From Hell, with love

      Горячий чай и смерть – вот лучшее лекарство от депрессии. «Горячий чай убьет твою печаль» – любимая присказка Сивиллы, которую та любила произносить, наливая дочери ароматный напиток и ставя на стол вазочки с сушеными фруктами, мармеладом и джемом, пытаясь помочь ребенку, утешить и притупить ее боль от душевных ран, которые Хель довольно часто получала, вынужденно контактируя с людьми вокруг. Женщина каждый раз жалела о том, что просила дочь побольше общаться со сверстниками. Еще ни разу это ни к чему хорошему не приводило…       В очередное такое утро прорицательнице пришлось отпаивать ромашковым чаем ребенка с покрасневшими от полуночных рыданий глазами (это мать еще не знала, где именно Хель рыдала, а то убила бы на месте, потому что слезть с дерева оказалось не так просто, как на него забраться, и девушка стала лучше понимать, почему кошки слишком часто для столь ловких и грациозных созданий застревали на деревьях). Затем Хель быстро собрала себя в кучу и пошла обходными путями выгуливать Мо, чтобы не столкнуться ни с Тайлером, который пару часов назад еще сопел в две дырочки на диване в гостиной Леоны, погрузив кудрявую голову в пушистую подушку, ни с львицей собственной персоной, которая спала у себя наверху, слегка похрапывая из-за искривленной носовой перегородки, пока их подруга осторожно вошла в спальню родителей Леоны, стянула с тумбочки ключи, открыла калитку и заперев ее снаружи перекинула звенящую связку через забор обратно во двор, надеясь, что попала куда-то в район крыльца, а не в кусты. И почему ей тогда было не наплевать? Кто знает…       Вернувшись с Мо обратно домой Хель решила заглянуть к Эду, чтобы подготовиться к работе (за пару лет многое в клубе могло измениться), а после обеда зайти в церковь, чтобы узнать, нужна ли еще храму помощь с уборкой.       - Как делишки, Хэл? – поздоровался Эд, но увидев ее в довольно мрачном расположении духа поспешил ее развеселить. – Какого придурка небеса должны покарать на этот раз за то, что заставили грустить моего крутого диджея?       - Всех сразу, - немного ободрившись ответила девушка.       - Эй, мой диджей должен быть в наилучшей форме и ставить самую классную и драйвовую музыку, а не распускать нюни под блюз, верно?       - Да, босс!       - Пойдем, покажу куда тыкать в спокойной обстановке, а то к бутылке люди присасываются еще раньше, чем выходят на танцпол, и ты потом меня не дозовешься.       После многочисленных инструкций и договоренности прийти к восьми вечера, Хель отправилась домой, чтобы заранее пополнить баланс часов сна перед бессонной громкой ночкой.       Пара часов беспокойного валяния в постели и тарелка овощного супа, заботливо сваренного матерью, не прибавили энергии ее организму, но деваться особо было некуда. Депрессия выпивала всю жизненную силу до последней капли, оставляя после себя лишь бездонную пустоту.       Дотащившись до церкви и немного вспотев от рюкзака на спине, Хель решила, что переоденется уже в самом клубе, а пока повоняет немного, делая вид, что ей абсолютно наплевать, как она выглядит в глазах друзей. Последний раз прокрутив в голове возможные варианты беседы после столь странного расставания (она все еще не понимала, кому и на кого в этой ситуации стоило обижаться), она открыла тяжелую дверь и исчезла в темном проеме храма.       Священник что-то перебирал за кафедрой и увидев маленькую фигурку, движущуюся между рядами в его направлении, радостно махнул рукой и улыбнулся. И да, вел себя так, как будто абсолютно ничего не произошло: подошел и объявил, что полы и лавки ей драить не придется, но помощь все же понадобится.       - С библиотекой?       Хель подумала, что ослышалась из-за того, что под высокими потолками гуляло сильное эхо, но Микки утвердительно кивнул, что не оставляло простора для фантазий.       