Глаз крови

      «Дорогой Син Цю…       Я рад, что не злишься на мой проступок. Но есть одна вещь, которая беспокоит меня на протяжении последних писем. Я достаточно много пишу о том, как проходят мои дни, как порой бывает непросто выкроить время для себя, как проходит мое пребывание далеко в горах.       Из-за нашего редкого общения мне довольно сложно понять, что у тебя на душе. Понимаю, что ты не всегда любишь сразу делиться со мной своими мыслями, но я осознал, как хорошо научился считывать твои эмоции. Как мне порой хватало пары минут рядом с тобой, чтобы уловить твое настроение. Но сейчас я не могу видеть, не могу знать наверняка.       В последнем письме мне бы хотелось больше услышать о тебе. Конечно, мне интересно, как у наших друзей дела, но на фоне перечисления их событий я будто не вижу тебя настоящего.       Я скучаю по тебе, и, может быть, это прозвучит слишком приторно, как в романтических книжках, но я бы хотел, чтобы ты был жив и здоров. Чтобы был счастлив. Знаю, какой вопрос у тебя возникнет: а как же осуществить это, когда раньше нам хватало видеть друг друга без слов?              Предлагаю: пока идет неделя или две между нашими письмами, в каждом новом дне выделять какую-то особенность, что запомнилась. А когда придет пора писать письмо, то выбрать парочку таких случаев и вписать их в письмо. Таким образом, мы сможем быть немного ближе, это будет похоже на то, когда мы с тобой при встрече спрашивали: «А как прошел твой день?»       Давай я попробую первый! Например, на этой неделе помимо наших тренировок в пространстве и полете, мы тренировали силу и скорость. Хранительница облаков дала нам задание с тетушкой: чтобы мы в заоблачном пределе собрали большое количество кор ляписа и отнесли его на вершину горы Аоцан. Моим двуручным мечом его явно было легче вкапывать из-под земли, так что я управился даже быстрее тетушки, но принес не намного больше, чем она.       Теперь попробуй ты. Это может быть необычная ситуация, которая произошла с клиентами, с которыми ты работаешь, или новая книга, что ты прочитал на днях. А может, найдется что-то интересное, чем бы ты хотел поделиться со мной. Так мы с тобой не будем терять контакт, и не будет дурацкого чувства, будто общаются посредники, а не друзья. Буду ждать Ксяолин на том же месте в то же время!

Твой Чун Юнь»

***

            Такое письмо было неожиданно получить. По крайней мере, первые минут десять мечник так и думал, а потом сообразил, что не стал писать о себе, так как последние два месяца был в плену.       Да и с Чун Юнем он откровенно не делился своими эмоциями по этому поводу. Сначала он восстанавливался, потом были похороны Светланы, затем эмоциональные качели брата и Ксяолин. Всё это не исключало его ночных кошмаров, которых, хоть и стало немного меньше с пробуждения в хижине Бубу, всё равно он через раз не мог нормально спать.       Син Цю хотел приступить к написанию письма, но, прежде чем поднести перо к бумаге, резко остановился. Так как Ксяолин собиралась снова отнести голубя за город, парень решил, что было бы неплохо купить другу небольшой подарок на Праздник фонарей. Да и они с братом сегодня всё равно должны были вместе выйти в город за подарками.       Отложив свои бумаги, он стал собираться выходить. Так как день был сегодня простой и мал на рабочие пункты, они могли позволить себе выдвинуться в город. Как только они увидели друг друга, то быстро вышли из дома, чтобы никто не успел их поймать на выходе. Ксяолин они оставили дежурной, на случай если братьям понадобятся гильдии. Они иногда стали так делать. Хотя Бэй Цю упомянул, что он уже так делал, пока его не было в городе. А в такие моменты старший выбирался с друзьями Син Цю за город в его поисках.       Спускаясь ближе к гавани, их приветствовали различные продавцы. Некоторые лица были знакомы, кто-то явно был из других стран и пытался нажиться на празднике, а кто-то уже не первый раз приезжает, чтобы продать побольше товаров. Первым с ними поздоровался продавец из их же гильдии, который продавал новые красивые сумки и зонты. Первое, чем он поразился, — это сумками. Их гильдия уже давно не делала сумки, а в особенности с дизайнерскими узорами. — Мистер Ли, почем вы продаете эти сумки? — Пятьдесят тысяч моры. — Ох, разве мы не продавали такие раньше не более тридцати? — Ну, сначала мистер Бэй Цю утвердил сумму в сорок тысяч, а позже господин Дэй Цю подправил ее повыше. Ваш отец рассчитывает на большие продажи в этом году, так как и госпожа Воля небес пригласила несколько делегаций из других стран. Скорее всего, будет много народа из Натлана, так как они смогли выбраться из вечной войны и теперь наверняка захотят развивать свои просторы торговли и туризма. — Мужчина в это время ещё рассчитывался с женщиной за косметику, которую она активно складывала в свою сумку. — Не знаю, я бы не стал ждать от региона вечных войн в этом году большого наплыва. Всё же война — это война. От этого тяжело прийти в норму, как по мне. — Подошел к ним ближе Бэй Цю. — В прошлом году им было достаточно сложно, так как они восстанавливались, но в этом году, говорят, страну посвятит Пиро архонт, так что не исключен и наплыв ее жителей. — Син Цю всё равно считал, что за такую сумму Натланцы не будут считаться, но, например, те же Фонтейцы оценят. Всё же вышивка и материал на сумке в этой партии сделаны качественно. Да и ещё Фонтейцы очень любят приезжать к ним на праздник и дарить такие вещи своим вторым половинкам. Праздник и романтические жесты у них ценятся. — Ладно, мистер Ли, мы пойдём. — Бэй Цю пошёл дальше, и Син Цю пошёл за ним. — Всего вам доброго, господа! — Они прошли чуть далее и увидели сразу же различные товары. От разработанной техники до одежды и украшений. От алкоголя до десертов разной сладости.       Син Цю решил подарить Сян Лин хорошо перешитый блокнот и перья ручки. Он давно считал, что его подруге нужно начать писать кулинарные книги. Она могла бы на этом заработать неплохое состояние и продолжать путешествия по Тейвату ради лучших блюд. Она могла бы нанять кого-нибудь к себе на кухню, и это намного бы облегчило ей жизнь. Парень подумывал предложить ей такую идею при вручении подарка.       Ху Тао всегда была рада подарку в виде еды. Этой даме было просто угодить. Хотя она порой не могла понять готовку Сянь Лин, но зато ценила разнообразие кухонь. Данго или банановое молоко, пита или похвала, макароны или же мармелад — всё это они с Ху Тао обожали на двоих. Так что, когда им вдвоем удается выбраться поесть, то они всегда заказывают что-то из этого списка. Так что мечник каждый год берёт разнообразное из разных кухонь и даёт подруге повод вкусно покушать.       Син Янь и Юнь Цзинь были довольно далеки от жизни друг друга, так что Син Цю решил подарить по атрибуту, который мог бы хорошо подойти их образу на сцене. Всё же парень не мог сказать заранее, что могло бы понравиться им обоим, так что решил просто сделать добрый жест.       Бэй Цю он решил купить подарок в последнюю очередь. Они с братом обычно договаривались в конце прогулки разойтись на полчаса. Такое необычное, молчаливое условие, чтобы сделать сюрприз друг другу. Но перед этим они пошли искать тот подарок, который по нраву понравился бы Ксяолин и Чун Юню.       Братья хоть и делали небольшие подарки своим самым верным рабочим гильдии, но это больше преподносилось как небольшое поощрение от начальства, а не как подарок от хорошего знакомого или друга.       Но они решили подарить девушке что-то большее. Как понял Син Цю, её новая одежда и сумка, которые появились неожиданно при его отсутствии, объяснялись простым подарком на день рождения. Как оказалось, пока Син Цю не было в городе, брат подарил девушке новую одежду на заказ и сумку, которые сделали мастера их гильдии.       На ней смотрелся костюм просто замечательно, так как девушке шёл нежный зелёный цвет, что дополнял образ миловидной дамы и придавал определённо нужные черты.       Когда Син Цю узнал эту историю, Бэй Цю сказал очень коротко и ясно: «Она — наше лицо и наша представительница гильдии, поэтому должна и выглядеть соответственно».       Хотя мечник закатил глаза и подколол старшего, что он не может назвать девушку своим другом и ищет оправдания перед ним. Тогда тот, в свою очередь, засмущался и извинился перед девушкой, которая стояла рядом с ними в тот момент. Они тогда просто мирно посмеялись и всё.       Единственное, что прямо сейчас брат активно избегает девушку и мало говорит о ней, учитывая, что вроде как они ей подарки ищут. Так что парень решает, что это идеальный момент спросить о ней в непримечательной форме. — Бэй Цю, что ты собираешься дарить Ксяолин? А то, если честно, я не знаю, что ей можно подарить? — Парень заметил, как брат рассматривал какие-то витрины украшений. Где-то лежали из Сумеру, где-то из Фонтейна, а где-то — необычные, переливающиеся на свету камни из Натлана. — Я ещё думаю над этим… — сказал тихим голосом старший. — А она не упоминала тебе в последнее время, чего бы ей хотелось? — Она мало говорит о том, чего хочет. Обычно отлично выполняет свою работу. Так что я обычно размышляю о том, что обычно может понравиться девушке. — Это хорошая мысль, учитывая, что совсем недавно она пережила потерю отца, я немного волнуюсь. Но сейчас было бы неплохо подобрать такое, что её может обрадовать. — Син Цю заметил торговца из Мондштата и хотел было к нему поближе подойти, как сразу рядом услышал вопрос от Бэй Цю. — Переживаешь? А что-то не так? — Вот что хотел услышать Син Цю. Хоть это и небольшая манипуляция словом, но зато действенно работает.       Младший редко признаётся брату, что его могут выводить из себя чужие люди, обычно такие разговоры приходится вытягивать из него силой. Даже вспоминая относительно недавние события, когда Ксяолин рассказала о своём отце, больше всего переживал старший, а он, в свою очередь, пытался его успокоить. И когда Син Цю переживал насчёт Чун Юня, Бэй Цю понадобилось успокоить его и заверить, что на деле мечнику не о чем переживать. — Просто ей и так нелегко сейчас, так что она немного нервничает. Особенно для такого перфекциониста, как она, важно, чтобы вокруг всё оставалось прежним, любые резкие изменения ей покажутся лишним стрессом. — В этот момент он посмотрел на своего брата, тот уловил его слова и смог прочесть между строк, что он имеет в виду. Парень увидел, что на него направлен взгляд, и посмотрел на него, после чего было видно, как он резко отвёл взгляд. Да. Он понял. Видно, что ему стало стыдно. «Ну раз он смог понять, то можно продолжить. Я мог бы и прямо сказать, но не хочу лезть в их отношения. Пусть сами разберутся» — Ну, кстати, раз мы говорили о подарке девушке… Я предлагаю эти красивые ветряные астры. За сколько вы их продаёте, госпожа? — Смотрите, пять штук — десять тысяч моры. — Она мило им улыбнулась. — Ого, так дёшево продаёте в этом году? — Этот год выдался хорошим, семена разлетелись очень удачно, из-за чего выросла достаточно большая партия. То ли благословение архонта, то ли ветра так удачно подули в наши края. — Девушка стала обхаживать павильон, показывая различные цветы, помимо тех, о которых спросил юноша. — Да, ты прав, давай возьмём астры. Давайте-ка сразу и шесть штучек Сесилий. Сделаем красивый букет. — У вас хороший вкус, господин! Сейчас будет готово, подождите секунду. — Пока девушка укладывала букет, Син Цю внимательно посмотрел на брата, пытаясь понять, в каком настроении тот пребывает. Видно, что тот до сих пор раздумывает над его словами, так что он решает не продолжать и просто оплатить букет. — Вот ваши цветы, с вас двадцать две тысячи моры.       Как только они оплатили, девушка обрадовалась и поздравила с Праздником фонарей, хотя он будет только через неделю. Син Цю прошёл дальше, после чего сказал брату: — Я оставляю за тобой покупку Сян Лин каких-нибудь сладостей. Я пошёл, мне ещё подарок Чун Юню надо купить. — Его брат наклонил голову, будто что-то его смутило в его словах. — Ты отправишь Ксяолин, чтобы доставить подарок? — Да. — Заоблачный предел — это довольно далеко. — Так и Ксяолин буквально дойдёт до первого моста в сторону постоялого двора «Ваншу», оставит подарок и вернётся обратно. Я не собираюсь отправлять её в дикие края. — Тот вздохнул, но ничего не сказал на это более. — Тогда через часик встречаемся около входа в гильдию? — Да, всё верно!

