Palels

Всё перемешалось. Внутренний кавардак столкнулся с наружным хаосом. «Антон в больнице.» Эти слова ещё долго бились в черепной коробке, создавая невыносимый гул. Макарова так и не смогла объяснить подробности. Хотя она могла попытаться, но рыжая не считала, что, когда человек по ту сторону сбрасывает трубку, это означает, что он хочет слушать дальше. Всё, на что была надежда, — чтобы он был жив и не в коме. Наташа ненавидела себя за чувство самонакрутки. Отвратительно, блять. Так ведь и до клиники можно себя довести. В голове творился полный пиздец, и мир вокруг содрогался вместе с внутренним. Всё плясало в диком танце. Но на самом деле девчонка стояла как вкопанная и даже не моргала. — Ангел, что случилось? — шатен берёт её за руку. — Арс… Арс! Антон в больнице! Надо лететь к нему! — Прямо сейчас? — Нет, завтра! Попов, я не знаю, что с ним! Мне нужно туда! — Хорошо-хорошо, ты только успокойся. Сейчас я билеты закажу, а ты иди соберись. Как же ей повезло с Арсом. Если бы не он, количество нервно-активных людей превысило бы все границы. Его спокойствие нейтрализовало девичий внутренний кошмар. А ведь она просто хотела провести недельку с двумя людьми, которых любит. Неужели в её жизни и дня спокойно пройти не может? Пиздец и так шёл по пятам, а с появлением Шастуна… В общем, встретились как-то две бедолаги, и их проблемы слились в одну общую, приумножившись. Арсений — её нейтрализатор. Гончарова старалась подавить панику и переживания. Собирала недавно разложенные вещи обратно. Молилась о том, чтобы билеты были. «Чтоб тебя, Шастун… Я даже с тётей не успела нормально поговорить, погулять, познакомиться с её мужчиной… Ладно, ты тоже всегда вытягиваешь меня из жопы. Вживлю ему под кожу чип, чтобы знать, где он, слышать, чем занимается. Моей нервной системы не хватит, если с ним случится что-то серьёзное.» — Ангел, тебе повезло. Есть билет на час ночи. Иди тёте расскажи, я закончу с вещами. — А я так хотела с тобой в одном местечке потрахаться. — Что?… — Арс, я стараюсь разрядить атмосферу снаружи и внутри себя. Не воспринимай всерьёз всё, что я буду говорить ближайшие сутки. Пойду к тёте. Услышав шаги, из кухни раздался весёлый голосок. Но в секунду это счастье сменилось на застывший ужас — на племяннице «не было лица». Заявление о том, что лучший друг попал в больницу и она даже не знает, что с ним произошло, обескуражило женщину ещё больше. Но она сразу всё поняла и не осудила. Для зеленоглазой это было важно не менее. Никто не мог этого предугадать. Наташа пообещала, что обязательно вернётся вместе со своим спутником. После крепких объятий она удалилась. Спокойный, как удав, Попов сидел на балконе и вглядывался в никуда. А может, в красивые виды, которые открывались с этого крыла дома. Именно поэтому девчонка любила эту комнату. Тихо подойдя к мужчине сзади, она словно подкрадывалась к своей добыче. Кладёт руки ему на плечи, затем медленно спускает их ниже и обнимает шатена. Хотелось поставить этот момент на паузу. Он. Она. Ночная Греция. Отдалённые звуки. Сладкие запахи, доносящиеся из тётиного сада. Их любовь. И… Шастун, встревающий в передряги с самим собой. — Твоя тётя… она так похожа на мою маму. Вроде что-то и хочется сказать, а в голову ничего не приходит. А может, и не нужно ничего говорить. — Мне правда жаль, что так случилось… но я не могу оставить Антона, когда он в такой ситуации. — Не извиняйся и не оправдывайся. Ты не виновата. — Мне каждый в этом доме это скажет? — Пока ты не прекратишь извиняться. — Пойдём, до аэропорта ещё час ехать. Не хотелось прощаться с этим городом. С атмосферой. С близким человеком. Но, пообещав себе, что, как только уладит проблему по имени Батон Шастун, обязательно вернётся, хотелось верить, что с её горем луковым всё не так страшно, как представлялось, и через два дня пара вновь будет в Греции. Сознание не выдерживало такой эмоциональной нагрузки и решило, что лучшее для них сейчас — это перегрузка в качестве сна. Поэтому в такси курчавая благополучно спала на плече Попова. В самолёте так же решила не нарушать это единение с бесконечно вечным и проснулась лишь, когда они были в Москве. Как только ноги коснулись твёрдой земли родного города, спокойствие и умиротворение куда-то исчезли. Нервы и паника — вот какие друзья приветствовали её вновь. На негнущихся ногах Наташа дошла до машины Позова — хороший друг