Часть 1
7 марта 2023 г., 21:17
Вдалеке раздавался всплеск воды, слышался шелест листвы, что был похож на шёпот маленьких фей. Ветер нежно насвистывал свою успокаивающую мелодию. Скользя все дальше и дальше, он убаюкивал лес и все живущее в нем. Можно было услышать как птицы подпевают ему, их звонкие голоса переплетались со звуком ветра тем самым предавая мелодии большей живости. Все было мирно и спокойно. Так же спокойно как и на душе.
Все было так пока один из наушников не выпадает из уха и следом за этим, словно по воле судьбы, раздается взрыв.
БАБАХ!
Данте открывает глаза и вся атмосфера блаженного бытия испаряется, словно ее разогнали надоедливые комары, которые решили начать пищать над ухом перед сном. Он моргает, наблюдая как из комнаты вылетает раздраженная Николь. У девушки лицо было все перепачкано сажей, но под зорким взглядом Данте можно было увидеть еще и тени под глазами и то, как кожа обтянула череп.
—Что случилось с Николь? — интересуется Габриэль, свесив голову с дивана.
Данте хмурится еще сильнее. А ведь действительно, что случилось с яркой и полной идеями Николь? Все эти пару дней она ходит сама не своя, словно мертвец в теле живого. Больше не услышишь ее рассказов о планах и результатах исследований, звонкий как колокольчик смех. Все это исчезает из жизни, как забытая всеми легенда.
Данте встает со своего места и направляется следом за Николь. В ванную. Мужчина стучится в дверь.
—Друг мой, у тебя все хорошо?
В ответ молчание, слышится лишь глухой всплеск воды.
Он терпеливо ждет, скрестив руки на груди. Вскоре дверь открывается, на пороге стоит умывшаяся Николь. Ее лицо без черных разводов кажется еще более болезненным.
Дело плохо, видно сразу. Еще хуже, чем было до этого.
—Данте, —выдыхает она, опершись плечом о стену. В глазах ее читается, что она уже поняла о чем он хочет с ней поговорить. —Мне сейчас не до этого, —Николь неопределенно взмахивает рукой в сторону, —понимаешь, ничего не клеится. Я не могу просто взять и бросить все над чем я так долго работала.
—Тебе нужен отдых.
Николь смотрит устало. Губы ее кривятся, а у глаз образуются морщинки. Идея ей эта не нравится.
—Нет.
—Всякому человеку он нужен. Это неотъемлемая часть нашей жизни…без него мы все словно цветы просто на просто завянем…
—Не начинай…мне не нужна твоя лекция о вреде работы. Со мной все в порядке! —а после разворачивается и уходит, оставив Данте одного.
Возвращаясь в гостинную его встречает все тот же Габриэль. Он наклоняет голову в любопытстве, но взгляд его такой же напряженный, взволнованный.
—Все очень плохо? —говорит он.
Данте треплет парнишку по спутанным каштановым волосам:
—Не настолько, но, кажется, оставить это просто на волю судьбы мы не можем, друг мой.
—И что же делать?
—Устроить отдых добровольно-принудительно.
Данте уходит в свою комнату.
Похоже пора действовать.
Он выдвигает один из ящиков и вынимает из него кошелек. Несколько месяцев он специально откладывал на поездку. И теперь самое время им всем отправиться куда-нибудь за город, может даже в поход или на экскурсию.
Всем им не хватает немного больше пространства. Все-таки пределы квартиры стесняют, давят своими тяжелыми стенами и небольшим пространством, что кажется, что это вовсе не квартира, а клетка какая-то, или даже гроб, точно такой же о котором писал Достоевский в «Преступление и наказание.» Правда второй образ более утрированный и не то что бы прямо описывал состояние квартиры. Все же она была не настолько маленькой. Но по внутренним ощущениям да, было похоже. Только вот на большее у них пока нет денег. Они появятся, когда-нибудь это точно. Но сейчас приходиться довольствоваться малым.
Может быть Данте бы сам и не против ничего не делать и просто наслаждаться жизнью, не обращая ни на что внимания, но двигаться нужно было. Сидеть на одном месте нельзя. Иначе какие перемены могут быть, когда камень лежит не сдвигаясь?