***

      «Дорогой Чун Юнь!       Поздравляю тебя с Праздником морских фонарей!       Это первые за долгое время фонари, которые мы не празднуем вместе, но всё же не могу не поздравить тебя. Не знаю, празднует ли твоя тётушка и адепт этот праздник, но всё же они, как и ты, защитники Ли Юэ. Может, ты пока так не считаешь, но всё же ты герой для меня и наших друзей уж точно.       Небольшой подарок — это сумка. Ты стал много путешествовать помимо Ли Юэ, так что я считаю, твоя старая сумка не подходит для этого. Я нашёл более качественную кожу для сумки — из зверя, что давно вымер, так как они были истреблены. Так что я надеюсь, эта сумка будет способствовать твоим приключениям. Я в сумку положил пару амулетов, которые, как я знаю, тебе нравятся использовать в своих обрядах экзорциста, надеюсь, не прогадал.       Насчёт твоего предыдущего письма. Ты знаешь, что, к сожалению, я теперь не так много времени посвящаю путешествиям, больши́нство моих дней — работа в гильдии. Раз ты и правда интересуешься, как у меня дела, то я поделюсь с тобой, что я немного переживаю за братца. Дело в том, что он достаточно умный молодой человек и всегда был сообразительнее меня, когда дело касалось гильдии.       Так что я был довольно поражён, когда отец поставил ему ультиматум в виде меня. Хотя я и знал, что мой отец блефует, но Бэй Цю полез на рожон и согласился с его условиями. Он был против изначально, так что, когда он полез меня защищать, мне стало чрезвычайно не по себе. Мне бы не хотелось, чтобы брату приходилось жертвовать своей жизнью и как ей распоряжаться ради меня.       Честно говоря, я даже не знаю, как спасти положение. Мой брат упёрт как баран, когда ему нужно что-то доказать. Поэтому я не знаю, как ему сказать, что он не обязан был делать для меня такое решение. Я всегда знал, что рано или поздно мне придётся принять то решение, которое я был бы обязан сделать как наследник гильдии, но теперь я переживаю и за брата, и за себя.       Всё, не будем о грустном. Ху Тао резко остановила меня на этой неделе и передала мне письмо, так как надеялась, что оно дойдёт до тебя. Я не представляю, что в нём. Но там точно поздравление, это я могу с точностью предсказать! Сян Лин на сегодняшний день в Фонтейне и вернётся только под праздник.

Ещё раз с праздником, Юнь-Юнь!

Твой друг, Син Цю.»

