Adriana

      Бак и Эдди предлагали подождать с возвращением на работу, профсоюз и руководство также не настаивало, но Хэнк, психотерапевт от нашего общего штата, куда переодически ходили наши знакомые, помог проработать некоторые трудности. Кошмары изредка появлялись, мне становилось легче.       Пока длился больничный, Оуэшен начал ходить в детский сад. Одним из преимуществ было то, что они работали круглосуточно, и в те времена, когда я или Бак могли задерживаться на работе, ребенок мог оставаться на ночные смены.       Собираясь на работу, мои пальцы чуть проскальзывали, а к протезу я ещё не до конца приноровилась. Глупый галстук поверх белой рубашки не обязателен, но в день возвращения мне хотелось выглядеть, как и раньше: полностью собранной, сдержанной и красивой. Я легонько вздрогнула замечая в отражении Бака. Он оттолкнулся от косяка у двери, на который оперался раннее и неспешно подошёл. — Давай помогу, — его пальцы с лёгкостью перебрасывали ткань, сооружали петли, затем он легонько положил ладони мне на плечи. С губ сорвался лёгкий вздох, — Вот, красавица, теперь ты готова. — Спасибо, — на моих щеках появился румянец, пульс слегка поднялся, но я списала это на волнение перед новым днём. Привстав на цыпочки, легонько оставила поцелуй на его щеке, а затем развернувшись на носках, направилась в сторону кухни. Оуш лениво помешивал, но приподняв взгляд ярко улыбнулся, после чего потянулся за краешком панкейка. — Нет, мистер, сначала каша, потом блинчики. — Вмессе кусьнее, — мы с Баком рассмеялась, наблюдая за скоростным поеданием каши и редкими кусочками от панкейка, — и карамель, пожалуйста. — А мне, пожалуйста, клубничное варенье, — Бакли фыркнул, в миг передавая обоим по подготовленной пиалке, — Спасибо. — Всегда пожалуйста.       Когда с едой было покончено, с губ сорвалось: — Оуш, собирайся потихоньку, время ещё есть. — Хорошо, мам. Спасибо, Баки, ты лучший шеф.       Бак тихо хмыкнул, прослеживая, как спускается наш ребенок, убегая к себе. — Вчера мы смотрели вместе адскую кухню, предупреждаю, я пообещал, что мы попробуем приготовить пирог сегодня. А на выпускной Мэй, он хочет сам попробовать написать надпись на торте. Всё, конечно, под моим контролем. — Думаю, Мэй понравится любая надпись. Ты молодец, Бак, — затем взгляд упал на гору посуды. — О, об этом не волнуйся, — пробормотал Бакли, встречаясь взглядом со мной, — Всё будет готово до твоего прихода. Я заберу его после сна, возможно куплю мороженого и потом мы приготовим ужин. — Раз так, я не против.       Оушэн прибежал обратно, кивая головой, а я поставила чашку на блюдце, поднимаясь со стула. — Хорошего дня, Баки. Я нарисую для тебя кое-что сегодня. — О, хорошо. Я приеду за тобой сегодня пораньше, так что… — в глазах Оуша загорелась радость, а затем он ударил кулаком о кулак Эвана. — До встречи, — я легонько обняла пожарного, затем положила руку на плечо Оушена и повела его за собой.       Пристегнувшись, мои ладони легли на руль, я дала мыслям улечься на секунду. Когда мы тронулись, я зацепилась на голосе Оушена — слушая его рассказ о Холли, девочке, что недавно тоже присоединалась к их группе, а также Итане, его лучшем друге, с которым он дружил и они почти не расставались, но с приходом новенькой он слегка отстранился. Я посоветовала ему не расстраиваться, наоборот попробовать дружить втроем. Оуш сказал, что так и планировал сегодня поступить, а затем я припарковалась на стоянке для родителей, после чего обернулась смотря в столь давно забытые глаза. — Готов? — Готов.       Расстегнув детское сидение, я ответила на крепкое объятие и спустя мгновение помахала ладонью ему, мисс Хендерсон, любимая воспитательница Оушена, кивнула мне в ответ.       