В ноутбуке он открывает все вкладки по очереди, которые только смог открыть за все это время и пристально разглядывает, не замечая как дверь тихонько скрипит и как в комнату крадется Габриэль. Не замечает и того, как паренек усаживается в кресло и засыпает на нем свернувшись калачиком. За раздумьями и составлением плана проходит вся ночь.
«То что нужно»—думает Данте с улыбкой разглядывая местность на карте. Это одно из мест которое он хотел бы показать его семье. И оно, как кажется ему наиболее подходящее к данной ситуации, да и вроде бы находиться не так далеко.
***
Сказать, что Николь была против его идеи, это значит ничего не сказать. Девушка наотрез отказывалась выходить из дома, и только жалобный взгляд Габриэля и его детский восторг от знания того, что они все вместе едут на природу, смог смягчить ее жесткие, почти каменные слова. Но в том-то и дело, что камень, как все остальное в мире не вечен, у него так же есть свои трещины. А уж устоять против щенячьих глазок может только самый бессердечный человек на свете. Николь, конечно же, таким человеком не была. Поэтому она лишь угрюмо вздохнула: —Нет, ну вот это уже противозаконная тактика! Поэтому в данный момент они уже сидели в автобусе, наблюдая как за окном сменялись друг за другом пейзажи. Но даже там Николь умудрялась работать. Она достала свой потрепанный блокнот в твердой черной обложке, как раз подстать ее деловым идеям и планам, и что-то усердно записывала в нем, периодически зачеркивая. Но тут блокнот выхватывают из рук. —Эй! — Николь вздергивает голову наверх, смотря прямо в спокойные и умиротворенные глаза Данте. —О чем мы говорили перед уходом, друг мой? —На эти пару дней никакой работы и раздумий, только наслаждение от поездки, —угрюмо говорит она. Мужчина мягко улыбается, после чего прячет блокнот в свою сумку. Оставшийся путь они провели смотря в окно на бесконечное золотое поле. —Куда мы хоть едем? —Порой в жизни нужно хранить свои маленькие секреты, чтобы смочь насладиться поездкой. —Данте! Данте загадочно улыбается. Они едут пару часов в автобусе, прежде чем оказаться на пустынной дороге, впереди которой виднеется кромка леса. Данте берет Габриэля с Николь под руки и ведет их вперед.***
Лес тянется ветвями к их головам, касаясь словно пытаясь погладить или же просто предупредить, что в лес этот лучше не ходить. Сухая трава шелестит под ногами, с каждым шагом она все больше теряет свой яркий зеленый цвет, становясь желтовато-оранжевой. Листва менялась так же, и лес этот был больше похож на осенний, нежели на весенний, что было бы ближе к их реальности. А здесь эта реальность словно запаздывала на несколько месяцев. Николь удивленно разглядывала этакую странную картину, Габриэль же просто вертел головой приоткрыв рот от восторга. Данте шел рядом, держа их все так же за руки. Они идут пока не натыкаются на небольшое пространство, так подходящее для привала. —Пожалуй, это хорошее место для лагеря, — задумчиво говорит Данте, скидывая рюкзак. Они с Николь устанавливают палатку. После чего усаживаются на бревно втроем и достают из рюкзака контейнер с едой. —На голодный желудок лучше не продолжать путь, — говорит мужчина. Габриэль все время оглядывается по сторонам. —Что это за шум? —Друг мой, не беспокойся, быть может это просто ветер. По крайней мере дикие животные в этой местности давно не водятся, насколько я знаю. Парнишка кивает, но все так же смотрит по сторонам. —Мы не заблудимся? Может, стоило взять с собой хоть что-нибудь из припасов? — спрашивает Николь, следуя за Данте. —О, не беспокойся по этому поводу. С палаткой ничего не случиться, а дорогу мы обязательно найдем, не переживай. Они выходят на поляну, трава там выжженная, черная. А в ее центре стоят семь высоких камней, трое из них стояли в центре они были чуть выше остальных, остальные четверо расположились чуть поодаль вокруг них. Подойдя ближе все увидели, что на них были изображены странные символы. На одном был круг, разделенный на части, которые пересекались в центре. На втором крест с загнутыми концами. Третий имел несколько завитых линий, а на четвертом имелся квадрат с другим квадратом внутри. Те, что стояли в центре были сделаны из более светлого камня, удивительно гладкого, словно его долго и упорно шлифовали, а в центре подобные знаки: наклоненный в сторону крест с такими же загнутыми концами; две согнутых линии, напоминающие скобки; а третий напоминал шестиконечную звезду. Николь увлеченно разглядывала все это: —Это же идолы, откуда они здесь? —Когда-то здесь жило племя, оно было небольшим, состоявшим всего лишь из семерых.