***

      Как только он закончил, то отправил девушку в путешествие. Та, едва увидев его спокойное лицо, сама стала как-то стабильнее в своём тревожном состоянии.       Вернулась девушка уже поздним вечером, и вернулась не одна, а вместе с братом. Те успели встретиться у входа в город. По настроению Син Цю понял, что они, кажется, обговорили все свои проблемы. Точнее, Син Цю подумалось, что это старший наконец-то смог выплеснуть весь свой запас слов за то время, что молчал рядом с Ксяолин. Младший был только рад, что этот момент они быстро замяли.       Всё, Дэй Цю мог начать что-то подозревать, и тогда уже Ксяолин досталось бы только потому, что работа не шла продуктивно из-за их взаимоотношений. Син Цю решил пока отложить письмо Чун Юня, да и небольшой свёрток, что принесла девушка, был достаточно тяжёлым по весу.       Поздно вечером он заглянул в ритуальное бюро и передал его хозяйке ответное письмо. После направился дальше по гавани и в одно мгновение оказался у здания чайной. Те, кто стоял на страже, его уже знали и без вопросов пропускали.       Оказавшись внутри, он сел в свой привычный угол и стал ждать, пока за ним пришлют служащего Е Лань человека. Сегодня в заведении сидели другие лица, хотя многие из них уже встречались парню. Но Син Цю было всё равно, пока это не касалось его лично. По правде говоря, парень никогда бы не подумал, что Е Лань будет втихую вести такие делишки. То он видел проституток в определённом углу — те часто играли с клиентами в настольные игры и вели интимные беседы. В другом же углу всё так же играли в азартные игры.       Парень успел заметить, что здесь не продавали крепкий алкоголь. А пару раз он видел, как бармен будто специально разбавлял напитки. Видимо, это сделано с целью, чтобы посетители не отключались так быстро и заплатили намного больше денег. Очевидно, заведующей заведением не нужны такие проблемы, иначе к ней тоже могли бы заявиться.       Хотя вечер сначала не сильно отличался от тех, что он провёл в этом заведении за последние недели, он так же сидел и писал, пока женщина рядом с ним решила перекусить. Пару раз, пока женщина смотрела, что он смог написать на листе, он в это время пил чай. Да, Е Лань была права: чай у них был очень даже ничего, хотя каждый новый вкус, который она предлагала, ставил его в тупик. Гильдия и выращивала собственный чай, и продавала его, но таких вкусов он не пробовал. Хотя чай отличался, расписание этих ночей не менялось, поэтому, когда женщина отложила листок и встала с места, это уже немало удивило парня. — Что-то я устала просто сидеть. Хватит на сегодня с тебя, ещё у себя дома потренируешь письмо. Пойдём за мной. — Женщина встала с места, подошла к тому шкафу, откуда лучница доставала письменные принадлежности, и запросто подвинула его в сторону. За ним находилась ещё одна дверь. Он отложил все принадлежности и встал за женщиной, которая открывала ту дверь. — Потайной вход? Куда он ведёт? — Сейчас сам всё увидишь. — Женщина взяла сбоку факел, что зажгла от свечи, стоявшей в комнате. Син Цю лишь увидел лестницу, что вела куда-то вниз. — Вы идёте? У нас нет всей ночи. — Мечник сразу же двинулся за ней. Пока они спускались, он насчитал около сорока ступеней, и прошли они от них примерно километр. В общей сложности они шли минут двадцать, прежде чем женщина остановилась. Она поднесла руку к двери и использовала элементальную силу гидро, когда люк сверху открылся. Она прикрепила факел к специальной подставке, что была прикреплена к каменной стене. После чего подпрыгнула и выбралась из некоего подземелья. Син Цю последовал за ней.       Когда он осмотрелся, они оказались около руин где-то за территорией города. Вокруг была кромешная тишина, только несколько сверчков издавали небольшой шум. — Мы где-то за городом? — Да. — Простите, госпожа, но зачем мы вышли куда-то так далеко? — Женщина пошла куда-то дальше, пока они не набрели на потушенный костёр; она притащила расколотые брёвна и зажгла новый костёр. Парень подметил, что женщина приходит сюда достаточно часто, раз место уже такое обхоженное и всегда готовое, чтобы разжечь ночлег. — Здесь нет лишних глаз, по крайней мере тех, кто бы захотел влезть не в своё дело. В общем смысле, мы с тобой пришли сюда не то чтобы переночевать и расслабиться. — Она встала от огня и села на бревно рядом. — Ты хотел, чтобы я научила тому, чему сама когда-либо училась. Раз ты хочешь научиться защищаться, то почему бы тебе не показать, что ты уже умеешь? — То есть показать, как я сражаюсь? — Да. Например, можешь атаковать дерево перед собой, представь, что это твой соперник. Я хочу посмотреть, что ты будешь делать. — Женщина смотрела на него, будто наконец-то и правда была заинтересована в том, что он будет делать.       На секунду парень даже засомневался, что Е Лань хотела увидеть от него. Управление оружием или своим элементом? А может, она хотела увидеть его движения в момент сражения? Син Цю решил представить, будто перед ним стоит противник.       Он достал меч из подпространства и быстро двинулся к дереву, сразу ударил раза три, после чего пригнулся, будто уклоняясь от атак противника, и потом резко сделал выпад вперёд. Он сделал выпад назад, атаковал элементом с помощью левой ноги, после чего, отойдя подальше, атаковал своими острейшими гидро-клинками. Они пролетели рядом с деревом, будто специально делая прорези на коре, после чего Син Цю зашёл сбоку и атаковал ствол там, где эта кора отлетела.       После такой атаки он посмотрел на женщину, чей взгляд был направлен на него. Син Цю сложил руки и поклонился ей в знак уважения, показывая, что закончил демонстрацию навыка. Так его учили делать в школе Гухуа, и здесь он не бросит сей жест. Лучница встала с места и начала идти к нему; в один момент её рука начала тянуться к его голове. Он не ожидал этого и замер в ступоре, будто был статуей, хотя до этого активно атаковал «противника». Приблизив руку, она… — Ай! — Он потёр свой лоб, который получил щелбан. — Госпожа, зачем вы это сделали? — Наглядно показать, что атаки не стоит начинать прямо в лоб. Ты не можешь оценить ни противника перед собой, ни окружение, ни возможность правильно атаковать его. Если перед тобой «дерево», нет никакой гарантии, что оно не старое и не готово вот-вот на тебя свалиться. — Женщина подошла к дереву и вытащила меч. — Тебе бы следовало использовать свои водные клинки сразу, без промедления, так как противника можно удивить и даже, возможно, обезоружить, но меня во всём этом беспокоит немного другое. — Она посмотрела на его клинок. — Почему ты используешь меч? — В каком это смысле? Меч всегда был моим оружием, иногда я могу использовать копьё, но оно будто не совсем рационально. — Син Цю потёр затылок. — Хм-м? Копьё как раз-таки более универсально, оно достаёт дальше до противника, и в случае отчаяния его можно сильно бросить и пронзить врага. С мечом это намного сложнее. Хотя копьё — это одно из самых простых орудий, но для более мастерского уровня стоит приложить немало усилий. — Копьё намного проще потерять в бою. — Хочешь сказать, что меч более уверенно держится в руке носителя? — Парень кивнул, но женщина на это лишь вздохнула. — Меч — это оружие двух типов людей: либо это больно правильные люди, что готовы с честью сражаться за всё, но такие люди из-за этого больно уязвимы, и в таком случае их спасает хитрость и интеллект. Второй тип — это идиоты, что только и могут размахивать клинками; те родились с клинком в руке и готовы убивать, не имея при себе эмпатии. — Вы сами используете лук? — Да. Этому меня учили в клане с детства. Хоть лук и даёт мне уязвимость в ближнем бою, но мой артефакт помогает мне компенсировать это. Однако, знаешь, мне редко это требуется. Я убиваю тихо и внезапно, люди не успевают и слово сказать, так как лук — это оружие внезапности, и ты всегда успеваешь подумать, прежде чем атаковать сразу в лоб. — Женщина покрутила меч в руке, после чего отдала его парню. — Помнишь, Син Цю, я говорила, что ты больно правильный и аристократичный? Это даже отражается на твоём стиле боя. То, как ты двигаешься, то, как ты атакуешь и каким оружием пользуешься. Поэтому запомни два правила. Ты должен научиться атаковать издалека и второе — научиться быстро двигаться. Мне ой как не понравилось, когда ты начал атаковать гидро-клинками, но даже ни шага не сделал. Тебя бы давно уже сзади прирезали. — Госпожа, вы хотите, чтобы я полностью поменял стиль сражения? И я бы не сказал, что я совсем не двигаюсь. Я постоянно в движении! — Е Лань подняла руку и положила на подбородок. Она как-то хитро улыбнулась. — Ты уверен? — Син Цю не стоило поддаваться на провокацию, но в одно мгновение парня просто разозлило, что все его достижения, которые он накапливал много лет, растоптали в прах. — Что это ещё значит?! Я не настолько плох! — Ну хорошо. Раз ты так уверен, предлагаю тебе небольшое пари. Если сможешь протянуть против меня более двух минут, так уж и быть, возможно, твой меч не так уж плох. — Но вы... — Нет, я даже не буду использовать элементальную силу. Только лук. А ты можешь пользоваться всем. — Она встала от него в десяти шагах. — И меч, и Глаз Бога. Ты иногда забываешь, что, когда ты уже в активном бою, медлить нельзя, особенно когда нападаешь напрямую. — Хорошо, давайте начнём. — Син Цю активировал свои клинки и сразу начал атаковать. Женщина начала отбегать в сторону, причём даже не в его сторону, что парню показалось странным. — Молодец, начал с клинков, как я и сказала. — Женщина быстро натянула тетиву и выстрелила в него. Син Цю тоже начал двигаться, он продолжал пускать клинки, хотя в движении это было делать сложнее. Женщина продолжала его обстреливать. В одно мгновение он даже стал отбивать мечом стрелы. Син Цю в своё время пытался отбивать и пули, но это казалось очень рискованным делом. — Ого, использовать своё же оружие, чтобы отбивать оружие дальнего боя, очень неплохо!       Син Цю надоело это слушать. Было непонятно, женщина искренне его хвалит или просто издевается. Он решил действовать, но та будто не давала к себе подобраться. Она видела его насквозь, только вот в одно мгновение парень потерял её из виду. Он слишком поздно понял, что сзади него уже стояла дама с луком. Как только он собрался повернуть голову, ему ударили по ногам, и он свалился на землю, его сразу же связали синие нити. — Где же твой разум, если не в сражении, Син Цю? — Парень пытался двинуться, но нити крепко его связали. — Не стоит терять противника из виду, это даёт ему большое преимущество, а если уж твой противник смог скрыться с глаз, не оставайся на открытом пространстве и прислушайся. — Она отпустила нити и протянула ему руку. — Будь внимательнее… — Она выглядела немного расстроенной, но будто быстро отпустила это. — Кстати, про внимание. Не замечаешь ничего необычного в этой ночи? — Что я должен заметить? — Не успел он опомниться после этого сражения, как женщина бросилась на него с новыми вопросами. — Присядь. — Она указала на бревно. — Прислушайся к тишине. — Что я должен услышать? — Ну же! Син Цю, ты своих учителей тоже игнорируешь? Сделай, как я прошу. — Син Цю внутренне закатил глаза. — А-м, знаешь что? Закрой глаза и слушай.       Син Цю так и поступил. Он закрыл глаза и стал прислушиваться. Он отчётливо слышал, как горит костёр, чувствовал кожей тепло, но больше будто ничего не слышал. Сначала парень даже не понял, что он должен был ещё услышать. — Скажи, что ты слышишь? — Звук от костра, его потрескивания. — Ага, может, ещё что-нибудь? — Ничего, я ничего не слышу… — Только через секунду он понял, к чему клонила госпожа Е Лань. Мгновение спустя он приклонил ухо к земле — абсолютная тишина. — Почему так тихо?! — Ну, Син Цю, понял, что не так? — Артерии земли, они молчат. Так не должно быть, не так ли?       Син Цю резко вспомнилось, как они с Чун Юнем путешествовали и порой им приходилось ночевать где-то посреди дороги. У них был уговор, что они меняются каждые три часа, чтобы каждый успел немного вздремнуть. Парень помнит, что, когда порой дежурил, то слышал чей-то вой, иногда слышал чьи-то песнопения. Чаще всего, конечно, это были крики монстров и бездны. Днём будто и не услышишь такого, всё-таки днём шумела сама природа. Птицы, животные и другие люди создавали шум. Монстры, что были на поверхности, не спали в дневное время. Шум артерий земли можно было услышать только ночью, в тишине, вне цивилизации. Эти крики и вой напоминали, что он не мог просто так уснуть, так как в таком случае он и Чун Юнь могли остаться в небезопасности, и на них могли напасть в любой момент времени. Порой нападали, но Чун Юнь и Син Цю всегда успевали реагировать на опасность.       В те пару месяцев, когда Син Цю не было в городе, он лишь пытался выжить, а в некоторые плохие ночи он думал, как хорошо было бы умереть. Порой ему сложно было переживать такие ночи, и поэтому думать об артериях земли ему было некогда. Его собственные мысли хорошо заглушали всё окружение, иногда он не слышал стражников Фатуи, что смеялись во всю глотку. В конце концов, боль и агония порой были настолько сильны, что в такие моменты он желал смерти себе или людям, что держали его в плену и пытали. Порой даже сейчас, просыпаясь после кошмара, он жалел, что не смог лично убить их всех. — Да, ты прав. Артерии земли молчат. — Женщина посмотрела на звёзды. — Но почему? Всегда, когда я оказываюсь ночью в тишине, вне города, они всегда фоново шумят. — Так происходит раз в год. Ты когда-нибудь пробовал в Праздник морских фонарей оказаться вне цивилизации и в полной тишине? — Син Цю задумался. — Нет, никогда. — Женщина встала с места и пошла в сторону открытого поля. Син Цю встал и последовал за ней. Они шли минут пять, прежде чем оказались у ручья. Здесь дул небольшой ветерок; по ощущениям на теле он был небольшим, но достаточно ощутимым. — Попробуй сейчас послушать. — Ещё до того как женщина успела это сказать, он услышал звук флейты. Это было до боли странно. Мелодия такая нежная, будто колыбель маленькому ребёнку. Син Цю казалось, что он даже узнаёт мотив, но не знает, откуда он его знает. — Кто-то играет на флейте? — Кто-то умудряется играть на флейте и делать так, чтобы артерии земли стихли? Необычно, правда? Говоря о внимательности: ты прислушался и заметил такую деталь. Далеко не все люди заметят такую деталь, не так ли? Как думаешь, почему ты только сейчас услышал мелодию? — Син Цю снова закрыл глаза и попытался ответить на этот вопрос, но звук стал громче, после того как он почувствовал поток воздуха. — Кто-то с помощью ветра передаёт музыку, чтобы успокоить артерии земли? — Бинго! Ты прав. — Но зачем это кому-то? Тем более почему только раз в год, а не круглый год, например? — Син Цю слышал эту нежную трель и не мог понять, зачем же это делается. — Я правильно понимаю, что артерии земли спят в праздник и монстров намного меньше из-за этого? Мне бывало доводилось оказываться за городом в праздник в компании друзей, но на нас никогда не нападали монстры. — Да, обычно стража и адепты ещё до праздника стараются вычищать все гнёзда монстров, чтобы праздник прошёл более безопасно. Хоть такая удача происходит не прямо каждый год, но, по крайней мере, за мою жизнь такого не случалось раза два-три, в остальных же случаях в это время года Ли Юэ — чуть ли не самое безопасное государство во всём Тейвате. — Но кто же настолько могущественный, чтобы умудриться усыпить силы бездны? — Хм-м, может быть, сам когда-нибудь догадаешься. — Женщина зевнула и продолжила. — А сейчас нам уже пора возвращаться. Иначе скоро начнёт светлеть, я думаю, что нам с тобой ещё нужно успеть поспать перед новым днём.       Син Цю согласился с ней, но теперь и самому мечнику интересна сей тайна. Сначала Син Цю подумал на адепта песен и скитаний, но когда он упомянул её Е Лань, та лишь усмехнулась и намекнула на мадам Пин. Син Цю помнит про эту мадам, что именно она обучала Сян Лин сражаться копьём. Эта мадам очень мудра и её память очень даже хороша, так что она вполне могла быть адептом. Но в самом деле стала бы мадам Пин выходить за территорию города и играть на флейте. Да и сама мадам Пин очень часто находиться в городе на праздники, она продаёт некоторым Глазурные лилии.       Син Цю лишь подумывает зайти к старушке на праздники вместе с Сян Лин. Ему стала больно любопытна данная загадка. Так что он надеется, что в этом году, в гильдии пройдёт тихо. Хоть и торговля будет идти активно, но в чаще всего всё работает без их ведома, только если не случаются какие-то ситуации выходящие за рамки нормального.

