Госпожа Е Лань, я предпочёл бы вести разговор один на один. Всё же я пришёл говорить с вами, а не с вашим кланом. — Госпожа на секунду замолчала, но после обернулась назад и посмотрела на подчинённых. — Прошу удалиться, мой гость хочет приватности. — Она показала рукой в сторону выхода. — Но госпожа… — Девушка хотела возмутиться, но была остановлена одним жестом. Те люди вышли из комнаты, и внутри они остались вдвоём. Син Цю не знает, радоваться этому или лишь переживать, что эта дама собственноручно готова с ним говорить, как будто знает, что сможет узнать все секреты Син Цю без всяких проблем. Конечно, мечник не смог бы ей навредить, ей было нечего опасаться. Даже если бы парень был при всех своих силах, то мадам использовала бы свои особые способности и просто управляла бы им как марионеткой. — Что ж, Син Цю, у меня есть вопросы насчёт Дэй Цю. Что же задолжал ваш отец организации Снежной на самом деле? — Парень решил, что сейчас тот шанс, где он отвечает на вопросы чётко и без своих предположений. Его предположения и помощь будут оцениваться по другому ценнику. — Я узнал лишь случайно, что они искали артефакт, а одна дама в особенности успела мне сообщить о неких синих кольцах. — Син Цю положил руки на стол, чтобы не начать жестикулировать. — Это был долг вашего отца? — Этого я не могу утверждать, но они держали меня там почти два месяца. Думали, наверное, что я как наследник знаю обо всех делах семьи. Я могу, конечно, знать о делах гильдии, но сделки каждого члена семьи — это сделка отдельного человека. — Учитывая многие договорённости между богатыми семьями, нельзя и не думать, что кто-то где-то прикрывал или давал взятки. У Син Цю тоже есть такие договорённости в редакции Яэ: Альбедо, госпожа Гудзи, а также его личный редактор. — Как много знали ваши враги о семье? — Они очень много говорили, какой же Дэй Цю негодяй, но, кажется, об остальной семье почти ни разу не заикнулись. — Син Цю помнит, что Алексей часто упоминал и других членов семьи, но только в ключе, чтобы поиздеваться над ним. — Вы знаете, почему этот отряд солдат вообще оказался там? — Мне кажется, вы, как личный работник Цисин, и так об этом прекрасно знаете? — Син Цю был удивлён, зачем вообще было задавать этот вопрос, если те сами заключили договорённости на исследование разлома. Если бы перед ним не сидела сама Е Лань, то он бы подумал, что перед ним сидит идиотка, которая вообще не понимает, о чём речь.       «Может, она проверяет, сколько информации я знаю на самом деле?» — Почему вы согласились встретиться со мной? Я заметила, что вы с щепетильной осторожностью относитесь ко мне и к данной ситуации. — Син Цю несколько секунд подумал над своим ответом. Он, конечно, много думал над этим, но находил лишь личностные качества, которым он следует каждый день. — Если я скажу, что я благодарен вам за спасение моей жизни? Что вы не убили меня со всеми без разбору? Всё же ваша помощь — это единственное, из-за чего я вообще с вами разговариваю. — Но вы же вылечили мою ногу и чуть от этого не померли, разве из-за этого не злитесь ещё больше? — Парень даже приоткрыл рот от удивления. Это были странные замечания. — Из-за меня вам эту ногу и пристрелили. А то, что я вырубился, это я не рассчитал своих сил. — Парень усмехнулся. — А насчёт настороженности… Я же говорил, что не люблю, когда кто-то начинает нарушать мой порядок жизни, поэтому мало кому доверяю полностью. Кто знает, может, завтра я окажусь не дома, а где-то на дне океана? А может, завтра опять прибегут стражники и захотят нарушить мои личные границы, как это было в день моего рождения? Я всегда думаю наперёд, в особенности когда я знаю, что не могу контролировать всю свою жизнь. — У парня начала чесаться нога от нервов, всё же он почти рассказал все свои мысли о недоверии. — Хорошо, Син Цю. Давайте, чтобы между нами не было одной лишь недосказанности, я расскажу, что же ищет моя семья. Как видите, у меня есть семейная реликвия. — Е Лань задувает свечи на столе, чтобы в комнате стало темнее. Через пять секунд в комнате загорается её браслет ярко-голубым светом гидроэнергии. — Это то, что передаётся из поколения в поколение и помогает нашей семье в передаче сообщений. — Лицо госпожи на мгновение скривилось. — К сожалению, многие хотят приобрести секрет работы этого устройства, но вот только без полного набора это почти невозможно. Так что каждый раз они пытаются выкрасть все наши артефакты, чтобы получить возможность ими распорядиться. — Женщина подняла на него взгляд, а её цвет глаз красиво переливался из-за света, извлекаемого из браслета. — В чужих руках это будет настоящая находка, которая сможет погубить многих людей. — Вот как, значит. Я вижу, что эта штука скапливает много элементальной энергии. Изначальная её особенность? — Вы в чём-то правы. У богов и полубогов было много различных разработок, многие недоделки и свои изобретения они отдавали своим самым доверенным лицам. Люди же переработали и изучили сии шедевры, из-за чего сейчас и существует различное оружие, накапливающее элементарную энергию. — Е Лань усмехнулась и после продолжила: — Вы, Син Цю, и ваша семья только недавно стали важны для страны. Только благодаря вашим родителям гильдия Фэйюнь начала подниматься с колен и распространяться в соседние страны. Так что вас нельзя назвать наследником секрета, вам этого не понять. — То есть для вас плохо, когда не распространяются все блага для обычных людей? — Порой людям лучше чего-то не знать. Для многих это может стать катастрофой. Вот почему я прошу вас помочь и рассказать всё, что вы знаете. — Я рассказал всё, что я знаю, так что я даже не знаю, что же вам бы хотелось услышать от меня. — Син Цю вздохнул, его немного возмутило предъявление, что он не знает о важности хранить опасные секреты. Не все люди добрые и пушистые, каждый день кто-то может прийти и напасть на тебя, если ты вдруг взболтнёшь лишнего. — Госпожа Е Лань, чему я научился в своей жизни, так это хранить свои мысли и эмоции при себе, так что вы не можете делать обо мне ложные выводы. — Син Цю, мне всё же нужна ваша помощь. Помните, вы говорили, что не хотите, чтобы ситуация затронула вашего брата и некоторых слуг? — Она явно припоминала ему их переписку. Если Цисин нужно будет, они откопают такое, что, казалось бы, ты и не делал, так что мечник дал сразу понять, что разговаривать он будет при случае защиты некоторых близких ему людей. — К чему вы ведёте? — Он бы хотел услышать конкретные запросы и, возможно, на их фоне ставить свои условия. — Когда я была в вашем доме, было видно, что отец семейства не любит, когда вы высказываетесь. Почитав некоторые отчёты госпожи Воли Небес, когда она только вступила в должность, пришла к некоторым не весёлым выводам. Предположу, что картинка примерной и любящей семьи — это не про вас? Скорее, любовь нужно заслужить, не так ли? Есть ли что-то у мистера Дэй Цю такого, чем он гордится вами и готов с вами делиться своими секретами? — Парню хотелось рассмеяться на этот несуразный вопрос, Син Цю вообще не припоминает такого в свою очередь. — Вы уж задали, он когда пьянеет все свои грязные секреты прячет, а вы мне про «гордость за ребёнка»? — Девушка перестала улыбаться и будто на секунду заколебалась в следующей своей фразе. — Будет неприятно то, что я вам сейчас скажу, но всё же стоит принять один факт. Дэй Цю не только вас приучил манере, что «делай хорошо, и я буду любить тебя», но и сам себя загнал в психологическую ловушку. Наверняка замечали, что когда вы выполняете все его требования, безусловно, то тот скорее всего вас сильно не дёргает. А если у вас находятся темы для разговора, тот может и кинуть незаметно пару словечек в ваш адрес, всё же вы его сын и подсознательно где-то внутри он говорит себе: «Он молодец, люблю его, мне хочется, чтобы он знал мои чувства и секреты».       Лучница была права. Слышать это от неё точно было не очень приятно. Син Цю никогда не верил в такую любовь отца, он всегда верил, что Бэй Цю всегда забирает этот статус у него в том ключе, который ему сейчас поведала женщина. Парень часто замечал, что если ему что-то нужно от отца, проще было попросить брата сходить и спросить, чем самому идти и услышать самое обычное «Нет». Возражения вообще никогда не принимались, так что таким образом он тратил нервы.       Бэй Цю, в свою очередь, часто мог договориться, и Дэй Цю охотнее делился с ним информацией, чем если бы это был Бэй Цю. — Может, я знаю способ заставить его гордиться… Многого он не рассказывает, но стоит правильно надавить на нужную точку… — Мне очень нужна помощь, Син Цю. Сможете ли для меня добыть информацию и узнать, не было ли у него личных сделок по некоему артефакту? — Е Лань сняла браслет и положила его на стол. — Мне даже не нужно кого-то ещё затрагивать, только информацию, которую вы могли бы добыть для меня. Как я говорила, это не касается ни Цисин, ни Нефритового Равновесия и никак не касается Воли Небес. Это моя личная миссия и цель. — Мисс Е Лань, у меня тоже в жизни есть свои цели. Мне бы хотелось получить кое-что взамен, — Син Цю вздохнул, наконец-то ради чего он сегодня сюда пришёл. — Даже не представляю, что нужно человеку, который живёт чуть ли не в самом богатом доме во всём Ли Юэ, — женщина начала вертеть в руке азартные кости. Её взгляд давал понять, что она искренне интересуется его целями. — У вас много личностей, и мне об этом прекрасно известно. Вы наследник гильдии, вы писатель, который очень популярен за рубежом, а также вы обладатель побрякушки с неплохими боевыми способностями, который может сражаться за слабых. Что же может желать такой человек, как вы?       «Она намекает мне, что я и так живу хорошей жизнью? Что я слишком эгоистичен в своих желаниях? Или же даёт мне понять, что ей нечего предложить?» — Син Цю скептически смотрел на неё. — Ваша способность управлять людьми как марионетками. Я хочу знать, как делать так же… — Женщина выдохнула и откинулась на спинку кресла. Настроение её сразу сменилось и не располагало к дружелюбию.       Это не то, что она хотела от него услышать. Мечник сразу подумал, что подобрал не очень хорошую формулировку. Всё же такая способность предполагала собой жуткую картину, где люди без шансов на свободу умирали безвозмездно, не имея воли защититься. А Син Цю буквально говорил, что хотел бы «убивать таким беспощадным способом». Неудивительно, что женщина несколько секунд молчала и думала, что же стоит сказать в ответ. — Господин Син Цю, это очень на вас не похоже, — парень даже удивился её словам. Она его не знает и с ним дел не имеет, откуда ей знать, как он себя ведёт? Женщина решает ему объяснить, что она имела в виду. — Вы аристократически благородных кровей и явно не похожи на того, кто будет желать столь нечестную силу. Да и разве вам не кажется, что и вы уже достаточно сильны? Вы тот, кто возродил целую школу боевых искусств и на сегодняшний день считаетесь лучшим её воином. — Вы правы только в одном: что я сильный воин школы Гухуа, но не в остальном. Стоило мне быть чуть невнимательным, и я оказался в опасности. Если бы не вы, то, возможно, те солдаты из Снежной захотели подвергнуть опасности мою семью и близких. Мне бы и правда хотелось иметь возможность защитить близких мне людей, но того, что я имею на сегодняшний день, кажется мне недостаточным. — Так вы просто хотите стать сильнее только потому что хотите защитить людей? Почему вы не обучитесь у других? Я далеко не тот человек, который вам нужен, — она отвела взгляд. — Тем более я даже не знаю, как учить… Может, вы просто выберите что-то другое? Я даже готова пойти на то, чтобы ваши книги выпускались здесь без проблем с законом. — Я видел, как вы управляете многими подчинёнными, не думается мне, что вы не найдёте подход к обучению, — парень поднял одну руку и положил её на свой подбородок. — Да и мало мне верится, что у вас никогда не было того, кто бы учил вас. Всё же вы из семьи, где имеется целый клан последователей. Мало кто знает, чем вы занимаетесь, но явно обучаетесь сражаться. — Син Цю, мой клан передаёт навыки из поколения в поколение и только приближённым, — женщина указала на него указательным пальцем, — вы же к ним не относитесь. — Это правда, но вам же нужна информация, не так ли? Иначе я бы здесь не оказался, а при нужных моментах вы бы нашли способ прижать Дэй Цю за какую-то другую оплошность. Сами вы не можете прижать, всё же содержать незаконный бар с азартными играми вам нужно, а лишние слова мужчины могут и вас прижать. Да, вы бы вышли сухой из воды, но вам бы не хотелось лишней мороки с госпожой Волей Небес. — Семья торгашей и будет семьёй торгашей, — пробубнила женщина. — Син Цю, вы правда верите, что мисс Нин Гуан не любит азарт? Эта женщина может себе позволить очень многое, в том числе и сыграть со мной в кости. Ей точно не жалко проиграть мне или же другим своим особенным коллегам. — Знаете, я даже не удивлюсь, что вы с этой женщиной поспорили, как скоро ваш азартный уголок прикроют… — Лучница рассмеялась такому замечанию парня. — Поверьте мне, Нин Гуан поставила на ближайшие года два. Но, как бы прискорбно ни было, я всегда выигрываю этот спор. Ну, с каждым разом время ставки увеличивается, как и выигрыш, так что это достаточно забавно, — она вернулась в прежнее настроение, которое было, когда он только сегодня сюда пришёл. Е Лань взяла свой браслет в руки и надела на прежнее место. Вдруг она кинула кости, где на одной была тройка, а на другой шестёрка. — Неплохие числа… Но всё же… Мистер Син Цю, я не буду учить вас искусству управления людьми. Вы и так справляетесь с этим. — Не будете? — Нет, но я научу вас другому. Повезло, что мы немного с вами похожи… — Она встала с места и сходила за спичками, чтобы снова поджечь свечи в комнате. — Есть кое-что, чего вы явно не знаете, но знаю я, и это может сделать вас сильнее, — она пошла к печи и зажгла её, чтобы вскипятить чайник. Пока она ходила и делала небольшие дела, Син Цю думал над её словами. Он рассуждал, что если у Е Лань есть знания и силы в абсолюте, наверняка у неё прибережены свои козыри. А ещё слова о том, что они похожи, даже немного смутили мечника. Вдруг Син Цю намного ближе к тому, чтобы быть похожим на госпожу, о которой мало кто знает на самом деле? Или же она имеет в виду совсем другое? — Чему же вы хотите меня научить и почему вы говорите, что мы с вами похожи? У нас с вами абсолютно разная жизнь и навыки, поэтому мне даже любопытно услышать прежде, чем дать согласие, — Син Цю облокотился на спинку стула. — Я обучу вас тому, чему сама научилась за свою жизнь. Многое из этого было приобретено мной самостоятельно, прежде чем я стала такой, какая являюсь сегодня. А насчёт нашего сравнения, мы похожи больше, чем вы думаете, просто вы ещё не всмотрелись. Может, во время нашего с вами обучения к тебе придёт осознание, — только в это мгновение небольшой чайничек вскипел, и лучница достала его из небольшой конфорки над печью.       Син Цю очень внимательно смотрел на женщину перед ним, которая, не стесняясь, села перед ним пить чайный напиток. Что же есть общего у наследника торговой гильдии и женщины из семьи, которая хранит много секретов? Парню даже захотелось подумать над этим вопросом. Может, ответ очень очевидный, но он не хочет замечать этого?       Да и попробовать найти информацию у своего отца взамен на навыки, которые, скорее всего, не знает даже сама семья Е Лань, казалось очень выгодным. Почему же она так легко отдавала свои приобретённые знания, но не хочет даже затронуть обучение управлению людьми? Неужели те кольца настолько важны для этой дамы?       Мечник решил, что ему совсем не важна мотивация женщины, сидящей перед ним, ему важно то, зачем он сюда явился. А именно: стать сильнее и получить возможность защитить свою семью и близких людей. Поэтому он встал с места и поклонился перед женщиной, сложив руки в знак уважения. — Я готов обучаться, учитель Е Лань.

