Adriana

      Если начать вспомнинать самые ранние моменты наш разум относит назад не к определенным вещам. Ты вспомнишь о тех, кто был и всегда, и несмотря ни на что, остаётся…       Не все люди могут относиться с пониманием и поддержкой к тем, кто не похож на них. Итак, когда я впервые пошла в школу и впервые оказалась в обществе с другими детьми, тело сковывал страх. Нашу семью частенько называли странной, тихие смешки слетали с губ одноклассников. Преподаватели лишь поджимали губы.       В очередной раз, после долгой перемены, я пришла в класс с растрёпанной прической, но они не знали, что те же дети могли захлопнуть дверь в уборной или что ещё хуже в кладовке. Мои старшие: брат и сестра, выглядели после занятий не менее уставшими. Тогда я думала, что молчание — это лучший вариант для игнорирования и выхода из проблем. Школьная программа усиливалась с каждым днём, мои результаты наоборот снижались. Каждый вечер мама и папа держались за голову, срывались на крик и кидали пустые тетради под нос. — Инна, ты ведь умная девочка, пожалуйста, давай подумаем вместе… — Ты ведь слышала, Хелена, ей думать нечем! — Рамон, замолчи уже наконец! Она наша дочь, ей помощь нужна… — Делай, что хочешь, но в школе за неё краснеть я больше не стану. Пока родители ссорились, я спрыгнула со стула, взяла учебник с тетрадью и незаметно для обоих проскользнула на террасу. К сентябрю погода менялась, с губ сорвался пар и заложенный нос чуть заспоел. Я вновь попыталась вчитаться в ранее непонятные строки, взяла карандаш и стала прописывать цифры, подобно примеру, что был изложен в учебнике чуть выше. Когда свет на кухне перестал гореть, мой карандаш всё также оставлял следы на тетради, здесь в тишине и полу темноте становилось гораздо уютней. Вдали раздался столь знакомый смех — Эдди, мой старший брат шел вместе с девушкой, её семья недавно переехала в дом напротив нашего. Их объятие так внезапно разорвалось, оба резко перевели обеспокоенный взгляд в мою сторону. — Эдди, почему твоя сестра сидит здесь одна? Я могу, — их ладони разъединились, брат еле уловимо кивнул, — Сейчас согреем тебя, милая. Её куртка пахла мятой и фисташками, я улыбнулась, стараясь запомнить этот запах… — Я Шеннон, мы с братом и мамой переехали пару недель назад в Эль-Пасо. Если тебе понадобится помощь, ты всегда сможешь прийти к нам. — Спасибо… Я Адриана, младшая сестра Эдди… Ты можешь называть меня Одри. Мы улыбнулись друг дружке, Эдди неловко столкнулся взглядом со мной, но в тот вечер избежать разговора мы всё же смогли. Нападки одноклассников продолжались даже тогда, когда я перестала замечать их взглядов, научилась выпрыгивать из окна. Без еды я приходила домой злее, чем была раньше, но даже, когда я ела, чувство насыщения не продолжало приносить удовольствие. В один из спокойных деньков, когда большинство детей успели разойтись, а я ждала брата на парковке, чужое запястье резко потянуло к себе. — Папа, это она! Она ненормальная, посмотри только — вторая заколка, она же лежала в моем кошельке. А я не смог поесть, это-это… — Джефри, помолчи. А ты, — мужская ладонь с силой сжала мое платье, я пискнула от того с какой силой его ладонь давила на моё плечо, — Идёшь со мной к директору. — Отпустите! Мистер Тоун на мгновение ослабил хватку, прежде чем с силой сжать шею. — Язычок прорезался, Диаз? Вся твоя семейка ненормальная: ходите в обносках, выглядите словно просите милостыню. Это родители просят вас воровать, верно? Молчать будешь? Я стойко и без слез смотрела в глаза мистера Тоуна, но его это начинало злить с ещё большей силой. Если бы не брат Шеннон, которого я видела