—Начал Данте, задумчиво вглядываясь в небо, — Честно говоря, людьми их нельзя было назвать. Они были живыми, несомненно, но ни людьми, ни животными их считать нельзя. Эти идолы охраняли территорию от злых духов, а также служили местом встреч и проведения практик поддержания природного порядка. Проводились они каждый месяц в день солнечного затмения. Считалось, что этот день открывал новый жизненный цикл. И каждый новый цикл должен был напитаться особой энергией, которую отдавали хранители. — Подожди минутку, — Николь, черкая что-то в блокноте, но на этот раз Данте не возражал на счет этого.—Что это вообще за хранители, и как они отдавали свою энергию? —Помните, я говорил, что их нельзя считать люди и животными? — Габриэль и Николь кивнули, — Так вот. Они были энергией природы. Если точнее— энергией воды, огня, воздуха и земли. Это вот эти четыре идола, — Данте указывает рукой на тех, что стояли на внешнем кругу. —А что обозначают те, что в центре? — интересуется Габриэль, подходя ближе к одному из идолов. —Солнце, луна и звезда. Они являлись старейшинами этого места. А также источником основного поддержания порядка. То есть основой всех сил хранителей. Данте направился мимо камней и поманил за собой остальных движением руки. Они спустились по небольшим стареньким ступеням, прошли по тропе вновь в лес и совсем скоро вышли на другую поляну. Деревья этой поляны были необычными, их ветви сплетались друг с другом образуя гнезда, а листья были заостренными, больше похожие на лезвие или на осколки цветного стекла. —Когда-то здесь располагались их дома. Но сейчас от них осталось лишь это, —мужчина улыбнулся, касаясь одного из деревьев рукой. —И что же случилось? —Терпение, друг мой, терпение. Я все расскажу. Николь пораженно разглядывала поляну, проходя дальше. В центре было какое-то углубление, девушка осторожно заглянула в него и удивленно ахнула—внизу расположилась огромная яма, похожая на колодец, поскольку стены ее были выстланы камнями и на какой-то момент ей показалось, что эти самые камни переливались перламутром. Но протерев глаза, все вернулось на свои места. Камни все так же были камнями, шершавыми, грязными и старыми. —Это место было предназначено для жертвоприношений, —раздался рядом голос Данте, Николь подпрыгнула от неожиданности, но ничего не сказала, продолжая слушать.—К слову говоря, подобные колодцы были и в других племенах. Например, у племени Майя, колодец у них назывался—Священным сенотом. В него бросали юных дев, предназначавшихся в жены богу. Считалось, что это смягчит его сердце и он в милость дарует людям дождь. В некоторых же племенах, одной жертвы было недостаточно, и в колодец могли сбросить до двадцати молодых людей, а иногда и не только молодых. Здесь уже нужно смотреть, какое племя какому богу поклонялось. Всякая божественная мудрость и милость имеет свою цену, но далеко не всегда эта цена разумна и прилична. —И кого же сбрасывало это племя? —Никого, —Данте подошел ближе, почти к самому краю, бесстрашно заглядывая внутрь. У Николь сжалось сердце от волнения, глядишь еще немного и он просто свалится вниз, но словно ощущая ее страхи мужчина отходит назад.