***

      Бэй Цю не думал, что через несколько дней после смерти отца Ксяолин их пригласят на его же похороны. Как поняли они с братом, это была благодарность за достаточно небольшие деньги, что Бэй Цю отправил им через Сюй’я. Как оказалось, именно этого вложения не хватало семье, чтобы провести небольшую церемонию в ритуальном бюро «Ваншен».       Конечно, церемонию проводила не сама хозяйка, а кто-то из её работников, обучавшихся этому делу. Погода в тот день стояла пасмурная и прохладная, на улице всё же стоял конец декабря. Так что неудивительно, что вокруг поминального места стояли близкие и знакомые, дрожавшие от прохладного ветра. Церемонию решили провести недалеко от города, в паре сотен метров от горы Тяньхэн. Всё же не все члены семьи смогли бы очень далеко отъехать от города. Но тем же было удобно и братьям. У них сегодня были планы, но ему удалось уговорить отца, что они с Син Цю должны проявлять уважение к своим работникам и отказывать им в приглашении было бы невежливо. Было видно, что Дэй Цю не особо был доволен такой прерогативой, но рука матери, надавившая на плечо, не дала вставить и слова.       Так что сегодняшние дела делали их родители с другими работниками дома. Да и, если честно, этот выходной на половину дня почти не считался, вечером им вдвоём придётся вернуться в дом гильдии, чтобы рассчитать какие-то товары за ушедший месяц. Им в принципе редко стали выпадать чистые выходные, какие-то небольшие дела всё равно требовалось сделать.       Син Цю даже в уважение к Ксяолин надел поминальный наряд, хотя не сильно хотел выделяться и старался подбирать самую простую одежду из своего гардероба. Да и косметикой младший брат не красился и пошёл просто с умытым лицом. Не стоило на таком траурном мероприятии быть идеальным человеком в глазах людей более низкого статуса. Вся семья была надета в белое, а сами братья выбрали чёрные цвета, не являясь родственниками усопшему. Хотя Ксяолин, как только их встретила около горы, повязала им на левую руку белые ленты.       Кто-то из родственников решается произнести небольшую речь. Син Цю стоял рядом с ним и крепко сжимал цветы, что ему выдали сёстры Ксяолин. Лицом он никак не показывал волнения, только было видно, как он даже взгляда не поднимает в сторону гроба. Сам же Бэй Цю вполуха слушал такую душераздирающую историю этого мужчины, которого сам парень никогда не знал, а теперь и не узнает. Вообще, Бэй Цю только раз в жизни был на похоронах. Когда умер его дедушка от тяжёлой болезни, тогда он был ещё очень маленьким, а Син Цю только-только появился на этот свет.       С другой стороны от него встала самая младшая девушка, которую парень знает уже больше полугода. Она проявила себя и помогала ему справляться с теми тревожными моментами, о которых он не подозревал, пока она не появилась в его жизни. Такая уверенная и одновременно стеснительная дама стояла сейчас и кусала губы, а глаза были чуть прищурены. Старшему пришла в голову мысль, что, скорее всего, та очень нервничает, но пыталась держать себя под контролем. Руки у неё немного дрожали, но взгляд был полностью сосредоточен на покинувшем её отце.       Как только речь жены покойного была закончена, то всем предложили возложить цветы к гробу и попрощаться. Сначала вперёд шли чужие и знакомые люди, а в конце уже родственники, чтобы отдать дань уважения умершему. Сначала пошёл Син Цю. Старший его отлично понимал: хотелось просто быстро попрощаться и не терзать себя лишними мыслями. Хоть они и сочувствовали, но немного чувствовали неловкость, находясь здесь.       Как только он оказался у могилы, то увидел мужчину, которому явно было больше шестидесяти. Бэй Цю даже не знал, что ему стоит сказать в такой ситуации. Всё же он ни секунды не знал этого мужчину. В детстве как-то было легче, так как он просто повторял за матерью. Да и очевидно, что от маленького ребёнка не требовали соблюдать какие-то стандарты и проявлять эмоции грусти. Бэй Цю вздохнул. — Жаль, что мне не предоставилось узнать, кто же этот мужчина, что смог помочь воспитать прекрасную дочь. — Лицо перед ним оставалось бледным и безжизненным. — Будем надеяться, для вашего спокойствия, что вы уйдёте с миром и не будете возвращаться. Я не могу ручаться за ваших старших дочерей, но я позабочусь, чтобы Ксяолин жила ту жизнь, которую бы ей хотелось. Так что упокойтесь с миром и пусть ваш уход не предвещает грустных времён.       Бэй Цю положил цветы к гробу и отошёл в сторону, чтобы дать другим людям попрощаться. Пока люди прощались с усопшим, он подошёл к Син Цю, который стоял у склона горы и смотрел куда-то вдаль.       После того дня, как они возвращались с «Народного выбора», прошло около двух дней. Он не знает, что произошло в ту ночь, но после этого Син Цю можно было застать с историческими книгами: то ли новое увлечение, то ли тот пытался что-то отчаянно найти в этих книгах. Когда Бэй Цю спросил, почему его так резко заинтересовали книги в этом направлении, то он поделился тем, что пытался понять, насколько совпадают данные с книгой, которую он недавно приобрёл из издательского дома Яэ.       Старший предпочёл подумать, что это чистая правда, так как Син Цю бывало кидало в такие пучины. Он однажды увидел книгу молитв из Снежной, что было ещё удивительнее, но младший всё говорил, что его заинтересовала чужая культура.       Только вот книги, которые он читал, будто выводили того из колеи. Тот часто при совместной работе будто отвлекался и что-то надумывал в своей голове. Младший поделился, что его просто в последнюю ночь мучают кошмары. Возможно, это и была отмазка, но очень правдоподобная. Иногда ночью из комнаты брата можно было услышать крики. Один раз он прибежал на зов, но комната была заперта, и как бы он ни звал другого парня, ему не открывали.       Конечно, он немного переживал за братца, но он прекрасно понимал, что ему просто нужно большое количество времени, чтобы отойти от того, что с ним могло произойти, когда он пропал на месяца два. Он знает, что если тот не хочет делиться этой информацией, то сама история, которая с ним приключилась, не очень хорошая. Он видел различные ссадины и царапины, мистер Бай Чжу рассказал о множестве переломов и ушибов.       Врач рассказал, что он просто нашёл его под дверью хижины «Бубу», истекающим кровью из носа. Так никто и не может рассказать, что случилось с ним, кроме самого Син Цю. Главное, что сейчас мечник был почти здоров. Уже вчера вечером он нашёл его во дворе с мечом в руках, тренировавшим различные стойки и защиту. Хоть Бэй Цю хотел ему сказать, что ещё рано для такой активности, но тот заверил его, что он лечит себя гидро стихией.       Бэй Цю подошёл ближе к брату, тот сразу повернул к нему взгляд и кивнул. — Что уже? — Син Цю повернул голову и посмотрел на очередь возле гроба. Видимо, он имел в виду саму церемонию кремации. Ещё было рано, но старший просто не хотел мешать остальным, поэтому подошёл к брату. — Нет-нет, чем на этот раз занята твоя голова?       Син Цю хотелось сказать правду, про его план завоевания доверия, но знал, что нельзя, и просто выдохнул. Он отвернулся от брата и решил спросить: — Как думаешь, если бы меня всё же не стало на этом свете за те два месяца, то наш отец послал бы тебя на все четыре стороны? Или же его гордость за столько времени не дала бы этого сделать? — Бэй Цю очень удивился таким вопросам.       Ведь что-то случилось до того, как Син Цю покинул город на день рождения. Он знает, что младший заходил домой, ведь именно его он сбил, сбежав из здания. Старший даже не мог представить, что послужило такому поведению. Хотя… Да весь этот день был одним большим поводом, чтобы словить невроз. Сначала нападение стражников на их дом, потом представление девочек с огнём. Не самый лучший момент, когда у того чуть не случился взрыв гнева из-за нарушения его личных границ. Плюс, как бы он ни хотел признавать, но уход экзорциста из жизни города сказался на нём не то чтобы позитивно.       