Ну здравствуй, дорогая аллергия! Давно не виделись! Соскучилась по мне?       Девушка уже представила, как будет перебирать старинные книги (нет, она ничего против книг не имела, но в то лето, когда подрабатывала в книжном магазине, она умудрилась заработать аллергию на пылевого клеща или что-то вроде, так что от дальнейшей работы с книгами ей пришлось отказаться), покрытые таким слоем пыли, что из него можно было скатать клубок размером с монгольфьер, разобрав всего пару таких стеллажей.       - У церковного сообщества не хватает волонтеров или специалистов по древним рукописям?       - Подожди, причем здесь рукописи? - с усмешкой ответил он вопросом на вопрос.       - То есть это не рассыпающийся в пыль пергамент или что-то вроде того…       - Нет. Ну… книги довольно старые, но ненамного старше меня, а я не такая уж и развалина…       На комплимент напрашивается, засранец! Знает же, что от него глаз не оторвать, что подтверждает резкий прирост процента женщин среди его прихожан при общем ежемесячном росте его численности…       - Нужно сделать что-то вроде электронной базы…       - Каталогизация? – уточнила она. – Разве в местных храмах так много книг?       - Мы хотим сделать единую базу, чтобы сразу было понятно, что и в каком храме искать. В электронном виде ведь проще вести учет, верно?       - Да. Ладно. Когда начинаем?       - Сегодня. Начнем отсюда, потому что я тебя не предупредил и у тебя могли быть свои планы. В общем, отниму у тебя пару часов, если ты не против.       Она уже открыла рот, чтобы спросить об оплате, потому что при всем желании помочь другу, бороться с аллергией бесплатно не очень-то хотелось…       - Работа оплачивается. Не переживай.       Вопросы закончились, и девушка просто опустила взгляд, уставившись на потертые носки поношенных кроссовок. Все-таки остался где-то в душе неприятный осадок от того, как Микки в последний раз говорил о работе в церкви, будто не сам о помощи ее просил и презирал тот труд, что выполняли его братья каждый день.       - «Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут». Я был неправ, слишком резко выразился. Прости меня. Ты не заслуживаешь такого отношения. Я верю в твою мудрость и готовность прощать, и потому прошу прощения.       - Ладно, забыли, все нормально, - подняв взгляд ответила Хель и легонько хлопнула Микки по плечу, почувствовав облегчение.       - «Не то, что входит в уста, оскверняет человека, но то, что выходит из уст, оскверняет человека», - снова процитировал клирик, на что она лишь устало закатила глаза.       - Ты так и будешь мучить меня библейскими текстами?       - Я лишь хотел сказать, что с меня сегодня ужин, - в примиряющем жесте поднял руки Микки и с широкой улыбкой ладонью указал направление девушке, чтобы ближайшие пару часов провести за столь странным занятием для служителя церкви и студентки экспериментального направления Science Art.       Услышав сигнал к отбою – возмущенное урчание в ее животе – священник решил, что на сегодня с девушки мучений хватит. По крайней мере, начало было положено.       - А не пора ли нам подкрепиться? - заметил он.       Хель устало и удовлетворенно кивнула, стараясь не выдавать свой энтузиазм по поводу гениальности этого предложения. По мере сокращения дистанции до уже до боли знакомого ей места и восстановления в памяти предыдущего эпизода посещения этого заведения с Микки его спутница все больше мрачнела. Она не знала, как ей вести себя с Тайлером теперь.       