Под сенью луны

      Время. Почему, когда мы опаздываем, оно летит так быстро, но стоит оказаться в ожидании, как минуты сразу же превращаются в тягучую вязкую массу, которая никак не хочет утекать?       Драко не знал, сколько времени провел в этом лесу. Небо не посветлело ни на тон. Никто из его неведомых спутников не пошевелился. И лишь вороны вдали изредка кричали.       А Драко считал.       Единственное, что было доступно ему, чтобы не сойти с ума. Он считал карканья, сбивался, и начинал считать снова. Он уже жалел о том, что попросил Гермиону не усыплять его. Даже если в итоге он умрет, намного лучше, если это случится во сне.       А умрет он наверняка от жажды. Только она его беспокоила, если не считать охватывающее сознание безумие. Драко пробовал петь, чтобы хоть как-то заполнить тишину между криками птиц. Пробовал читать стихи, которые намертво отпечатались в сознании со школьной скамьи. Но звук голоса утекал и растворялся в тени деревьев, переставая звучать. Магия, не иначе.       Скажи ему кто-то об этом еще вчера, он бы пальцем у виска покрутил, но сейчас… сейчас ему казалось, что магия реальна. Как иначе объяснить то, что творила Гермиона? Как иначе объяснить то, что его тянуло к ней как магнитом. Нет, это может быть только волшебство, и ни в коем случае не его истинное желание.       Несколько раз Драко пытался выбраться. Развязать неведомые узлы или перерезать веревки сколотым краем камня. Но все было безрезультатно. Получилось только натереть кожу, да оставить несколько царапин. А ведь он обещал, что ничего подобного больше делать не будет.       Ничего не менялось так долго, что ему начало казаться, что даже ссадины на руках зажили сами собой. Жажда все не прекращалась, иссушая губы до кровавых трещин, и он никак не мог ее побороть. Драко был совершенно бессилен перед обстоятельствами.       Когда на дальнем краю поляны замаячили силуэты, он даже не сразу обратил внимание. Думал, это галлюцинации измученного мозга. Но когда с движением вдали пришел и звук, Драко замер, пристально всматриваясь в пришедших. Затаив дыхание он наблюдал, подсознательно понимая, что не стоит привлекать к себе внимание. Он должен валяться в траве без сознания, а не глазеть по сторонам.       А поглазеть было на что. Их было тринадцать. Девушки и женщины разных возрастов и телосложения плавно выходили на поляну, рисуя своими движениями только им одним известные узоры. Драко завороженно наблюдал за тем, как лился ручьем их танец, сопровождаемый мелодичным пением.       Одетые точно так же, как выглядела Гермиона при своем прошлом визите, они приковывали взгляд своей необычной красотой. Даже те, на кого он ни за что не взглянул бы раньше, сейчас завораживали и манили своей женственностью и соблазнительностью.       Гермиону он заметил не сразу, но когда взгляд уловил эту кудрявую красавицу, все вокруг изменилось в одно мгновение. Или он так чувствовал. Но если другими он восхищенно любовался, то ее он рассматривал жадно, желая коснуться, прижать, присвоить.       Девушки водили хороводы, не замечая ничего вокруг. Их песня звучала сначала медленно и плавно, после обретая дикие, агрессивные ноты. Так же и танец их из медленного и тягучего превратился в неистовые движения, от которых волосы разметались, а невесомые платья задирались, оголяя кожу.       С момента, когда он заметил Гермиону, Драко перестал видеть остальных, любуясь тем, как изгибается ее фигура, как покачиваются бедра, колышется от прыжков грудь. Он следил за спутанными волосами, что подскакивали в такт движениям. Он видел улыбку на ее лице и хотел коснуться ее губами.       В паху нестерпимо ныло, но Драко не мог оторвать взгляда от Гермионы. А стоило бы смотреть на других. Ведь каждая из тринадцати, по очереди, будто раскрывая выстроенный круг, по спирали подходили к тому, что сам он считал пленниками. Так и оказалось, те тени действительно были людьми, мужчинами, что без сознания провели несчетное количество времени.       Гермиона подошла к нему последняя, лукаво улыбаясь и подмечая, как он на нее смотрит. Ей было чертовски приятно видеть в его глазах это неподдельное восхищение, перемешанное с бурлящей в крови похотью. Реакция Драко ответно отзывалась и в ее теле, заставляя томно закусить губу, оказавшись с ним лицом к лицу.       