Когда брат сказал, что узнал пару месяцев назад всю правду, тогда его это не смутило, так как он переживал за многое, из-за чего, собственно, и пропустил этот момент мимо себя. Видимо, это было в тот день, когда Син Цю полностью вышел из себя. Но как бы утверждать не хотелось, так что лучше было бы спросить. — Ты… Узнал о нашей семье в тот день, когда убежал из «Хэюй»? — У младшего брата нахмурились брови, и он промолчал несколько секунд, прежде чем ответить. — Вопрос на вопрос не совсем честно, но если тебе любопытно, то да… — У старшего сжались руки в кулак. Син Цю повернул обратно взгляд на него и, видимо, заметил его отчаянное лицо. — Как я и сказал тебе, ты не должен винить себя. Я уже простил тебя. Очевидно, что ты был таким же ребёнком, как и я когда-то. Мне даже стало, наоборот, обиднее за тебя. До моего рождения ты наверняка наслушался скандалов от родителей, а учитывая, что ты был главной их темой… Даже не знаю… — Прошло почти двадцать лет с этого момента… — Бэй Цю никогда не признавался честно, но первые пару лет ненавидел маленького брата, он считал, что его любили больше, а мать вообще стала отстранённой и не проявляла ту материнскую ласку, как было до этого. Ему стыдно за тот период, когда он обижал Син Цю и говорил, что того вообще не любили и не жаловали в семье. Всегда выставлял слабости ребёнка как что-то плохое и даже поощрял, когда отец наказывал его. Только после появления его друга Аки в его жизни он стал кардинально меняться. Может, именно в тот момент жизни ему нужен был такой человек, который наглядно показал, что дети не ответственны за ошибки взрослых.       Родители сами виноваты в тех проступках по отношению к ним двоим, и только повзрослев к тринадцати-четырнадцати годам, он взглянул на ситуацию абсолютно по-другому. Он понял в какой-то степени, что отец всегда был строже к младшему за его промашки. Конечно, вся их семья предпочитала молчать и сохранять статус идеальности. Но за этим всем Син Цю сам научился неплохо врать и скрывать намерения. Всегда нужно присматриваться и слушать, что на самом деле говорит и имеет в виду младший, чтобы заподозрить неладное. Да и он сам был не промах, раз сам утаивает вещи, которые было больно услышать брату. — Сейчас меня это не волнует, я повзрослел, и ты тоже. Врать всё равно было нехорошо. — Бэй Цю развернулся и посмотрел, как Ксяолин подошла к могиле и что-то начала тихо шептать. С того места, где находились братья, шёпот было не расслышать. — Отвечая на твой вопрос… Знаешь, я всю сознательную жизнь задумывался об этом. Зачем до боли обиженный консервативный человек держит меня у себя дома? — Бэй Цю как-то грустно усмехнулся. — Сначала я хотел верить, что он просто и правда полюбил меня как родного и поэтому держит рядом, а став чуть постарше, мне стало казаться, что он просто хотел сохранить картинку идеальной семьи. Только на сегодняшний день я понимаю, что он просто не умеет нормально проявлять свои чувства к детям, поэтому ни я, ни ты не можем сказать, что же на душе этого мужчины. Может, там множество чувств, которые он не хочет отпускать. По крайней мере, мне так хочется верить. Он хоть и обижен на мать, но всё помнит, как держал ребёнка, которого она ему родила. И пусть этот ребёнок не был родным, но всё же тогда, я думаю, там была любовь. Обида появилась потом, когда приоткрылась занавеса тайны, но к тому моменту было поздно, он уже любил ребёнка и не мог просто взять и оборвать с ним связь. Так что мои доводы — это всего-то совокупность всего: идеальная картинка для общества и какие-никакие чувства. И Син Цю… — М-м-м? — Не смей мне говорить о своей смерти, особенно на этих похоронах. — Тот громко выдохнул скопившийся воздух и кивнул. Как только это случилось, то Ксяолин появилась перед их взором и сказала, что сейчас будет кремация.       Братья пошли за ней, чтобы встать позади девушек-сестёр и рядом с друзьями усопшего. Мужчина из ритуального бюро стал тихо зачитывать специальные экзорцистские стихи. Если быть честным, он не знал этого языка, зато помнит, как Чун Юнь у них дома рассказывал разные пугающие факты о языке и демонах. Если для него это звучало очень пугающе и немного жутко, то вот Син Цю только сидел и хихикал. Сейчас же парень просто слушает это с какой-то грустью и ощущением правильности всей ситуации.       Когда мужчина закончил, то попросил сложить больше разжигающего масла и поджечь гроб. Как только это было сделано, то огонь вспыхнул высоко в небо. На мгновение их обдало теплом, но это лишь казалось из-за яркого пламени костра. Рядом с ним он слышал тихие всхлипы. Бэй Цю всё понимал, всё же горе. Но когда он посмотрел на Ксяолин, что тоже не сдержалась и из её глаз шли слёзы, где-то внутри него ему стало больно за неё. Похожее чувство он испытывал, когда плакал его родной брат. Хотелось успокоить её и сделать так, чтобы она улыбнулась. Очевидно, что смешить её сейчас — это не лучшее решение, но он решил дать моральную поддержку.       Он протянул свою ладонь к чужой и взял её в свои руки. Он стал гладить эту небольшую ладошку, а та, в свою очередь, посмотрела на него выпученными глазами и даже на мгновение перестала лить слёзы. Она, похоже, пришла в замешательство от такого жеста и как-то странно смотрела на него. В эту секунду ему показалось, что, возможно, немного переборщил, и отпустил ладонь девушки. Парень отвернул от неё свой взгляд обратно на горящий костёр, и он решил ничего не говорить, так как не хотел портить атмосферу этого дня, но через пару секунд девушка крепко схватила его ладонь в свою. Когда парень решил вырвать, то та не отпускала и сжала очень сильно. Парень даже удивился, что у такой девушки есть столько сил в этой ладошке.       Когда он решил мельком взглянуть на рядом стоящую, то та опустила взгляд в землю и будто намеренно не хотела смотреть на огонь.       «Может, она поняла, что мне бы не хотелось видеть её слёз?» — парень решил, что это болезненно эгоистичная мысль. Когда он был маленьким, он стыдил Син Цю за слёзы, но потом понял, каким был идиотом. — «Она потеряла родного человека, ей больно! Конечно, она будет плакать. Ну же, скажи ей, Бэй Цю!»       Парень чуть ближе наклонился к девушке и начал шептать ей на ухо. Когда она услышала то, чего не могла ожидать от него, её слёзы вновь полились по щекам. Кто-то мог подумать, что он специально доводит её до слёз, но не в том контексте, о котором можно догадаться. Он сказал это для неё, чтобы ей, наоборот, стало легче выплеснуть накопившееся. Лучше сейчас, чем если это будет копиться долгое время. — Ты можешь плакать, я не дам тебя в обиду…       Когда всё мероприятие подходило к концу, они с братом должны были уйти чуть ли не раньше всех. Син Цю выпил небольшое количество напитков, предложенных семьёй девушки, и намеревался позвать брата с собой, только вот не успел он осмотреться, как увидел старшего лицом к лицу. Тот был немного взволнован и чем-то обеспокоен. У него даже одна бровь поднялась в немом вопросе: а что, собственно, случилось. — Син Цю, мне нужно, чтобы ты меня прикрыл, пока я не смогу быть дома! — У мечника глаза открылись воочию. Такое происходило редко. Обычно Син Цю просит его отпросить и как-то отмазать, а тут прямо сейчас такая просьба. Довольно необычно, но он медленно кивнул, соглашаясь помочь. — Я постараюсь, ну ты знаешь, как отец не сильно хочет слышать мои доводы, в отличие от тебя, — он пожал плечами. — Я знаю, но ты хотя бы скажи, чтобы я смог потом их дополнить в случае чего, — тот отлично понимал, как это у них случается, поэтому понимал некоторые опасения братца. — Я буду тебе должен, так что не беспокойся. — Младший снова кивнул, будто не очень понимал такую взбудораженность брата.       Когда синеволосый парень возвращался в гавань один, он себе под нос пробормотал: — Да я и не беспокоюсь…       Отмазать братца вышло просто. Оказывается, одним из дел на сегодня являлось сходить в порт гавани проверить документы и сами поставки из Порт-Ормоса в Сумеру. Так что это даже в какой-то степени упростило ему задачу. Он просто попросил Сюй’я, сходить и всё это сделать, чтобы потом он говорил, что был там со старшим сыном гильдии. Взамен же мужчина сможет уйти домой раньше положенного и хоть немного побыть с семьёй.       Правда, все остальные дела он сегодня делал самостоятельно. Так что пришлось в этот вечер попотеть и дать понять, что он не прохлаждается и делает всю работу, как от него и просят. Син Цю даже не заметил, что, когда он шёл по гостиной в сторону кухни, на него смотрели родители с болезненно внимательным взглядом. Не заметил он этого взгляда со стороны, так как шёл и читал какой-то отчёт продавца из-за границы. Когда он был на кухне, то налил себе воды из кувшина полным стаканом и пошёл в свою комнату.       Те ещё долго смотрели в сторону уходящего сына. Не знали они, что тот может так увлечённо работать и даже не обратить на них внимание. — О, Архонты…       