лишь раз или два в свои ранние годы жизни, излишние слёзы всё же сорвались с глаз. Он успел проскользнуть между мной собой и Иэном, принимая удар ремнем по корпусу тела. — Что тут происходит? Почему здесь находятся посторонние? Мистер Тоун, что вы сделали с мальчиком! Мисс Диаз, сейчас же поднимитесь с асфальта… Я ойкнула, поднялась на ноги и положила ладонь на плечо Клайна. — Ты в порядке? — спросил меня он, осматривая окровавленный локоть. На его скуле начинал появляться след от ремня. Мои губы поджались, — За меня не волнуйся, скоро всё пройдёт. — Адриана украла у меня деньги!!! Вот, смотрите, — Джефри выдернул свою ладонь из руки Иэна, подбежал к директору нашей школы, показывая пустой кошелек и часть от заколки, которую успел отобрать вчера, — Их здесь нет! — Я их не брала, успокойся уже наконец, — четверо обернулись, я лишь шагнула вперёд, — Ты купил во время обеда ланч на четверых, видимо у тебя наконец появились вкусовые предпочтения. — Мисс Диаз… — Сейчас я говорю, — я топнула ножкой, замечая краем глаза улыбку на лице Клайна, — И остаток купюр, также как и чек торчит у тебя из кармана. Надоел мой скудный обед, гораздо вкуснее стали школьные пиццы, ведь так? — Я… Папа… Но она чудачка! Мы хотели её растормошить, ей гораздо больше нравятся книжки, нежели игры в прятки. Но она оказалась слабой, даже дверь не смогла выбить, не то, что мы мальчишки… — Джефри Тоун-младший, немедленно замолчи! Директор, простите он просто встал не с той ноги. — Нет, мистер Тоун. Мне важно услышать и мисс Диаз. Это правда? Я не хотела поднимать взгляд, удивилась, когда брат Шеннон положил целую ладонь на моё плечо. Два кивка столь легко подтвердили те издательства, что я успела пережить. Нас всех отпустили по домам, но огорчало, то что к директору завтра должен прийти и отец. От злости, камни, что лежали россыпью на земле отправлялись в далёкий полет, изредка я слышала сопение и громкие шаги позади себя. — Ты всегда сопишь, как Гризли? — Прости? — я перестала идти вперёд, резко развернулась и ойкнула, потеря лоб. Мальчик с удивлением посмотрел на меня сверху вниз. — Раз ты у нас не Гризли, как мне тебя называть? — Марсель. Но мне нравится твой вариант, Адриана. — Хорошо, Гризли. С того дня мы стали встречаться по пути со школы: нападки и смешки сходили на нет, к концу второго семестра в школе я стала лучшей ученицей, это радовало родителей и Эдди, София лишь поджимала губы и кивала, а затем закрывалась в своей комнате. Мы с Эдди же ютились в одной, а когда он и Шеннон сбегали гулять, со мной оставался Марсель. Мы строили шалаши, читали и писали конспекты, иногда уходили гулять вдвоем. В одну из весенних прогулок мы взяли по велосипеду и поехали вдвоем в сторону водоема куда недавно уехали наши старшие. — Я хоть и старше тебя, но мне эта идея не нравится. Вдруг они хотели побыть вдвоем? — А мы тоже хотим, — хихикнула в ответ, смеясь и, из-за отсутствия молочного резца, шепелявля, успела уклониться от ветки. Марсель вскрикнул и отстал от нашего пути. Мне так не терпится доехать до места первой! Спустя некоторое время я увидела красивый пляж, затормозила и первая спрыгнула с велика. Шеннон и Эдди уже во всю плавали внизу. Я сняла шлем и посмотрела в сторону леса, Марсель из далека кричал и просил подождать, затем вновь перевела взгляд на воду. Звонок от велосипеда Марселя был столь близкок, — Эй, ребята! — Одри, тут мелко, — прикрикнул Эдди, покачивая головой, — И ты плавать не умеешь! — Я смогу, Эддс. Смогу! Всё будет хорошо. Я отошла на пару метров назад и затем побежала вперёд. И стало… Глупо, больно, так больно! Крики Шеннон, Марселя и