Под сенью луны

      Стоило неизвестному мужчине скрыться под всполохами бушующего пламени, как по телу Драко прошелся ощутимый озноб. Эта чокнутая толкнула человека в огонь, и он пошел не сопротивляясь. Как такое могло произойти? В пору было прощаться с жизнью, ведь страх того, что сбежать не получится, иглами врезался в грудную клетку.       Неужели он умрет?       Прошло несколько минут, прежде чем пламя успокоилось, и из него вышел мужчина. Не было криков ужаса и боли, не было попыток спастись. И вот теперь перед ним предстал кто-то совсем другой. С первого взгляда в нем сложно было узнать того качка, ведь мышцы сдулись, широкие плечи осунулись, спина сгорбилась. Теперь он был слаб. Огонь забрал его силу, как и сказала Долорес.       По крайней мере он остался жив. Это вызвало облегченный вздох, но расслабляться явно было рано.       — Каждая из вас должна принести свою жертву, — снова шагнув на возвышение, Долорес смотрела на своих сестер. Повернулась к той, что была слева от Гермионы, наиболее старой из них. — Батильда, ты даруешь Владыке мудрость.       Старуха кивнула, а после прикоснулась лбом к земле в уважительном поклоне. Долорес же повернулась дальше, обращая внимание на следующую женщину.       — Твоим даром станет вера, — дождавшись кивка, оглянулась на следующую. Каждой она называла то, что они должны принести в жертву, и Драко с замиранием сердца ожидал, что она скажет Гермионе. — Счастье. Надежда. Любовь. Память. Красота. Зрение. — Все это звучало пугающе, но не смертельно. Драко был готов учиться заново жить без чего-то важного. Главное выжить. — Голос. Храбрость. Удача.       Долорес медленно повернулась к Гермионе, в предвкушении приподнимая уголок губ. Неужели для нее ведьма припасла что-то особенное?       — Твоей жертвой, Гермиона, станет жизнь.       Драко отчетливо видел, как напряглись плечи девушки, когда она вскинула голову, глядя в глаза ведьме. Он еще не до конца осознал значение услышанного, но отчетливо понял, что что-то не так.       — Ковен не приносит в жертву человеческие жизни! Так было всегда!       Пламя взбунтовалось, будто ведомое эмоциями Гермионы. Ее волосы разметались от вдруг поднявшегося ветра, и она поднялась на ноги, гордо глядя на ту, что возвышалась у самого огня.       — Так было, но теперь все иначе. Владыке требуется больше энергии, а значит, мы должны ее дать.       Оглянувшись и обеспокоено осмотрев Драко, Гермиона убедилась, что он все еще лежит неподвижно, не выдавая их маленький секрет. Вернув взгляд Долорес, она шагнула вперед.       — Я не стану убийцей. Даже ради Властелина.       — Станешь! — голос прозвучал намного громче, заставляя Драко вздрогнуть. Ведьма перевела взгляд на него. — Он не под оцепенением?       Вот тут Драко понял, что ему не жить. Все свелось к тому, что он не сможет выйти из этого леса живым. Мало того, что его собирались пожертвовать во имя какого-то неведомого Владыки, так он еще и видел слишком много. И если в первом случае надежда на то, что Гермиона отстоит его право на существование теплела в груди, теперь не не осталось и ее.       — Как ты посмела?!       Гермиона стояла с гордо поднятой головой. Все взгляды были устремлены на нее и Драко заметил, что кроме разве что старухи и Долорес, все смотрели с интересом и без осуждения. Словно хотели узнать, чем закончится заварушка.       — Ты позволила смертному наблюдать за шабашем и теперь пытаешься отстоять его жизнь? Нееет, глупая девчонка, он не выйдет отсюда живым!       Ерзая на влажной траве, Драко снова пытался развязать веревки, ведь жизнь его буквально висела на волоске. Пока вся агрессия была направлена на Гермиону, он просто обязан был снова попытаться сбежать.       Что и в какой момент изменилось, он не понял, но веревки вдруг ослабли, и ему удалось скинуть их с затекших запястий. Лихорадочно растерев покрасневшую кожу, он принялся нетерпеливо дергать путы на ногах, и они тоже поддались слишком легко. Лишь освободившись, Драко наконец поднял взгляд.       Гермиона сейчас походила на ведьму больше, чем даже когда излечила его обожженные запястья. Больше, чем вначале шабаша, во время бесноватых танцев. Раскинув руки в стороны, подняв лицо к небу, она шептала неведомые слова, а пламя возвышалось до самых облаков. Все завороженно наблюдали за происходящим, когда Драко, спотыкаясь, двинулся к Рону, который, как и прочие, пуская слюни смотрел в спину своей ведьмы. И хоть совесть немного грызла его из-за того, что он оставил девушку в обществе агрессивно настроенных ведьм и даже не попытался помочь, он не забыл и о том, что сам оказался здесь из-за нее.       