Грешники

      Первые лучи солнца окрасили небо в Конохагакуре но Сато бледно-розовым оттенком. Пение птиц за окном было настолько мелодичным, что казалось, будто они исполняли концерт на природной сцене. Шелест листвы создавал ритм, который заставлял отвлечься на мгновение и насладиться всем окружающим. Солнце постепенно поднималось выше, рисуя на земле тени, которые растягивались и танцевали вместе с отблесками света.       Для Химе клана Учиха утро наступило вместе с головной болью, что приследовала ее с тех пор, как старший брат покинул Коноху, сбросив все свои обязанности на хрупкие плечи младшей сестры.       Уже полгода Мизуки занимала пост лидера клана Учиха, и, можно сказать, справлялась со своей должностью весьма неплохо. Она умела решать конфликты и поддерживать дисциплину внутри клана. Ее лидерство было основано на мудрости, справедливости и уважении к каждому соклановцу. Но, несмотря на все плюсы, многие были против того, чтобы клан возглавляла женщина. Несколько раз Мизуки предлагали выйти замуж за одного из Учиха, чтобы главой стал мужчина, но химе ни за что на такое не соглашалась.       Против воли Мизуки встала с теплой постели, протирая заспанные глаза. Медленными ленивыми шагами она направилась в сторону ванной, чтобы умыться. Учиха включила воду в раковине и ополоснула лицо холодной водой. Это немного помогло ей проснуться, но она все еще чувствовала себя усталой и без энергии. Она наполнила ванну водой, легла в нее и закрыла глаза. Ничего страшного, если она задержится на пару часов. Работа ведь не убежит.       Химе пролежала в воде больше часа, и, решив, что этого достаточно, вышла из ванной комнаты, обернувшись в полотенце. После она приготовила себе завтрак, съела его, и только тогда, одевшись в темно-синее кимоно, потихоньку вышла из дома. Яркий солнечный свет тут же ослепил глаза, заставляя прищуриться. Принцесса глубоко вздохнула и зашагала в сторону резиденции. Мадара оставил ей не только обязанности главы клана, но и должность советника первого Хокаге. На самом деле, принцесса хотела отказаться от этого, но Хаширама уговорил ее этого не делать.       По пути некоторые приветствовали химе и желали хорошего дня, в частности это были люди из ее же клана. Она ответила им улыбкой и вежливым поклоном.       Цветочные магазины Яманака уже открылись, и по воздуху витал приятный аромат. Вдоль улицы шли разные люди — торговцы, путешественники, бедняки и богачи. Кто-то спешил на работу, кто-то возвращался с нее, а кто-то просто прогуливался. Пожилые люди сидели на лавочках, общаясь и смеясь. Молодежь шла группами, шутила и шумно перекрикивала друг друга. Продавцы на лотках расставляли свой товар.       Учиха наконец дошла до огромного двухэтажного здания. Она неспеша поднялась на второй этаж и остановилась перед кабинетом Хокаге. Мизуки аккуратно сгладила складки на кимоно, поправила волосы, и протянула руку к двери, собираясь постучать, но резко замерла, услышав голоса по ту сторону. У нее явно не было цели подслушивать, но двое мужчин ругались слишком громко. Вернее, громко ругался только один, а второй был потише.       — Веди себя как Хокаге! — голос был низким и раздраженным.       — Я веду себя как Хокаге…       — Хокаге не должен ходить по барам и играть в азартные игры! Все в деревне скоро перестанут воспринимать тебя всерьез!       Мизуки закатила глаза. Каждый день двое братьев находили причину для какой-то ссоры. Чаще всего это делал Тобирама, который, кажется, был недоволен всем, что его окружает. Младшего Сенджу девушка ненавидела по многим причинам. Например, ее раздражало то, что он наблюдал за ней, когда она сидела за работой. Будто ждал какой-то ошибки. Он мог смотреть на нее абсолютно без повода, просто пожирать взглядом, наверное, думая, что девушка не замечает. Часто в такие моменты у нее возникало желание вырвать ему глаза. Его пренебрежительные комментарии и усмешки в ее адрес заставляли сердце биться быстрее от злости. Мизуки понимала, что он считает себя лучше других, и это надменно-унылое выражение лица раздражало ее до глубины души.       