"Столовка" и " Столовка 2"

      Четыре месяца спустя.       Обычный выходной день. (Ой да пизжу я, как всегда, конечно, необычный.) Но все повара на работе и трудятся в поте лица. Ведь сегодня вечером у них грандиозное событие — празднование Нового года. Празднуют всем коллективом, как всегда, в столовке с одобрения ректора (масштабный такой сейшн намечается с плясками и танцами).       Таинство приготовления праздничного стола под полным контролем шефа. Он тщательно бдит за правильной нарезкой «оливьехи» (без стандартного салата никак, должен же в нем кто-то в конце праздника ебалом спать), намазывания бутеров с лососевой икрой и конечно же королевой стола — «сельдью под шубой», которую по традиции нужно распечатывать только на следующий день, иначе весь год жди беды.       Шампанское и водка закуплены мажором в достаточном количестве. В чем-чем, а в этом он профи. (Взял самое большое число спиртного на земле: «Дохуя», что б убило наверняка. Жопой чую, опять русский коктейль в ход пойдет. Но до этого мы еще дойдём. Наверное.)       Ящик отборных «марокканских» мандаринов тоже ждет своего часа. Правда, один наглый котяра потихоньку тягает их и трущит в одно ебало, за что уже не раз отхватил люлей от любимой «булки».       Припахали к работе абсолютно всех. Ну, кроме Намджуна, конечно. Этому криворукому нельзя доверять сложные занятия. Из десяти им надутых шариков девять лопнули. Передул короче. (По принципу: сила есть, ума не надо.) Ёлку тоже не смог украшать. Половину украшений поразбивал к ебеням. А на кухню его вообще пускать опасно. Поэтому после знатного нагоняя от мужа за порчу имущества, он ходит туда-сюда без дела, заложив руки за спину (начальник же очень важный — хуй бумажный) и руководит процессом. (Ну как руководит, делает вид. Главное еблет серьёзный сделать и вроде как при деле.)       Хосок и Бомгю украшают зал под бурные и не совсем цензурные философские высказывания рэпера.       — Да нахуя гирлянду туда нахуярил, отхуяривай нахуй к хуям (ну вы поняли). А эти фонарики вон туда заебеньте, над столом. Ну не нравится над столом, заебеньте над дверью. Совсем тупые что ли? Ты что, Хося, в глаза ебешься, криво же висит. Ебаный стыд, вас кто так учил снежинки вырезать?! Они ж страшные, как моя жизнь, — у бедного мажора уже руки трясутся от такой моральной поддержки.       — Отъебись, Юнги, иди лучше булке своей помоги, если тебе заняться нехуем, — нервно зыркает на него Бомгю.       Рэпер понимает, что лучше и правда съебать, пока в него не прилетел молоток, который омега держит в руках. Скинув руководство процессом, на нихуя не делающего ректора, решает пойти покурить на рампу вместе с синеволосым, а заодно спиздить из ящика ещё пару мандаринов, количество которых уменьшается с каждым его проходом мимо.       А Тэхену вот совсем курить некогда. Он в процессе приготовления сложнейшего блюда под названием «заливная рыба» (ну та, которая «гадость»). Его беременный зайка все время трется рядом, постоянно мешая. У него огромный живот, мешающий ходить, которым он постоянно задевает разную утварь на кухне, и альфе приходится отвлекаться от основной работы, чтобы что-то словить или собрать разбросанное омегой (маленький монстр разрушитель). А демоненок еще и не перестает жужжать на ухо то: «Ой они снова толкаются. Послушай» или «А что ты там готовишь? Дай попробовать». Ну и совсем внезапное: «Хочу персиков!».       У альфы вместо заливного получается рыбный холодец. (Да и похер, какая разница, чем закусывать. В желудке все равно все перемешается.) Поэтому, плюнув на всё это дело, он тоже идет покурить и подышать свежим морозным воздухом, чтобы согнать напряжение. (Прям не рампа, а Шамбала какая-то.)       Чимин, настрогав все салатики, запихнув в духовку куриные окорока и выписав своему муженьку очередного «леща» за сожранные мандарины, забирает всех омежек и они идут переодеваться. Праздник, как-никак. Нужно быть при параде. (Ну так, чтобы от их сексуального вида у альф штаны топорщились и слюни текли.)       И вот дело движется к вечеру.       Все готово. Столы накрыты. Столовка украшена. В центре неё красуется пушистая живая ель, заботливо украшенная омегами. Шампанское стынет в ведрах со льдом. Правда, мандарин осталось с гулькин хуй. (Рэпер их почти добил, а зайка Гуки помог. Мандариновые плодожорки блядь) На фоне тихо играет «Джингл белс».       Все весёлые, красивые, в новогодних костюмах. До нового года еще пару часов, поэтому никто не торопится. Вкусно кушают, потихоньку пьют, болтают, даже смеются над шутками мажора (идиллия епта). Которая, кстати, по закону жанра продлилась недолго.       Где-то после третьей рюмки, когда уже все были на расслабоне, произошло самое страшное и в то же время удивительное, что вообще могло произойти перед самым новым годом. Подвыпившие альфы решили опробовать одну из большущих хлопушек прямо в зале. (Очередная тупая идея прибухнутого мажора, можете даже не сомневаться.)       В общем, после оглушительного хлопка и рассыпавшемуся по салатам конфетти у зайки Гуки неожиданно отошли воды. (Видимо, малыши решили выйти и лично накостылять тому, кто так громко потревожил их покой.)       И тут началась такая суета, что не передать словами.       Кто-то стал звонить в такси (ну правильно, все ж пьяные, за руль некому).       Кто-то давал советы по правильному дыханию (рожавших же дохуя).       Тэхен вообще впал в ступор и не знал, что делать. (Нет, он, конечно, знал и готовился, но вот прямо сейчас из его головы резко нахрен все улетучилось.) А у зайки уже и схватки начались, а гребаное такси никак не ехало. Паника нарастала. Зайка испуганно хлопал глазами и держался за живот. Ректор даже в панике разбил телефон.       И только Хося был спокоен. Он как ни в чем не бывало складывал в пакет шампанское и закусь. (Ну что б прямо в роддоме замочить это дело. Продуманный, пиздец.)       Наконец машина все-таки приехала. И весь кагал отправился рожать. (Ну рожать-то будет один, а остальные ждать пополнения.)