***

      Мечнику дали ненавязчивое задание — найти другое оружие. Он думал, что стоит просто попробовать повторять за Е Лань. Скорее всего, обучить его стрелять из лука и было её планом. Ему это очень не нравилось, но он понимал, что без этого не сможет стать сильнее. Да и в чём-то наёмница Цисин была права: зачем драться напрямую, когда можно, не начиная драки, пристрелить своего врага. Таким образом можно избежать лишнего кровопролития. Так что уже в следующие дни по вечерам он старался выходить во двор и пробовать стрелять. Сначала он ставил небольшие цели и даже решил уточнить у некоторой охраны, с какого лука стоило начать.       Хотя раньше парень пытался стрелять сам, но делал это настолько неважно, что быстро сдавался. Поэтому почти новый лук так и валялся в их арсенале почти незадействованным. Всё было настолько плохо, что, когда однажды Син Цю попытался объяснить принцип стрельбы, его брат попал почти в мишень со второго раза. Это приводило парня в смущение, учитывая, что именно он из всей семьи был воином. Тогда Бэй Цю даже сам удивился и посмеялся. — Вау, может, мне тоже начать тренироваться? — Нет, ты, скорее, ещё раз десять споткнёшься, если попытаешься взять оружие в руки. — Наверное, ты прав, все эти сражения не для меня.       Син Цю даже порой думал, а смог бы его брат всерьёз заниматься боевыми искусствами. У него неплохо получалось держать меч и лук, но вот копьё он держал очень и очень неуверенно, а большой двуручный меч даже отказывался брать после того, как, однажды взяв его в руки, сам чуть ли не упал на землю. Заниматься катализатором он не мог без Глаза Бога, так что тут и говорить не о чём. Его брат мог бы стать неплохим бойцом, но сам он никогда к этому не стремился. Хотя всё детство Бэй Цю потакал ему и помогал тренироваться, ненароком он тоже учился и мог базово защитить себя от тех же слаймов и хиличурлов. Но Бэй Цю всегда рассчитывал на него, когда дело касалось сражений. Порой Син Цю задумывался, а смог ли бы братец позволить ему защищать семью вместо того, чтобы самому вести дела гильдии. Он бы с удовольствием отдал брату всю эту бесполезную работу и занялся бы своим писательством профессионально, либо же у него было бы больше времени на путешествия.       Младший брат осознавал, что порой его мысли были больно эгоистичны. Он знал, что на него возложено не меньше надежд, чем на брата. Он знал, что отец и брат видели картину их будущего слишком одинаково: они оба занимаются одним бизнесом. Дэй Цю не позволил бы Бэй Цю полностью унаследовать гильдию в одиночку. Какой бы ни была их сделка, Син Цю после слов матери «Отец не отпустит его просто так» с каждым днём убеждался в этом всё больше. В последнюю неделю отец стал чаще делиться делами гильдии. Да и Син Цю стал брать намного больше работы.       Сначала Син Цю хотел спровоцировать брата, чтобы получить информацию о возможных сделках отца с организацией северной страны и предоставить её своему учителю. Но потом он передумал и решил попробовать сам добиться доверия. Всё же слова матери были небесполезны: отец сам готов довериться. Тот хочет, чтобы он остался в гильдии даже после его смерти. Как бы Дэй Цю ни хотел передать всё наследство только ему, мать просто так ему этого не даст сделать. Всё же мать изначально, до замужества, была выше его по статусу и имеет особый вес в решениях о передаче наследства.       Если говорить о Бэй Цю, то тот может оказаться в уязвимом положении, если Син Цю откажется от наследства. Отец может так наворотить с завещанием, что оставлять братца он и не планирует. Даже после так называемой женитьбы ничего бы не изменилось. Так что, если сделка пойдёт не по плану, это всё равно опасно для брата.       Син Цю всегда знал, что гильдия — это оковы, так что удивляться тут было нечему. Но раз так распорядилась судьба, он будет защищать свою семью. А это значит, он останется в гильдии и будет защищать брата и, возможно, будущую невесту старшего.       Как бы ни сложилось будущее, одно он знает точно: где бы он ни оказался, он будет защищать любимых ему людей, а на остальных ему полностью наплевать. Может, это и не совсем героическое мнение, которое он мог бы иметь, но порой он всё больше убеждается, что не может спасти всех. Да и кто готов спасать людей, которые были отвратительнее монстров?

***

— Скажи, Люмин, ты порой не устаёшь вечно всем помогать?       Это был странный вечер осени, вскоре после того, как ему недавно исполнилось девятнадцать. Люмин рассказывала, как путешествовала по стране справедливости. Девушка говорила спокойно и с каким-то печальным отголоском, хотя иногда в её речи и всплывали радостные ноты. В основе её слов будто слышался тёмный отзвук. — О чём ты? Мне казалось, что герой, каким меня видят, этим и занимается. — У тебя никогда не было ощущения, что не все люди заслуживают этого спасения? Перед тобой может оказаться человек, что готов был тебя убить или чего ещё похуже… — Син Цю не знал, почему решил спросить именно её. Она была идеальной героиней, которая помогает всем подряд, она та, кто помогает целой стране, когда её просят, она всегда готова прийти на помощь, даже если дело незначительное. Его всегда интересовало, как такой человек не теряет веру в себя и в людей вокруг. — Знаешь, порой находятся такие люди. Таким людям обычно не хватало доброты в жизни. Если не поможешь такому человеку, то чем я лучше них? — Она улыбнулась, будто вспоминая своих друзей. — Хотя и в моей жизни находились люди, которых мне приходилось убивать, но тут срабатывает понятный инстинкт: либо ты выживаешь, либо тебя режут, не сожалея. Многие из народа пустыни именно таковы и живут по таким правилам. — Разве нельзя таких ранить и просто посадить в решётку? — Не всех можно спасти, Син Цю. Многие люди просто не знают, что такое стыд и вина, у некоторых напрочь отсутствует эмпатия. Мир порой очень несправедлив. Но надо оставаться человечным там, где ты сможешь. — А что, если ты будто не видишь иного выхода? — Что-то случилось, Син Цю? Это не похоже на тебя. — Знаешь, когда мы путешествуем с гильдией, некоторые охотники за сокровищами умудряются ранить моих людей, порой ранить так, что, если бы не моя лечебная магия, они были бы мертвы. — Син Цю посмотрел на небо, что было очень и очень голубым. Иногда оно напоминало яркие глаза Чун Юня. Особенно когда экзорцист смотрел на солнечное небо и цвет его глаз сливался с небесной синевой. Син Цю выдохнул. — Я никогда не убивал людей. Я мог так же ранить этих негодяев, но что-то не даёт мне убить их. — Их нельзя оправдывать, Син Цю. Но порой такие люди стремятся наживиться за счёт обычных людей и выживать на то украденное, что принадлежало невинным. Для них это такая работа, да, неприятная, да, в общем-то, люди они нехорошие. Но у таких часто бывает своя семья, ради которой они пытаются хоть что-то ухватить. — Люмин выдохнула. — Ты спрашивал, устала ли я помогать людям? Я устаю, Син Цю, и это правда, я не совсем за этим явилась в Тейват. — Твой брат, не так ли? — Парень помнил, как она рассказывала о своём брате лишь вскользь, мимо строк. — Да. Но я хочу выполнить это напутствие брата: пройти весь путь до конца и, возможно, узнать больше правды об этом мире. Именно это напутствие и обещание будущей встречи часто не дают мне сдаться и опустить руки. — Люмин тоже посмотрела на небо вместе с ним. — Я вечно в странствиях, но порой времяпрепровождение с друзьями может меня успокоить и придать жизни немного незамысловатости. Я осознаю, что не каждый мой друг хороший. Кто-то из них убивал и ранил других. Я тоже не совсем хороший человек, так что если ты задаёшься вопросом, плохой ли ты человек, Син Цю, подумай о том, есть ли вокруг люди, которые готовы тебе помочь? Если найдётся такой человек, значит, ты не плохой, а просто такой, какой ты есть. — Эй, чего приуныли? — Со стороны лестницы поднимался экзорцист. Он что-то нёс в руках, какую-то безделушку, которую мечник сначала не рассмотрел, пока не увидел, как его друг передаёт девушке какой-то амулет. — Спасибо тебе. — Люмин убрала сей артефакт куда-то в сумку, после чего взглянула на них и спросила: — А давай спросим Чун Юня? — Что спросите? — Тот как-то неуверенно посмотрел на них. — Как думаешь, если бы ничего не оставалось, кроме как убить человека ради защиты себя или дорогих тебе людей, ты бы сделал это? — Какие-то у вас мрачные беседы. Это ты её так надоумил? — Чун Юнь повернулся к нему и прищуренно посмотрел. Син Цю отвёл взгляд и посмотрел на путешественницу; не хотелось признаваться, что это и правда он начал разговор на такую печальную ноту. — Чун Юнь, мы просто рассуждали, ты же знаешь, насколько наш друг любит пофилософствовать. У нас возник такой вопрос, и теперь я думаю, Син Цю тоже хочет услышать твоё мнение. — Люмин посмотрела на них так, будто это был будничный вопрос, который каждый день задаёшь людям вокруг себя. — Всё же будешь ли ты считаться хорошим человеком, если будешь убивать, или есть ли оправдания убийству? Ну так что? Экзорцист сначала внимательно её слушал, потом несколько секунд обдумывал, что ответит. Но почему-то, когда его друг посмотрел на него, его взгляд резко помрачнел. Он смотрел пронизывающим и тяжёлым взглядом, от которого по коже бегут мурашки. В глазах его было видно уже не яркое голубое небо, а холодный серый лёд в пасмурную погоду. Следующие слова только усугубили ту атмосферу, что возникла вокруг старшего парня. — Я готов убить за любимых, и не важно, кого. — Пару секунд они все молчали, пока девушка не решила нарушить эту атмосферу. — Ну, как я и говорила. Подумай о моих словах, Син Цю. — Люмин попрощалась с ними обоими и ушла куда-то по своим делам. Пока он слышал последние шаги девушки, в его голове была лишь одна мысль: «Как же мы с тобой здесь похожи, Юнь-Юнь». Они внимательно смотрели друг на друга, и так прошло около двух минут. Оба парня будто хотели что-то сказать друг другу. Син Цю хотелось уточнить, кого тот мог иметь в виду, а Чун Юню хотелось спросить, почему мечнику пришло в голову задать такой вопрос путешественнице. Но вместо всяких неудобных вопросов старший парень подошёл к нему и аккуратно положил руку на плечо. — Знаешь, сегодня отличный день, почему бы нам не выбраться за город на пикник?

***

      Син Цю надеялся, что сегодня день пройдёт полегче. Всё же сегодня праздник. У них сегодня короткий рабочий день, так что Син Цю решает доделать сегодняшние дела сам, отправляет братца отдыхать, а госпожу Ксяолин посылает к её семье — отпраздновать.       В этом году он надумывает выпустить в небо воздушный фонарик. Обычно он редко это делает. Для него изначально праздник был тем, что можно считать данью уважения погибшим солдатам, которые шли на зов ярких фонариков. Сейчас же этот праздник больше про героев, что на сегодняшний день защищают этот город и людей в нём.       Можно сказать, что он тоже ждёт, когда его друг вернётся домой как герой. Ведь именно таким видит его Син Цю, даже когда сам экзорцист сомневается в этом. Он видел, как Чун Юнь много раз помогал людям и не просил ничего взамен (хотя, по правде, стоило бы просить деньги за его работу), видел, как тот винил себя, если ему не удавалось помочь.       Поэтому Син Цю ни секунды не сомневается, когда зовёт его героем. Когда он заканчивает все дела, то отчитывается перед Дэй Цю. Прежде чем выйти из кабинета и направиться отдыхать, он слышит, как мужчина тихим голосом говорит: — Поздравляю тебя с праздником морских фонарей, сынок. — Син Цю не хотел оборачиваться и вообще хотел притвориться, что не слышал его. Но внутри сидел червячок сомнения, нашёптывающий, что он должен что-то ответить. Неприязнь была всё ещё очень сильной, он не мог повернуться и как ни в чём не бывало поздравить этого гнилого человека. Внутри себя он говорил, что должен хоть как-то постараться ради своего плана. — Тебя тоже. — Он ушёл и закрыл за собой дверь. Он сразу же направился в свою комнату, чтобы привести себя в порядок и, может быть, увидеться с друзьями. На столе он увидел два свёртка. Один из них был достаточно крупным, второй — намного меньше. На одном было написано имя Ксяолин, а второй, что побольше, — от старшего брата. Около них он увидел записку. «Я ушёл в город без тебя, решил прогуляться и проверить, как поживают наши торговцы. Следуй за друзьями, возможно, попозже найду тебя, а если нет — то поздравляю тебя с праздником! Решил подарить тебе вот такой подарок. Видел твои последние отчёты. Ты смог исправить свой почерк, что очень похвально! Так что считай это твоей наградой!