Драко тряс Рона за плечи, даже пощечину дал, чтобы привести его в чувства, но тот не реагировал совершенно. А потому, оглянувшись в последний раз, он бросился прочь с жуткой поляны, во тьму незнакомого леса. Он шел, спотыкаясь о камни и вздыбленные корни деревьев. Колючие ветки царапали его лицо и руки, одежда местами была порвана, но он продолжал идти, потому что лишь в этом видел свое спасение.       Жажда стала совершенно непереносимой. Даже капля крови, выступившая на треснувшей губе казалась даром небес. Мышцы ныли от обезвоживания, желудок сжался до размера наперстка, но Драко продолжал шагать, не имея представления о том, куда направляется. Лишь бы подальше от поляны.       Он тщательно гнал мысли о том, что может случиться с оставшимися там мужчинами, старался не думать о том, что будет, если ведьмы его найдут. С ужасом предполагал, что его поиски продолжатся даже если ему удастся сейчас сбежать. Драко видел слишком много, и единственный шанс спастись — не отсвечивать, молчать о произошедшем и не привлекать к себе лишнее внимание. Вряд ли полиция тут сможет помочь, его в лучшем случае отправят в психушку. А может ему там и место? Может ли быть правдой то, что он видел?       Содранная кожа на запястьях говорила о том, что ему все это не приснилось и не стало плодом воображения пораженного алкоголем мозга. Драко шел, спотыкался и шел дальше, гонимый желанием жить, и когда впереди показался неприметный домик, он ускорился до неуверенного бега, мечтая спрятаться в укрытии.       Дверь громко скрипнула ржавыми петлями, а изнутри донесся запах сырости и плесени. Дом явно давно был заброшен, но провести время в нем, согреться и восстановить силы, казалось лучшей перспективой, нежели и дальше блуждать по лесу.       Внутри был камин, труба которого казалась весьма надежной, отсутствие трещин и дыр дарило надежду, что если ему удастся разжечь огонь, он не угорит от дыма. Заглянув внутрь, Драко убедился, что за время простоя никакие птицы не свили в трубе гнездо, и вышел на улицу, выискивая сухие ветки. Тишина леса пугала, и делая каждый новый шаг, слыша хруст камней и мелких кустарников под ногами, он оглядывался, опасаясь погони.       Несмотря на влажность, поиск не занял много времени, и по ощущениям уже через полчаса он укладывал добычу в камин, с облегчением вспоминая, что несмотря на торопливый побег, все-таки подобрал зажигалку на той поляне. Огонь разгорался, даря такое необходимое тепло, от чего Драко выдохнул с облегчением. По крайней мере теперь он может дождаться здесь утра, и при свете дня отправиться на поиски хоть какой-то цивилизации.       Ему вполне подошла бы заправка или придорожное кафе, главное, что бы там была возможность позвонить. Мобильного телефона, к слову, в карманах не оказалось, но даже если бы он там был, вряд ли здесь были сотовые вышки.       Кровать в этом доме казалась совершенно ненадежной, ножки давно покосились и с большей вероятностью не выдержали бы мужского веса. А потому Драко снял с ее поверхности все имеющиеся покрывала, и расстелил их прямо на полу, поближе к камину. Действительно он замерз, или пережитый стресс отзывался дрожью во всем теле, мужчина не знал, но возле живого огня находиться было приятнее.       Укутавшись в ворох пропахших сыростью тряпок, Драко сам не заметил, как погрузился в сон. Тревожный, не придающий сил, но все-таки сон.       Ему снилась Гермиона. В том образе, в котором Драко видел ее в последний раз. Раскинутые в стороны руки, влекомые жаром огня, развевающиеся волосы, прозрачное одеяние, только подчеркивающее сочность ее фигуры. И шепот. Тихие незнакомые слова, которые иглами врезались в тело, принося боль и даруя неведомое освобождение.       Он проснулся в холодном поту, тело нестерпимо ныло, так, что казалось, скручивались кости. Повернувшись на спину, он скинул с себя покрывало, чувствуя, как от пота рубашка прилипла к коже. Тело горело, но зубы при этом звонко стучали.       Когда его лба коснулась влажная прохладная тряпица, Драко даже не открыл глаза. А когда на приоткрытые иссохшие губы попала вода, вкус и запах которой были весьма странными, начал жадно глотать, не задумываясь о том, кто ему помогает и не яд ли в этой жидкости. Драко закашлялся, когда воды стало слишком много, и наконец посмотрел вокруг.       В доме ничего не изменилось, мягкий свет от камина создавал более уютную атмосферу, скрывая за собой холод и брошеность этого места. Возле него на коленях сидела Гермиона, внимательно осматривая бледное лицо.       