— Каждое полнолуние один из жителей, спускался на самое дно колодца и находился там в течение следующей двух дней. —И в чем здесь жертва? —Это была жертва свободы. Дух должен был находиться в замкнутом пространстве, наедине с собой и душами умерших. Колодец был настолько глубоким, насколько можно себе представить. И тем самым он как бы находился между миром мертвых и миром живых. Но помимо свободы было еще кое-что очень важное: время и ощущения, спустившегося духа. У каждого ощущения разные и восприятие мира так же различны. Кто-то видит его умиротворенным, как река. Кто-то волнительным, как раскат грома, для кого-то этот мир словно родное дитя. Эти ощущения жертвовались во благо, питало землю своей силой. Но здесь был важный момент, нужно было стараться не отдать слишком много, иначе…—Данте замолчал, оглядываясь по сторонам. —Иначе что? —прошептал Габриэль, смотря в глубины ямы. —Иначе можно было потерять себя. Но поскольку жители не были людьми, они были способны преодолеть это испытание, хотя и не без усилий. —А если представить теоретически, что один из духов все-таки потерял себя? —Остальным придется ждать несколько лет, а то и веков до рождения новой искры или же по другому новой реинкарнации старого духа. В мире все циклично, и души точно так же, они умирают и вновь появляются на свет. Хотя вопросы реинкарнации очень любопытны, но об этом мы можем поговорить в следующем путешествие. Неподалеку послышался хруст и дикий вой. Все оглянулись. Пока Данте вел свой рассказ, небо окрасилось малиновым цветом, переходящим в ярко желтый. Облака начали таять и сквозь них можно было увидеть проступающую полную луну. Пока еще она была бледна, но не менее царственна и прекрасна. На лес же упал сумрак и не пугающее ранее деревья, стали казаться искривленными монстрами с шевелящимися щупальцами, может и вовсе для более параноидальных людей, в глубокой чаще можно было увидеть людей, следящих за каждым движением. —Думаю стоит вернуться. Прошли они, казалось, всего пару шагов и вот за ближайшими кустами был обнаружен лагерь. —Действительно, не потерялись, а теперь давайте разожжем огонь, —Николь достала из рюкзака зажигалку и подожгла подготовленные ранее ветки. —Данте, но ведь ты говорил, что здесь нет диких зверей! Мужчина присел на бревно, а рядом с ним устроился Габриэль, положив голову ему на колени, наблюдая как языки пламени дико танцевали в костре. Данте погладил его по голове, улыбаясь. —Это не звери. —И кто же? —но не дожидаясь ответа Николь выдыхает. —Честно говоря, то что ты рассказал, довольно любопытно, но так же в это все мало верится. Духи, энергия, века! Кто может жить веками?! И если говорить о племенах, можно понять, если бы ты говорил о продолжительном существовании племени, поколения меняются это вполне понятно. Но что бы ждать веками только одного? И вообще, если допустить, что это действительно правда. К примеру. То откуда эти семеро взялись? —Мир цикличен, и все взаимосвязано. Это племя всегда существовало, и разбросано оно было, так же как и сейчас, в разных частях мира. —Но я все равно не понимаю откуда они взялись. —Частицы. —Частицы? —Да, они складывают мир, животных и даже нас. Так и появилось это племя, с зарождения планеты из ее собственных частиц. А дальше все просто, мир менялся и частицы росли вместе с ним. С первыми людьми все стало проще, появились божества и вера в них, и духи наполнялись этими знаниями, до того, что сами стали живыми существами. —И все же здесь еще очень много дыр и не состыковок. —Иногда не легко все объяснить, чтобы это понять, нужно желательно пережить все это самим. Но и прожить тот миг нам сейчас не под силу. Остается только принять это.***
Стрекотали сверчки, тихо трещал костер и ветер пел колыбельные. Габриэль зевнул, кутаясь в плед, который принесла для него Николь. Данте жарил картошку, ее аромат разносился, казалось бы, по всей округе. День прошел незаметно. Что признала и сама Николь. Не смотря на весь этот сумасшедший и сказочный рассказ, в который поверить было сложно, отчего-то ему все равно хотелось верить. Толи так повлияла манера разговора Данте, слишком знающая и ностальгическая, толи ей действительно нужен был отдых от заумных фраз и множества формул, от которых в глазах начинало рябить. Чтож, стоит признать вся эта затея была довольно хороша. Чувствует она себя вполне себе отдохнувшей, оставалось лишь поспать. —В такие моменты начинаешь ценить прелести природы и