Под кромкой льда пламенеют закаты

Тянь снова сидел в машине, наблюдая за знакомым переулком сквозь лобовое стекло. Пальцы привычно отстукивали рваный ритм по кожаной оплетке руля. Он обещал себе больше не приезжать, но вот он здесь. Снова. Как проклятый, привязанный к чужому порогу. В этот раз у дома Цзунь Тоу было оживленно. Тянь прищурился, вглядываясь в сумерки, и его взгляд тут же зацепился за высокую фигуру с отросшим блондом. Стоп! Это Яо? Что он здесь делает? Он конечно плевать хотел на авторитеты, но не до такой же степени! Тяню отчаянно хотелось вмешаться, но он не хотел себя выдавать. Кроме того, дело становилось интереснее и интереснее. Знает ли Чен о том, что Яо здесь? Тянь был готов поклясться памятью Мелиссы, что Чен не давал распоряжения оббивать пороги Гуань Шаня. Значит это была инициатива самого Яо. Что же он один приехал, не взяв с собой Изуми? Лис он и есть лис! Но это было еще не все. Практически одновременно с девятихвостым лисом Яо приехал еще один человек. Мужчина старшего возраста. Тянь вгляделся внимательнее. В движениях незнакомца и даже в том, как он злобно сплевывал на землю, сквозило что-то до боли знакомое, напоминающее самого Мо. Родственник Мо? Но судя по документам у Мо не осталось семьи. Практически все мертвы, за исключением каких-то дальних тетушек и дядюшек. Тогда кто это рядом с ним? Судя по выражению лица Яо он не был удивлен приезду мужчины. Если даже он не был знаком с мужчиной, то принял его присутствие весьма спокойно. Тянь искусал все губы от невозможности вмешаться. Мо стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди, и в его позе читалось глухое, едва сдерживаемое раздражение. Он не спешил приглашать незваных гостей в дом. Было очевидно, что Яо здесь не по делам Чена — этот трикстер явно крутился вокруг Мо из личного, шкурного интереса, несмотря на то, что за его спиной всегда маячил угрюмый Изуми. И сейчас блондин вовсю пользовался моментом, вклиниваясь в чужую семейную драму. Достав телефон, Тянь набрал номер врача. Он видел, как экран в руке Яо загорелся, отражаясь бликом на его лице. Блондин бросил короткий взгляд на дисплей, усмехнулся и, даже не колеблясь, уверенным движением пальца сбросил звонок. Тянь процедил сквозь зубы ругательство. Этот ублюдок вел свою игру, пользуясь тем, что как классный профессионал он сейчас незаменим для клана. Что он забыл здесь? В этот момент тишину переулка нарушил знакомый рев мотора. К дому подкатил дорогой спортивный автомобиль, и из него вылез Лорензо. Кудрявый парень, за которым Тянь следил прошлым вечером, выглядел взбудораженным. Появление третьего лишнего окончательно испортило и без того натянутую атмосферу. Мо, заметив Лорензо, резко полоснул взглядом по мужчине и Яо, а затем, не выбирая выражений, буквально выставил их обоих прочь, прерывая непонятный разговор. Тянь до боли сжал челюсти. Шанса выяснить, какого черта Яо делал под домом Мо и о чем они говорили с его отцом, у него сейчас не было. Врач упрямо игнорировал его звонки, а Мо… Мо просто схватил Лорензо за руку в тащил его в дом, оставив Тяня задыхался в собственной машине от мешанины чувств. Он скучал. Это было паршивое, липкое чувство, которое Тянь до сих пор не мог и не хотел признавать. Мучился от пустоты в собственной огромной квартире, но внутри все равно щелкал холодный предохранитель: семья Мо все еще могла быть причастна к смерти его матери. Даже несмотря на то, что отчим Мо уже получил свое сполна, эта мысль отрезвляла, колола под ребра и заставляла оставаться в тени, сходя с ума от неведения. Ему нужно было перекурить. Срочно. Тянь зашел в ближайший круглосуточный магазин, направившись прямиком к кассе за сигаретами. Забирая