***

      «Мой дорогой Чун Юнь, я рад снова увидеть от тебя весточку, ведь это значит, что ты в безопасности и не пропал в безызвестности. Жаль, что так вышло и на адепта напали, но хорошо, что всё обошлось.       Мне очень приятны твои подарки, а особенно понравилась Сумерская роза. Удивительно, что в такие холода она сохраняется и не чахнет. Она многое готова вытерпеть, чтобы жить. Дай немного света и воды, и теперь она может жить как ни в чём не бывало. Она как стойкий главный герой книги, что очень по-литературному.       Спасибо за твоё поздравление, я рад, что ты заботишься, даже когда находишься от меня очень далеко.       Я передал твоё письмо Сян Лин, и она была рада получить от тебя поздравления. Она просила передать, чтобы ты чаще ей писал, так как она скучает по тебе. Я понимаю нашу подругу, но не хотелось бы её расстраивать одним фактом: чем тяжелее письмо, тем меньше вероятности, что птица доставит всё содержимое. Когда я посылал тебе письма от наших друзей, возможно, я немного рисковал. Я понимаю, что прошло много времени, и птица просто не выдержала и улетела прочь, но всё же я боялся, что одна из причин — это большое количество бумаги и писем.       Надеюсь, твоё обучение продвигается неплохо, так как с того момента неожиданно прошло полгода. Всё же за полгода можно многому научиться. Чему же ты обучился, мой друг? Мне даже любопытно услышать о твоих тренировках.       И последнее, всё по старой системе: будем носить голубя на место. Как только я получил твоё письмо, сразу же стал заносить голубя к себе, чтобы он привык именно к моей комнате.

Твой друг, Син Цю.»

      Письмо он написал за ночь после похорон. Хотя сама Ксяолин вернулась через пару дней после траура, это произошло весьма кстати — в среду. Старший брат хотел было забрать её в своё распоряжение, но младший оказался быстрее. Он отправил её с птицей и письмом туда, где Чун Юнь должен был встретить их.       Девушка даже удивилась такой просьбе, так как ей казалось, что они уже проделывали это раньше, но, видимо, позже вспомнила о пропаже Син Цю на месяца два. Когда брат спросил, зачем он послал девушку из города, Син Цю смутился и сначала даже пытался найти отговорки. Бэй Цю сразу начал дразнить младшего. А когда мечник случайно упомянул, что это для писем, то старший чуть ли уже стал не то что дразнить, а прямо смеяться. — Ты что, девушку завёл? Раз записочки пишешь… — Бэй Цю хихикнул, на что тот закрыл ему рот и злобно посмотрел на него. — Нет! Перестань так говорить, ты же знаешь, что я не стал бы обременять бедную девушку. — Син Цю даже на мгновение пожалел, что рассказал ему о письмах. Он был прав, что тот захочет его засмеять. Это было очень неприятно. Брат всё ещё смеялся, но в какой-то момент перестал. Он внимательно посмотрел на него и задумался, а после чего его лицо приобрело серьёзный вид. — Ты прав… Было бы странно, если бы это была малознакомая девушка для нашей «семьи». — Старший положил руку на его плечо. — Ты и правда благородный человек, прости. Я не должен был смеяться. — Лицо мечника приобрело вопросительное выражение. У него возник вопрос: с чего вдруг у брата так резко поменялось настроение? — Ага, да… — Бэй Цю как-то неуверенно посмотрел и отвернулся.       «Ему что, стыдно стало?» — От этой неловкости ему тоже стало не по себе. — Хорошо… Эти письма — для Чун Юня. — Как только старший услышал это, то повернул на него взгляд. — И не надо на меня с жалостью смотреть! Чун Юнь — мой друг детства, мне всё равно хотелось бы поддерживать связь, чтобы хотя бы знать, что он в порядке! — Чун Юнь? — Ну да… — Когда он увидел изменившееся выражение лица старшего, то у Син Цю лицо покрылось румянцем. И самое странное — это глаза Бэй Цю, которые стали резко блестеть от этой новости, будто наступил праздник. — Почему ты так смотришь? — Ничего-ничего… — Тот стал как-то хитро улыбаться, будто эта новость дала ему повод надумать всякое. Такие резкие перемены эмоций пугали парня.       «Даже не знаю, хочу ли я узнать, о чём он думает? Нет, пожалуй, не буду спрашивать.»       Младший и правда не смог бы понять, о чём думал его брат. А Бэй Цю всего-то позабавила мысль, что, где бы молодой экзорцист ни находился, тот умудрялся заботиться о его брате.       Ему вспоминался разговор с миссис Чун Линь пару лет назад.