Она уже не в первый раз показала другу свое мягкое пузико, как ежик лисице (хотя в данной ситуации Леона гораздо больше Тайлера была похожа на лису, подбросившую в воздух несчастную живую колючку). Частота влипания Хель в неприятности при нахождении рядом Тайлера, по сравнению с периодом ее жизни до встречи с ним, просто зашкаливала. Ее поведение было абсурдным и довольно глупым, можно было не обращать внимания на острые комментарии подруги или уйти домой через дверь, как делают все нормальные обиженные люди. Однако она не понимала, за что ей извиняться и зачем оправдываться, если это о ее чувства в сотый раз вытерли ноги, а парень даже не потрудился сделать вид, что сохранил нейтралитет, и просто пошел за Леоной. Хель не винила Тая за это, потому что такова была природа харизматичных людей: они подчиняют себе без особых усилий колеблющихся и безжалостно подавляют волю слабых. Леона без труда могла бы стать президентом или главой международной компании, но в ее волосах всегда гулял ветер свободы и ей не хотелось быть привязанной к месту или к людям, за которых она в ответе. Лишь перешагнув порог пятилетнего рубежа дружбы с Лео Хель понемногу стала обретать понимание того, почему ее всегда окружали те, с кем можно было весело провести время, но никогда нельзя было серьезно поговорить и поплакаться о том, о чем даже маме она никогда бы не сказала…       Игра на поле Леоны неизбежно оборачивалась поражением для Хель, и она не пыталась отыграться. Просто волочила за собой груз разочарований, думая, что дружбы без потерь не бывает. У нее не было того, кто мог бы доказать обратное…       Снова опущенный на носки кроссовок взгляд и попытка сбежать в туалет или еще куда-нибудь, потому что очереди не было, как и в прошлый раз. Сначала Микки сделал заказ, потому что Хель старательно делала вид, что ее заинтересовали новые позиции в меню. Но настал ее черед и пялиться в прочитанный пять раз машинально один и тот же текст уже не было смысла.       - Я знаю, что ей нужно, - как-то подозрительно радостно сказал бариста и улыбнувшись пошел выполнять заказ.       Пока девушка искала повод сбежать из кафе уже насовсем и молча шла к столику, который занял для нее Микки, Тайлер пощелкал рычагами, поставил стаканчики под краны и быстро догнал Хель за секунду до того, как та успела положить рюкзак и сесть напротив друга.       - Хэл, мы можем поговорить? После того как поешь. Я закрываюсь через сорок минут. Подождешь?       Она молча кивнула, стараясь не смотреть ему в глаза.       Ну все. Теперь сбежать уже не получится…       Судя по выражению лица Микки и его немногословности во время трапезы, он догадался по крайней мере о том, что между бариста и студенткой снова возникло недопонимание, и вполне благоразумно, за что Хель была ему благодарна, обходил эту тему стороной.       С тяжелым вздохом поставив поднос с посудой на тумбу, Хель повернулась к Микки. На прощание он обнял ее и обжег ее шею горячим дыханием, наклонившись к уху.       - Что бы там ни было, будь с ним помягче, но не накручивай себя. Если вы поссорились, не значит, что только ты вы этом виновата, - произнес он и быстро покинул кофейню.       Когда дверной колокольчик в последний раз за день звякнул, девушка пошла обратно к будто случайно оставленному рюкзаку. Она решила обдумать план действий, пока Тай будет производить все необходимые манипуляции, чтобы завершить свой рабочий день. Бариста бросил что-то вроде «я скоро», но Хель не обратила на это никакого внимания, погруженная в собственные мысли.       В замке щелкнул ключ, с жужжанием опустились жалюзи, Хель продолжала смотреть перед собой расфокусированным взглядом и углублять дыхание, чтобы заставить себя поверить в собственное абсолютное спокойствие.       Расправившись с кассовым аппаратом и посудомоечной машиной, парень переоделся, подошел к столику, где сидела практически впавшая в транс девушка со съехавшей набекрень шапкой, и сел напротив, поставив перед ней стаканчик, похожих на который она раньше никогда не видела в жизни, но напомнивший ей то, что она видела в своем воображении.       - Мне нужно обсудить с тобой планы на мой день рождения, а также твой график работы, - серьезно начал он. – Но прежде я хочу попросить прощения.       - За что? – повернув голову совсем как его старая добрая криповатая первая возлюбленная спросила Хель, подняв при этом одну бровь.       - За то, что не снял тебя с дерева.       - Зачем бы тебе это делать? Я не кошка, застрявшая на дереве.       - Я не должен был оставлять тебя там одну. Лео сказала, что ты сама спустишься через несколько минут. Я ждал в гостиной час, два. Я должен был вернуться за тобой, но я… просто заснул. Прости меня.       - Из нас двоих ты не самый глупый, так что не надо извиняться.       - Нет, я… Лео хорошая, но иногда говорит такие вещи, что хочется треснуть ее багетом по голове.       Хель решила не сдерживать едва заметный проблеск усмешки и от этого ее бледное лицо стало еще более мрачным. Но это был уже не тот изможденный вид, просто слегка пугающая полуулыбка, к которой Тайлер уже успел привыкнуть.       - Мир? – спросил парень, протянув ладонь для рукопожатия.       - Зарыто и забыто, - ответила она, крепко пожав ладонь с длинными тонкими пальцами.       Девушка указала взглядом на стаканчик.       - Новый дизайн? – уточнила она.       - Наша с тобой совместная разработка, - с улыбкой ответил Тай. – А еще на парковке нас ждет твой новый жужжащий друг.       - Твою идею одобрили?       В ее зеленоватых глазах блеснули искры.       - НАШУ идею одобрили. И сказали, чтобы я сам нанял курьера.       Бариста выпрямился, поднявшись со своего места, и торжественно провозгласил: «Мисс Трелони, официально поздравляю вас с получением должности и приглашаю вас на тест-драйв!»       Хель тоже встала, но протянуть ладонь для рукопожатия не успела. Парень буквально сдавил ее в своих уютных объятиях. Напряжение внезапно покинуло ее тело и она обхватила все еще болевшими от ран руками шею друга.       - Бери опытный образец, - велел Тайлер. – Будем тестировать все по-взрослому.       - Там десерт?       - Твой поздний ужин. Ты ведь сегодня в ночную?       - У меня есть ровно полтора часа, чтобы прокатиться с тобой и добраться до клуба.       - Домчу с ветерком. Обратно домой на нем поедешь сама.       - Документы остались дома.       - Сгоняем за ними, потом в клуб. Как раз по пути куча поворотов.       Через десять минут они уже мчали с ветерком на новеньком блестящем скутере, уместившись каким-то чудом на одном сиденье, потому что задницу Хель подпирала пристегнутая к багажнику приличных размеров термосумка, в которой в разъеме для стаканчиков стоял один единственный «опытный образец», а внутри отчаянно тряслось то ли от страха, то ли от резких поворотов его содержимое. От безудержной радости оба даже не замечали, насколько тесен был сейчас их контакт, потому что девушка боялась улететь со скутера гораздо больше, чем упасть с дерева с высоты второго этажа в кромешной темноте в терновый куст, и потому кольцо ее рук так сильно сдавливало ребра Тайлера, что нормальному человеку было бы как минимум трудно дышать. У Хель лишь промелькнула мысль, что его тренированные бегом легкие, возможно, не боятся таких нагрузок, хотя прекрасно знала, что в руках бывшей бейсболистки сил было уж точно побольше, чем в руках их рыжеволосой подружки…       К слову, обнимались Тайлер с Леоной намного чаще, так что тут было, над чем поломать голову… Хотя… Лео всегда любила обниматься, особенно с красивыми парнями, почему бы и нет…       Итак, Хель оседлала «железного коня» и попыталась для начала сделать кружок по улице без Тайлера. С третьей попытки с нужной силой надавила на кикстартер и завела мотор. Страшно было жутко. Пока парень не сел позади. Стало раз в десять страшнее.       - Спокойно, я рядом, - произнес парень у самого уха девушки. Она, на удивление, услышала, хотя в шлеме качество видимости, как и восприятие звуков, сильно хромало.       А с моей слепотой вообще супер!       - Это и пугает.       