пачку, он краем глаза заметил яркое пятно у стеллажа с напитками. Рыжеватые длинные волосы, стройная, худощавая фигура. Мика. Внучка той самой сумасшедшей тетушки с йорком. Она обернулась, узнав его, и смущенно замерла. Тянь, поддавшись секундному порыву и желанию хоть как-то отвлечься от мыслей о Мо и наглом Яо, выдавил привычную, очаровательную улыбку: — Привет. Не ожидала встретить здесь сталкера? Может… я как-то компенсирую вчерашний стресс и сходим на кофе? Мика посмотрела на него. Тянь был красив, безупречно одет, но в его глазах было слишком много опасной, темной пустоты. Он ей просто не нравился — слишком сложный. Но портить отношения или грубить парню, который выглядел как наследник мафиозного клана, ей не хотелось. — Извини, — мягко, но твердо улыбнулась она, стараясь быть милой. — Я бы с радостью, но сейчас ужасно занята. Учеба, дела… В другой раз, ладно? Тянь понимающе кивнул, внутри не шевельнулось ни одной эмоции. Отказ его не задел. Ему было плевать. Домой он вернулся за полночь. В квартире царила тишина, нарушаемая лишь тихим гулом вентиляции. На кухне его ждал сюрприз. Новый повар превзошел сам себя: на столе стоял закрытый контейнер, от которого все еще шло тепло, распространяя умопомрачительный аромат запеченного мяса со специями. А рядом, на обычно пустом подоконнике, появился новый жилец. Это был строгий, темно-бордовый антуриум в глянцевом горшке. Его крупное соцветие-початок выглядело вызывающе и хищно, идеально вписываясь в холодный интерьер квартиры Тяня. Возле горшка лежала аккуратно сложенная записка-инструкция, написанная ровным, незнакомым почерком: «Поливать умеренно, избегать прямых солнечных лучей. Земля не должна пересыхать». Тянь усмехнулся. Повар проявлял заботу, которая казалась сейчас чем-то инородным. Тем не менее, ужин он съел подчистую — это была едва ли не первая нормальная еда за последние дни, которая не вызвала тошноты. Надо бы сказать Чену, чтобы повар готовил чаще. Может даже каждый день... Оставив пустую тарелку в раковине, Тянь скользнул взглядом по бордовому цветку, перечитал инструкцию и решил, что на сегодня с него хватит. Пора спать. Очистить мозг сном — лучшее решение. Он сделал пару шагов по направлению к спальне, как вдруг почувствовал странное тепло над верхней губой. Тянь машинально провел тыльной стороной ладони под носом и замер. На коже остался густой, темный след. Кровь. Прежде чем он успел дойти до ванной, из носа хлынул настоящий поток. Горячая, густая жидкость закапала на шелковые пижамные штаны, а затем начала быстро, тяжелыми каплями падать на темный ламинат пола. Тянь зажал нос рукой, но кровь просачивалась сквозь пальцы, не думая останавливаться. Пол вокруг него стремительно окрашивался в багровый цвет. В ушах резко зазвенело. Стены квартиры качнулись, перед глазами поплыли темные круги. Тянь понял, что стремительно теряет сознание. Рука, дрожа, вытянула из кармана телефон. Оставляя кровавые разводы на экране, он набрал Чена. Гудки… Длинные, изнуряющие гудки. Чен не отвечал. Дыхание становилось все тяжелее, колени подогнулись, и Тянь рухнул на колени, прямо в лужу собственной крови. Сознание уплывало. Пальцы судорожно ткнули в следующий контакт. Мо. Звонок пошел. Экран мигнул, показывая, что на том конце сняли трубку. — Мо… — прохрипел Тянь, но голос сорвался на бульканье. Звук собственного имени потонул в глухом шуме. Связь драматически оборвалась — телефон выпал из ослабевших пальцев, стукнувшись о залитый кровью пол. Тянь повалился следом, окончательно проваливаясь в черную пустоту. На другом конце города Мо Гуань Шань посмотрел на замолкший мобильник. Экран погас. Мо нахмурился, раздраженно цыкнул и отшвырнул телефон на диван. Никакой