***

      Бэй Цю — прошлое.       Тогда Бэй Цю не знал, почему полез на рожон, но что-то в словах маленького экзорциста, который впервые взял большой меч, заставило его взять себя в руки и попробовать. Чун Юнь был никем для него, но он знал, как этот мальчишка важен для его брата. Это подтверждал небольшой узелок на ремне голубоволосого мальчика. Син Цю сделал его самостоятельно и, видимо, подарил мальчику.       Как он это определил? Помнит, как почти полгода назад тот попросил одну из служанок научить плести нити. Когда результат был готов, Бэй Цю увидел его мельком и тогда не сильно обратил внимание, но даже удивился такой странной просьбе и такому необычному цвету. В следующий раз увидел он этот узелок на дне рождения брата, когда ко входу в гильдию пришёл юный экзорцист и спросил, что же случилось с его другом.       Вот тогда он и увидел этот узелок, что немного поблескивал на солнце. Бэй Цю сразу приметил в одном из материалов шелковицу, но второй для него был непонятен. Обычно узелки дружбы — это такая маленькая традиция между друзьями, но тот узелок, что сделал его брат, был достаточно дорогим по материалам и явно качественный. Что навряд ли когда-нибудь развалится на части через долгие годы. Этот узелок был сделан с посылом и верой в очень долгую дружбу, которая может продлиться всю жизнь.       Как бы иронично не было, но где-то Чун Юнь был похож на Син Цю… Правда, статус и история всё же различались, но эти двое были довольно-таки близки.       В такие моменты он вспоминал об Аки. Бэй Цю не знал, где его друг из Инадзумы находится на данный момент. Может, путешествует, а может, тренируется где-то за городом. Он понятия не имел, почему его друг резко переменился и решил уехать из страны вечности. Но когда в его объятиях у того в руках появился глаз бога с обрамлением ромба, то Бэй Цю лишь порадовался за него. Они хоть и не часто виделись, но каждая их встреча была благословением. Каждая встреча подтверждала, что тот жив и здоров.       Бэй Цю в дружбе с Аки видел отражение дружбы его брата и юного экзорциста. Аки порой его сильно ругал, когда он вёл себя как придурок по отношению к своему младшему брату. Показывал правильный посыл, что он должен заботиться о семье, а иначе рано или поздно Син Цю также убежит куда-нибудь далеко, и у него не будет даже повода остаться. Как его иностранный друг менял его, так и юный экзорцист менял младшего брата. Он хоть и не хотел обращать внимание, но рядом с друзьями Син Цю раскрывался и становился мальчишкой его возраста. Чаще всего, конечно, он видел на виду Чун Юня.       Так что он неожиданно для себя взял сумку и направился в сторону выхода из города. Бэй Цю уже приходилось забирать его брата из дома экзорцистов. После того как отец разрешил наконец Син Цю выходить одному, то тот неугомонно просил его отводить его в гости к Чун Юню, так как брату всё ещё запрещали выходить за территорию города. Конечно, Бэй Цю ворчал сначала, но когда Аки узнал об этом, то лишь закатил глаза и сказал, что эти просьбы ещё раз доказывают, что младший доверял ему.       Когда шёл в ту сторону, успел заметить знакомую женщину, несущую продукты в руках. Было видно, что ей немного тяжеловато. Бэй Цю быстро подбежал к ней и предложил свою помощь. — А, здравствуйте… Простите, я вашего имени так и не запомнила. Вы же старший брат Син Цю, да? — Парень кивнул, та в свою очередь согласилась, чтобы ей помогли. — Можете звать меня Бэй Цю. — Он улыбнулся и взял пакеты, что были в руках у Чун Линь. — Вы просто так подошли помочь или хотели что-то у меня спросить? Если это насчёт вашего брата, то я мало чего могу вам рассказать… — Нет, не подумайте так плохо обо мне. Я на самом деле правда хотел спросить, но это не про Син Цю… — Чун Юнь что-то не так сделал? — Женщина прищурила глаза, будто сама не верит в свой вопрос, а потом в её глазах появилась небольшая паника. Парень не знал, к чему такой страх. — На самом деле это не о мальчиках. — Бэй Цю на мгновение стало даже как-то неловко, так как он точно не был какой-то мамочкой, что будет с подружками обсуждать их детей. Он прокашлялся. Женщина после сказанного сразу приобрела спокойное выражение лица и просто ждала, что скажет парень. — Это о вас. — Обо мне? — Женщина перед ним даже растерялась. — Не поймите меня неправильно, но вы не думали, что ваш сын боится к вам подойти и что-то спросить? — Бэй Цю посмотрел вперёд, где уже виднелись несколько домиков. Ему не сильно хотелось смотреть на рядом идущего человека. Всё же он намного младше её и явно не должен высказывать своего мнения про воспитание чужого ребёнка.       Какое-то время была тишина, они шли в тишине, отчего с каждой секундой парню начало казаться, что это была абсолютно дурацкая идея. Он уже хотел остановиться, извиниться перед ней, но та останавливается посреди дороги. — Вы правда думаете, что Чун Юнь боится мне что-то рассказать? — Не этого ожидал парень, когда задавал свой вопрос миссис Чун Линь. — Мне кажется, он немного неуверен, когда дело касается ремесла вашей семьи. — Женщина кивнула на сей предположение, выдвинутое им. — Сегодня мне казалось, что ему не хватает наставника, что мог бы направлять его. — Простите, Бэй Цю, но не знаю, знаете ли вы о болезни моего сына? Я, в принципе, не уверена, а стоит ли моему сыну заниматься делами нашего клана. — Бэй Цю понял, к чему она клонит. Она слишком боится за сына, что с ним может приключиться беда, и просто пытается отгородить его от этого. — Это очень опасно и может поранить не только его, но и людей вокруг него. Самое ужасное для таких, как мы, — позволить кому-то пострадать. Чун Юнь очень смелый мальчик, но до боли эмпатичный. — Миссис Чун Линь, не думаю, что тактика полного запрета ему поможет. Мальчик всё ещё растёт, и у него ещё могут измениться приоритеты в жизни. А ещё… Знаете, когда вы запрещаете, то обычно люди ещё сильнее хотят нарушить запрет. Вы не думали, что ваш сын может самостоятельно начать изучать экзорцизм и пострадать? — Бэй Цю пошёл дальше, а женщина начала идти за ним и перебирать ногами. Парень не хотел давить женщине на чувство вины, но где-то внутри он понимает, что та больно оберегает своего сына.       Так они и шли в тишине, пока не дошли до порога дома. — Спасибо… За всё… — Парень вздохнул с облегчением, видимо, женщина прислушалась к нему и хотя бы подумает над его словами. — Бэй Цю, почему вы захотели рассказать мне об этом? — Всё очень просто, он заботится о моём брате и делает его счастливым. Как же он сделает Син Цю счастливым, если сам не является таковым?

***

      Син Цю — настоящее.       Когда Ксяолин вернулась с задания, в её руках были прекрасные цветы Цинсинь. Пока Син Цю ходил ужинать, девушка поставила их в вазу в комнате парня. Когда мечник увидел эти цветы, то засмущался. А когда его брат застал за тем, что он решил понюхать их, то просто закрыл перед его носом дверь. На той стороне он слышал смех. После этого Син Цю решил не высовываться из комнаты до поздней ночи.       Рядом с цветами была небольшая сложенная записка:       «Недавно тренировались в координации и взлётах. Удалось взобраться на высокие горы Заоблачного предела, и как раз там я нарвал цветы. Если тётушка Шэнь Хэ лишь вздохнула и как-то холодно посмотрела, то вот Хранительница облаков похвалила мою целеустремлённость. Надеюсь, тебе тоже понравится мой небольшой подарок, как понравился Хранительнице.

Чун Юнь».