Эдмундо смешались в голове. Острая боль пронзила плечо, штырь о который я приземлилась, торчал с обеих сторон от левого плеча. В глазах пробежали искры, брат уже греб в мою сторону, а на берегу Шеннон удерживала Марселя, не позволяя ему вырваться из своих рук. Мои ступни не доставали до песка, глубина уходила под метр, если не больше. Когда Эдди добрался мы встретились взглядами. — Прости! Эдди, прости… — Эй, — он посмотрел на плечо, затем в глаза, — Это не твоя вина. — Родители, они снова… Снова накричат. Я так не хотела тебя подводить. И я всё испортила… — Ты никогда ни в чем не будешь виновата. Запомни, это hermana. Сейчас будет больно, — подавив слезы, которые готовились литься из глаз, взгляд перешёл на Марселя, который бежал к машине своей сестры, — На счёт три, хорошо? — Раз… — Два, — пробормотал Эдди. За эти несколько минут он стал выглядеть гораздо старше. — Т–три, — тихий шепот, сменился громким криком. Казалось, что и на губах выступили капельки крови. Брат перехватил меня покрепче и погреб в сторону пляжа. Плед, на котором недавно так красиво лежали фрукты, за секунду испачкался кровью. — Я нашел её, — с воодушевлением прокричал Марсель, но радостный крик, сменился писком, — Одри, ты как? Хотела бы я ответить, но боль вновь усилилась, а кровь из раны потекла ручьем. — Нашел?! Что же, молодец… А теперь отдай мне аптечку и беги к нашему дому. Марсель, — впервые я увидела, как Шеннон кричит на брата. Она стала резко рыться в автомобильной аптечке, но Эдди положил окровавленную ладонь ей на плечо. Это моя кровь? Шеннон выдохнула и передала бутылку с чистой водой в руки моего брата. Я попыталась отшатнуться назад, но Марсель, который разрывался между двумя дорогами, вернулся обратно и сжал целое плечо, — Это необходимо. — Нет! Кровь остановится, не надо. Эдди покачал головой и снял ремень с брюк. Я вновь дернулась, ведь так боялась, что он поступит, как отец и ударит ремнем. Но Эдди лишь кивнул моему другу, затем подобрался поближе и затянул ремень. Шеннон в тот же миг смочила ткань, крепко прижимая её к поврежденной части. — Мне стоило вас послушаться… Я так глупа. Прос… Мои глаза стали закрываться, темнота не пугала, она дарила покой. Порой мне казалось, что я слышала, как плакал Эдди, затем раздался крик отца, но он был уже слишком далеко. Запах спелых груш и морской соли, напомнил о духах мамы. Мои глаза открылись с трудом, взгляд прошёлся по белоснежным стенам. Я постаралась приподняться, ощущая, как плечо вновь сковывает боль. — Адриана… Малышка моя, — мама положила ладонь на щеку и в её глазах продолжали блестеть слезы, — Ты такая сильная девочка. У нас всё непременно будет хорошо. — Мамуля… А что… А где Эдди? — Он отдыхает. Понимаешь, ему к тебе пока что нельзя. — Что вы ему наговорили? Это моя вина! Он мне нужен. Нужен, мне мой Эдди нужен. — Инни, — на глазах мамы выступили слезы. — Он и его бьёт? Мало моих ошибок, да? Я не тупая и не глупая!!! Мне нужен мой брат. — Рамон, что?! Милая, — мама собралась с мыслями, не поднимая взгляда, переплела наши ладони и поднесла их к своим губам, — Вы увидитесь с Эдди нескоро. Это не его вина, и не твоя. Тут дело в другом… Это так трудно… Я не смогу объяснить… Мама дернулась в сторону выхода и я вздрогнула, когда дверь с грохотом захлопнулась. На глазах застыли слёзы. Прошли минуты, через час я поняла, что мама не вернётся и перестала плакать. Ноги оказались ватными и я больше не предпринимала попыток подняться. Утром в палату заглянула медсестра. Он ахнула и подошла познакомиться. — А где твои родители? — Хотела бы я знать… Мама ушла и боюсь она сегодня уже не вернётся. В