реакции. Он не собирался вестись на очередные дебильные фокусы Хэ Тяня. Пусть развлекается сам. Спустя десять минут дверь квартиры Тяня тихо щелкнула. Би, имевший дубликат ключей на случай экстренных поручений Чена, вошел в прихожую. — Тянь? Чен просил проверить… — Би осекся. В нос ударил тяжелый, металлический запах. Пройдя в глубь гостиной, Би застыл от ужаса. На полу, посреди огромного, уже начавшего подсыхать кровавого озера, лежал бледный, как смерть, Хэ Тянь. Его шелковая одежда пропиталась багровым, а лицо казалось маской из белого гипса. На подоконнике, словно безмолвный свидетель, тускло поблескивал хищный цветок антуриума. — Блять! Тянь! — Би бросился к телу, лихорадочно вытаскивая свой телефон и набирая скорую. — Скорую сюда! Быстрее! Человек без сознания, потеря крови! Не знаю какая! Ее просто много. Около двухсот миллилитров? Быстрее пожалуйста!!!! Еще через пять минут тишину элитного жилого комплекса разорвали сирены. Тяня, опутанного трубками и проводами, на носилках увозили в центральный госпиталь. Сирены скорой помощи разрывали вечернюю тишину города, но для Хэ Тяня мир схлопнулся до размеров глухого, вибрирующего кокона. Красный свет мигалок ритмично полосовал бледное лицо, пока врачи в машине отчаянно пытались стабилизировать давление. В центральном госпитале царил настоящий ад. Вместо привычного стерильного покоя — крики, каталки, запах гари и десятки пострадавших. Пожар в крупном торговом центре забил больницу до отказа. Свободных мест не было физически, а все элитные VIP-боксы крыла Хэ были экстренно переоборудованы под реанимацию для тяжелых погорельцев. Именно поэтому Тяня, после первичной остановки кровотечения, катили по коридору обычного общего отделения. Осмотром прибывшего «тяжелого» пациента занимался дежурный интерн — молодой, сосредоточенный мужчина, который, несмотря на общую суматоху, работал быстро и четко. По совпадению, этот врач был не просто сотрудником госпиталя, а женихом сестры Цзунь Тоу — той самой девушки, что в одиночку тянула счета за лечение брата. — Везите его в тридцать четвертую, — на ходу распорядился доктор, сверяясь с картой. — Там как раз одно место у окна пустует. Так Хэ Тянь, все еще находясь в пограничном беспамятстве, оказался в палате «два на два» лицом к лицу с человеком, из-за которого его брат Чен не спал ночами. На соседней койке, бледный и осунувшийся после двух месяцев комы, лежал Цзунь Тоу. Он пришел в себя совсем недавно и сейчас тупо смотрел в потолок, прислушиваясь к прерывистому дыханию нового соседа. Чен примчался в госпиталь через сорок минут после звонка Би. Его сорвали с важных переговоров, но сейчас это было неважно. Обычный серый коридор муниципальной больницы стал уже привычным. На ходу застегивая пиджак, он ворвался в палату и замер. Взгляд Чена метнулся от бледного лица брата к парню на соседней кровати. Это же тот парень... Цзунь Тоу. Тот самый случайный свидетель, который попал под раздачу их людей и за лечение которого Мо Гуань Шань отдавал последние копейки. Цзунь уже мог немного двигаться и даже выходить на короткие прогулки в больничный сад. Чен, обладавший холодным, просчитывающим умом, мгновенно сопоставил обстоятельства. «Нет VIP-палат? К черту. Это даже к лучшему», — подумал он. Такое обеспечение соседства было идеальным шансом наладить контакт, загладить вину клана без лишнего шума и выяснить, насколько глубоко Мо увяз в этой истории. Цзунь Тоу выглядел парнем понятливым, а Хэ Тянь… Тянь умел быть убедительным, когда не валялся трупом. Вот как сейчас. Чен просидел у постели брата до самого утра. В полумраке палаты, под мерный, раздражающий писк медицинских мониторов, он выглядел постаревшим на несколько