тишины. Такие моменты сближают возлюбленных, друзей, семьи, — произнес Данте, передавая ей пластиковую тарелку с картофелем в очистках. Николь не могла не согласиться. Этот момент показал, что они на самом деле семья, а не просто какие-то соседи или чего хуже сожители. Даже стало стыдно, она была так погружена в себя, что не замечала ничего вокруг. И все попытки поговорить, пресекала на корню, считая, что это попытка оскорбить ее детище и вмести с ним и ее саму. —Ты прав. В небе загорались яркие звезды и луна царственно сияла наверху, смотря прямо на них. Ночью ее разбудил непонятный писк и странное шуршание рядом. Николь зевнула, протирая глаза отгоняя все остатки сна. Она села в спальном мешке и огляделась. За тканью палатки были видны яркие огоньки, словно кто-то светил фонарем или зажег факел. А после взгляд ее упал на выход и девушка чуть не подскочила от страха. Там сидела человеческая фигура. Но привыкнув к ночной темноте и благодаря небольшой освещенности она узнала в напугавшей ее фигурке — Габриэля. Юноша смотрел на небо и казалось, что прислушивался к чему-то. —Здесь кто-то есть? —поинтересовался он, выглядывая еще больше из палатки.—Кто вы? Что вы тут делаете? Сердце у Николь забилось сильнее. Что-то сейчас должно было произойти, но что? Быстро она выпутывается из спального мешка, подползая к спящему Данте. Тычет его в бок в попытки разбудить, что получается сразу. Мужчина сонно промычал, поворачивая голову в ее сторону. —Данте там кто-то есть…—шепчет она онемевшими губами. Краем глаза Николь замечает, как Габриэль скрывается наружи. И все, больше ни о чем не думая, кроме того, что если они еще хоть на миг помедлят, то возможно потеряют его раз и навсегда. Все таки заблудиться в лесу довольно просто. Да и вдруг он наткнется на дикого зверя, который уж точно не будет так любезен, а просто возьмет и наброситься на жертву вгрызаясь в кости. Они с Данте бросаются одновременно наружу, схватив быстрым движением фонари, и во время хватают Габриэля за руки с двух сторон, когда тот собирался скрыться в лесной чаще. Габриэль заторможенно моргает, смотрит на них широко открытыми глазами, словно очнулся только что ото сна. Только вот лунатизмом он никогда не страдал. Так что же это тогда было? —Друг мой, если ты хотел прогуляться нужно было сказать нам, —выдыхает Данте. —Там…кто-то был, —он указывает в чащу, чуть вздрагивая. — Они смотрели на нас и звали. От этих слов стало жутко. По коже поползли мурашки, уж на что Николь никогда не была трусихой, даже ужастики смотрела спокойно, лишь иногда критикуя за не правдоподобные спецэффекты и тупость главных героев. Но сейчас это все напоминало ситуацию из чертовых ужасов. Она почувствовала, как ее руку обхватила чужая, большая и теплая, успокаивая. И тут среди деревьев показался огонек. Он приветливо моргал, словно действительно подзывая. —Он зовет нас, —Габриэль тянется вперед и к удивлению Николь Данте делает шаг вперед, утягивая и ее за собой. С одной стороны, ей было любопытно узнать, что же это за огни и что слышит Габриэль. Но с другой стороны ее рациональная часть было решительно против таких сомнительных приключений. Но как ни крути любопытство всегда сильнее голоса разума. И видно только поэтому страх начинает отступать, и на место него приходит жгучее чувство интереса. Хуже не будет. А если и будет они вместе. Это уже не так страшно. Они идут какое-то время за мелькающим вдалеке огоньком, выходя на поляну с тем самым колодцем. —А теперь смотри, друг мой, —шепотом говорит Данте. И в тот же миг из ямы вылетает множество маленьких светлячков, освещая все вокруг. Один из жучков подлетает к самому ее носу, отчего можно было разглядеть маленькие крылышки, сотканные из самого солнца. Хотя на самом деле она прекрасно знала, что вовсе это не солнце, а всего лишь специальный пигмент, который под действием специфического фермента окисляется, что приводит к такому свечению. Но в данный момент это знание хотелось оттолкнуть подальше и просто немного верить в волшебство. Подул прохладный ветер, который пронес с собой