Арса, по совместительству врач, сделавший ей справку о «болезни», и просто хороший человек, согласившийся забрать их с аэропорта в пять утра. — Димон, здарова. — Привет, Арс, с тебя кофе. — Замётано. — Спасибо вам, что согласились подвезти. — Не надо со мной на вы, пожалуйста. Мне всего 38. — Ты же со мной на вы не общаешься. — Есть причины, — укоризненно посмотрела на шатена. — Ангел, что случилось? — Да я снова нервничать начала. Я этого Шастуна задушу. — Ну-ну, давай без рукоприкладства. — Ничего не могу обещать. Нервная. Злая. До ужаса. Если Шаст жив, она точно его убьёт. Сначала закодирует, а потом убьёт. Нельзя так издеваться над собой и подругой. Чем ближе они были к больнице, тем больше срывало крышу, и, заходя в учреждение, особа становится цербером. Голубоглазый старался её успокаивать, но все его попытки были тщетны. Вот и момент Х. Вбегает в палату и видит… «Я вижу, как этот гад мирно спит, а рядом на диванчике сопит Макарова. Всё. Я достигла своего апогея и сейчас буду рвать и метать.» — Вы чё, блять, ахуели?! — от такой резкости сон сразу же их покинул. — Я срываюсь, лечу в Москву, не успев даже с тётей нормально пообщаться, не успев отдохнуть с Арсом. На нервах бегу сюда, чтобы увидеть, как это тело лежит под капельницей и чувствует себя живее всех живых. — Ну не прям так я себя чувствую. — Замолчи вообще, недоразумение. — Ангел. — Арс, вот ты сейчас не трогай меня, — терпения не осталось ни грамма. — Марина, ты в своём уме?! Ты меня до нервного срыва чуть не довела! Нихера не объяснила. Я твои сопли и слёзы через телефон почувствовала! Думала, что всё уже, тут просто пиздец с ним. — Я хотела позвонить, сказать, что всё хорошо, но ты, видимо, уже была в самолёте. — Ты, блять… Вы… У меня слов нет! — Гончарова ещё много чего бы высказала, но в палату зашёл врач. — Девушка, что вы крик подняли такой? Успокойтесь, либо покиньте помещение, пожалуйста. — Если ты, куколка моя, избаловано красивая, когда тебя выпишут, продолжишь так же бухать, я клянусь — закодирую. Бросив это, покинула помещение, но не успела и на пару метров отойти, как ту нагнала зеленоглазая. Она лепетала извинения и что-то невнятное. Что-то про то, почему Антон загремел в больницу. Это вызвало лишь ещё одну волну гнева. — Мне, в общем, Тоша набрал, аккуратно попросил не лезть в твои с Арсением Сергеевичем отношения. Ну я с ним и поругалась, наговорила всякого. Ну, не хорошо, в общем, поступила. Очень. Он и напился. Мне уже из больницы набрали. Злобные фразы — всё, что вылетело из уст Гончаровой. На большее она сейчас не могла. Уходя, кинула, что свои вещи от подруги заберёт позже. До дома добирались в тишине. Лишь звуки из aux сглаживали углы. Попрощавшись, Позов подозвал Арса и что-то ему сказал, затем они обнялись, и машина доктора уехала прочь. Снова тишина, пока ехали в лифте. Хотелось до безумия узнать, что же такого сказал Дима, чего шатенке, видимо, знать не обязательно. — Наташка, что ты, как на иголках? — спросил мужчина, закрывая дверь на замок. — Арсений Сергеевич, у меня эмоциональный диапазон не как у зубочистки. — Когда ты называешь меня по имени-отчеству, я вспоминаю нашу первую встречу в МГУ. Твои глазки, которые излучали такую ошарашенность, но как же вы, Гончарова, старались это скрыть. Бросала мне вызов. И я его с радостью принял, — далее шатен склонился над ухом и прорычал. — Поэтому когда ты называешь меня по имени-отчеству, я хочу исполнить то, что хотел сделать с тобой после пар. Девичье тело совсем обмякло в руках голубоглазого и он почти держал её на весу. Собрав остатки себя та заглянула в эти голубые, затуманенные глаза, которые были собственным отражением, и произнесла то, чего определённо не стоило произносить. — Что же вы хотели сделать, Арсений Сергеевич? — Сучка, — курчавую закидывают на плечо и очень быстро несут в комнату. Из окна пробиваются лучи утреннего солнца и Попову это определённо не по душе, поэтому он одним резким движением задёргивает шторы, кинув девушку на кровать. Казалось бы, в таком заведённом состоянии, когда уже все нити души натянулись до предела, всё достигло своего апогея, мужчине должно быть абсолютно плевать, что и как. Но не ему. Грёбаный эстет. Нависая, будто коршун над своей долгожданной добычей, Арс низким голосом произносит: — Когда мы вернёмся в универ, я осуществлю свою мечту, и ты, наверно, хочешь узнать