лет. Консилиум местных врачей так и не смог выдать внятного заключения. Они разводили руками, не понимая, что за дрянь разрушает кровеносную и нервную систему парня, и честно признались: все, что они могут сейчас — это временно стабилизировать состояние Тяня и молиться, чтобы сосуды выдержали. Напоследок дежурный врач настоятельно порекомендовал не терять времени и везти Хэ Тяня в специализированную клинику. Прямо из больничного коридора он вызвал доктора Нама. Чен коротко обрисовал ситуацию и жестко приказал Наму поднять все старые связи, связавшись с лучшим нейрохирургом страны, чья квалификация не вызывала сомнений. План созрел мгновенно: если результаты глубокого обследования подтвердят худшие опасения и Тяню потребуется экстренная операция, оперировать будут вдвоем — доктор Нам и привлеченный столичный профессор. А на подстраховку и ассистирование Чен решил выдернуть Яо. Его колоссальный опыт военно-полевого хирурга и железные руки в операционной сейчас были необходимы как никогда. Доктор Нам сказал, что Тяня сейчас нельзя транспортировать. Приглашенный врач должен был прибыть утром. Оставалось пережить ночь. Тянь пришел в себя ближе к полудню. Голова раскалывалась так, словно в череп забили титановый костыль, а во рту стоял стойкий привкус железа. В палату вошел доктор Нам, подарив Тянь надежду и еще один врач. В руках врач держал свежие снимки, и выражение его лица не обещало ничего хорошего. — Хэ Тянь, верно? — доктор вздохнул, поднося снимки к световому коробу. — Я изучил результаты вчерашнего экстренного сканирования. У вас начальная стадия церебральной ангиопатии. Сосуды мозга находятся в состоянии деградации, это грозит множественной микрогеморрагией. При таком состоянии риск инсульта составляет весьма высокий процент. Это выглядит как последствия длительного воздействия неизвестного нейротоксина или... опухоль. Да, есть вероятность наличия опухоли. Вы употребляете наркотики? В палате повисла мертвая тишина. Вошедший в палату Чен заметно побледнел, его кулаки сжались с такой силой, что хрустнули суставы. Очевидно он дал распоряжение доктору Наму не упоминать предысторию. Сам Тянь лишь слабо усмехнулся, прикрыв глаза. Он слишком хорошо знал, что на самом деле разрушает его мозг. Последствия того экспериментального препарата, которым его пичкали в плену, наконец-то прорывали «плотину». — Мой брат не принимает наркотики. Но раньше... раньше были некоторые моменты. Перепроверьте, — тихо, но властно приказал Чен, нависая над врачом. — Прямо сейчас. Сделайте повторное исследование. Используйте контраст, допплерографию, что угодно. Живо. Молодой хирург, уловив опасный тон мужчины, спорить не стал. Тяня снова повезли на диагностику. Через два часа изнурительного ожидания врач вернулся. На этот раз он выглядел растерянным, но уже без прежней категоричности. — Я… прошу прощения. Состояние крайне специфическое. Повторное исследование показало, что, к счастью, обширных очагов поражения нет — это была ошибочная интерпретация артефактов на первом снимке. Однако картина всё равно ненормальна. У вас наблюдается аномальная вазодилатация и патологическая проницаемость сосудов. Процессы, происходящие в вашем мозге, не поддаются стандартным протоколам. Вам нужно полное, глубокое нейротоксикологическое исследование, иначе следующий приступ может стать фатальным. Тянь ничего не ответил. Он лишь повернул голову к окну, где на ветру колыхались ветви больничного сада. Врачи начали поддерживающее лечение. Спустя три дня Тяню стало значительно лучше. Сильный организм брал свое. Накинув на плечи темную куртку, он медленно вышел во внутренний дворик госпиталя — погреться на слабом солнце. Там, на деревянной скамейке, уже