От Бэй Цю»

      Син Цю решил раскрыть упаковку, что была подписана именем старшего брата. Не этого ожидал увидеть в упаковке младший. В ней находилась новая печатная машинка; парень сразу приметил, что работа механизма была выполнена в стиле фонтейнских технологий. Сам парень не пытался приобрести такую штуку, так как не считал целесообразным покупать столь дорогущую вещь, да и чернила надо было заказывать в специализированном месте.       Ему хотелось опробовать эту новую машинку — аж пальцы зачесались на кончиках. Но он решил пока отставить её в сторону, так как ему всё ещё надо выйти наружу и поздравить своих друзей. Когда он посмотрел на упаковку рядом, то даже не мог представить, что могла подарить ему Ксяолин. Внутри лежала небольшая записка.       «Если ты это читаешь, то я поздравляю с праздником морских фонарей! Не знаю, понравится тебе такой подарок или нет, но я заметила, что ты стал носить с собой новые повязки на руках. В них были небольшие кармашки, так что когда госпожа Сян Лин рассказала, что сама их сделала и специально добавила эти небольшие пространства, мне пришла эта идея.

от Ксяолин»

      Когда Син Цю взял в руки два небольших клинка, те оказались достаточно лёгкими на вес. Они идеально влезли в его нарукавники, он даже удивился такому раскладу. Необычный подарок от дамы. Он решил рассмотреть клинки повнимательнее: металл был достаточно необычным и тёмным, порой переливался в некоторых местах. Когда он поднёс один из клинков к свету, то увидел иероглифы. — Пометка мастера? — Син Цю приблизил взгляд и вскоре увидел знакомый иероглиф «重». Ну конечно, с работой этого мастера он уже был знаком.

***

— Мой троюродный дядя, хоть и не занимается экзорцизмом напрямую, но для нашего клана делает оружие и амулеты. Иногда он берёт на заказ, когда кто-то идёт от имени нашего клана. В основе он работает на семью, так что даже этот подарок он сделал без каких-либо претензий.

***

      Пару недель назад. Ксяолин.       Скоро должен был наступить праздник морских фонарей, а она даже не особо была к нему готова. Похороны отца дали о себе знать, было видно, что её сёстры тоже вели себя не так, как обычно. Больше всего на деле было нехорошо старшей. Если бы не её муж, возможно, ей понадобилась бы помощь Ксяолин. Хотя Ксяолин пыталась поддержать её, та, как самая старшая сестрёнка, всегда держала лицо при своих младших.       Девушке не хотелось признавать, но она нервничала из-за этого. Хоть ещё две сестры постарше держались молодцом, что-то поменялось в отношении семьи. Ей это показалось нехорошим, но она ничего не могла с этим поделать. Но если говорить о всей её семье, то тише всех была мать. Она целыми днями сидела у окна и вязала.       Раньше она могла выходить торговать тем, что сделали сёстры, но сейчас только сидит и не желает выходить на улицу. Пару дней Ксяолин приходила к ней и начинала вязать вместе с ней; та могла сначала её не заметить, но когда её грустный взгляд всё же падал на дочь, она улыбалась. — Ксяолин… — Она лишь признавала её присутствие и вязала дальше. Иногда она могла плакать, но быстро приходила в себя. В редких случаях она могла делиться своими мыслями или вспоминала при ней отца. — Знаешь, когда ты родилась, Вайлин был очень обескуражен. Даже когда до тебя родились три дочери, он очень хотел себе мальчика. Конечно, это было его эгоистичное желание, но он никогда из-за этого не любил меньше своих детей. — Она посмотрела на неё. — Но ты была первой дочерью, чьи глаза, и черты лица, и цвет волос достались от него.       Ксяолин всегда помнила, что все её старшие сёстры отличались от неё, хотя глаза самой старшей были похожи на глаза отца. Так что взрослые часто говорили ей, что она похожа на отца больше, чем остальные девочки в их семье. Честно говоря, девушке иногда было за это стыдно, но только потому, что, наверное, так бывает. Родители всю жизнь работали, так что они редко проводили с ней время, в отличие от её сестёр. И внутренне она всегда понимала, что сложно прокормить четыре рта. В основном её воспитателями были старшие сёстры, даже будущий зять мог сидеть с ней и помогать учиться чему-то новому.       Хотя когда родители появлялись дома и устраивали выходные с детьми, это были очень хорошие дни. О многих сложностях в жизни, с которыми просто так не столкнуться, она узнала от родителей. Отец, в принципе, перепробовал, как оказалось, очень много разной работы, и до более взрослого возраста она не знала, почему отец не мог устроиться на какую-то более стабильную работу. Как потом оказалось, до знакомства с матерью он был преступником и очень много воровал, обманывал и не был личностью, достойной подражания.       Он изменился только после тюрьмы, где познакомился с матерью, которая подрабатывала там неполный рабочий день — шила костюмы для заключённых. Но, к сожалению, если в прошлом ты был преступником, это означает, что тебе никогда не видать стабильной работы и образования. Как потом поняла Ксяолин, под конец жизни он помогал одной особе с Южного креста переправлять законно то, что является незаконным, и мог на этом зарабатывать деньги. Её отец знал многие хитрости, и за это капитан команды, ценила его и позволяла вместе с ней путешествовать и получать свою долю денег. Так что после смерти отца капитан приходила к ним с соболезнованиями. Как потом оказалось, девушка даже приметила одну из сестёр к себе в команду, но та вежливо отказалась, и капитан не стала настаивать и ушла. — Вайлин, кажется, в момент твоего рождения понял, что у него есть четыре прекрасные дочери. Так что после этого своим коллегам он очень много говорил о тебе, у него горели глаза работать в два раза больше. Хотя и твои сёстры отговаривали его от этого, он пытался самостоятельно чему-то научиться, чтобы найти подработку. — Из глаз матери полились слёзы, и она больше не проронила ни словечка в следующие дни.       Когда Ксяолин вернулась в дом Фэйюнь, первым, на кого она нарвалась, был младший сын гильдии. Он тогда спускался по лестнице и что-то активно читал; как только он заметил её, он улыбнулся и поздоровался. Они разговорились, и, скорее всего, парень просто хотел узнать, как у неё дела после похорон. Но ей было немного проще, чем пару дней назад. Парень долго расспрашивал её, и только через пару вопросов она поняла, почему. — Эм, Ксяолин, дело в том, что мне нужно, чтобы ты помогла отнести голубя и письмо для Чун Юня. Ты сможешь сегодня отправиться в путь? — Ксяолин не ожидала этого и хотела было уточнить. — А разве не… — Она резко замолкла, когда поняла, что хотела спросить. У неё мелькнула мысль, что голубь, который помогал друзьям обмениваться письмами, не должен был никуда деться. Только через секунду она поняла, что за эти пару месяцев, пока Син Цю отсутствовал, птица могла и потеряться. — А? — Ничего, забудьте, господин Син Цю. — С тобой точно всё в порядке, Ксяолин? Если ты не готова, мы можем перенести на следующую неделю… — Нет-нет, извините. Я могу отправиться прямо сейчас, я только приоденусь — и могу идти. Я зайду в вашу комнату через пару минут. — Как только она это сказала, из коридора вышел Бэй Цю и нежно улыбнулся ей. — Здравствуй, Ксяолин. — Он подошёл к ней, взял её руку в свою и поцеловал тыльную её часть. — Хотел спросить, не смогла бы… — Ксяолин должна будет через пару минут уйти по моей просьбе. Так что у неё немного времени осталось. — Син Цю стал подниматься по лестнице, видимо, пошёл к себе, чтобы всё подготовить для дороги. Она хотела было пойти и сама собрать всё, что ей понадобится, чтобы дойти до нужного места. — Куда отправляет тебя братец? — Бэй Цю как бы невзначай спросил. — Ты же знаешь Син Цю, он всегда такой скрытный. — Она ушла и так и не увидела его удивлённого лица.       Как только она забрала всё, что хотел передать младший из братьев, она отправилась в сторону выхода. Чтобы выйти из города, ей понадобилось полчаса, а чтобы добраться до нужного места — несколько часов. Во-первых, путь был не такой уж близкий, а во-вторых, передвигаться вместе с птицей было всё же сложновато. Голубка не успела к ней привыкнуть, чтобы спокойно сидеть на месте. Но когда девушка подкармливала птицу, та, кажется, успокаивалась на какое-то время.       Хоть она и ходила уже несколько раз в то место, куда отправлял её Син Цю, у девушки всегда возникал вопрос, почему Син Цю не может с ним встретиться. Она понимала, что младший господин много работает и старается во благо гильдии, но, учитывая, как он бережёт и не распространяется о переписке со своим другом, для него это очень важно. Каждый раз, когда она встречала экзорциста, парень казался ей очень добрым и приветливым. Он никогда не распространялся насчёт Син Цю и был с девушкой неизменно вежлив.       Девушка назвала бы такое поведение похожим на то, какое бывает у искателей приключений, когда они помогают другим людям или ищут компанию. Он всегда улыбчив, и девушка даже не знает, он и правда такой всегда или это маска перед чужими людьми. Многие улыбчивые люди, не зная вас, лишь притворяются, и девушка это прекрасно знает, в том числе из собственного опыта.       Даже когда она устраивалась в гильдию, многие работники помогали ей и улыбались, но за этим они же и гоняли её очень сильно. Порой ругань, что она не справлялась и не успевала делать некоторую работу, и правда давила на неё, но после работы с братьями она поняла, что люди просто готовы улыбаться, чтобы меньше работать. А после того как её повысили, она только больше в этом убедилась.       Она не была слепа и глуха и знала, как некоторые к ней относятся, порой у других чувствовалась самая простая зависть. Она же не напрасно брала пример со своих родителей: больше работать и не лениться. Так что она была даже благодарна родным, что научили её трудолюбию.       Когда она это вспоминает, то вспоминает отца. Может, и Син Цю не ищет лишней встречи со своим другом, потому что ему попросту грустно. Каждая встреча и расставание даются, скорее всего, тяжеловато молодому господину. Поэтому он хочет держать связь, но избегает встреч, как обожжённый. Девушка старается не так много об этом думать, а иначе возникают вопросы, зачем такой дружелюбный человек, как Чун Юнь, ушёл жить в горы. А в это лезть она точно не собирается.       Когда она наконец-то дошла, то увидела, как на мосту стоял парень. Он не поворачивался к ней лицом, но по тому, как дёрнулись его плечи, она поняла, что экзорцист её заметил. Она потихоньку подошла к нему. — Здравствуйте, господин Чун Юнь. — Она поклонилась ему. — И тебе здравствуй, Ксяолин. — Как только парень повернулся к ней всем корпусом, девушка не узнала его сначала. На лице с правой стороны был шрам, которого она раньше не видела, а глаза не были такими яркими. — Надеюсь, путь не был таким сложным. — Он улыбнулся, как и всегда, но сейчас было видно, что улыбка эта ненастоящая. — Прошу простить за бестактность, у вас что-то случилось, господин Чун Юнь? — Немного переживаю. Раз вы здесь, это значит, что Син Цю захотел ответить на моё письмо. — Девушка наклонила голову в вопросительном жесте, будто не совсем поняла, что имел в виду экзорцист. — Я давно не слышал от него вестей, так как сам был в этом виноват. — Девушка не знала, как бы ответить на это, но решила изложить факты: может, мужчина перед ней и сам поймёт, что она хотела этим сказать. — Господин, я отсутствовала несколько дней в поместье гильдии. Как только я вернулась, молодой господин сразу же изъявил желание, чтобы я отправилась сюда и передала птицу с письмом. — Парень перед ней даже оживился, но всё равно чувствовал себя неуверенно. — Прошу прощения, что беспокою вас ненужной информацией. Надеюсь, ваш обратный путь пройдёт хорошо. — Он подошёл к ней, и когда она начала передавать письмо с птицей, он вложил ей в руки цветы, а точнее, цинсинь. Они были прекрасны, будто всё ещё свежие. Она почувствовала от них небольшой холодок. — Не могли бы вы передать эти цветы Син Цю? В них также лежит небольшая записка. А себе обязательно возьмите пару штучек, как подарок. — Простите, я не буду брать цветы, всё же они изначально предназначались вашему другу. — Девушка улыбнулась, будто была удивлена такому жесту, также её умилил такой подарок для Син Цю. Чун Юнь и правда переживает о её господине, хоть тот и не может встретиться с ним. — Это лишь мой способ извиниться перед вами. Всё же вам приходится быть нашим посредником, из-за чего становится попросту неловко. — Парень рассматривает нового голубя и сразу пытается его покормить. — Знаете, у меня есть к вам вопрос. Я не сильно разбираюсь в оружии, и, может, вы подскажете. Считайте, что сможете отблагодарить меня так. — Да? — Вы случаем не знаете кого-нибудь, кто мог бы сделать небольшие кинжалы? Хочу подарить их господину на Праздник морских фонарей. — Син Цю никогда не пользовался мелким оружием. А если использует, то создаёт из гидро-стихии. — Я видела, как он тренируется с мечом, но у него недавно появились новые повязки на руках с небольшими карманами. Я думаю, маленькие запасные кинжалы пришлись бы по вкусу господину. — Чун Юнь на некоторое время замолчал, будто обдумывая информацию, которую рассказала ему девушка. Взгляд его нахмурился, но он ничего не говорил. — Что-то не так? — Нет-нет, всё в порядке. — Лицо его не изменилось, но он продолжил. — Материал выбирайте очень крепкий, такой, который бы пережил огонь и воду. А мастера, я знаю, куда вам можно обратиться…