Он не видел, как просыпались ото сна другие мужчины, не слышал их удивленных возгласов, переходящих в жаждущие стоны. Драко не знал, что каждая из этих прекрасных женщин по очереди впивалась поцелуем в распахнутые губы своей жертвы, выпивая его дыхание практически до дна.       Когда Гермиона потянулась к нему, Драко казалось, что сердце разобьется о ребра, рассыпется на осколки, настолько быстро и сильно оно стучало. Он чувствовал, что ее губы, такие пухлые и манящие сейчас коснутся его, шелушащихся от жажды. И этот момент, короткий миг, когда ее улыбающееся лицо приближалось, стал для него единственно значимым.       Вкус ее губ оказался именно таким, как Драко успел себе представить. Сладким, с едва заметной кислинкой, как ягоды земляники. Он с упоением отдался этому поцелую, тянулся к Гермионе превозмогая боль в стянутых запястьях. Он готов был на все, лишь бы быть ближе к ее прохладному телу.       Когда Гермиона отстранилась, он разочарованно простонал, заглядывая в ее глаза и практически моля о продолжении. Но на нее этот поцелуй, видимо, действовал иначе. И хоть карие глаза потемнели от желания, она контролировала свое тело и то, что происходило вокруг.       — Не шевелись, — оглянувшись и убедившись, что никто не смотрит в их сторону, Гермиона снова перевела взгляд на него. — Драко, услышь меня! Ты не должен двигаться, что бы ни случилось. Я могу заставить тебя, но не думаю, что ты этого захочешь.       Покачав головой, он дернулся вперед, снова прикасаясь губами к ее, проходясь по ним языком. Он слышал ее слова, и даже понял смысл, но желание касаться затмевало здравый смысл.       — Если ты шевельнешься, то сразу умрешь, — Гермиона отстранилась, руками прижимая Драко за плечи к траве. — Они и мне не простят нарушение ритуала. Поэтому будь паинькой, лежи смирно.       — Хорошо.       Убедившись, что он понял ее наставления, Гермиона поднялась на ноги, возвращаясь в снова закружившийся на поляне бесовской танец. Они пели, скакали, потрясывали волосами, неустанно касаясь собственных тел. И тот факт, что Драко потерял ее в этой толпе, помог ему сконцентрироваться на происходящем.       Снова наваждение спало, стоило ему оказаться на расстоянии от ведьмы, но несмотря на успокаивающееся сердцебиение и трезвеющий разум, член в джинсах продолжал пульсировать, напоминая о себе и требуя разрядки. Драко необходимо было отвлечься.       Медленно, помня слова Гермионы о том, что нельзя двигаться, он переводил взгляд от танцующих к замершим на окраине поляны мужчинам. Сейчас их можно было рассмотреть внимательнее. Совершенно разные, их отличало все, возраст, цвет кожи и волос, телосложение. Был среди них и тощий подросток, едва ли достигший совершеннолетия, был и пузатый, затянутый в кожаную куртку бородатый байкер.       Они все были совершенно разными, но и сходство все же было. Одно. Каждый из этих мужчин с благоговением смотрел на танцующих дев, только что не капая слюной на топорщащиеся в районе паха штаны.       Драко пытался думать. Прозвучавшая в словах Гермионы угроза сейчас стала ощущаться намного явственнее, когда влияние девушки уменьшилось. Вид этих мужчин отрезвил, было неприятно думать, что еще секунду назад он выглядел так же. Неужели это действительно магия?       Кто эти женщины, что они делали и для чего собрали их всех? Гермиона говорила о ритуале, и по коже Драко прошелся ощутимый холодок от мысли, что речь шла о жертвоприношении. Наверняка это какая-то секта, и танцы в лесу под луной — часть поклонения какому-то неведомому божеству. Но если в итоге его кровь хотят выпустить, а тело покромсать на кусочки, Драко просто обязан был придумать план спасения.       Единственное, что приходило на ум, это кинуться бежать, как только с него снимут веревки. Снимут же? Драко надеялся, что да. В любом случае, умирать связанным не хотелось. Умирать вообще не хотелось. Тело ныло от скованности, ему необходимо было размяться, но продолжал изображать то, что делали прочие мужчины.       — Рада приветствовать вас на нашем ежегодном шабаше, сестры!       Громкий звучный голос прорезал пространство, и Драко заметил, как в центре поляны появилось возвышение, на котором обосновалась одна из женщин. Ухоженная, с макияжем и уложенными короткими волосами, со сбитой фигурой, она отчего-то вызывала лишь неприязнь. Впрочем, это началось только сейчас. Еще недавно он любовался каждой из них с восхищением.       