сидел Цзунь Тоу, укутанный в больничный халат. Тянь сел рядом. Между ними царила какая-то странная атмосфера — Цзунь чувствовал, что этот парень не такой дружелюбный, каким хочет показаться, а Тянь чувствовал странную глухую вину перед Цзунем. Тянь проявлял инициативу. Расспрашивал о районе, о подработках, осторожно нащупывая почву, а Цзунь, соскучившийся по нормальному общению, охотно делился мыслями. В этот самый момент через кованые ворота больничного сада шел Мо Гуань Шань. Он пришел навестить друга, нес в руках пакет с какими-то фруктами. Мо замер у раскидистого клена. Его взгляд намертво прикипел к скамейке. Там сидел Хэ Тянь. Бледный и какой-то измученный. Его крепкое тело сейчас было сгорблено, а на руке сверкая белизной бинтов притаилась бабочка от катетера. И он… разговаривал с Цзунем? Так легко, словно они сто лет знакомы? В голове Мо, как куски разбитого витража, начали складываться жуткие подозрения. Новостройки, которые сейчас активно возводились на окраине их района и из-за которых Цзунь Тоу вообще полез в ту драку… Кому они принадлежали? Клану Хэ. Чен контролировал эту землю. Грудь Мо сдавило от ярости и разочарования. Значит, Тянь все это время знал? Значит, люди Тяня едва не забили Цзуня до смерти из-за чертовых строительных тендеров? Чем был тот звонок, попыткой замести следы или подержать Мо на коротком поводке? Рыжий резко развернулся. Его трясло. Он не пошел в палату. Не проведал Цзуня. Он просто вылетел за пределы территории госпиталя, на ходу доставая мобильный телефон. Пальцы быстро нашли нужный контакт. Раздались гудки. На том конце ответили — послышался спокойный голос отца. — Отец, — голос Мо сорвался на сиплый шепот, но тут же окреп. — Мне нужна твоя помощь. — Что случилось, Шань? — мужчина на том конце провода посерьезнел. — Выясни, что конкретно произошло с Цзунь Тоу, моим другом. Тот, которого избили. Помнишь, я тебе говорил? Новостройки на окраине… это люди Хэ? Как Тянь во всем этом замешан? Он сейчас в больнице вместе с Цзунем, они о чем-то говорят! Я должен знать правду. Наступила секундная пауза. Отец Мо тяжело вздохнул: — Хорошо. Я разузнаю про застройщиков и парней Чена. Не лезь туда сам, Шань. Мо прижал трубку плотнее к уху. Настало время для вопроса, который выжигал его изнутри все эти дни, с тех пор как он узнал о страшной судьбе своего отчима. — И еще одно… — Мо сглотнул вязкую слюну. — Смерть Мелиссы. Матери Хэ Тяня. Ты ведь знал ее? Ты знаешь, как она погибла на самом деле? Клан Хэ считает, что наша семья причастна к этому. Из-за отчима. Это правда? На том конце провода повисла тяжелая, звенящая тишина. Мо слышал, как отец медленно выдохнул дым от сигареты. — По поводу твоего друга Цзуня я все разузнаю к завтрашнему дню, — сухо, абсолютно ровным голосом произнес мужчина, полностью проигнорировав вторую часть вопроса. — Береги себя, сын. В трубке раздались короткие гудки. Мо медленно опустил руку. Секреты прошлого оживали с новой, разрушительной силой. Пару часов спустя, когда эмоции после разговора с отцом немного улеглись, Мо все же вернулся в корпус больницы. Глухая обида за Цзуня смешивалась внутри с каким-то тревожным, липким беспокойством. Проходя по общему терапевтическому коридору, он случайно бросил взгляд вперед и замер. У двери тридцать четвертой палаты стоял Хэ Тянь. Он медленно, слегка покачиваясь, вошел внутрь, придерживаясь рукой за косяк. Мо нахмурился, провожая его фигуру взглядом, а затем заметил молодого врача, который только что вышел из соседнего кабинета с картой пациента. Поддавшись внезапному импульсу, Мо шагнул к нему навстречу. — Доктор, — негромко окликнул он. — Парень, который только что вошел туда… С ним что-то случилось? Почему