***

      Настоящее - Син Цю.       Син Цю привёл себя в порядок и занёс подарок Бэй Цю в его комнату, а подарок для Ксяолин решил отдать при встрече. Ещё он взял сумку для подарков, которые прикупил во время той прогулки с братом, и сумку с фонарём, который собирался в этом году запустить.       Они договорились встретиться с Ху Тао у входа в ритуальное бюро, чтобы обменяться поздравлениями и подарками. К сожалению, в этот праздник ей придётся отлучиться по делам, связанным со спецификой её работы, но копейщица обещала вернуться через пару дней и пригласить их в ресторан. Сян Лин же должна была вернуться совсем недавно и, скорее всего, активно помогала отцу в ресторане, поэтому он решил заглянуть к ней в последнюю очередь.       Как только парень вышел из гильдии, к нему сразу же подошёл молодой человек со множеством шрамов, но по его виду можно было понять, что он — один из путешественников из гильдии приключений. Он представился и сразу же передал Син Цю небольшую коробочку и письмо. Едва взяв письмо из рук юноши, Син Цю сразу узнал на нём знакомые экзорцистские символы, принадлежащие Чун Юню. Парень достал из кармана небольшое количество моры и дал юноше небольшие чаевые за его работу. — С праздником морских фонарей! — Вас тоже, господин!       Как только тот отошёл, Син Цю развернул письмо. Внутри он увидел несколько листков, подписанных разными именами. Конечно, среди них были их друзья, но что было более странно — там значились имена его матери и отца. Син Цю думал, что его друг отсылает письма напрямую им, но, видимо, это было совсем не так. Син Цю решает отдельно убрать эти листки в свою блузу. Когда же он увидел письмо со своим именем, то решил прочитать его уже поздним вечером, когда останется в пределах своей комнаты, где ему никто не помешает. Коробочку он тоже решает открыть позже. Парню хотелось бы отнести её домой, но он понимает, что на самом деле уже опаздывает на встречу с Ху Тао.       В городе уже было достаточно много народа. А также много иностранцев, и, как и ожидалось, количество туристов из Натлана прибавилось. Найти хоть одинокий угол, чтобы передохнуть, было практически невозможно, только если ты не знаешь особых хитростей. Как только он подошёл к месту встречи, то увидел, как рядом с Ху Тао стоит какой-то работник бюро. Она, кажется, давала какие-то указания и выглядела очень серьёзной. Син Цю нечасто приходится видеть госпожу Ху за работой, хотя, учитывая её ремесло, он должен быть ей благодарен.       Как только девушка его увидела, она помахала ему. Сказав пару слов, мужчина рядом с ней поклонился и ушёл по направлению ко входу в ритуальное бюро. Наконец развернувшись, она подошла к нему. — Здравствуй-здравствуй, Син Цю. С праздником морских фонарей! — Хоть почти каждый год он видит эту улыбку в этот праздник, сын гильдии Фэйюнь только рад знать, что она счастлива и рада его видеть. Она явно чего-то ждала, и он прекрасно знал, чего же. Он подошёл к ней, взял её руку и поцеловал ладонь. — Опять ты ведёшь себя как вельможа, ты же знаешь, что можешь так себя не вести рядом со мной.       Син Цю улыбнулся и посмеялся вместе с ней. Он обнял её и тихо сказал: — И тебя с праздником, Ху Тао. — Она обняла его в ответ. Девушка отстранилась и протянула ему подарок — это были новые книги, которые Син Цю ни за что сам никогда бы не достал, так как у них был ограниченный тираж. Даже его связи с издательством Яэ не всегда дают ему возможность заполучить редкую книгу. — Где ты вообще их взяла? — Син Цю рассматривал новые книги и их страницы; те были в идеальном состоянии. А печать как будто только поставили, даже помятых страниц от первого прочтения не было. — Кое-кто мне задолжал и плюс тратит мою мору, так что я решила, что внесу небольшую плату этими книгами. Я помню, на дне рождения ты упоминал, что тебе было сложно достать именно эту серию, так что подумала, ты мог бы обрадоваться такому подарку. — Спасибо тебе, Ху Тао. Ну тогда я тоже готов передать подарок. — Он протянул ей билет на гастрономический фестиваль в Фонтейне и конфеты. — Ху Тао говорила, что собирается в мае ехать в Фонтейн по рабочей ситуации. Как хорошо, что в мае одно учреждение проводит гастрономический месяц. Необычное мероприятие, где рестораны готовят столы из разных блюд, и за вход по билету ты можешь ходить туда целый месяц и пробовать необычные блюда. — Не ожидала такого, я как раз в мае собиралась в Фонтейн, нужно будет написать партнёру, что я точно приеду. Спасибо, Син Цю. — Син Цю улыбнулся на это. — О, кстати, насчёт письма. — Син Цю достал из кармана письмо от экзорциста и передал ей. Она взяла его в руки и прямо при нём развернула. Она внимательно его читала, но потом улыбнулась, будто разгадала какую-то загадку. — Чего это ты? — Я в прошлый раз писала Чун Юню насчёт некоторых ритуалов и возможной неспокойной обстановки за городом в этом году. — Она сложила письмо в карман и продолжила. — Хоть Цисин и вычищали полчища монстров перед праздниками, удивительно, что опять эта вечная проблемка деревеньки Цяоин. Мы с Чун Юнем пару лет уже пытаемся решить эту проблему неупокоенных духов. Мы вроде и изгоняем их там, но они почему-то вновь возвращаются. — Ой, я помню, Чун Юнь говорил мне об этом, но никогда не вдавался в подробности. — Он ездил туда в прошлом году в апреле и в мае, но, к сожалению, не смог добиться успеха. Мы вроде временно решаем проблему, но она всегда возвращается через время. — Но ты так улыбалась, когда читала письмо, ты смогла что-то найти? — Я пыталась найти обряд, который не потребовал бы сжигания трупов заживо. У нас есть подозрение, что кто-то в своё время не сжёг мёртвого родственника, и теперь эти останки держат неупокоенный дух в этом мире, а артерии земли лишь усиливают злость и сумасшествие неупокоенных. Я отослала несколько вариантов в прошлый раз, чтобы Чун Юнь смог перевести для меня или, может быть, уточнил у адепта или тётушки. — Подожди, там не один дух? — Да, как раз Чун Юнь смог это выяснить в прошлом году. Но я думаю, в этом году я попробую изгнать их, как раз в Праздник фонарей артерии земли очень тихие, и духам неоткуда черпать силы. — Ха, кстати, я только недавно задумался, но ты случайно ничего не знаешь про тишину артерий земли в праздник? Я только недавно выяснил, что ночью за городом играет музыка. Причём очень необычная. — Хм-м. Знаешь, раз ты упомянул про музыку, я помню, как однажды охотник на демонов говорил про то, что монстры в этот период года будто засыпают под колыбель. — Пытаюсь выяснить, кто же настолько силён, что способен влиять на артерии земли. Может, мы бы нашли способ в принципе усыпить их навсегда? — Ты в учёные подался? — Ху Тао сложила руки в замок и глядела на него с улыбкой. — Что? Это же очень любопытная тема, и тебе неинтересно узнать, почему именно в Праздник морских фонарей Ли Юэ — чуть ли не самое безопасное место во всём Тейвате? Знаешь что? — Син Цю посмотрел ей прямо в глаза и продолжил: — Попробуй встать на ветер ночью вне цивилизации и услышишь красивую мелодию. — Ладно, я попробую прислушаться к твоему совету. Как раз я сегодня направляюсь в сторону деревни, может, услышу чего любопытного.       Ещё перекинувшись парой слов, они прощаются, и парень направляется в сторону ресторана «Народный выбор». По пути он встречает Синь Янь и Юнь Цзинь, отдаёт им подарки, а те, в свою очередь, дарят ему билеты на своё выступление. Они совсем немного поговорили, и, отдав письмо Чун Юня, парень направился дальше по гавани города.       Син Цю знал, что сегодня хороший день.       Дойдя до ресторана, где работала его подруга, он увидел кучу народу. Но удивительно, что господин Мао, Сян Лин и Гоба отлично справлялись с потоком. Как только Сян Лин его увидела, она поздоровалась с ним и дальше продолжила готовить. Девушка редко отвлекалась на разговоры, когда речь шла о работе и её любимом ремесле, то есть о приготовлении блюд.       Син Цю покачал головой. Парень думает, что мистеру Мао давно пора нанять нового работника в ресторан. Они хоть и успевают, но в пиковые часы им очень сложно справляться. Син Цю снял свою накидку, вымыл руки, отложил подарки и стал помогать подруге нарезать овощи на кухне.       Девушка рядом с ним улыбнулась, но не стала говорить вслух, что была благодарна ему.       В следующие два часа они готовили вместе, иногда Син Цю отходил и приносил новые продукты для готовки. Когда время близилось к главному фейерверку года, народу стало намного меньше. Многие разбежались, чтобы найти удобное место. Столики уже были полупустые, оставались в основном завсегдатаи, что любили просто спокойно посидеть и посмотреть на огоньки города под алкоголь и напитки.       Именно в этот момент господин Мао выгоняет их двоих с кухни и говорит идти праздновать с друзьями. Как бы иронично это ни было, в этом году Сян Лин и Син Цю празднуют праздник, считай, вдвоём из самых близких друзей. Ху Тао и Чун Юнь за городом, Синь Янь и Юнь Цзинь в этом году выступают на Бисерном пароме. Син Цю думает найти брата и Ксяолин, но те тоже могли бы оказаться абсолютно где угодно. В этот момент Сян Лин решает подарить ему подарок — фигурку. Это было довольно необычно: получить от неё фигурку котика белого цвета с голубыми крапинками. — Это довольно необычный подарок, Сян Лин. — Девушка улыбнулась ему. — С праздником тебя, Син Цю. Знаю, что это был непростой год для тебя, поэтому мне бы хотелось, чтобы этот год принёс тебе больше счастья. — Син Цю грустно улыбнулся. Сян Лин всегда была более чувствительна к своим друзьям и, наверное, больше всех за них переживает.       Когда они были маленькими, Сян Лин, как самая старшая из них всех, пыталась заботиться о них. Она первой получила Глаз Бога из них всех и защищала их от всех напастей, если таковые случались. — Сян Лин, я поздравляю тебя с праздником. Я хочу, чтобы ты тоже была счастлива и не держала себя взаперти. — Он хитро улыбнулся ей. — Я думаю, что ты можешь стать отличным автором кулинарной книги. — Он передал ей книгу и пакет с некоторыми принадлежностями. — А-ав-втором к-книги? — Девушка стояла в явном шоке от такого заявления. Было даже непонятно, боится ли она услышанного или это просто такая неоднозначная реакция. — Да, я думаю, тебе стоит начать писать свои кулинарные книги и продавать их за рубежом. У меня даже есть договорённость с издательством, чтобы твою книгу опубликовали! — Сян Лин раскрыла рот от удивления. Они простояли несколько секунд в тишине, пока девушка нежно не улыбнулась. — Эх, Син Цю. Какой ты до боли добрый человек. — Да брось, Сян Лин. Ты моя подруга, я хочу, чтобы мои друзья развивались и могли показать себя всему миру. Вот посмотри сама: Чун Юнь уехал, чтобы вернуться более сильным, Ху Тао и так стала налаживать международные связи ещё раньше, я же надеюсь, что смогу с братом привести нашу гильдию к процветанию. Так что, Сян Лин, я считаю, это твой шанс попробовать себя в новом и одновременно неожиданном направлении. Ты любишь готовить, а для людей — тем более. Так что я тебя прошу попробовать. — Но мне нельзя забрасывать ресторан ради написания рецептов… — Сян Лин, необязательно писать всю книгу разом. У некоторых авторов уходит и по несколько лет. Жизнь не кончается после бизнеса и ресторана, я знаю, как ты любишь изучать новое с точки зрения продуктов и их сочетания, но у тебя явно перестало хватать на это времени. Я давно думаю, что твоему отцу нужно нанять нового работника, который будет вам помогать. — Ты, что ли? — Не, я не настолько отчаялся, чтобы бросить гильдию ради готовки, извини, Сян… — Не успел парень договорить, как девушка обняла его; он на секунду напрягся, но затем быстро расслабился и обнял её в ответ. — Син Цю, спасибо, что продолжаешь стараться ради нас всех. Я порой тебе даже удивляюсь. — Когда они вышли из объятий, девушка предлагает идти к некоторым её знакомым, чтобы раздарить подарки и поздравить людей с праздником. Син Цю соглашается, так как часто друзья Сян Лин — это и его хорошие знакомые. — Сян Лин, а почему ты удивляешься? — Ты находишь силы переживать тяжёлые события, а это далеко не всем по силам. — После этого Син Цю замолчал, будто не зная, что на это можно сказать.