***

      Вся толпа ждала возле родзала, когда услышала какой-то грохот за дверью и еще одна партия врачей проскакала мимо них туда. Не переживайте, ничего страшного не случилось. Это просто Тэхён грохнулся в обморок, когда увидел появление первого малыша на свет. И пока одни принимали роды, другие откачивали нерадивого папашу. (Впечатлительный, что поделаешь. Зрелище ведь ещё то.) В этот момент пробили куранты, обозначая новый год и новую жизнь.       Через некоторое время, придя в себя, улыбающийся доктор сообщил ему радостную новость.       — Поздравляю, папаша! Ваши тройняшки, два альфочки и один омежка, абсолютно здоровы.       — Тройняшки? — с надеждой и дрожью в голосе, что ослышался, спросил он. (Вот это поворот, да?)       — Тройняшки! — задорно кивнул тот. — Омежка прятался, как партизан, поэтому на УЗИ его не заметили, видимо. Еще раз поздравляю! Очень рад за вас, — он пожал полностью охуевшему Тэ руку и вышел.       Альфа чувствовал, как сознание снова хочет от него съебать, повесив узелок с краюхой хлеба на палочку для дальней дороги. Но запихнутый в нос ватный тампон с нашатырем не давал ему этого сделать. Он покосился в сторону спящего после тройных родов Гука и стоящей рядом люльки, где также мирно посапывали его только что рожденные малыши. На ватных ногах он подошел ближе. И когда увидел три кнопочных носика, как у их папы-зайки, и квадратненькие губки, как у него самого, расплакался от умиления и радости. (Ну или потому, что теперь его нервам и спокойствию точно пизда.) Ведь вот такое оно настоящее счастье, и похуй, что от него у тебя возможно будет вечный нервный тик, трясущиеся руки и полупустой кашелёк.       А в это время «столовка» во всю отмечала рождение новых людей и нового года, попивая шампанское из пластиковых стаканчиков от куллера и закусывая бутерами с икрой. К новоиспеченным родителям они зайдут позже. Родить тройняшек, это, знаете ли, нихуя не легкое занятие. Пусть отдыхают.       Рэпер даже, слегка разомлев, выдал, не переставая тискать свою такую же захмелевшую булочку, что-то типа:       — Может тоже двойню забабахаем (расчувствовался зараза).       После чего тут же был схвачен и уведён домой для немедленного выполнения задуманного. (Ну а хуля нет-то?)       Ректор тоже хотел предложить что-то подобное, но красноречивый взгляд любимого коричного бубличка говорил, что лучше промолчать, а то и огрести недолго.       Короче, новый год — это время чудес, внезапной радости и дохуя сожранных мандаринов. Вот так-то!