Драко стало страшно. Неужели побег не удался и он все равно умрет? Впрочем, ведьма смотрела весьма озабоченно, а после выпитого его тело расслабилось, а жар начал отступать. Возможно, все не так плохо?       — Ну как ты? Становится лучше?       Гермиона отвернулась, споласкивая тряпицу в небольшом тазу с водой. Тщательно отжав от лишней влаги, она снова обтерла его лоб, щеки и шею. Такая забота казалось странной, но Драко помнил, что она старалась спасти его жизнь там, на поляне. И он был бы ей благодарен, если бы не она его туда притащила.       — Да, — Драко поднялся, принимая сидячее положение, с удивлением отмечая, что боль в теле начала проходить. — Как ты меня нашла?       Ведьма улыбнулась, снова подавая ему кружку со странной жидкостью. Сбитые края на посуде и трещины до самого дна не внушали доверия, но жажда, хоть и стала чуточку меньше, все еще продолжала беспокоить Драко, а потому он выпил все до последней капли.       — Мне не надо было искать, я сама тебя сюда привела.       Драко опешил от такого заявления и оглянулся в поисках путей отступления. Да, Гермиона явно позаботилась о нем, но ее общество все равно не внушало доверия. Тем более, что влечение, испытываемое им на поляне начало возвращаться. В меньшей степени, Драко не терял разум, пуская слюни на желанное тело, но девушка все равно манила его.       — Ты собираешься меня убить?       Вопрос был вполне логичным, но Гермиона рассмеялась, да так живо и легко, что Драко непроизвольно улыбнулся. Запрокидывая голову, с этими крошечными морщинками у глаз, ровными белоснежными зубами и вздернутым носом, она была еще привлекательнее, чем прежде.       — Не глупи, Драко, конечно нет. Я вообще-то спасла твою жизнь.       — После того, как сама и заманила в лес.       Драко тряхнул головой, старательно сбрасывая наваждение от ее расслабленного вида. Гермиона поджала губы, соглашаясь с претензией, но не отстранилась, продолжая обтирать доступные участки тела.       — Твоей жизни ничего не должно было угрожать. А то, что забрало бы пламя, я обязательно вернула бы. Чуть позже.       Гермиона отвела взгляд, словно испытывала вину за произошедшее. А Драко задумался о том, как в одночасье перевернулась его жизнь. Сколько он провел здесь времени? За окном все еще было темно, и он не знал, продолжалась ли та злосчастная ночь, или он проспал весь следующий за ней день. Начали его уже искать, или никто не заметил отсутствия? И самое жуткое, он познакомился с ведьмой, которая выбрала его для жертвоприношения, и она же говорила о том, что вернула бы то, что пришлось пожертвовать. Видимо, жизнь была товаром невозвратным. Хорошо, что она осталась при нем.       — Так ты меня отпустишь?       Гермиона отвернулась, но Драко успел заметить нахмуренные брови. Впрочем, уже через мгновение она поднялась с колен, с улыбкой отходя к хлипкому шкафу и вынимая из него сложенные стопкой полотенца. Было видно, что материя старая, но все равно казалось чистой на вид.       — Конечно, — голос звучал наигранно бодрым. — Как только ты восстановишься и приведешь себя в порядок, я помогу тебе вернуться домой.       Гермиона протянула ему полотенца, кивком головы указывая на неприметную дверь. Он поднялся, заглянул внутрь, и с удивлением обнаружил там некое подобие ванны. На самом деле это скорее была бочка, наполненная исходящей паром водой.       — Это твой дом?       Драко замер в дверном проеме, с сомнением глядя на девушку, что принялась наводить порядок, поднимая с пола разложенные им покрывала. Она была расслабленна и спокойна, а он в очередной раз залюбовался тем, как под прозрачным одеянием напрягаются мышцы. Казалось, Гермиону совершенно не смущала почти полная нагота.       — Я здесь не живу, если ты об этом. Но это дом моей бабки. Заброшенный, конечно, но переждать ночь тут вполне реально.       — Ты это все, — Драко махнул рукой в сторону бочки с водой, — наколдовала?       Спрашивать об этом было странно, но он наконец почувствовал себя в безопасности, а нечто неизведанное влекло. Гермиона на его вопрос лишь покачала головой, а в карих глазах мелькнула печаль.       — Я больше не могу колдовать.       В наступившей тишине явственно ощущалось то, с какой болью Гермиона произнесла эти слова. Драко не знал кто она, сколько ей лет, и уж тем более не имел понятия, насколько магия для нее важна.       — А там, на поляне? Уверен, веревки бы сами не распутались.       — Тогда могла, — Гермиона кивнула, садясь на край кровати и посмотрела на него. — Это цена твоего спасения. Иди, пока вода не остыла. Потом поговорим.