Парень хихикнул, а Хель двинула ногой по стартеру, едва не отломав его от волнения на сей раз, а потом скутер дернулся с места, так что Тайлер не успел как следует схватиться руками за что бы то ни было (за тело подруги решил не хвататься вообще, во избежание лишних вопросов впоследствии), зато хватило ума вцепиться за пристегнутую сзади махину и они оба, к счастью, удержались. Хель в зеркало заднего вида увидела большой палец Тайлера – жест, по его скромному мнению, успокаивающий.       - Как удачно, что ты возишь пироженки, а не людей, - прокричал бариста.       - Проблема в том, - ответила девушка, что на дороге будут другие люди.       - Я в тебя верю.       Успокоил…       В ответ она лишь показала ему большой палец, хотя очень хотелось показать другой…       Как ни странно, езда по полупустым ночным улицам успокаивала. Вскоре парочка добралась до клуба и Тайлер помог Хель припарковать скутер.       - Ты ведь знаешь, что поставил меня в безвыходное положение?       - Только так можно заставить тебя решиться на что-то, верно? Видимость того, что у тебя нет выбора, создает дополнительный импульс для твоего внутреннего Халка.       - Лео слишком часто учит тебя плохому, - усмехнулась девушка, приподняв одну бровь.       - Ты права. Ты мне больше напоминаешь Тони Старка.       - Почему не Железного Человека?       - Ты – не броня, которой прикрываешься, и не электромагнит, который сидит в твоей груди. Ты – это ты. И это то, что мы – твои близкие – в тебе любим и ценим. Запомни!       Последнее слово было произнесено с таким серьезным видом, что Хель не удержалась от тихого смешка. Но и этого Тайлеру было достаточно, чтобы понять, что ему удалось помочь подруге победить ее внутренних демонов. Хотя бы сегодня...       - Этому городу нужен герой, который будет доставлять счастье в каждый дом! – с энтузиазмом сказал парень.       - Звучит, будто ты нанял меня в качестве наркокурьера.       Их прощание было недолгим. Хель вспомнила, что друг хотел поговорить еще о дне его рождения, но с облегчением вздохнула, когда до нее дошло, что он про это забыл совершенно.       Отстояв половину смены за диджейским пультом Хель поставила два хита Scorpions (Lonely Nights и Holiday) подряд в качестве своеобразного перерыва на медляки, чтобы танцпол немного проветрился, а она могла перекусить.       Зайдя за барную стойку Хель быстро прикончила десерт, оценив дизайн и необыкновенный вкус и стала внимательно разглядывать упаковку, насколько это было возможно при мелькающем свете в полутьме и неоновом освещении полок бара. Она была почти уверена, что обечайка от стаканчика не была такой плотной и казалась гладкой, когда та взяла ее в руки в первый раз. Будто под нее что-то засунули. Чуть сдвинув картон ближе к краю стакана она обнажила край бумаги и аккуратно вытащила оттуда простой белый конверт. Тот не был запечатан. Внутри была записка от Тайлера и билет в VIP-ложу на шоу с любительскими гонками на картах.       Кажется, Лео затянула парня в свое болото…       Хель развернула сложенный вчетверо лист бумаги, густо исписанный мелким аккуратным почерком и подойдя ближе к стеллажу с подсветкой стала читать.       Хэл, очень надеюсь, что ты придешь поболеть за нас с Леоной. Это что-то вроде моего подарка мне на день рождения. Потом, разумеется, отметим втроем в кафешке…       Я знаю, ты думаешь, что Лео меня заставила, но нет. Или да… Ладно, она умеет манипулировать людьми, но я не был против. В общем, решил попробовать что-то новое для себя. Ты подарила мне надежду на новую жизнь и я тебя не разочарую. Именно поэтому хочу видеть, как ты смотришь на кудрявого паренька, бороздящего эту новую дорожку своим длинным носом (хотя я очень надеюсь, что Вселенная не воспримет все это буквально и я не вывалюсь из карта по дороге). Я честно и упорно тренировался, но Лео при всей своей внешней неуклюжести управляется с тачками лучше, чем автомеханики со стажем… Что уж там говорить про простого бариста…       Я буду рад видеть тебя. В качестве подарка от тебя я хочу получить только твое лицо на трибуне в первых рядах. Только спрячь свой нимб, когда будешь болеть за нас, потому что даже твоя миниатюрная фигурка будет мешать окружающим, если ты будешь светиться как зеркальный шар на солнце.