      Син Цю прикрыл лицо рукой и вздохнул: «Ты всегда слишком мил для своего блага, Юнь-Юнь».       Ему ничего не оставалось, как чем-то занять себя до поздней ночи. В это время он решил немного пописать свою книгу, чтобы наконец выпустить следующий том. Всё же он пропадал долгое время, и, к сожалению, это время нужно восполнить по полной. Когда в доме стало очень тихо, а на улице половина фонарей уже не горела, парень снял с себя верхнюю пиджак-накидку и переоделся в тёмную накидку, которую они с братом подбирали для похорон.       Выбравшись из дома, он полез на крышу. Накинув планер, спрыгнул с неё и полетел через дома, чтобы оказаться подальше от гильдии. Раньше, когда ему приходилось сбегать из дома, он просто слезал по уступкам и незаметно прятался, чтобы миллилиты его не заметили, да и страже города было абсолютно всё равно, когда они видели обычных граждан. Сейчас же ему необходимо уйти, чтобы точно не попасться страже на глаза.       Вскоре он оказывается у здания ритуального бюро, а затем перелетает мост между основным районом города и гаванью. Там он снова видит тех же охранников чайной, и Син Цю говорит пароль без какого-либо напряжения. Его сразу ведут в комнату, где он в прошлый раз разговаривал с мисс Е Лань. Там госпожа сидит и что-то внимательно пытается прочитать. Она щурит глаза, будто написанное ей вообще непонятно. — Здравствуйте, учитель Е Лань. — Парень поклонился ей. — Господин Син Цю, я же просила вас так меня не звать… — Я к каждому своему учителю отношусь с уважением, будет как-то странно звать просто госпожой, когда вы собираетесь меня чему-то обучить. — Син Цю прошёл дальше в помещение. Только подойдя ближе к месту, где сидела хозяйка чайной, он наконец понял, что так отчаянно она пыталась прочитать. Это была его последняя записка, которую он занёс после похорон. Там он указал небольшую информацию, которую смог узнать от других рабочих дома. — Учителя, как по мне, учат ремеслу или науке. — Может, вы сами скажете, как же мне обращаться к вам? — В стенах этого заведения и в обществе прошу просто «Госпожа, Е Лань или мисс Е Лань», в остальном же случае поступайте как знаете. — Е Лань предложила ему присесть за стол, и тот безоговорочно послушался. — Хорошо, госпожа Е Лань. — Женщина хотела было что-то сказать, но в помещение постучались. На секунду Син Цю дёрнулся. Где-то внутри он переживал, что его могли потерять дома, но женщина рядом с ним будто прислушалась к голосу снаружи, а после кивнула себе и сказала громким тоном, что гость снаружи может войти. — Прошу прощения, мастер! Я принёс ваш заказ из ресторана. — Та кивнула, мужчина зашёл внутрь и оставил пакет с едой на столе, после чего поклонился и удалился из помещения. — А вы мне не позволяете так обращаться к вам. — Вы не мой подчинённый, Син Цю. — Женщина снова перевела взгляд на бумагу, а потом снова посмотрела на парня. — Хотя знаете, когда я сказала, что учитель обучает «ремеслу или науке», похоже, мне придётся вас обучить… Но сначала… — Женщина взяла пакет с содержимым и стала доставать блюда. Она приготовилась было кушать, но прежде встала с места и зажгла печь, чтобы он разогрел ей чайничек.       После чего она подошла к шкафу, что стоял справа от двери. Там она что-то перебирала, прежде чем достать какие-то принадлежности. Она стала их выносить к нему по очереди и выставлять прямо перед ним на столе. Сначала это была бумага, много бумаги. После чего парень увидел небольшой лоточек, который используют для чернил, и сразу рядом поставили баночку чернил. За ними оказались несколько видов кистей.       «Она хочет, чтобы я ей поэму написал?»       Как только она села и приступила к ужину, Син Цю захотелось возмутиться. Что же эта женщина хотела, чтобы он сделал? — Госпожа… Что же я должен сделать? — Знаете, раз мы сегодня находимся здесь, и я учитель в ваших глазах, то спрошу один простой вопрос: Син Цю, почему за более чем двадцать лет своей жизни вы пишете хуже маленького ребёнка? — Мечника этот вопрос поставил в ступор. Он всегда знал, что у него отвратительный стиль письма, но думал, что за последние пару лет почерк у него стал лучше, раз его стали понимать друзья. Может, остальные просто научились читать его стиль, как когда-то это сделала гильдия? — К чему вы клоните? Как мой почерк имеет отношение к тому, чему вы хотели меня обучить? — Син Цю как-то очень скептически смотрел на эту бумагу перед ним. Уж было у него не очень хорошее предчувствие. — Син Цю, как бы я ни хотела, я просто не могу понять, что вы имели в виду, когда писали мне. Все прошлые письма мне приходилось разбирать с человеком, который занимается наукой стиля почерка. Как хорошо, что такой человек есть у меня под боком, не так ли? — А в чём тогда проблема, раз у вас есть, так сказать, переводчик? — Не вы ли хотели, чтобы эта договорённость оставалась между нами? — «Орхидея» была права, если Син Цю захочется донести информацию, то нужно найти способ, чтобы не искать помощи у других людей.       Женщина спокойно ела перчик с острым соусом, который было сложно съесть даже ему. Но та будто только наслаждалась пищей и не горела желанием хоть что-то объяснять. Мечник отвёл взгляд, как-то не предвиделось такого поворота событий. — Вы хотите, чтобы я ещё раз переписал письмо? — Нет, я хочу, чтобы вы смогли писать понятным языком. Самое важное в общении — это хорошая коммуникация, мистер Син Цю, хочу, чтобы вы это осознали и помнили. — Так это… — Правильно, я как учитель буду оценивать вашу способность к каллиграфии. Как только вы будете способны передавать мне информацию в адекватном виде, тогда мы продолжим… Скажем… Ваше обучение. — Син Цю всегда неплохо давался литературный слог и меч в руках, но учителя по каллиграфии не выдерживали рядом с ним. В детстве отец всегда стыдил его за это и к пятнадцати годам, кажется, понял, что это бесполезно. Проще было научиться понимать, что писал второй сын, и научить понимать рабочих дома, чем заставить его писать красиво. — Можете начать, только вот напишите мне, например, отрывок из вашей книги. Письмо я уже смогла расшифровать, поэтому не смогу в точности оценить улучшения.       Хозяйка чайной снова принялась за приём пищи. Аромат от пищи стоял притягательный, самому тоже захотелось. Парень взглянул на принадлежности на столе и взялся за них. Он схватил бутылочку и налил небольшое количество чернил в лоточек, далее взял одну кисточку в руку и уже хотел намочить её чернилами, но почувствовал взгляд на себе. Ему как-то было некомфортно, когда рядом с ним сидела Е Лань и следила за его стараниями. — И вы будете сидеть здесь? — Конечно, мне вообще всё равно как вы извернётесь, мне важен результат. Считайте, что меня здесь не существует. — Она встала со стола и сняла чайник с маленького огня, чтобы налить себе чай в небольшую чашечку.       Это вообще не успокаивало. Сложно было найти концентрацию, чтобы думать чисто о кисти в руке, чтобы не мучить себя мыслями о том, как он облажается. Он понимает, что ему рано или поздно пришлось бы заниматься этим, но почему-то рука немного дрожала. Да ещё гнетущие чувство, где в комнате почти отсутствует свет, кроме лампы, что стоит посреди стола и освещает всю его поверхность, никак не помогало ему. — Син Цю, вы почему не начинаете? — Ну, я знаю, что всегда писал отвратительно, не уверен, как это можно изменить, когда всю жизнь не получается. — Я не рассчитываю, что у вас выйдет с первого раза. У вас может не выйти и с двадцатого раза. У некоторых не получается и с сотой попытки достигнуть цели. Есть люди, что ставят всю свою жизнь на оттачивание одного навыка, так что не стоит себя так угнетать невозможным исходом. — Это объяснение не полностью привело мысли в порядок, но в комнате явно стало легче дышать.       Син Цю решает попробовать написать пару слов из черновика, который он совсем писал к своей книге. Когда он расписал страницу так аккуратно, как только мог, то почувствовал на лбу пару капель пота, так как над каждым словом он сидел и трудился. В это время женщина будто не совсем была заинтересована им, лишь изредка подглядывала и убеждалась, чтобы он не тормозил на месте. Понадобилось минут десять, чтобы он закончил эту страницу. Когда было всё готово, женщина лишь взяла его лист бумаги в руки и прошлась по нему беглым взглядом.       В этот момент он начал трястись всем телом. У Син Цю были разные учителя, что пытались научить его каллиграфии, кто-то был просто строг с ним, кто-то позволял ударить его по рукам. В тот момент всей семье было всё равно, либо же они не верили, что учителя не выдерживали и могли позволить себе поднять руку на него. После инцидента с его шрамами на руках он не позволял людям вокруг хоть как-то вредить ему, после этого он отбивался. Сейчас парень ожидал, что женщина перед ним начнёт орать или ещё чего похуже, позовёт кого-то из работников и прикажет обойтись с ним как угодно.       Прошла минута в полнейшей тишине, будто в этой неразберихе, что накалякал парень, можно хоть что-то разобрать.       Крика не последовало, женщина лишь положила листок рядом со стопкой пустых нерасписанных и спокойным голосом проговорила: — Сколько слов вы написали? — Эм… Около сотни? — Сейчас, Син Цю, я не поняла ни одного. Попробуй ещё раз. — Она смотрела на него внимательно, но без какой-то негативной эмоции. Мечник выдохнул и успокоился.