Путь до работы пролетел настолько быстро, отчего я постаралась проморгаться несколько раз, прежде чем зайти в здание профсоюза экстренных служб. Несколько коллег, имена, которых я так и не запомнила, невольно замерли, пряча взгляд в бумагах. Протез потянулся к галстуку, но я передумала и ослабила плечо, из-за и раздался едва различимый щелчок железных пружин. Зайти в больший кабинет, оказалось психологически тяжелее, десятки коллег отложили накопленные дела и подняли взгляд, смотря чуть выше меня самой. — Мисс Диас, мы рады приветствовать Вас вновь. Прошу всех возвращаться к работе, а Адриана и Лиам, пройдёмте со мной, — Денвер кивнул, встречаясь взглядом со мной. Мы работали в паре и всегда с лёгкостью могли заменить друг друга. — Шум поуляжется, — Лиам всегда говорил тихо, исключения составляли слушания, в такие моменты он был готов сражаться, но сейчас его голос звучал твердо и уверенно, — А если будут пытаться узнать… — Поэтому, я и позвал вас обоих. Мисс Диас, Вам знакомо имя — Тейлор Кейли? — Да, несколько лет назад мы познакомились с ней, но всё это время я находилась в нейтральных с ней отношениях. Она журналист и порывалась взять несколько интервью в разные моменты моей службы, но я отказывалась, ссылаясь на занятость или не желание давать комментарии прессе. — Ваши слова приняты. Несмотря на это мисс Кейли всё же выпустила репортаж о произошедшем. Вашей вины и тем более в даче показаний, я не допускаю, я уверен в Вас, но похоже кто-то из близких или коллег смог пойти на сделку, не раскрывая всю правду для вас. — Мистер Джексон просто хочет предупредить тебя Адриана. — Да, это так. К сожалению, не всегда мы можем огородить своих коллег и близких от расспросов. С этим предстоит жить нам всем. Но то, через то, что Вы прошли делает Вас сильнее нас вместе взятых. Вы боец и никогда не сдаетесь, а работать с Вами для нас большая честь. Возвращайтесь к работе постепенно, не спешите. Если потребуется помощь, пожалуйста, обращайтесь. — Спасибо, мистер Джексон.       Лиам придержал дверь, выпуская меня из кабинета, но в голове крутилось лишь одно имя, но всё позабылось стоило включиться в работу. Первую часть дня мы занялись проверкой документации и проектными нормами, во вторую проверяли распределение бюджета, сверяя информацию с ранее перенаправленными нуждами: Лиам занимался полицией и группировками, я же пожарными и медиками. Мне нравилось четкое распределение бюджета у 118ых, 133и изредка могли запутаться в цифрах. Нечасто, мы выезжали на инспекцию или на заседания в суд, но эти проверки и сборы информации занимали два дня, что делало работу напряжённее. — Боже, ты пришла и мы сделали всё, — я рассмеялась, до конца рабочего дня оставалось полчаса, — Прости, я не знал, где ты была. Мы все не знали. — Ох, Лиам. Это было очень давно. Но смотри, у меня теперь рука зимнего солдата. Хыщ.       Губы Хадчерсона дрогнули в улыбке и он тихо усмехнулся, протягивая ладонь, но не смело смотря в глаза. Моя кисть сжала его и он вздрогнул, не от боязни, от холода. — В целом его даже под водой можно использовать, даже плавать, но я всё же стараюсь снимать руку, когда оказываюсь дома одна. — Бак однажды не пропустил меня к тебе. Спутал с неким Клайном, но я показал ему свой бейджик и мы поговорили. Вы хорошая пара. — Мы не… Мы партнёры, он моё доверенное лицо и опекун Оуэшена. Просто… — Оу…       В тот день, переходящий в вечер, слова Лиама что-то перещелкнули внутри. Я старалась разогнать его слова из разума. Попрощавшись, и, так как я вышла для начала в пятницу, пожелав друг другу хороших выходных, я завела автомобиль и постаралась переключиться на музыку, постукивая по рулю и напевая песни. Загруженный трафик и весений Лос-Анджелес нередко вызывали аномалии, к счастью, в этот раз дорога до дома заняла меньше часа. Даже в коридоре ощущался чарующий запах черничного пирога. Выпрыгнув из обуви и положив ключи на комод, я проверила закрыта ли дверь, а затем прошла в сторону кухни, где лежали маленькие подсказки. Я намеренно упустила из слуха детский смешок и пошла по раскиданым запискам, медленно, но верно, подбирались к месту «первой ночовки» у Бака. Тогда на первом этаже не было и дивана, не было и ковров, детских рисунков, а Бак постелил нам обоим по матрасу, мы скрестили указательные пальцы и уснули, держа, каждую ладонь в собственной.       