С любовью, Тай

      В глазах девушки стояли слезы. Ну что можно с собой поделать, когда твой друг считает тебя ангелом, а у тебя даже голубиных крыльев нет, имя вообще инфернальное, а внешность столь серая, что вряд ли люди думают, будто у тебя есть хоть какой-то характер. Белла Свон нервно курит в сторонке.       Через пару минут Хель порхая вернулась на свое рабочее место. Стоя на возвышении за диджейским пультом, находившемся вровень со сценой и баром, Хель, окрыленная собственной значимостью как минимум для двух мужчин (не обладающих хвостом и четырьмя лапами), чувствовала себя королевой на музыкальном троне. Давно забытое чувство, испытанное последний раз на выпускном балу. Только под пристальным взглядом Эда она ощущала относительную безопасность, а тогда на нее просто не обращали внимания, купаясь в плещущей через край эйфории музыки, алкоголя и одному богу известно чего еще... Потому что рядом не было ни Тая, которого Хель буквально за кудри вытащила из болота отчаяния и не дала трясине утянуть его на самое дно, ни Эда, которому в трудные минуты не могли помочь ни родители, которые были на другом конце земли, ни младший брат, которого самого надо было спасать, и которому Хель прикрывала спину, чтобы тот не потерял единственный источник дохода, позволявший оплачивать дорогостоящее лечение младшего…       Поставив более подвижный микс на ближайшие пару минут, Хель невольно залюбовалась барменом. С прической Майкла Хатченса из INXS, голосом Стинга и амбициями Фредди Меркьюри, но такой простой в общении Эд всегда восхищал Хель. В какой бы сраной жопе не находился парень, он умудрялся выглядеть великолепно, улыбаться лучезарно, поддерживать других и работать 24/7. Но чем усерднее тот работал, тем более для Хель становилась заметной его внутренняя борьба с желанием все бросить, напиться до отключки или уехать на другой конец света, туда, где его никто никогда не найдет. Она всегда видела это отчаяние в глазах окружающих, потому что сама с этим отчаянием частенько чуть ли не под ручку гуляла.       Уже поздним утром Хель ехала по проснувшимся улицам, повышенная загрязненность воздуха и усиленный шум уже становились невыносимыми, когда она добралась до дома, вся мокрая от страха в кого-нибудь врезаться, преследовавшего ее всю дорогу, потому что жива еще память о том, как перед носом неожиданно выскакивает автомобиль или как сзади настигает неистово ревущий мотоцикл…       Хель ненавидела ложиться в постель без сильной усталости, потому что мгновенно заснуть не получалось и в голову лезли непрошенные дурные мысли.       Неужели однажды я проснусь счастливее, чем сегодня? Я проснусь счастливой? Мне вообще захочется просыпаться? Пока только раны... каждый удар все больнее, а жажда жить слабеет с каждым днем...       Промучавшись пару часов в постели без единой возможности заснуть, девушка протопала на кухню и заварила себе успокаивающий травяной сбор, после которого лошадь немедленно бы рухнула, подкошенная чарами Морфея.       Снотворное, пусть даже собственноручно изготовленное опытной травницей, было не самым лучшим решением для человека с безнадежно сбитым режимом, но другого выхода не было. Проспав несколько часов Хель обнаружила в телефоне сообщение с просьба быть в кофейне на следующее утро (прямо через 10 минут после окончания смены в клубе).       