палате повисла тишина. Я пробежалась взглядом по бейджику бледной медсестры и она улыбнулась мне в ответ. — Тебе очень идёт твое имя. Я Одри. — Давай лапку, Одри! Что насчёт того, — она справилась с косичкой и улыбнулась, — Чтобы нам сходить, разузнать, что у нас на повестке дня? — А ты будешь брать кровь? Её шокировала моя недетская заинтересованность и отсутствие, какого-либо страха, особенно в те времена, когда мы проходили из одного отделения в другое. Кругом оставались пустые и яркие коридоры. — Онко… Стейси, почему на моем браслете написано отделение онкологии? — Иногда детки лежат здесь, чтобы стать более сильным и храбрыми. Ты сильная девочка. Мы дошли до перевязочной и Стейси стала медленно развязывать повязку. Эдди всегда учит читать медленно и по слогам, в глазах застывают слезы… — Почему моей семьи вновь нет рядом? Я хочу к брату. — Послушай, — отходить назад уже не было смысла, ее ладони легли на мои сгорбленные плечи, — пожалуйста, милая… Ты лежала несколько недель с температурой, мы пытались её сбить, но анализы показали другое. У тебя вся жизнь впереди, столько всего будет… И брат тоже прийдет, обещаю, — сестра Картер протянула мизинец, я сжала его в ответ своим, — Горжусь тобой, мой Герой. Далее мы прошли в коридор, начиналось утро и незнакомые ребята тоже находились здесь. Ровесники и те, что чуть старше Эдди соотносились разным телосложением, некоторые ходили с короткой стрижкой, другие наоборот были без волос. Я притронулась к локону и покачала головой. Дни сменялись другими, завтраки и ужины проходили в новой компании. Даже друзья появились. На шестой день состояние стало не лучше, лекарство медленно попадало по трубочкам в тело, но оно горело вновь. В один момент голову сковала огромная боль, я не могла её терпеть и с губ сорвался хрип. Теплые ладони легли поверх своих, знакомый голос ласково баюкал и становилось легче. В палате вновь запищали приборы, я оперлась на руку и встретилась взглядом с Эдди. — Hermano! — Одри! Малышка, я так скучал по тебе, — уткнувшись носом в его шею, с губ сорвался смех, — И я рад… Прости, что не мог прийти раньше. — Ты здесь и сейчас. Ты здесь! Что нового приключилось дома? — Всё также — учеба, дом, учеба. — А как же Шеннон? — Мы… Расстались. Его слова выбили воздух из легких и голова закружилась. Эдди намеревался уйти, но я вцепилась пальцами в его куртку. — Не уходи. Не смей её бросать. — Одди, у тебя кровь из носа идет. Не задирай голову. — Может всем только легче станет, если меня не будет! Только сейчас я осознаю, насколько эта фраза тронула Эдмундо. Вместо того, чтобы уйти, он сел рядом, нажал на кнопку вызова персонала и прикрыл руками глаза. Я не успела и слова сказать, как врачи велели ему уйти. — Пожалуйста, Эдди, не уходи!!! — Покиньте палату. — Эдди, возвращайся! Ты всегда возвращаешься!!! Брат лишь кивнул и вышел в коридор, копия меня выбежала следом за ним. Впереди тянулись сотни дверей, они так похожи на лабиринт. Потянув одну, как за ней последовали ещё сотни других. Но почему сон так долго длится, почему я не могу пошевелиться? Если это воспоминания, то что будет дальше? Выписка из больницы прошла тихо, длинные локоны, теперь не разлетались от ветра. Они походили на солому и заканчивались у плеч. Мама улыбалась, папа тоже пытался… Мы остановились у дома, из него выбежала София и на удивление так крепко обняла. — Я скучала по тебе, мартышка! — И я… — Софи, ей нельзя быть на улице. Сейчас холодно, идем скорее в дом. Сестра подняла заплаканные глаза в сторону, где стоял отец и затем обняла за плечи, утягивая в дом. Здесь так чисто и уютно, пахнет вафлями