какую? — приближаясь к уху зеленоглазой, её опалило горячее дыхание. Мурашки пробежали по всему телу, — Я трахну тебя прямо на своем рабочем столе, а потом, когда Воля снова попросит его подменить, я трахну тебя на столе ректора. Шатен прикусывает мочку уха и по комнате тут же разливается протяжный женский стон. Попов ещё не знает, что его ангел не планирует возвращаться в своё учебное заведение. Она этого не хочет. Но как же сладостно желание голубоглазого. Именно оно так и манит вернуться туда, откуда хочется бежать без оглядки. Поцелуй соответствует ощущениям от мыслей девушки. Такой же приятно сладкий и терпкий одновременно. Манящий, вызывающий желания продолжения, но в это же время высасывающий душу и силы. Арс прикусывает тонкую кожицу в районе челюсти, спускается к шее, и кажется — вот тот самый момент, но шатен лишь обжигает дыханием эрогенную зону и спускается к ключице. Внутри Гончаровой всё сжимается и она чувствует как ей не дали что-то очень ценное. Нет. У неё это отняли и она не готова с этим мириться. Но сил на протесты совсем не осталось.  Голубоглазый расстегивает злополучную застёжку и оголяет грудь своей девочки. Затем стягивает штаны вместе с трусиками и отстраняется. — Арс?… — Сама. «Что же за игру вы затеяли, Арсений Сергеевич? Ну хорошо, я буду играть по вашим правилам. Как и всегда.» Пробегаясь пальчиками по всему телу, поглаживая, шатенка не спешит доставлять себе удовольствие. Она пытается помучать его, вывести из себя, чтобы струны лопнули, не выдержав такого натяжения.  Облизнув два пальчика, зеленоглазая медленно опускает их на клитор и медленно начинает движение. — Без проникновения. В ответ Попов получает лишь сдавленный стон и упирающийся в джинсы член, причиняющий из-за этого боль. Девушка играет с темпом, но этого ей мало, поэтому она решает ослушаться нововведённого правила, и только ей стоило рукой двинуть чуть ниже, как запястье перехватила рука посильнее. — Я же сказал, без проникновения. — Арс, пожалуйста. Они оба устали ждать, терпеть эту мучительную пытку, поэтому шатен незамедлительно раздевается до конца и переворачивая девушку, входит, прижимая её бёдра к своим. Два стона переплетаются в унисон и их поглощают стены. Голубоглазый наращивает темп и ему сносит крышу от того, насколько он её чувствует. Настолько же сходит с ума и Гончарова, чувствуя, казалось, каждую венку на его члене. Арс прижимает девичье тело к себе полностью и наконец, даёт ей то, чего она так хочет. Наташу не волнует, что засосы на шее уже стали неснимаемым украшением. Ей нравится. Ему нравится. Их всё устраивает.  В этой эйфории никто из них не слышит, что звонит телефон. Да и наплевать. Даже самые важные дела не кажутся сейчас такими важными.  Укладывая зеленоглазую в исходное положение, шатен заводит её руки за спину и цепляется в них мёртвой хваткой.  Девушка чувствует как член всё больше набухает, пульсирует. Она произносит так, как произносит всегда, чтобы её услышал только он: — Арсюш, кончи в меня. Ей позволяет просить такое курс противозачаточных. Как только это добирается до ушной раковины Попова, ответная реакция не заставляет себя долго ждать и мужчина кончает одновременно с зеленоглазой.   Какое-то время пара лежала молча. Арс накручивал на пальчик мягкие кучеряшки, а девчонка дышала ему в шею. Вспомнив, что на днях нужно вернуться на учёбу, она решила расставить все точки над «и».  — Арс, я не вернусь в МГУ. — Я знаю, Ангел. — Нет, это не очередной мой закидон. Я правда не пойду на учёбу туда. — Конечно не пойдёшь. — Хватит ёрничать. — Наташ, я забрал твои документы. Что ты сделал? Попов, блять, что ты… — Что ты сделал? — Я созвонился со своим другом, который является главным в ГИТИС’е и договорился с ним, — зелёные глаза смотрели с недопониманием. — Мы переезжаем в Питер и ты поступаешь в ГИТИС, так понятнее? — он тепло улыбнулся. — Арсюш… — слёзы грозились хлынуть градом. Девчонка прижалась к шатену так крепко, как могла. — Спасибо! Спасибо за то, что ты у меня есть! — Я люблю тебя, ангел. — И я люблю тебя, Арсений Сергеевич.   Ваша жизнь, какой бы она ни была, может поменяться в любой, самый неожиданный и, как вам будет казаться, ничем не примечательный момент. Не важно, будь то найденные 100 рублей у спуска в метро или же красивый голубоглазый мужчина, который, после того как подвез из своего клуба, окажется вашим преподавателем.