***

      Они шли какое-то время в тишине, периодически встречали знакомых и поздравляли их с праздником. Парень даже не осознавал, что играет очень убедительно, когда дело касается трудностей. Сам себя он ловил на том, что избегает некоторых воспоминаний. Часто пытается себя измотать, чтобы ночью не думать об этом. И он правда неплохо с этим справляется. Днём он играет приличного сына, брата, а также наследника гильдии, по вечерам иногда играет хорошего друга, которому порой не по себе. Иногда ночью он играет прилежного ученика любопытной дамы с нитями куклы. Так что времени подумать о себе порой просто не остаётся.       Ему снятся кошмары, и порой они приводят к разным результатам: где-то посреди ночи он может проснуться и пойти смывать несуществующую грязь, в одну из ночей он чуть не перепугал весь дом, так как орал во всю глотку от страха. Особенно брата, что пришёл на помощь. Конечно, он его не пустил, так как боялся, что разнервничается ещё больше.       Но пока он шёл рядом с Сян Лин, такая мысль и правда всплыла в его голове, и он, видимо, так долго пробыл в ней, что девушка рядом с ним начала громко его звать. — Син Цю! Ты опять в облаках летаешь! Мы почти дошли! Хотела зайти к своему учителю, мадам Пин. — О, хорошо. Давай зайдём.       Как только они оказались там, мадам Пин сидела за столиком с госпожой Янь Фен и Гань Юй. Те мирно обсуждали какой-то незаурядный зонтик, что на днях купила одна из девушек. — Мадам Пин! Здравствуйте! — Сян Лин поклонилась старушке. — Приветствую вас, госпожа Янь Фен и Гань Юй. — Здравствуйте. — Син Цю также приклонил голову в приветствии. — С Праздником морских фонарей! — Сян Лин одновременно с ним произнесла поздравление. — Здравствуй, Сян Лин. Приветствую вас, господин Син Цю. Также поздравляю с праздником и желаю благополучия. — Остальные тоже обменялись любезностями, прежде чем госпожа Пин продолжила: — Надолго к нам сегодня, Сян Лин? Или продолжите свою прогулку, милая парочка? — Мадам Пин, я же говорила, что Син Цю мой друг! Он мне как младший брат! — Девушка была недалека от правды, так как сама была старше него года на три. Сян Лин уже двадцать четыре, многие в её возрасте повыходили замуж, некоторые обзавелись детьми. Когда её спрашивали или начинали с ней флиртовать, она очень ловко этого не замечала или же игнорировала. Даже Ху Тао её однажды поддразнила, Сян Лин лишь закатывала глаза на «хи-хи» подруги. Сян Лин часто говорила о том, что если она выйдет замуж, ей придётся бросить ресторан, а этого ей очень не хочется, так как она его очень любит и бережёт. — Шучу я, моя милая. Не хотела вас двоих смущать, но всё же останетесь или дальше побредёте? — Ну… — Мы можем остаться. — Очень тихо сказал Син Цю своей подруге. — Мы можем остаться на чай, но нам нужно будет найти ещё пару людей. — Сян Лин почесала затылок, но улыбнулась своей наставнице. — Да, я до сих пор не видел своего брата и нашу подругу Ксяолин. Хотелось бы их найти до начала праздника. — Син Цю мило улыбнулся.       Они какое-то время разговаривали о том, что собираются делать после праздника. Госпожа Гань Юй скоро отправляется в Снежную как дипломат по некоторым вопросам, но было видно, что девушка не сильно горит желанием ехать туда. Единственное, что её успокаивает, — это компания, с которой она собирается отправиться.       Госпожа Янь Фен остаётся в городе, так как к ней обратилась одна женщина насчёт наследства, которое та почему-то не может решить: её семья требовала, чтобы наследник после неё был её крови, хотя государство Гео не запрещало оставлять преемником наследства даже чужого человека.       Они пили так много чая, что не заметили, как он закончился. Мадам Пин встала с места и хотела пойти за новым чайничком. — Позвольте, я вам помогу. — Старушка если и удивилась, то виду не подала. Лишь приняла предложение юноши. Когда они зашли в её дом, парень по указанию женщины начал искать нужные травы и заваривать кипяток. У неё дома был небольшой беспорядок, который не так сильно бросался в глаза. Только вот что он заметил — так это музыкальный инструмент, который лежал в углу комнаты и пылился.       Видимо, он очень долго смотрел на этот инструмент. — Мистер Син Цю, вас заинтересовал этот инструмент? — Хм, да. Как понимаю, вы на нём умеете играть, но у вас он стоит и пылится. — Этот инструмент… Я не очень часто сейчас играю какую-либо музыку, но для меня это воспоминания о моём хорошем друге. — Вы ещё на чём-нибудь играете? — Да, я довольно искусна во флейте, а также во многих струнных инструментах. — Она подошла к цитре и провела пальцами по ней. — Правда, пальцы у меня уже не те, чтобы так же искусно играть, как когда-то. Любой талантливый музыкант наверняка сыграет лучше меня. — Не умоляйте своих заслуг, играть на многих инструментах — это по-настоящему талант и дар. — Син Цю задумался. — А вы бы смогли мне сыграть? Если вас не затруднит? — Син Цю следил за огнём, чтобы вовремя, в случае чего, снять чайник с огня. Женщина какое-то время молчала, но всё же подошла к своему инструменту и взяла его в руки. — Что бы вы хотели услышать? — Знаете, на днях я был за городом и услышал одну приятную мелодию. — Парень посмотрел, как она смотрела на струны и примеряла руки. — Если я напою мотив… — Можно попробовать, только имей в виду, что, возможно, я это не сыграю так, как ты себе это представлял. — Парень кивнул и тихонечко стал напевать ту самую мелодию, что услышал при их импровизированной прогулке ночью.       Женщина прищурила глаза и стала перебирать струны. Из её рук потекла та самая мелодия, что так сильно походила на колыбель. По правде говоря, даже Син Цю это чуть не усыпило. В какой-то момент он чуть не забыл убрать чайник с огня. Но вовремя чайник оказался на подносе и потихоньку остывал. А женщина всё играла, она будто была где-то внутри себя и не сильно хотела отвлекаться. Когда она закончила, то грустно улыбнулась и посмотрела на Син Цю. — Вы ведь хотели что-то спросить, не так ли, господин Син Цю? — Парень посмотрел этой старушке в глаза и увидел в них только многолетнюю тоску, может, даже корректнее сказать — многовековую. Хоть она напрямую и не говорила, но давно поняла, что он её подозревает. — Откуда же в Ли Юэ исходит эта мелодия, что её можно услышать во всех уголках страны поздней ночью? — Она улыбнулась, и эта улыбка была более естественной и радостной. — Знаете, много лет назад я задавалась таким же вопросом. Сначала я было подумала на охотника на демонов — он любит иногда сыграть, когда не обременён слишком тяжёлыми вечерами, — но как-то посреди ночи на берегу моря я нашла одинокого барда, от которого шёл ветерок по всей округе. — Она встала с места и стала собирать новые закуски для чая. — Я у него спросила: «Почему ты каждую ночь играешь на флейте, разве тебе не надоело?» Он мне ответил, что делает это ради друга, что это подарок на Праздник морских фонарей. — И что же он ему дарил? Музыку? — Нет, покой.