До слуха не сразу донёсся детское «бу», лишь машинально раскрыв объятия, успела поймать Оуша, а затем столь же похоже улыбнуться Баку. Я оторвала одну ладонь от детской спины и жестом пригласила Бака, с шумом и общим смехом оказываясь лёжа на спине: хихикая и извиваясь от двойной порции щекотки.       Проживая лучшие моменты жизни, вставать не хотелось от слова совсем, Бак схоже отказывался, умоляя трёхлетку дать ещё несколько минут отдыха. Фыркнув на нас, Оуш сообщил, что идёт собирать игрушки и скоро вернётся, проверить сдержим ли мы слово или же нет. — Одди, если мне снова придется переживать кризис трёх лет, я же могу рассчитывать, что смогу пережить его, когда ты спрячешь меня? — Бак, тебе уже давно не три… Но вот тридцать не за горами. — Мне только двадцать семь. Столько людей его не пережило, но… Забудь. — Да. Мы спрячемся вместе, — я повернулась к нему лицом, как и Бак, что смотрел на меня в профиль с момента побега Оушэна. Его глаза слегка моргнули, затем взгляд прошёлся с носа к ярким губам, а затем снова к его глазам. В них читалась надежда и страх. Схожие чувства бились в моей голове. — Одди, я пойму, если ты сейчас оттолкнешь, но больше молчать не могу: для меня ты давно больше, чем друг и партнёр. И если ты тоже чувствуешь это у нас есть несколько вариантов… — Я хочу… Попробовать, я знаю, что моей любви может не хватать, особенно в первое время. — Я и не тороплю, я хочу прочувствовать всё — ведь время ещё впереди. Но одно я точно знаю, в тебя я уже сильней не влюблюсь.       Моё сердцебиение отдалось в голове, ладонь легла на его щеку и мы слегка столкнулись лбами, сидя в тишине. — Как давно ты…? — Смог признать эти чувства к тебе? Наверное, через неделю после нашей первой встречи. Когда брауни перестали действовать, прошло всего несколько дней… Но чувства они сильнее, они всегда такие... — Ох уж эти брауни, — мы вместе и хрипло рассмеялась, моё лицо уткнулось в его плечо, а крепкие руки прижали к себе, — А я сегодня... на работе. — Серьезно? Ого… — смех сорвался с наших губ и мы слегка шмыгнули носом. — Да, и знаешь кто мне помог? Лиам. Он признался, что ты его чуть не вышвырнул из больницы. — О… Я перепутал его с… Неважно.       Я промолчала, но продолжила сопоставлять отсутствующие детали и людей. Спустя мгновение я чуть напряглась в тех руках, что удерживали и покачивали, но затем вновь крепко обняла мужчину, выкидывая из головы Марселя и его причастность к репортажу Тейлор. Лёгкий поцелуй возле глаза, вызвал непрошеные слезы, я чуть оторвалась и посмотрела на него, начиная бесповоротно накреняться в сторону пухлых губ. — Кхм, мам, Бакс, — мы вздрогнули, переводя взгляд на малыша, — Если вы готовы, там пирог, кажется, уже готов. Я выключил духовку, но не открывал дверь.       В глазах Оушена читалась лёгкая грусть, но за ней следовала детская непринуждённость.

«Я рад за маму, но вместе с тем и понимаю, что папа давно ушел, а нам обоим пора двигаться вперёд».

      Я поднялась первая, Бак кивнул и взяв Оушена на руки, чуть вздрогнула от его вопроса. — Попс, а ты с нами идёшь? Но и Бак тоже не менее удивился, подскакивая и бормоча, что первый кусочек будет пробовать сам, а если он удался, тогда нам непременно достанется тоже. Квартира наполнилась звоном посуды, разговорами и смехом.       Внутри вперемешку с чувствами разгоралась надежда.