Абуэллы. — Ба-ба! — Адриана, привет! О, ты такая красивая в этом платье… Покружись немножко для меня и будем кушать. Чуть позже, когда родители и сестра думают, что я сплю, отчетливо слышу — этот наряд покупала бабушка и из глаза срывается слеза. В комнате брата тихо, я стараюсь не спать и дождаться его возвращения. Слышу кукурузку, но сна не в глазу и к горлу подступает тошнота. Я зажмуриваюсь и велю телу уснуть. Что же будет дальше? Вместо тишины пространство затмевает громкая музыка. Я и забыла как раньше проходили вечеринки «нулевых». В комнате до жути громко и слов не получается разобрать. Но я иду, иду за собой и пытаюсь сопоставить временные рамки. В тринадцать ты не думаешь об ответственности. Ты просто берешь и делаешь то, что хочешь. И сейчас в доме Клайнов знакомых людей не столько уж и громко. Я поднимаюсь на барную стойку и кричу во весь голос: — Вечеринка окончена! Всем по домам!!! О, нет, нет-нет-нет… Дамы и Господа, близится тот момент, когда я впервые узнаю о том, как выглядит зависимость и чуть ли не стану свидетелем громкой драки между своим братом и братом Шеннон. Все закричали, чтобы я уходила домой, но я не останавливаюсь — спрыгиваю вниз, выдергиваю несколько шнуров и музыка перестает играть. Толпа с разочарованием уходит, но среди них нет Марселя. Я ищу его дома, ищу в спальных комнатах, но внезапный шум заставляет задуматься и пойти в направлении ванной. — Клайн, если ты снова станешь слушать музыку в три часа ночи, я закидаю твой дом помидорами. Клайн? Но вместо него, на полу лежит мальчик с параллельного класса и я падаю на коленки, даже не ощущая, как кожу царапает маленькая игла. Я проверяю его дыхание, затем приоткрываю глаза — зрачок кошачий… Отпрыгиваю назад и почти одновременно стараюсь сдержать громкий крик. Теплые руки прижимают к себе, другой голос обращает внимание на мой внешний вид. — Оддиии… Ты меня слышишь? Одри! По коже проходит холодок. Перемотаем чуть-чуть вперед. Спустя неделю сон приходит в норму. Тот человек оказался найден за домом, как сказал Эдди: «в данный момент — его жизни ничего не угрожает». Да, но не смотря на спасение — мы сломали ему жизнь, вызвали полицию и Марсель вернулся только утром, озадаченно пряча глаза и подмигивая первым в ответ. *** Эдди дописывал последний экзамен, как же мне хотелось знать, что он поступит в университет своей мечты! Он не стал продлевать контракт, вернулся и оставался задумчивым. Иногда чересчур опекал, мы ссорились, но мириться не переставали. Мы почти что единое целое, инь и ян. — «Детство — это не период с рождения до определённого возраста. Просто однажды ребёнок вырастает и забывает детские забавы. Детство — это королевство, где никто не умирает…» Слова столь быстро сорвались с губ и я внезапно вспомнила о ране в плече, что отдавалась неприятной болью всю жизнь. Яркий шрам так и не зажил с тех пор. Глаза наполнились слезами, я перевернула страницу, начиная читать четвертую книгу Стефани Майер. Я заметила Эдди и помахала ладонью, как и он сам в ответ. Я захлопнула книжку, всё равно мы собиралась идти вечером в кино, вторая часть выйдет только через год. — Ну, как сдал? — Нет, Одди… Мест нет, даже платных. — Хорошо, мы найдем занятие, ведь так? — Так точно, сеньорита Диаз. А теперь в кино, только Шеннон захватим с собой. Я улыбнулась и согласилась. Спустя три часа, мы вышли поникшими из зала. — Как это! Как черт возьми, можно, разделять историю на таком напряженном месте?! — Не поверишь, Одри. Я в том же шоке, — Шеннон поморщилась и приложила ладонь к животу, — Я до уборной. — Хорошо, — пробормотали мы с Эдди и присели на диванчик, выбирая