***

Настоящее — Сян Лин.       Сян Лин уже успела рассказать о своей поездке в Фонтейн. Те двое внимательно слушали её и иногда спрашивали об особенностях фонтейнской кухни. Сян Лин успела разогнаться насчёт своей учительской деятельности, как её наставница и её друг решили наконец-то вернуться с новой порцией чая. Только вот перед тем как начать разливать им всем чай, Син Цю чуть толкнул её локтём. Девушка дёрнулась за столом и чуть сильно не ударилась коленом о стол, она посмотрела на него и увидела хитрый взгляд парня. Она вздохнула.       Ей пришлось извиняться и прощаться с её собеседницами. Когда они вышли вниз, к лестнице, она заметила задумчивый взгляд парня. — Только не говори мне, что расспрашивал мою наставницу о какой-то своей новой гипотезе. — Сначала она пошутила, но потом увидела, как тот стал уклоняться от её взгляда, и закатила глаза. — А я этого и не говорил! — Знаю, но глазки ты свои отводишь в сторону. — Она потенциально единственная, кто смог ответить на мои вопросы, другие же варианты мне попросту недоступны. — Это не повод доставать её! — Сян Лин, она была не против ответить на мои вопросы. — Ладно-ладно, надеюсь, ты смог узнать что-то полезное для себя. — Парень перед ней улыбнулся и кивнул. — Ну, тогда я рада. Но лучше в следующий раз спроси меня, я всё же её ученица, и ей только вдоволь приятно делиться со мной наставлениями. — Хорошо. — Тот вздохнул и повернулся в сторону гавани. — Откуда в этом году будем смотреть фейерверки? А то мне кажется, за эти годы мы уже побывали везде.       Она призадумалась: они и вправду много где были. Вообще-то они редко оказывались за городом на праздник, так что часто пребывали в гавани. Например, в прошлом году они не очень-то законно оказались на крыше гильдии. Девушка решила довериться своему другу. — У тебя есть варианты? — А знаешь, да, у меня есть вариант.

***

      В этом году фейерверки тоже были красивы, единственное, что, по мнению Сян Лин, поменялось в городе и в самом празднике, — это количество прибывших туристов. Син Цю, конечно, за этот вечер часто упоминал увеличение числа людей из Натлана, и, что удивительно, те, кажется, очень даже любили острые блюда, которые она готовила. Она немного адаптировала некоторые рецепты страны горячих родников и войны на ингредиенты родных мест, включила их в меню, и местные оценили новый рецепт, как и жители других стран.       Поэтому, кажется, лишние руки в виде Син Цю были очень полезны. Удивительно, что её отец решил освободить их двоих: то ли и правда считал, что сам справится, то ли ему было немного стыдно перед её другом.       Когда они подошли к двум башням, стоящим около площади на гавани, Сян Лин сначала не поняла, куда вёл её друг, пока он не спустился ниже и не выломал дверь. У девушки даже брови полезли вверх от удивления. — Опять мы лазаем по незаконным местам? — Меня в этом не вини, мне это место показал Бэй Цю. — Хочешь сказать, что твой старший брат любит немного похулиганить? — В этом нет ничего удивительного, в конце концов, он тоже был мальчишкой, который искал приключений. Хотя по нему вообще такого не скажешь. — Ну, вы в этом с ним очень похожи: на людях вы очень воспитаны, но сами по себе вы мальчишки, что любят побаловаться. — Син Цю на её слова надул губы, но ничего не сказал. — Кстати, мы так и не нашли госпожу Ксяолин и твоего брата. — Я думаю, что, возможно, Ксяолин увлекла его праздновать с её семьёй, она очень добрая девушка, поэтому не постеснялась бы позвать в дом моего брата. Они взбирались вверх по лестнице, пока парень перед ней не открыл люк на поверхность. Когда девушка взобралась наверх, её взору представился весь город как на ладони. — Ва-а-у. — Она присвистнула. — Ничего себе, честно, не думала, что сюда можно как-то попасть. — Я тоже, но теперь мне кажется, мы нашли наше фаворитное место. — Девушка посмеялась и посмотрела на парня, что внимательно глядел в небо и о чём-то задумался. — Я думаю, мы можем запустить фонарик в этом году? — Почему бы и нет? — Сян Лин пожала плечами. Когда Син Цю достал фонарик, он передал его ей в руки, чтобы она зажгла его. Она активировала небольшую энергию Пиро и стала смотреть, как фонарик приобретал свой обычный вид и был готов вот-вот взлететь. Как только она закончила, то помогла Син Цю взяться за его края. Перед тем как отпустить, девушка неуверенно спросила: — Хм-м, не хочешь загадать желание? — Не волнуйся, я уже это сделал. — Не скажешь? — Я думаю, ты и так догадываешься. — Что ты имеешь в виду? — Нужно загадывать желания так, чтобы они исполнялись на самом деле. Иначе в этом смысла не будет, не так ли? — Ты прав. — Они какое-то время смотрели на огоньки в небе. — Думаю, возможно, наши желания совпадают.

«Собраться в следующем году всем вместе, со всеми друзьями».

Яркий и самый простой фонарик летит по небу.

***

      Когда было уже поздно и нужно было возвращаться, парень предложил проводить её до дома. Они шли не спеша и иногда останавливались, чтобы помочь зевакам, которые явно перепили этой ночью.       Хоть этот праздник они и провели вдвоём, она была довольна таким исходом: хоть она и любит общаться со всеми друзьями и знакомыми, но ей редко предоставляется возможность провести время с этим другом.       Они оба часто заняты своей работой, а недавно она вообще уезжала из города. Хоть Син Цю часто заглядывал в их ресторан вместе с братом и Ксяолин, у них редко была возможность перекинуться и парой слов. Обычно это был поздний вечер, да и ей нужно было кучу всего переделать по ресторану. Иногда Син Цю оставался ей помочь, но после такой помощи у них всё равно не оставалось времени.       Так что это был неплохой праздник, да и через пару дней должна будет вернуться Ху Тао и встретиться с ними со всеми. Она хочет надеяться, что в следующем году праздник пройдёт более весело, вместе со всеми их друзьями. Девушка не знает, когда вернётся Чун Юнь, но ей хотелось бы верить, что, может быть, у того будет возможность вернуться в город хотя бы на праздник. Она подумывает написать ему письмо на эту тему.       Когда они подходили к ритуальному бюро, Сян Лин решила рассказать, как чуть не застряла в Сумеру, когда возвращалась домой из Фонтейна. Хоть она и могла вернуться напрямую, ей нужно было заглянуть на рынок Сумеру и купить новых специй, которые она использует для особых блюд. — …честно говоря, нас чуть не убило морское чудовище, когда мы плыли на небольшом пароходе. Тогда мы еле оторва… — Они шли через мост, и Сян Лин даже не заметила, как её друга не стало рядом с ней. На мгновение она очень сильно испугалась.       Она стала осматриваться по сторонам и искать вокруг. Не мог же Син Цю незаметно уйти, на улице не было так называемого городского гомона, который ещё стоял пару часов назад. Было намного тише, так что она очень удивилась. Она любит порой заболтаться, но Син Цю не ушёл бы просто так, и именно это её и пугало.       Неожиданно она услышала очень громкий женский вопль, да такой, будто случилось что-то страшное. Сян Лин обернулась, перелезла через мост, спрыгнула ниже, на уровень гавани, и побежала со всех сил, пока за поворотом не увидела очень-очень странную картину.       Сначала она увидела Ксяолин, которая стояла в шоке с приоткрытым ртом. Кажется, ей не грозила опасность, так что Сян Лин повернула взгляд правее и увидела двух братьев.       Син Цю держал Бэй Цю за грудки и прижимал того к перекладине. На щеке старшего красовался красный след, который мог достаться ему от удара, и это, кажется, было недалеко от правды. На лице младшего можно было увидеть только самый настоящий гнев. — Что ты творишь?! Ты совсем с ума сошёл! — Хоть Сян Лин и не хотела, она вздрогнула от крика Син Цю. Она никогда не слышала, чтобы он так ругался. — Зачем ты её поцеловал?! У тебя что, совсем ничего в мозгах не варит?!       Сян Лин на секунду замерла. Честно говоря, она не понимала, что происходит. Почему Син Цю так взбесился. Она мало что понимала, но злиться из-за возникшей и расцветающей любви ей казалось очень странным. Сян Лин, наоборот, даже поздравила бы парочку, если бы те решили показаться.       Бэй Цю отводил взгляд в сторону и не смотрел на них; Сян Лин не могла разглядеть его лица, но, кажется, младший парень разглядел. — Ты ей не сказал? Не так ли? И меня попросил не говорить! — Син Цю пытался успокоиться, но, кажется, у него это очень плохо выходило. — Не отворачивай взгляд! Ты ей не сказал! Ты ЛГУН, Бэй Цю! — Что он не сказал? — тихо пробормотала девушка рядом с Сян Лин. Двое братьев повернулись к ней; было видно, что Бэй Цю страшно хоть что-либо говорить. И он молчал. — Либо скажу я, либо скажи ей сам! Я больше лгать не собираюсь, если ты собираешься разбить ей сердце. — Син Цю отошёл от старшего брата в сторону.       Прошло, кажется, долгих секунд десять, прежде чем Бэй Цю посмотрел на них, а в особенности на Ксяолин. — Прости, я не хотел… В мае мне подберут невесту для женитьбы…

***

      Нефритовый дворец — покои Воли Небес. — Я слышала, что ты недавно начала угрожать своему клану. С чего это ты так осмелела? — Госпожа Воля Небес сидела, курила трубку за своим столом и, в принципе, вела себя как обычно. — Меня волнует новая Луна. — Женщина перед ней бросала кости и пила вино. — Луна? — С недавним приходом богини Морозной луны мои силы, они… — Она опустила взгляд на свой браслет, а потом посмотрела на женщину перед собой. — Что не так? — Я будто стала намного сильнее, ночи стали другими, и луна стала другой. Мне теперь даже не нужно полное полнолуние. — Нин Гуан остановила трубку у своих губ. — Старейшины очень опасаются, что моя сделка так быстрее сгорит из-за потенциальной большей отдачи. Но, знаешь, эти старики редко понимают, что только благодаря мне мы остаёмся на плаву. — Но тебя волнует не только это? Не так ли? — Звёзды тоже поменяли судьбу… — Что? — Я бы порекомендовала тебе пригласить ведьму, читающую по звёздам. Некоторые созвездия стали выглядеть совершенно по-другому, но многие остались те же. И, как бы там ни было, мне это очень не нравится. — Е Лань отпила из своего бокала. — Ладно, я тебя поняла, я отправлю письмо магистру Варке. Так больше шансов найти ведьму, ну или хотя бы её ученицу. — Женщина отпила из своего бокала. — Давай о чём-нибудь более весёлом! Праздник сегодня, в конце концов! — Нин Гуан взяла кости в руки и, немного помотав их в кулаке, выкинула число, что было на два очка ниже, чем у её собеседницы. — Я слышала слухи, что ты нашла себе преемника! — Кто тебе вообще такие слухи разносит? — Так они правдивы или нет? — Е Лань закатила глаза. Она не сильно хотела рассказывать, как торгаш буквально обвёл её вокруг пальца. — Нет, я нашла себе ученика, с которым у меня есть сделка. — Ты стала учить кого-то вне клана? Ты уверена, что ничего не планируешь насчёт этого «ученика»? — Этот ученик, к сожалению, и так на себе несёт вес ответственности, так что он бы в любом случае отказался от моего предложения. — То есть это просто твоё развлечение на время? — Можно и так сказать. — Он хотя бы не раздражает тебя? — Нет-нет, разница между человеком из клана и им в том, что первые слишком меня боятся и учатся из-за страха, второй же пришёл со своей целью, которой хочет достигнуть. Легче учить человека, который стремится к цели из своей прихоти, а не из-за чужих указаний. — То есть тебе так легче? — У него есть потенциал стать таким же, как и я.