Мизуки резко распахнула дверь, делая шаг внутрь. Братья Сенджу резко замолчали, увидев девушку.       — Простите, что вторгаюсь, но вас слышно по всему коридору.       — Мизуки! — на лице у Хаширамы появилась улыбка, а глаза засветились от счастья. Забыв про младшего брата, что отчитывал его с утра, он подбежал к химе и крепко сжал ее в объятиях, заставив ту ахнуть от удивления. — Я так рад тебя видеть, спасибо, что пришла!       Она подняла руки вверх, растерянно распахнув глаза, когда Хокаге так прижимался к ней, крепко обнимая за талию. Хаширама, казалось, забыл о всех своих проблемах, заботах и младшем брате, который с недовольством наблюдал за этой сценой, скрестив руки на груди.       — Учиха… — раздраженно проговорил Тобирама, когда Хаширама, наконец, отпустил химе. — Перед тем, как войти в кабинет Хокаге, нужно постучать и ждать разрешения. И ты должна была быть здесь еще три часа назад. Думаешь, тебе все разрешено?       — Захлопнись, Сенджу, — прошипела Мизуки, и перевела взгляд на Хокаге. — Хаширама-сан, я приступлю к работе, если вы не против.       Тобирама чуть не поперхнулся воздухом от недовольства, но промолчал. Его, может, и задевало то, что к Хашираме она обращается с таким уважением, хотя это не удивительно, он же Хокаге, а с ним разговаривает как с каким-то мальчишкой, но он не мог ничего сказать на этот счет. Он прекрасно понимал, почему Учиха так ненавидит его. Вероятнее всего причина была в Изуне, которого он убил еще несколько лет назад. Однако Сенджу ничуть не жалел об этом, да и зачем жалеть, они были врагами. На войне либо ты убьешь, либо тебя. Других причин для ненависти, как считал Тобирама, у химе не было.       — Да-да, Мизуки, приступай, — оптимистично ответил Хокаге и мягко похлопал ее по плечу. — Но не переутруждайся. И если будет что-то нужно, то я весь день буду здесь!       Учиха уважительно поклонилась Хашираме, вышла из кабинета, и направилась в свой собственный, который изначально был предназначен для Мадары. Далеко идти не нужно было — кабинет Мизуки находился прямо напротив.       — Совсем не умеет себя вести, — выдохнул Тобирама, гляда на своего брата, который пялился на дверь с глупой улыбкой на лице.       — Не переживай, я ее всему научу, — Хаширама перевел взгляд на брата. — Ты тоже можешь идти, Тобирама.       Младший Сенджу закатил глаза и покинул помещение, оставляя старшего одного.

***

      Ночь наступила быстро. Лунный свет в окне озарял своим светом небольшой кабинет.       Мизуки, сладко потянувшись, встала со своего места и взяв бумаги со стола, направилась к Хашираме. На этот раз она постучала, и услышав спокойное «Войдите», открыла дверь. Мужчина сидел за своим столом, увлеченно изучая свиток с печатями. Он поднял голову, когда в кабинет зашла Мизуки, и улыбнулся.       — Не думал, что ты все еще здесь, — тихо проговорил Хаширама, откладывая свой свиток в сторону.       — Я бы не ушла, не предупредив вас, — ленивым голосом произнесла Мизуки, подходя к столу. — Вам нужно подписать некоторые документы, — она аккуратно положила все бумаги перед Хокаге, пальцем указывая, где именно требуется подпись. Хаширама быстро сделал то, что от него требовалось.       — Мизуки, подожди, — попросил мужчина, когда девушка уже подошла к двери, собираясь открыть ее. Она обернулась и вопросительно взглянула на Сенджу. Тот улыбнулся, доставая из-под стола две бутылки сётю, что он, по всей видимости, принес с собой в тайне от Тобирамы еще утром.       — Выпьешь со мной?       — Собираетесь пить на рабочем месте? — Учиха немного прищурилась, только сейчас заметив состояние мужчины. — Ха, да вы уже пьяны...       — Отчитать меня хочешь? — как-то странно улыбнулся Хаширама, открывая бутылку. — Ну давай, расслабишься немного.       Мизуки молчала, обдумывая предложение Хокаге. С алкоголем она особо не дружила, пила лишь раз на свой день рождения, и сильно пожалела об этом, поскольку голова после этого болела целый день. Учиха сомневалась, но теплота в голосе Хаширамы и его беззаботная улыбка притягивали ее. Она прикусила нижнюю губу, и решив, что раз сам Хокаге предлагает выпить с ним, то отказываться нельзя.       — Ладно, — согласилась она, делая шаг ближе к мужчине. — Но только чуть-чуть.       — Ты вообще умеешь пить? — подозрительно спросил он, когда Мизуки сделала небольшой глоток и сразу же скривилась.       — Мерзость… — выдавила Учиха, разглядывая бутылку. — Как вы это пьете?       — А ты попробуй еще раз, — настоял Хаширама. — В первый раз и мне не зашло.       Мизуки пожала плечами и сделала еще пару глотков, стараясь не думать о том, что вкус действительно неприятный. И тем не менее содержимое она выпила полностью.       — Ого… — Хаширама даже удивился. Он внимательно наблюдал за девушкой. Взгляд Мизуки стал рассеянным, а дыхание сбилось. Она вдруг покачнулась, Хаширама тут же встал со своего места и подошел к ней ближе, чтобы поддержать.       — Это было не очень умно, — сказал он, подходя вместе с ней к дивану. — Но ты справилась, молодец. — он аккуратно усадил химе, присаживаясь рядом с ней совсем близко.       — Все равно мерзость…       — Не соглашусь, — протянул Хаширама и сделал небольшой глоток из своей бутылки, что все это время находилась у него в руке. Полностью опустошив, он поставил ее на пол.       Мизуки выдохнула и откинула волосы с лица.       — Знаете, Хаширама-сан, – начала она, откинувшись на спинку дивана и накручивая свои волосы на палец. — Я вас очень уважаю как лидера нашей деревни, но думаю, что алкоголь на рабочем месте — это необычайно неприемлемо. Вы же Хокаге... подрастающее поколение будет брать пример именно с вас.       Хаширама, слегка удивленный таким заявлением, поднял бровь и внимательно посмотрел на собеседницу. Он знал, что его легкомысленный подход к некоторым ситуациям иногда вызывает недовольство среди старших советников и молодых шиноби, но его это мало беспокоило.       — Конечно, это так, – ответил он. — но иногда мне кажется, что живем мы слишком серьезно. И порой нужно немного расслабиться.       — Я понимаю желание расслабиться, – произнесла Мизуки, стараясь сохранить серьезный тон. — Но ваша легкость может восприниматься как безответственность.       — Ты не хочешь еще раз попробовать? — спросил Хаширама, желая сменить столь унылую тему. Он предложил ей выпить с ним не для того, чтобы она поучала его, для этого ему и Тобирамы хватает.       Мизуки отрицательно покачала головой, не желая больше пить. Ей уже становилось дурно, перед глазами начало плыть. Она даже не заметила, как Хаширама обнял ее одной рукой, слегка прижимая к себе, а вторая его рука опустилась ей на бедро. Мизуки медленно подняла голову и увидела, что он смотрит на нее не отрываясь. Она ощутила, как по спине пробежали мурашки. Учиха замерла под его взглядом, сердце бешено колотилось в груди. Она пыталась понять, что происходит, но мысли путались, словно в тумане.       — Что вы делаете?       — Не могу отказаться от этого, Мизуки, — прошептал он, зарываясь лицом в ее волосы. Его голос звучал хрипло, а в глазах горел огонь. — Хочу сделать тебя своей.       — Я прошу вас прекратить…       Хаширама, не обращая внимания на ее слова, прижал ее к себе еще крепче. Его дыхание стало горячим, и Мизуки почувствовала, как сердце начинает биться быстрее. Она попыталась вырваться, но его объятия словно окутали ее, удерживая в плену. А затем он сделал то, чего она никак не ожидала.       