отголоски струн. Воздух стал влажным и почувствовать в нем можно было запах цветов. Три светящихся огонька замерцали совсем рядом. Они проплыли вокруг них, ярко мигая. Огни были различны по цветам: голубой, зеленый и серый. —Когда-то, здесь жили духи, —вновь начал рассказ мужчина, присаживаясь на землю. Габриэль последовал его примеру вытянув руки вверх, на встречу огонькам. Те в свою очередь радостно последовали к нему. — Они охраняли природный круговорот. Как я и говорил уже много раз, мир менялся и они тоже менялись. На самом деле с ними ничего такого не случилось, по крайней мере никто не исчезал и беды не бывало в этих краях, просто каждый из множества духов приняли ту форму, которая привлекала их больше всего. Эти духи остались такими какими были изначально. —А почему их всего трое? —спросил юноша. —Потому что сила старейшин слилась воедино, и все они вернулись в первоначальную форму. —То есть? —То есть луна стала луной, солнце солнцем, а звезда звездами. —А почему они это сделали? —Сложно сказать почему именно, может потому что надобности в них больше не было, либо потому что решили, что лучше всего будет охранять землю в первоначальном виде, кто его знает. Огни танцевали и все так же радостно мерцали. Чем больше Николь смотрела на них, тем больше ей казалось, что она слышит тихое пение. —А эти почему остались? —А они все так же поддерживают мир. Да и просто потому что им нравиться находиться в такой форме. Больше девушка не стала задавать вопросов, хотя в голове их и вертелось так много. Но сейчас…сейчас это казалось лишним, не имеющим такого большого значения. Чем-то, что могло разрушить это по истине удивительный и волшебный миг. Она садиться рядом и вдыхает полной грудью. Деревья вокруг оживали, склоняли свои ветви еще ближе к ним, они были высоки, даже еще более высокими чем раньше. Или так казалось, поскольку они сидели на земле, что вполне вероятно. Ветер мягко щекотал кожу. Наблюдать за танцующими духами было спокойно. Краем глаза Николь увидела как один из них подпылыл к Данте. Тот в свою очередь осторожно протянул руку вперед, касаясь огонька. На крадкий миг Николь показалось, что рука мужчины загорелась пламенем. Словно и не рука это была, а сгусток энергии, такой же из которой состяли все остальные духи. Но этот миг прошел быстро, мимолетно. Стоило толькотморгнуть, как все исчезло. Слишком странно все это, чтобы быть правдой, слишком волшебно и так не научно. Николь думает о том, что быть может ей вновь показалось. Быть может все виной то, чтотонатзаработалась, а теперь когда нет больше срочных дел и мозгтне кипит от разношорстных слодныхтмыслей, которыеинакладываются на другой друга образуя невкусный пирог с разными всевозможными начинками. Габриэль улегся девушки на колени, прикрывая глаза. Николь последовала его примеру—также прикрыла глаза. И вскоре мерцание начало размываться, пока все не стало полностью черным. Темнота не страшила. Напротив, было в ней что-то мирное и зыбучее. Так Николь погрузилась в сон. Сон этот был как никогда спокойным. Ей снилась пустынная земля в атмосфере которой мерцало множество маленьких искорок. Ей снилось как начала прорастать трава, как журчали реки и как начинали появляться моря из каких-то луж. По земле бегали странные звери, угловатые почти бесформенные. А потом ей приснилось как все озарилось яркой вспышкой. Наутро все казалось нереальным, все казалось сном. Но вот Николь открывает глаза и находит себя в том же месте, где они и сидели. На поляне, неподалеку от колодца. Габриэль рядом, а вот Данте стоял неподалеку у одного из деревьев, подвязывая красное ленточку к ветви. —Это в знак памяти, — говорит он не оборачиваясь.