он здесь? Я... его семья. Мо соврал отчаянно и не думая о последствиях. Ему до боли в висках необходимо было знать, что с Тянем. Он как-нибудь разберется с ложью. Позже. Врач взглянул на Мо, затем на дверь палаты, и его лицо помрачнело. Заметив искреннюю тревогу в глазах рыжего мальчишки, он не стал скрывать очевидного: — Ваш знакомый серьезно болен. Состояние нестабильное, риск инсульта. Сейчас мы пытаемся стабилизировать его. Слова доктора глухим ударом отозвались в груди Мо. «Серьезно болен… Риск приступа…» В голове мгновенно вспыхнул тот дурацкий, оборванный ночной звонок. Прохрипевшее имя, глухой стук упавшего телефона и тишина, которую Мо тогда просто проигнорировал, посчитав очередной издевкой. Обида на мгновение отступила, уступая место горькому, давящему чувству вины и внезапной, острой жалости. Хэ Тянь, этот высокомерный, нерушимый ублюдок, оказывается, болен. Его не подстрелили, не ударили ножом. Он просто болен. Мо казалось, что Тянь настолько сильный, что не может заболеть. Ведь он Хэ... Гуань Шань медленно подошел к палате. Дверь была слегка приоткрыта. Цзунь Тоу куда-то увели — его койка пустовала, а в палате царил полумрак. Мо осторожно заглянул внутрь. Он шел сюда, чтобы высказать все свои подозрения о новостройках, жестко потребовать правды, но, увидев Тяня, замолчал. Тянь лежал на постели. И похоже, что начинал засыпать. Растянувшись на узкой больничной кровати, он выглядел непривычно беззащитным и изможденным. Больничная рубашка съехала в сторону, обнажая острые, бледные ключицы. На щеках проступила легкая небритость, а черные, обычно безупречно уложенные волосы были спутанными и растрепались по подушке. На его лице больше не было маски высокомерия. Только усталость. Мо тихо подошел ближе, остановившись у самого края кровати. Он всматривался в черты лица Тяня, пытаясь найти ответы на свои вопросы, но внутри звенела лишь тяжелая, глухая драма. Зачем все это? Зачем эта ложь, эта болезнь, эти шрамы прошлого? Вдруг Тянь беспокойно шевельнулся во сне. На его губах промелькнула едва заметная, слабая улыбка, словно он увидел что-то приятное в своем лихорадочном бреду. Не открывая глаз, он медленно протянул руку по одеялу, нащупал ладонь замершего рядом Мо и крепко, цепко взял его за руку. Переплел пальцы. Мо вздрогнул. Сердце пропустило удар. Первая мысль была — выдернуть руку, развернуться и уйти, сбежать от этой удушающей близости. Но он не смог. Глядя на костистое, бледное запястье с катетером, Мо остался стоять на месте. Наоборот — он медленно опустился на край соседней пустующей койки, не разрывая хватки. В больничной палате пахло лекарствами и уходящим днем. Мо просидел так довольно долго. Он молча смотрел в окно, слушал ровное дыхание Тяня и держал его за руку, позволяя себе эту минутную слабость, прежде чем скрыться за порогом их личной войны. Когда тени в палате стали совсем темными, Мо осторожно высвободил пальцы, поднялся и, ни разу не обернувшись, вышел в коридор. Спустя час Тянь открыл глаза. Дышать стало немного легче, а в груди разливалось странное, давно забытое тепло. Ему казалось, что до сих пор чувствуется прохлада чужой, грубоватой ладони, сжимающей его пальцы, и смутно помнился запах дешевых сигарет, стирального порошка и мокрого асфальта. Этот запах был похож на запах Мо. Тянь слабо улыбнулся, глядя в пустой потолок полутемной палаты, и устало провел рукой по лицу. — Надо же… — прошептал он пересохшими губами. Он был уверен, что ему просто приснился сон. Приятный и бесконечно далекий от реальности сон, в котором Рыжий не ненавидел его, а просто сидел рядом в темноте. О том, что Мо действительно был здесь и теперь знает о его болезни, Тянь даже не подозревал.