десерт, — Одри, ты можешь посмотреть, всё ли в порядке? Прошло минут десять… — Да, без проблем. Я захватила с собой телефон и зашла в уборную, где были три кабинки. Одна из них была приоткрыта и раздался приглушенный стон. — Шенни, ты как? Можно я зайду? — Я беременна. Её слова застряли в ушах. Тело сковал страх, что будет делать Эдди? Работу искать не выход, сейчас июль — сезон пожаров, магазинов почти не осталось. Но мы семья, столько смогли пройти вместе и это переживем. — Нужно радоваться! Я стану тётей, юху! — Да, ты права. Меня мутит, подожди пару минут, хорошо? — Да, конечно. Я здесь подожду. С тех пор, Шеннон всё чаще стала появляться в нашем доме. Она взяла академический отпуск до начала следующего семестра почти сразу: Жевьен отнеслась к новости скептически, но она желала нам только счастья и всегда радовалась успехам своих детей. Вечеринка в честь отъезда Марселя в Вашингтон: тот день стал отправной точкой к разочарованию и сомнениям в собственной жизни. Мы веселились, танцевали и в один момент ко мне подошел сам инициатор вечеринки. Джейк Кастель, друг Марса и самый красивый, по мнению девчонок, парень в мире. — Ты та самая Адриана, ведь так? Я лишь кивнула и сдержанно улыбнулась. — Мы виделись на выпускном. Хочешь выпить? — Да, Джейк, я помню тебя. Давай. — Нет! Но мои ладони проходят сквозь воздух, я ощущаю себя разбитой и плачу, себя в прошлом уже не спасти. Я не хочу проживать этот момент, я хочу жить в настоящем! Чуть позже, когда его руки перестают удерживать собственные, я спешно собираю вещи и возвращаюсь домой. Мои ладони дрожат, ключи выпадают из сумки, но всё же я нахожу в себе силы открыть дверь. В ванной мне становится хуже, я стараюсь отмыть тот запах, тот грех, что остается на ключицах и плачу ещё больше из-за собственного бессилия. Если бы Эдди не уехал во второй тур, этого бы не произошло. Тру глаза, они застекленели, спешно собираюсь и бегу, бегу на учебу, с неё. Синяки сходят и через месяц я чувствую сильное недомогание. В тот же вечер, Марсель звонит мне и просит не выходить в тот вечер из дома. На ответ почему, раздаются гудки. Следующим утром, тело Кастеля находят рядом с гидроэлектростанцией. От бессилия я падаю в обморок на перемене, прихожу в себя и обвожу взглядом кабинет медсестры. — Догулялась. Поздравляю! — я ахую и стараюсь понять почему медсестра так злобно откидывает ручку, — Чтобы завтра решила эту проблему, — но беспокойный взгляд заставляет её остановиться, — Ты знаешь, что ты беременна, так ведь, Диаз? Я застываю. Внутри всё рушится. Кругом тоже. Я выныриваю из прошлого в настоящее, мимолетно проживаю хорошие и плохие моменты, плачу и смеюсь до слез. Но только теперь понимаю. То утро, когда я сидела на перилах, а отец пытался добиться связи с командой Эдди, был страшным не только для меня. А для всей семьи. Я настолько запуталась и накрутила в голове, выдумывала, что сон не шел и ладони не могли долго удерживать металлическую раму. — Отец! Он успел только забежать на балкон, но я уже падала. Вот ведь… когда произошла амнезия, мой нервный срыв сказался на ребенке. Его не удалось спасти. Папа больше не считал меня своим ребенком, он всеми силами отвлекал маму, не позволяя рассказать обо всем. Теперь, когда София уехала и я осталась одна, в доме стало невыносимо тихо. Но всё сменилось с появлением Кристофера, он лучше нас всех. Брат и я не могли насладиться временем долгое время. Я рассказала ему о своих планах и он передал мне пиво. Мы лениво болтали… Дармунт занимал много сил, я тратила всё время на учебу и редко общалась с однокурсниками. Я попросту боялась кому-либо