—Всякому духу, да и не только духу было бы приятно знать, что кто-то о нем помнит. Память — поистине удивительная вещь, она может обманывать, может огорчать, а может быть упокоением для кого-то. Завязав ленту, мужчина поворачивается и ласково улыбается. Со стороны слышится шуршание и вскоре тяжесть с колен пропадает. После этого Николь понимает насколько у нее затекли ноги. —Уже утро? Почему так быстро? —зевает юноша. — А где большие и маленькие светлячки? —Светлячки появляются ночью, друг мой. Особенно большие. —А почему только ночью? —Потому что им так легче показать себя миру. А теперь давайте собираться. —Куда? —Мы едем домой. Уходя с поляны Николь в последний раз оглядывается. А там на месте ямы цветущая поляна с ромашками. Девушка моргает пару раз, но картинка так и остается прежней. —Данте! Посмотри! Данте оборачивается, смотрит туда же куда указала она…и никак не реагирует. На его лице все таже привычная расслабленная улыбка. Вот ни капли не удивленная. Словно такие чудеса он видит каждый день и ест их на завтрак. Отчего уже выработалось привыкание. —Но там же был колодец…как? —Был и есть. В полнолуние все кажется иным. Недаром же оно имеет такой мистический смысл. —Опять твои фразочки! Но Данте лишь треплет ее по голове, словно ребенка. Выходят они из леса, когда солнце уже вовсю сияет в небе. Николь оборачивается еще раз в сторону леса и не видит ничего такого. Лес как лес. Только вот по ощущениям, что-то в нем было не так. Словно кто-то был там и смотрел прямо сейчас на них. Она смотрит на Данте, что тоже смотрел на лес. —Откуда ты все это знаешь? Он оборачивается и в глазах она видит отголоски яркого пламени. Возможно все дело в солнце. Возможно все дело в нем. Или ее воображение играется с ней, теперь воображая то, чего в априори не может быть. Уже слишком она возбуждена тем, что произошло ночью. Ей нужно собраться с мыслями и обдумать все хорошенько. —Фокусник никогда не раскрывает своих секретов, и сейчас я, пожалуй, побуду таким же фокусником. Ох уж, что за манера говорить загадками! —Ты невозможен! —Все невозможное возможно, поэтому и я вполне возможен и даже реален. Николь цикнула повернувшись спиной к нему: —Пошли фокусник, на автобус опоздаем. Всю дорогу назад ее терзали мысли и догадки. Стоило ли отпустить ситуацию? Но как, когда произошло такое неожиданное, уму не постижимое! Расскажи она кому—не поверят. А расскажи она это Куромаку он бы нашел уже тысячу и одну причину этого видения. И к сожалению, они были бы далеко от сказочного и вполне себе реальные, до той реальности, что граничила с отравлением, усталость или психическим отклонением. Поэтому, пожалуй, лучше никому не говорить об этом. По крайней мере пока она не сможет найти физические доказательства чуда.***
Ключи со скрежетом поворачиваются в замке, дверь открывается ударяясь о бетонную стену. На порог заходят трое, скидывают рюкзаки и обувь. В небольшой прихожей щелкает выключатель и загорается лампа. Эти трое выглядят счастливыми, чем-то возбужденными и взволнованными. Они проходят дальше по коридору и останавливаются. —А что мы будем делать с этим всем? —задает вопрос Габриэль показывая на черную дверь одной из комнат. —Нужен ремонт, —угрюмо произнесла Николь, проходя дальше и пытаясь включить свет. Но лампочка страшно трещит и искриться, поэтому эта идея отпадает сразу. Из комнаты пахнет гарью, словно там проводились не «безобидные» химические эксперименты, а взорвался бомба малого радиуса. —Что ни делается — все к лучшему, —Данте потирает подбородок. —Сделаем комнату Николь еще лучше. —Но на это нужно столько денег, —она закрывает глаза ладонями. —Терпение и труд все перетрут, и так же мы накопим денег. А теперь, после длинного пути нужно и честь знать. Пора нам выпить чашечку крепкого чая. Да, чай сейчас, кажется самым подходящим и верным решением. Не то, что всякие волнения об обугленной комнате. Какое-то время придется все-таки опять ездить в лабораторию. А Куромаку ведь ее предупреждал, что эксперименты дома это на девяносто девять процентов не безопасно. Но был же этот один процент… Но если бы она послушала его, смогла бы увидеть то, что увидела и так хорошо отдохнуть? А главное смогла бы она опомниться? Николь качает головой и идет на кухню. Там ей подставляют кружку с уже дымящимся чаем. —В гостях хорошо, а дома лучше. На этот раз цитаты ее ни в коем случае не раздражают. Правда, подумать ей все равно будет о чем, но это можно оставить на потом.