***

      Таким образом, он попал в плен на несколько часов. Е Лань уже не стесняясь зевала время от времени, пока он пыхтел над листами бумаги. С каждым листом парню начинало казаться, что женщине и не нужно было заставлять его учиться каллиграфии, а ей просто хотелось поиздеваться. Нет, она не оскорбляла его и никак не унижала, но её незаинтересованность немного раздражала. Не то, что он ожидал. С одной стороны, парень и не совсем злился, но и радости во всём этом занятии было очень мало. — Ещё раз. — Нет, не так. Попробуй ещё. — Поняла ещё одно слово, это «сестра»? — Уже слов шесть, сможем за эту ночь дойти до десяти?       Раз в пять листов одно или два слова начинали прослеживаться в глазах женщины. Это был какой-никакой прогресс. Хоть к женщине иногда заходили сообщить какие-то новости о заведении, та спокойно отвечала, а её подопечные ни разу лишнего не сказали в его сторону. За что внутренне он благодарил их всех. В каком-то виде он благодарил и саму Е Лань за то, что та хорошо их держала в строю, раз те ни разу не поинтересовались, что тут забыл Син Цю.       Прошло около четырёх часов, прежде чем Е Лань взяла уже пятидесятый лист в руки. Пробежавшись по листку бумаги, она произнесла: — Пятнадцать из сотни. Хорошо, мистер Син Цю, на сегодня мы закончим. — Она кладёт лист в небольшую стопку. — Всё? — У Син Цю в какой-то момент зрение начало мутнеть. — Вам нужно отдохнуть, и есть риски, что вас могут не найти дома, не так ли? — Син Цю согласился с ней, что и правда нужно было закончить сегодня. Печально, правда, было, что ничему интересному он так и не научился, но парень считал справедливым слушаться своего учителя, раз они начали вместе работать.       Единственное, в чём начал сомневаться мечник, так это в своём времени. Рано или поздно ему нечего будет предоставить этой женщине, и та может посчитать справедливым закончить с ним дела. — Да, госпожа Е Лань. Вы правы. Когда произойдёт следующая встреча?

***

      Е Лань назначила ему встречи на среду и воскресенье, объяснив это тем, что эти дни выглядят самыми неподозрительными и безлюдными. Среда — середина недели, все работают, а в воскресенье готовятся к рабочей неделе и не выходят из дома.       Все дни до воскресенья он решил заниматься самостоятельно, чтобы женщине не пришлось с ним работать заново. Как бы ни хотелось свободное время посвятить каллиграфии, мечник только сейчас задумался об одном важном факте: семья никогда особо не следила, куда у второго сына гильдии уходит столько бумаги. Хотя, возможно, Дэй Цю теперь и догадывался, что Син Цю писал свои книги, но даже после этого единственный урок, который вынес писатель, — «научиться прятать секреты получше».       Как сказал его отец: «Это будет тебе уроком, как прятать улики, которые ты не хочешь, чтобы кто-нибудь увидел».       Так что Син Цю продолжил писать, просто нашел место, куда можно прятать. Бумаги нужно было много, поэтому он продолжал оттачивать навык.       В комнату на обед к нему вбежала Ксяолин и начала рассказывать о том, что происходило на рынке, а также о новостях гильдии. Сначала Син Цю это показалось странным, потому что такой объем информации она вываливала, когда они с братом были вдвоем, но, не успев озвучить эту мысль, он услышал: — Ты что-то пишешь? — Нет-нет, это так… — Прости, что лезу, мне просто показалось странным, что в последние два дня ты запросил сразу несколько стопок бумаги. — Она тихонько заглянула за его плечо, но сразу же вернулась в исходное положение, когда он начал закрывать свой стол. — Это… Я решил написать большое поздравление друзьям на праздник фонарей. — Правда? — Когда он решил отодвинуться от стола, девушка как-то странно скривилась, будто увидела что-то противное. — Прости, Син Цю, но я почти не понимаю, что тут написано. — Парень расслабился после этих слов. Он не сразу вспомнил, что Ксяолин не могла полностью разобрать его почерк и иногда ему или брату приходилось расшифровывать информацию. — Честно говоря, я пытаюсь натренировать почерк, так как всю жизнь он был отвратительным. — Девушка взяла листок и попыталась что-то вычленить из написанного. — Меня десять учителей пытались обучить, но всё бестолку. — Знаешь, у меня всегда во всех делах был один учитель — моя старшая сестрица. А она научилась от ее мужа. У нас в семье были достаточно хорошие отношения, так что они однажды посадили меня напротив стола и сидели со мной рядом. Сначала они учили меня буквам и грамматике, только потом обучили каллиграфии. В один момент я захотела поесть, но меня не отпустили со стола, пока я не напишу два предложения без запинки.       Что ж, в принципе, теперь он понимает, по какому принципу действует Е Лань. — Разве не всегда обучают по порядку? — Да, ты прав, но они считали, что даже если я не понимала некоторых аспектов, то мозг все равно это запоминает и потом при дальнейшем обучении будет легче все воспринимать. — И помогало? — В основном да, но все же я нашла свой способ. — И какой же? — Система 20/20/20. Двадцать минут пишешь, двадцать минут читаешь или работаешь, двадцать минут отдыхаешь. Обычно это работает в утренние часы. Также это для людей, которые быстро могут переключаться между занятиями. Вечером для меня всегда было бесполезно учиться, так что я предпочитала просыпаться рано утром и посвящать первые три часа таким занятиям. — Я так пробовал, когда учился боевым искусствам: двадцать минут отрабатываю движения, двадцать минут — тренировка с манекеном, двадцать минут полирую меч или копье. — Син Цю призадумался. — Правда, более эффективен я был под вечер. Утром я могу включиться в работу, но менять свое внимание так быстро не всегда получается. Так что если тренировки я устраиваю утром или днем, то провожу их совершенно по другому принципу. — Может, это зависит от того, как человек воспринимает информацию? Тебя учили в основном в утренние часы? — В основном да, так как пока родители работали, а брат тоже учился, то и обучение происходило утром. — А бывало, что занятия проходили под вечер? — Нет. В основном в школе боевых искусств я мог ходить днем или вечером. А все учителя, которых приглашали родители, работали со мной с утра. — Девушка положила лист на стол, а потом отошла от него. Она долгое время молчала, но затем проговорила мысль, которую никто не пытался донести до Син Цю на протяжении многих лет: — Син Цю, я думаю, ты немного отличаешься от людей, которых называют нормой. Ты… Как это называется? М-м-м, точно — «сова»! — «Сова»? — Ну, есть же «жаворонки», которые рано ложатся и рано встают, есть «совы» — те предпочитают просыпаться позже и ложатся позже, — девушка пожала плечами, также дополнив: — О, ну есть еще «голуби», они что-то между тем и тем. Но если говорить о тебе, то «совы» всегда будут эффективнее, если работают вечером. — Ну, это многое объясняет… Ксяолин… Откуда ты столько знаешь? Мне казалось, это удел врачей и психологов. — Моя одна из старших сестер закончила обучение на психолога, а маленькой мне было интересно послушать, как сестра рассказывает об учебе. Многое, что я сегодня знаю, всегда шло от сестер… — Она как-то грустно улыбнулась, но потом, зажмурившись, пришла в себя. — Раз мы с тобой определили твой диагноз, то можно приступать к работе. — Хорошо, я выйду через минут двадцать. Можешь сказать брату, чтобы тоже поспешил. — Насчёт Бэй Цю… — Что такое? — Он уже ушёл? — В смысле, «он уже ушёл»? — Как только я пришла в его комнату, он просто пожелал мне хорошего дня и ушёл вниз… — Син Цю это показалось очень странным, обычно он тот ещё педант, который любит делать всё по порядку и по полочкам. — У меня сложилось впечатление, что он начал меня избегать в последнее время. Сначала я подумала, что у него плохое настроение, но это продолжается на протяжении долгого времени. Сейчас я уже начала думать, что стала как-то плохо выполнять свои обязанности, а он больно вежлив со мной и не хочет грубить… — Ксяолин… — Син Цю хотел её остановить, так как та начала дрожать. — Может, я слишком надавила, когда вас пригласила на похороны, всё же мы начальник-подчиненный, не совсем друзья. А может… — Ксяолин! — Или, может, он обижен, что все мы втроём как друзья, или же я что-то по работе забыла, из-за чего гильдии стало плохо…? — КСЯОЛИН! — Девушка подпрыгнула на месте. Рот у неё всё ещё был открыт, а на глазах стояла влага. Парень посмотрел с нежной улыбкой и продолжил. — Я хочу, чтобы ты успокоилась. Подыши со мной, прошу… — Парень дышал, и она повторяла за ним. Через какое-то время девушка пришла более-менее в себя. — Извини… — Всё нормально. Я понимаю твою тревожность и как порой сложно с ней справляться, особенно когда в жизни происходят события, выбивающие тебя из колеи. — Девушка кивнула. — Насчёт брата… У него бывают такие моменты, когда он напуган. Он запирается в себе из-за страха. Я не могу сказать, чего он боится, но ему надо дать время, когда он придёт в себя. — То есть ничего не сделать? — Всё нормально, я поговорю с ним.