доверять. Зависимость не сделала меня сильнее, я продолжала существовать в ней долгие годы. Появление в жизни ТиКея сделало ноябрьское утро чуть светлей. Мы общались и встречались в барах, позже его мама вытащила нас из опасного места. Так я и познакомилась с Гвен, которая стала мне второй мамой. Оуэн же стал, прототипом отца. Эта семья, они нашли меня и сделали сильнее. Но я вновь всё испортила. Вновь осталась в одиночестве и лжи. Сама по себе. После спасения от очередной ошибки — Эрик стал захаживать за мной в кампус, дарил цветы — познакомил со своим братом, затем и с Мэдди. Его исчезновение и прекращение отношений стало отправной точкой для пересмотра своего образа жизни. Я смогла собраться окончить университет, прожить полгода в съемной квартире с Тикеем и подготовиться переезду в Лос-Анджелес. Было тяжело, особенно покидать свою семью. Гвен, обнимала столь бережно, Оуэн поцеловал в лоб, ТиКей отвез в аэропорт. Встреча с братом, обретение семьи, бесконечные прогулки… Светлые глаза Бака… Бак? Бобби… Где же вы? И где я? Мне казалось, что темнота наконец начала отступать. Ресницы ударялись друг о друга, теперь всё вставало на свои места. Взгляд фокусировался с трудом, я вздохнула полной грудью и напряглась, ощущая под подушечками пальцев металлический каркас от кровати. Всё кругом кричало об опасности, марля на зубах мерзко прилипла к небу и переставая паниковать, взгляд замер. На стуле напротив восседал Джефри, его пальцы проводили тряпкой по телу. — Оказывается ты такая болтушка. Признаюсь, на секунду мне стало действительно больно. Ты старалась так сильно. Но сейчас, — его ладонь замирает, я замечаю что остатки моей одежды разбросаны кругом, — Слишком поздно. И Ты уже не ребенок. Знаешь… Было сложно испортить столь идеальные отношения. Ты и Эрик, вы были красивой парой. Кто знает, если бы он не стал выискивать лишнюю информацию обо мне… Возможно, — он пробрался пальцами под лиф, заставляя зажмуриться и сжать зубы, — Тебя бы здесь не было. Если будешь хорошей девочкой, я сниму кляп. Посмотри в мои глаза. Будь хорошей… Я дернулась от очередного щипка. У Хадсона определённо остаются проблемы в личной жизни, иначе и быть не может. Мой взгляд прошёлся по фотоснимкам, от них начинало подташнивать. Личная жизнь не одной из семей промелькивала на них, я отвернулась, встречаясь взглядом с расширенными зрачками Хадсона. Пальцы правой ладони нащупали под каркасом винт, я ухватилась за стержень. — Теперь я смогу слышать тебя. Без глупостей, малышка Диаз. Ты же не хочешь, чтобы твоя семья нашла тебя раньше времени? — Что ты делал с ними? Его взгляд проследил с моими глазами. Он хмыкнул и наклонился поближе. Нас отделяли сантиметры, губы почти касались. — Убивал. Насиловал. Сжигал. Но ты стойкая. Я решил пойти другим путем. Ты яркая и такая красивая. Будь моей. Мои глаза расширились от ужаса. Тело еле подчинялось. Конечности постепенно ощущали тепло. Буду ли я рисковать? Бороться за жизнь? Непременно, буду. Я дожидалась момента, когда поцелуи сместятся с шее к губам, чтобы наконец обхватить свободной рукой его шею. Бей и беги. Он ахнул, отшатываясь назад, а я резко поднялась и побежала в коридор. Меткие выстрелы звучали рядом, но удача оставалась на моей стороне. Запутать следы удалось, взгляд заприметил свет в соседних домах. Мой план прост, сидеть здесь, не высовываться и только ожидать приезда бригад. Но угнетенное дыхание и шаги совсем рядом нарушали все планы. — Ты повредила только один глаз. Но вторым я вижу не хуже. След крови ведёт к главному столу. Не заставляй меня идти напролом. Вылезай. Затаила дыхание, очередная пуля угодила в