Остальные расположились по кругу от говорившей, падая на колени и склоняя головы. Гермиона оказалась напротив Драко и он, в глубине души не желая этого, впился взглядом в нескрытую одеянием фигуру. Тонкая талия плавно переходила в округлые бедра, ягодицы удобно расположились на розовых пятках, и весь ее образ сейчас вызывал желание укутать, спрятать и защитить, уж очень уязвимой она казалась.       Уязвимой.       Драко хмыкнул себе под нос, понимая, что это иллюзия. Уж уязвимой она точно не была, раз смогла затащить его, взрослого мужчину, в этот богом забытый лес.       — Каждый год мы встречаемся с вами здесь, отдавая дань нашему Властелину, нашему Покровителю. Каждый год мы приносим ему жертвы, сохраняя его благосклонность, принимая силу, которую он нам за это дарует.       Драко напрягся всем телом, услышав слова о жертве. По всему выходило, что мужчины здесь именно для этого, и что эти чокнутые собираются жертвовать, непонятно. Прядь волос отрежут, или вскроют грудину, вынимая сердце?       Взгляд лихорадочно забегал по замершим пленникам, но никто, ни один из них даже не попытался скинуть путы и сбежать. Все они словно зачарованные следили за возвышающейся над другими неприятной особой.       Стоило ей хлопнуть в ладони, резко разводя руки в стороны, как перед ней вспыхнуло пламя. Огромный костер, наверняка способный поглотить всех присутствующих. Его свет играл в волосах Гермионы, и Драко снова залюбовался, забывая об угрозе. Что на него так влияло, ее образ или магия этого места, он не знал.       — Это пламя станет проводником между нами и Владыкой. Пусть оно поглотит наши дары и согреет нас благодатью.       Ее голос был приторно сладким, наигранно текучим, будто она пыталась выглядеть значимее, чем была на самом деле. Остальные ведьмы, а сомнений у Драко больше не было, что перед ним именно они, смотрели на нее со смешанными чувствами. У одних в глазах читалось уважение и восхищение. У других насмешка и недовольство. Но все они молча ждали, когда действо начнется.       Говорившая наконец шагнула с возвышения, устремляясь к одному из пленников. Слева от Драко дерево подпирал огромный бугай с необъятным размахом плеч. Качок, не иначе.       Драко было интересно, что делала эта женщина, но он понимал, что стоит повернуться, он привлечет к себе слишком много внимания, а потому перевел взгляд на Гермиону. Она не двигалась, он не видел ее лица, но мог себе представить, как она напряженно закусила губу.       Сбоку послышалась возня, и Драко не удержался, скосив взгляд в сторону. Женщина дернула качка за грудки, без усилий ставя его на ноги. Казалось, что ей не стоило никакого труда поднять тяжелого мужчину. Он и в прошлый раз заметил, что Гермиона перевернула его слишком легко, когда открывала доступ к обожженным рукам, но то, что происходило сейчас, казалось нереальным.       Женщина осмотрела с головы до ног свою жертву, замерла на мгновение, а после резко повернулась к Драко. Равно за секунду до этого он снова перевел взгляд на Гермиону, и сейчас старался даже не дышать. Да что там, он боялся моргнуть, лишь бы только не выдать, что не парализован, как остальные пленники.       Гермиона даже не дернулась, когда женщина шагнула к нему, пристально вглядываясь в сокрытую под тенью деревьев фигуру. Драко видел, что мышцы его ведьмы расслабленны, но чувствовал на языке привкус крови, понимая, что она прикусила его, лишь бы не выдать себя. Не выдать их.       Предводительница этого сборища подошла максимально близко, вглядываясь в его лицо, но он не отвел взгляда, не дрогнул, понимая, что даже более глубокий вдох будет стоить ему жизни. Впрочем, уверенности в том, что он вообще выберется отсюда живым у него не было. Драко еще не знал, что за жертвы собирались принести эти чокнутые.       Женщина хмыкнула и отошла обратно, подтолкнув качка к костру. Он шел вяло, едва перебирая ногами, все так же восхищенно оглядываясь на свою ведьму. Сомнений не было, каждая из этих женщин сама нашла и заманила свою жертву.       — Я, Долорес, Верховная Жрица Ковена, приношу Владыке в жертву силу этого смертного! Прими же мой дар!       В одно мгновение пламя разгорелось сильнее, а после, женщина, названная Долорес, толкнула качка в костер!