***

      Когда в следующий раз Син Цю и Е Лань встретились, он минут через двадцать после начала работы попросил кружку чая. Если женщина и была удивлена, то вида не подала, а лишь молча встала и заварила новый чайник. Пока чайник кипел, парень ещё минут десять писал, прежде чем отложить бумагу и чернила и спокойно выпить чай. — Это неплохой чай. — Да, его добывают в деревне Цяоин, после чего специальным способом засушивают. Хоть и не все прям ценители этого чая, что мы производим, но у него есть и свои любители. По крайней мере, мне лично нравится такой привкус с остринкой. — Син Цю сначала показалось, что в напиток положили много острых специй, но, как он понимает, это какая-то особенность сушки листьев. — Немного сахара не хватает, а так даже очень неплохо. — Обычно наши посетители могут сами решать, что ещё добавить к чаю. Могу дать немного сахара. — Если вам не трудно. — Хорошо. — После Син Цю отставил чашку и снова принялся за написание.       Спустя почти час, женщина, посидев над бумагами, вместо вердикта спросила: — Скажите, вы до нашей встречи тренировались? — Она долго сидела над его последней бумагой. Непонятно, довольна она результатом или всё стало только хуже. — Да, я пару часов вечером, когда была возможность, садился за текст. — У мечника зачесалась нога. Не знает он, стоило ли без разрешения наставницы учиться самому. Ему хотелось, чтобы прогресс пошёл чуть быстрее. — Я вас обрадую. — Она развернула бумагу текстом к нему лицом. — Я уже поняла весь текст. Правда, половина слов ещё не понятна, но уже по контексту некоторых слов можно догадаться, о чём вы пишете. — Женщина отложила текст в сторону и, прикинув кое-какие мысли, озвучила своё задание. — Знаете, я думаю, нам стоит попробовать написать другой текст. — Что? — Ну-ну, в этом нет ничего удивительного. Всё же я теперь знаю, о чём этот текст, так что надо бы сменить направление и, например, написать что-то из ваших путешествий. Вы же, скорее всего, ездили за границу как лицо гильдии, так что небольшой текст сможете для меня написать.       Пару секунд парень сидел и молчал. Так быстро по качелям эмоций его давно не кидало. Сначала безумная радость, что у него стало получаться. Наконец-то за его жизнь люди начинают понимать, что он имеет в виду без «обучения языку Син Цю». А потом его прикладывают лбом о кирпичи суровой реальности. На секунду от такого потока у него задрожали руки, но он достаточно быстро привёл мысли в порядок. Не мог он показать этой женщине, как он слаб на самом деле.       Взяв перо в руку, он стал писать. Он решил расписать о последней поездке в Фонтейн, о том, как он приобрёл там себе новую одежду. Всё же его одежда стала неотъемлемой частью жизни, и по ней можно было рассказать, кто он такой.       Через минут десять, когда женщина взяла лист в руку и даже задержалась взглядом на бумаге, Син Цю только по её лицу понял, что это было крайне ужасно, так что, даже не став ждать приговора, взял новый лист и перо с чернилами и стал писать. Но не успел он написать и третье слово, как женщина резко подняла на него свой взгляд. — Мистер Син Цю, прошу всё же не торопиться приступать к заданию, когда вам не озвучили ваш результат или хотя бы не указали на ваши ошибки. — Она положила лист в сторону. — Извините, я и так знаю, что «это» достаточно ужасно… — Прежде чем себя критиковать и унижать, нужно выслушать внешнюю критику, иначе в следующий раз вы даже не постараетесь исправиться, не так ли? — По его неуверенному взгляду женщина вздохнула и решила ему объяснить. — Внешняя критика даёт нам взгляд со стороны, в отличие от внутренней. Хоть наш «внутренний критик» совершенствует и не оставляет на самотёк, но чаще всего он не совсем объективен и бывает нам во вред. — Син Цю молчал, всё же не мог же он перечить госпоже с таким аргументом. Она права, всё же он сидит у неё, чтобы обучиться, и должен слушать, что она говорит. Может, не совсем помощь, но указать на ошибки и направить на правильный путь — её задача. — А если говорить по тексту, то пару слов я поняла. Как понимаю, вы пишите о своей поездке в Фонтейн? — Да… — Отлично, Син Цю. Думаю, нам нужно продолжить, может, уже сегодня я пойму, для чего вы туда ездили и как провели там время. — Женщина кивнула ему и перевела свой взор на лист бумаги.

***

      Понадобилось ещё занятия два, чтобы увидеть явный прогресс. Когда Ксяолин снова заглянула к нему через плечо, то очень удивилась, когда стала понимать, что Син Цю написал. Тогда парень не на шутку перепугался, так как сидел и писал письмо Альбедо.       Всё же он наконец дописал третью часть книги, заключительную для его истории. Он хотел отправить черновики Альбедо, чтобы тот мог приступить к иллюстрациям к роману. А письмо послать отдельно с птицей, чтобы не было перегруза для такой небольшой птички. — Вау, вижу, у тебя случился прорыв! Тебе понадобилось недели две, чтобы научиться писать очень даже неплохо. — Син Цю даже покраснел от такой похвалы, ведь не каждый день его хвалили за такой навык. А девушка взяла лист со стола и начала читать: — Син Цю… Ты что, пишешь книги? — Тебе этого знать не нужно… — Хоть это и напрягало его, но сильного страха он не почувствовал, когда об этом узнала Ксяолин. Может, небольшие сомнения и тревожность, но не страх. — Ах, прошу прощения! Я не специально! — Она даже прикусила палец от испуга. — Я это понимаю, Ксяолин. Но давай ты больше не будешь заглядывать вот так ко мне во время моей работы с бумагами. — Она стояла всё ещё не очень уверенно. Да и голос его звучал грубо и резко. — Кхм, я имею в виду… Прошу не подглядывать за мной, когда я сижу за столом и что-то пишу. Это моё личное пространство, и мне не хочется, чтобы его нарушали. — Да! Я так больше не буду! Прости, Син Цю! — Я не ругаюсь, просто немного встревожен и расстроен. — Парень уже хотел ей приказать, чтобы она вообще забыла об этом и никому не говорила. — Я обещаю, что никому не скажу! И Бэй Цю я тоже ничего не скажу, если ты попросишь! — Да, мне бы и правда этого хотелось. Буду благодарен, если сможешь сохранить это в тайне…       

***

«Здравствуй, Альбедо.       Наконец-то я завершил историю. Может, финал и кажется закончившимся на не очень хорошей ноте, но мне захотелось дать читателям возможность додумать эту концовку самим. Открытые концовки — это всегда риск для широкой публики, но что-то в последнее время тянет подумать о различных жизненных выборах, что я совершаю каждый день. Они могут быть различны, но я могу точно сказать, что кто-то на моём месте сам бы сделал свой выбор.       Посмотрим, как же публика отреагирует на сей мой выбор концовки. Если говорить о будущем проекте, то я решил дать себе перерыв до конца праздников морских фонарей. Хочу понять, что я хочу дальше написать. Всё же менять себя и развиваться в различных направлениях — это неплохо.       Ты писал, что совсем недавно побывал в Нод-Крае, так как не доделал там некие дела. Хотя я издалека и слышал легенды о «Луне», но так сильно не погружался в эту историю. К сожалению, я так и не смог повидаться осенью с Люмин и нормально услышать её истории об этой отдалённой части Снежной, но, может, ты мне расскажешь эти интересные истории, что с тобой там приключились?

Син Цю»

      После этого случая мечник предпочитает закрывать дверь в комнату и впускать только по стуку. Хоть он и раньше так делал, родители перестали заглядывать к нему, а брату и Ксяолин он слишком доверял, чтобы подпускать их к себе. Хотя в этот последний месяц его постоянным гостем стала девушка, которая, видимо, очень тревожится за старшего брата. Син Цю и правда стоило бы поговорить с ним, иначе это начинает выглядеть по-идиотски и может пройти совсем немного времени, прежде чем их отец заметит такое взаимодействие между ними.       А дальше… Дальше начнётся один сплошной неустанный плохой день. Хотелось бы этого избежать, нужно залезть туда, куда ему вообще-то не очень-то хотелось. То есть в личные дела...       Как хорошо, что у них с братом была традиция на праздник собираться и отправляться за покупками, чтобы понакупать подарков друзьям и близким. Они взяли такую привычку, когда оба были маленькими и родители отпустили их гулять вдвоём с большим количеством денег. По крайней мере, моры было много для их ещё неокрепших умов, которые ещё не знали, что же стоит купить и как раскошелиться.       Так что парень решает затронуть все интересующие вопросы, чтобы брату было не отвертеться. В такой момент и врать не хочется, всё же праздник на улице и как-то портить ложью такое совсем не хочется.       Это гуляние должно будет случиться через пару дней, поэтому Син Цю садится за стол и решается написать небольшой список подарков, что хочет подарить друзьям. Плюс рассматривает свои вещи, которые он мог бы и отдать нуждающимся. Всё же из многих вещей он уже вырос. Эта одежда, эта обувь.       А также эти украшения…       Старые перстни и серьги… Некоторые из них подарили его близкие люди, обычно такие он оставляет на память. Каждое он надевал хотя бы раз и показывался с ними на публике. Но на дне шкатулки хранилась шпилька серебристого цвета с цветком жасмина на конце. На одной части шпильки была тончайшая работа с символами, которые показывали, кто изначальный хозяин шпильки и от кого предназначался подарок.       Син Цю облокотился на стул и поднёс её к яркому свету, чтобы вспомнить, как она выглядела, когда он впервые увидел её в ярком свете.

***

«— Но как же мне её носить? У меня волосы такие короткие! — Так что конечно тебе понадобиться их отрастить! — За этим последовал неуверенный взгляд. Когда хозяин шпильки увидел его неуверенное лицо, то нежно улыбнулся и сказал ласковым голосом — В чём была права твоя мать, так это в том какие у тебя прекрасные шелковистые волосы…»

***

      На мгновение у парня сощурились глаза, но он проглотил комок воспоминаний. Он отложил шпильку обратно в шкатулку и закрыл её, так как все нужные украшения он уже нашел.