системный блок. Я выдохнула, вздрогнула и сорвалась с места. Я бежала вновь, бежала вниз по лестнице и слышала четрыхание позади себя. Очередной пожарный выход, я понадеялась, что в этот раз повезёт получше и выбежала. И столь же быстро замерла. Эта чертова многоэтажка тянулась бесконечно. Дверь позади выбилась. А лестницы внизу нет... — Достала. Теперь выхода нет. — Выход есть всегда, — пробормотала я в ответ, замечая фонари от машин экстренных служб. Но не успела улыбнуться, как толчок в плечо выбил всё равновесие. Вторая пуля угодила в схожю рану. Я оступилась и закричала, пытаясь зацепиться целой рукой за выступ, — Хадсон, тебя убьют… не сейчас так позже. Тебе не уйти… — Тогда всё будет не зря. Я сделал всё что должен. Его ботинок наступил на пальцы, я закричала, но силы держаться оставались. — Адриана! — Бак, помоги! Бааак! Е го голос напоминал о борьбе, о лучших временах. Я держалась за выступ одной рукой и пальцы едва уловимо улавливали воздух. Он оказался разряжен и очередные выстрелы прозвучали совсем рядом. Хадсон завалился на бок и его пустые глаза посмотрели в мои. Сил держаться не остаётся. В последний миг я подумала о семье. О том, что они вряд ли переживут очередную утрату. Пальцы разжимаются, всё становится однообразным. Полет, он быстрый, он наполнен яростью и болью. Я буквально кричу, когда меня поднимают и колени ударяются о железную раму. — Отряд Дельта, противник обезврежен. Конец связи. — Адриана, посмотри на меня. Боже, вызовите капитана Нэша сюда. Это срочно. — Мар-Марс-ээль. — Тише, девочка, мы нашли тебя. Всё уже позади. Я стараюсь не смотреть в его глаза и трясусь от боли. Его куртка накрывает оголённые плечи, а говоря о помощи… Кажется Бобби состарился на несколько лет. Он и Чимни выполняют работу слаженно, держат все эмоции под маской. Позже, они оба расскажут семье о находке. — Бак, готовь скорую к выезду. — Я не могу подняться, — Бобби кивает, подхватывает меня на руки и бежит вниз. Чимни и Марсель едва поспевают следом. Двери автомобиля уже распахнуты и внутри нет и единой души. У меня нет вопросов, к телу подступает тьма. — Мы теряем… — Критическое. — Минута. Держись, Одри. Я себе не прощу… Борись! Их голоса смешиваются. Наступает тишина. И затем, в пустой палате, приходит осознание. Я жива. Жива… От радости и смешанных чувств тело заходится в истерике, я приобнимаю тело рукой и морщусь улавливая пустой воздух. Левое плечо на месте, а рука? После локтя начинается пустота. Я хлопаю ресницами, стараясь понять в чем проблема. — Одди? Тихий шепот в палате заставляет приподнять взгляд. У Бака он не менее растерянный. — Где моя рука? Бак… А где, что я… Нет! — Не стоит, тебе нельзя подниматься. Детка, — мне хочется кричать, кричать настолько громко, чтобы на далёких планетах услышали все, но с губ срывается хрип. Бак бережно укладывает меня обратно и заправляет пряди за уши. Переплетает пальцы, удивительно, как бережно он целует тыльную сторону ладони, — Мы искали тебя неделю. — Не-неделю? — Самую тяжелую и напряжённую неделю. Мой телефон, как и ключи Бобби пропали без следов. Ленни, он не стал врать и когда ты ушла из кабинета признался, кто именно стоит за всем. — Хадсон же мертв? — Да. — Хорошо… Мои глаза остекленели и взгляд зацепился за точку. — Я устала, Бак. Посиди со мной пока я не усну… — К-конечно. — Ты нашел меня? — Не совсем так, но я не сдавался. — Это многое для меня значит. Спасибо, Эван. Мои веки стали прикрываться вновь, взгляд уловил красные глаза напротив. Слёзы непременно сорвутся и с моих. Но пока его тихий шепот, рассказ об Оуше и лёгкий поцелуй на лбу лучшее лекарство для нас.