Хаширама наклонился и коснулся ее губ своими. Поцелуй был требовательным, с привкусом алкоголя. Мизуки пыталась сопротивляться, но губы Сенджу были настойчивы, и вскоре все, что она могла делать, — это вжаться в него, забыв о своих страхах и сомнениях. Страсть, которая зажглась в ней, была такой сильной, что у нее закружилась голова и она едва не потеряла сознание. Привкус алкоголя на его губах окутывал её, вызывая желания, которые она никогда не ожидала испытать. Она обняла его крепче, и Хаширама, словно прочитав мысли девушки, прижал ее к себе еще сильнее. Его руки блуждали по ее спине, оставляя за собой следы тепло.       В какой-то момент они отстранились друг от друга, оставаясь всего в нескольких сантиметрах. Слов между ними не было, но взгляды говорили все — страх, желание и неуверенность смешивались в одном вихре эмоций.       Мизуки резко вскочила с дивана и выбежала из кабинета, чуть не врезаясь о дверной косяк. Хаширама крикнул ей вслед что-то, но та уже не слышала. Зажимая рот рукой, Мизуки быстрыми шагами шла к себе домой, забыв о работе, которой было еще много.       В мыслях девушки был лишь Хокаге и их недавний поцелуй. Она не могла понять, зачем он это сделал, и зачем она ответила.       «Он был просто пьян… и я тоже», — думала девушка, делая круги по своей комнате. «Не станет же женатый мужчина целовать другую на трезвую голову…»       Девушка снова вспомнила, как его губы коснулись её, вызывая в ней бурю незнакомых чувств. Она присела на край кровати, пытаясь успокоить бурю в голове. Сердце все еще бешено колотилось, как будто пытаясь вырваться наружу. Вспоминая тот момент, когда их губы встретились, она ощущала, как огонь возвращается в ее грудь. Каждый раз, когда она закрывала глаза, перед ней возникали его темные глаза, полные желания.       

***

      Вернувшись в свой дом, Хаширама первым дело направился в сторону душевой. Он почувствовал, как усталость, накопившаяся за день, накрыла его, как тяжелое одеяло. Вода, несомненно, станет его спасителем, вымывая не только пот и грязь, но и тревоги, которые терзали его мысли. Сбросив с себя всю одежду, он встал под холодную струю воды. Тело сразу же расслабилось и в мыслях сразу же появился образ Мизуки. Сенджу вспомнил ее длинные черные волосы, которые обрамляли лицо. Она всегда носила их распущенными, и они легко колыхались на ветру, напоминая перья черной птицы. Ее темные глаза были полны тайны. Каждый раз, когда Учиха смотрела на него, он чувствовал, что она знает все о его мыслях и чувствах, как будто они были написаны на лице. Ее глаза были глубокими и проницательными, будто могли проникнуть в самую глубину души и раскрыть все секреты. В них была определенная магия, которая заставляла Хашираму чувствовать себя сильным и беззащитным одновременно.       Было что-то завораживающее и в ее голосе, который звучал как музыка для ушей. Он был мягким и приятным. Когда она говорила с ним, он чувствовал, что ее слова заставляют сердце биться быстрее.       Мужчина простоял под водой еще несколько минут, пока не понял, что тело начинает замерзать. Он вошел в спальню, обернувшись в одно полотенце, думая, что Мито спит и был удивлен, увидев, как она, расположившись на мягком футоне, увлеченно читает книгу. Заметив супруга, красноволосая восхищенно вздрогнула и поднялась со своего места, чтобы вежливо поклониться и поприветствовать его. Мито с интересом смотрела на мужа, замечая, как капли воды стекают по его коже, а полотенце слегка колышется. Она почувствовала, как в груди закипает тепло при взгляде на него, и ее лицо озарилось улыбкой.       — Добро пожаловать домой, – нежно произнесла она, чуть улыбаясь.       — Почему ты не спишь? – спросил Хаширама, окинув жену взглядом. Белое тонкая юката одчеркивало ее точечную фигуру, а ярко-красные волосы падали на плечи, как струи огня и выглядели весьма красиво.       — Ждала тебя, – Мито прикусила нижнюю губу, завороженно смотря на обнаженное тело мужа.       Проигнорировав ответ жены, Хаширама принялся сушить свои волосы.       Мито осторожно поднялась с футона и шагнула ближе к нему, стараясь привлечь его внимание. Она мягко коснулась его голой спины. Тепло его тела, исходившее от влажной кожи, накрывало ее, и она невольно улыбнулась.       — Тебя давно не было, – она поцеловала его в шею, скользя руками по обнаженному торсу.       — Что ты делаешь? – спросил Хаширама в недоумении.       — Ты, должно быть, очень устал? – Узумаки села на колени, целуя пресс мужчины и спускаясь ниже. — Я могу помочь тебе расслабиться, – изящные пальцы потянулись к полотенцу, намереваясь снянуть его, но Хаширама резко перехватил ее руку и грубо сжал.       — Прекрати, – голос прозвучал довольно грубо, а на лице не отражалось никаких эмоций, кроме раздражения.       Мито разочарованно сглотнула и отошла от него на пару шагов. Она внимательно смотрела на его лицо, пытаясь понять, что именно вызвало такую резкую реакцию. Его напряженные плечи и сжатые губы говорили о том, что он не в настроении для близости.       — Прости... – тихо произнес Сенджу, почувствовав вину. Он не хотел быть грубым с ней.       — Ты стал отстраненным с тех пор, как Учиха Мадара покинул деревню, – она посмотрела мужу прямо в глаза, думая, стоит ли задавать следующий вопрос, который мучал ее, пожалуй, с того дня, как она переехала в Коноху. — У тебя с ним что-то было?       — В каком смысле?       — Ну, он был... твоим любовником?       — Ками... – Хаширама чуть не подавился воздухом от услышанного. — Нет, как ты вообще могла о таком подумать?       — Я просто… не знаю, – Узумаки стыдливо отвела глаза, поняв, что спрашивать об этом все-таки не стоило. — Вы так близки, и с тех пор, как он ушёл, ты стал другим. И ты так дорожил им...       — Конечно, я буду им дорожить, он мой друг! – честно ответил мужчина, все еще не веря, что жена считала их с Мадарой любовниками. Страшно представить, как сам Учиха отреагировал бы на такое.       — А я для тебя кто, Хаширама? – глаза невольно наполнились слезами, а голос чуть задрожал. Мито отвернулась от мужа, не желая, чтобы он видел ее слез. — У тебя есть другая женщина?       Нависла тишина. Хаширама долго смотрел ей в спину, он заметил, как дрожат ее плечи и понял, что жена плачет. В сердце Сенджу действительно была другая, но сказать Мито об этом он не мог, как и не мог сказать, что не чувствует к ней никакой страсти. Он не хотел причинять ей боль, но слова застряли у него в горле, как острые иглы.       Мито была прекрасной женщиной, умной и красивой, но Хаширама никогда не чувствовал к ней привязанности или любви. Их брак был просто формальностью. Если бы не выгода для всей деревни, он бы никогда и не женился на ней. И хотя они женаты уже более четырех лет, он никогда не дарил ей цветов, не говорил комплименты, никогда не приходил на ужин с ней, когда она ждала его с приготовленной едой, он не пытался полюбить ее. Это было несправедливо по отношению к ней, Хаширама это понимал, но не мог ничего с этим поделать.       — У меня никого нет, – прозвучал его голос после долгого молчания. И вроде бы он не соврал. Пока что у него и правда не было другой женщины.       Хаширама подошел к жене и развернул ее к себе, заглядывая в мокрые глаза. Он провел пальцем по ее щеке, убирая слезу и чуть наклонился, чтобы поцеловать в лоб.       — Я очень устал, Мито, давай ляжем спать.       — Хорошо...       Мужчина тяжело выдохнул, подходя вместе с женой к футону. Он уложил ее, накрыл теплым одеялом и сам лег рядом.