«Послесловие»

      Три года спустя. Италия. Милан.       Небольшой задний двор маленького уютного кафе, с говорящим названием «ТэКук».       Тэхен, Юнги и Хосок синхронно затягиваются, выпуская колечки-сердечки. (В Италии они даже круче получаются. Воздух что ли другой?)       Тэхен и Чонгук всё-таки перебрались в Милан, где исполнили все свои мечты и теперь по-полной наслаждались жизнью. (Ну, по крайней мере, насколько это было возможно, когда растишь троих сорванцов.)       Чимин и Юнги после открытия кафе тоже перебрались к ним. Белобрысый с Тэхеном партнеры, но это не мешает омеге вкатывать альфе звиздюлей за несобранность. (Про неискоренимые привычки я уже писала дохуя раз.) Юнги перевелся в итальянскую академию искусств и теперь уже здесь преподавал вокал и правильный «базарно-вокзальный».       Мажор тоже с ними. (Куда ж он без синеволосого?) Когда те переезжали, он так и сказал: «А ну его все нахрен. Я тоже в Италию хочу». Пацан сказал — пацан сделал. И вот они всем семейством учат итальянский и хавают «пеперони». У них тоже свой маленький бизнес по организации различных праздников. (Короче, Хося нашел-таки своё призвание. Кого, где и как именно правильно накулять, он и так всегда умел, а тут еще и прибыль с этого. Красотища же.)       Жаль только шеф Джин и Ректор по-прежнему работают на старых местах. Но каждый отпуск обязательно прилетают навестить друзей. И тогда для мажора начинается внеплановый проект по всеобщему заливанию зенок.       — ТэТэ, я что-то не вкурил? — во дворике появился Чимин, все такой же ходячий секс. Он облизнул малиновый рожок с мороженым так, что у рэпера засвербело в штанах и сбилось дыхание. — Тебя блядь кто так учил спагетти варить? Вот нахуя ты их поломал? Сейчас придёт какой-нибудь Антонио Припиздуччи и заебет всю голову.       — Да ладно тебе, булочка моя, не бухти с утра. Выходной же. Может пойдем наверх? Ты мне расскажешь как спагетти правильно варить, а я тебе как булки печь, — похлопал его по попе Юнги и тоже сексуально облизнул его мороженое. (Ну не все же его дразнить, он это теперь тоже умеет. Как говорится, с кем поведешься, с тем и поебёшся.) Чимин томно выдохнул. Ну разве можно отказать своему мандариновому альфе? Тем более, что их квартира была ровно над кафе. — Я скоро вернусь. А ты, синеволосый, спагетти все-таки переделай.       К обеду в кафе появился Чонгук с тройняшками, которые тут же побежали к дяде Чимину, любителю баловать племяшей вкусняшками. (Кстати, такими же непоседами, как и папочка. Повторюсь, но это все гены)       — Медвежонок, после обеда твоя очередь смотреть за тройняшками, а мне в галерею надо, — чмокнул он в нос своего альфу.       Чонгук готовился к выставке. Его талант был замечен, когда он проходил стажировку. Правда, все его картины были в стиле «НЮ», и на всех изображён только один человек. (Я думаю, вы уже догадались кто.)       — Конечно, мой зайчонок, беги. Вечером увидимся. Джин и Намджун уже прилетели. Так что постарайся не задерживаться, а то Хосю удар хватит, если что-то пойдёт не по плану, (Да оно и так всё по пизде пойдёт. Мы-то уже знаем.) — он притянул своё сокровище к себе и жадно впился в губы, абсолютно забыв, что вокруг дети и посетители.       Что поделать, любовь она такая: страстная и безбашенная.       А к вечеру они соберутся все вместе. И снова «Северное сияние». Сексуальные танцы до упаду. Дурацкие тосты и дебильные игры. Разговоры за жизнь. Поцелуи под луной. И поломанные спагетти. Вот!

Конец.