Шикарно…       Следующее утро наступило так быстро, будто последние сутки растворились в темноте ночного города. Лита, конечно, была самой короткой ночью и самым длинным днем в году, однако это не давало ей права съедать ночь полностью. Тем не менее это даже приносило своего рода облегчение тому, кто работал преимущественно по ночам.       Проблемой было даже не то, что рассветало рано и люди уже были бодры, выходя на улицу и требуя от этой жизни максимум всего. Лето (в особенности Лита) оказалось более жарким, чем рассчитывала Хель, которой приходилось париться в лонгсливе и шапке, потому что Тай (втайне и она) надеялись на заказанные им футболку и бейсболку с логотипом кофейни, но пока ей приходилось париться в своем родном. Благо у него была чистая запасная футболка в подсобке, но Хель та доставала почти до колен, хотя она даже не была оверсайз (для Тайлера, разумеется).       Хель работает на доставке, выпивает пятый айс-латте за сутки, а это еще даже не полдень, и с ужасом думает, что этот день никогда не кончится, еще и потеет так, что Тайлеру пришлось одолжить подруге собственную запасную футболку, потому что ее единственная приличная насквозь промокла от ее пота. И лишь когда Тай и Хель закончили рабочий день и закрыли кафе, снизошел благодатный дождь и девушка, смотря на летящие сверху капли и подставляя лицо прохладной воде, сняла очки и зажмурилась от удовольствия. Потом шарахнула молния и Тайлер потащил девушку в машину. Ее амулет, который Сивилла изготовила накануне праздника, размок и стал издавать запах прелых листьев.       Не стоило надевать талисман из трав, когда на улице то адская жара, то колючий ледяной дождь. К концу дня начинаешь попахивать сеном и еще больше становишься похожей на лошадь. А эфирное масло сирени ничуть не исправляет положение…       - Погоди, а байк? – спросила Хель, когда Тайлер захлопнул пассажирскую дверь, насильно запихав подругу на сиденье.       Он бегом обогнул автомобиль спереди и быстро уселся на свое место, взбив руками намокшие кудри, и только потом повернулся к ней.       - Я докину тебя из клуба домой утром. А в кафе потом на скейте доберешься. Я не позволю тебе в такую погоду, еще и при нулевой видимости.       З – забота…       - Только напиши, как доберешься домой, ладно? – быстро бросила девушка перед тем, как вылезти из машины, и исчезла за стеной дождя.       Тайлер подождал, пока слабый неоновый луч мигнет в открывшемся ненадолго дверном проеме и скрылся за льющимся с почерневшего неба потоком воды.       В этот вечер в клубе народу было немного. Присутствовали только те, кто был на машине или могли позволить себе такси, когда цена на услуги подскочила до заоблачных высот в такую погоду.       - Последний раз такой ливень был пару лет назад, - с ноткой ностальгии вспоминает Эд. – У твоей подруги, кажется, был день рождения?       Пока зал был полупустым и молодежь лениво притопывала на месте под поставленные Хель длинные замиксованные треки, диджей решила немного отдохнуть, но никак не рассчитывала на вечер воспоминаний…       Все празднуют 25 по-разному. Кому-то огромный красивый торт и море цветов. Кому-то куча подарков. Кому-то грандиозный праздник с кучей родственников. А кто-то вынужден влачить жалкое существование и дальше, работая и благодаря мохнатую группу поддержки за каждый лишний прожитый день…       Диалоги, которые врезались в память, словно были выжжены на обратной стороне черепа – там, куда смотрит ее измученный мозг, сейчас ожили и бередили старые раны.       После похода к окулисту за рецептом на новые очки, она в очередной раз увидела будто подсвеченную адским пламенем надпись над дверью кабинета: «Оставь надежду всяк сюда входящий», потому что узнала, что ей вскоре потребуется операция. Встреча с Леоной в день ее двадцатипятилетия не принес ни малейшего облегчения.       - Чего не поедешь отдохнуть? Ты вроде откладывала что-то...       - Не, я лучше буду ныть и продолжать работать, потому что ни ума ни решимости мне на это не хватит… Кажется, так ты говорила в прошлый раз?       - Перестань, я про нытье просто так сказала, ты же знаешь, я любя.       - Умные люди ничего не говорят просто так, тебе это отлично известно. А я деньги на другое коплю. И чем дольше я буду собирать, тем меньше шансов собрать эту сумму вообще когда-нибудь...       - Да ну тебя.       - Спасибо. Знала, что ты это скажешь. Всегда умеешь поддержать...       Непонятно, надоело ли Лео препирательство с подругой или она, оставаясь при своём мнении насчёт Хель, пожалела о своих словах, но до парка они шли в полном молчании.       Затем девушка тихо продолжила, по-прежнему не поднимая глаз от носков собственных практически дырявых кроссовок.       - Если не дала вселенная, значит, не дано, и не надо…       - Если не дала вселенная, пойди и возьми сама! Ты хочешь и можешь! Почему нет?       - Потому что просто так здоровье не возьмёшь, просто так человека в себя не влюбишь, просто так не воскресишь из мертвых!       Отчаяние уже било через край, голос срывался на всхлипы.       - Хватит ныть уже!       - А кто из нас ноет? Это тебе моё лицо не нравится. И я его не изменю, у меня на то есть личные причины…       - Личные причины - признак дурачины. Давай, выкладывай все как есть.       Последовавшее за тем откровение слегка шокировало рыжеволосую подругу Хель и заставило немного попридержать дальнейшие упреки. Но история продолжалась каждый раз, когда Лео возвращалась в родной город…       - Такое ощущение, что она постоянно на энергетиках, - задумчиво произнесла девушка, все еще глядя в одну точку и пытаясь ненавязчиво перевести разговор на менее болезненную и более привычную тему.       - Львица? Да тебе надо просто почаще гулять на свежем воздухе. Ты ж света дневного не видишь!       - Я не могу питаться исключительно энергией солнца, я не растение.       Остаток вечера прошел довольно уныло. Какой-то альфач пытался подкатить (или докопаться, как выглядело со стороны), но Хель его так мастерски отшила на глазах у Эда, что тот закусил кулак наблюдая за сценой, чтобы не заржать. Затем она помогла бармену убраться и получила сообщение от Тайлера, что тот ждет у служебного входа.       Большой охранник с большим зонтиком проводил девушку до машины, что было очень кстати, потому что лило все еще довольно сильно и кроссовки промокли насквозь, но так хотя бы большая часть одежды осталась сухой. Летняя жара будто уступила место необъяснимо холодному для этих широт в данное время года ливню и не спешила возвращаться обратно…       Наверное, решила взять отпуск…       В машине звучал со вкусом подобранный по случаю «чудесной» погоды плейлист (к счастью, малая численность друзей Хель компенсировалась качеством их музыкальных предпочтений): «Umbrella» by Rihanna, «Purple Rain» by Prince, «November Rain» by Guns N’ Roses…       Выглядывая в окно, Хель задумчиво вслушивалась в наполненные меланхолическим смыслом строки, грустную мелодию и шум дождевой воды за окном, смешивающийся с тихим гулом двигателя, тогда как Тайлер был сосредоточен исключительно на дорожном движении, затрудненном практически сплошной водяной стеной.       - Сколько раз ты пожалел о том, что приехал за мной? – тихо спросила подруга, глядя в отражение в стекле на стиснутые зубы страдающего водителя.       - Знаешь, о чем я на самом деле сейчас жалею?       Отвечать вопросом на вопрос было ее фишкой, но на Тая за это она ни капли не обижалась. Только повернулась к нему и вопросительным взглядом уставилась в душу. По крайней мере, так ему показалось…       - О том, что не могу быть тем, кто будет делать что-то подобное для тебя каждый день… И мы оба это уже поняли и приняли, как оно есть…       - Это ведь… правильно, не так ли?       - Оттого и грустно…       В полном молчании приятной дружеской атмосферы, согревавшей лучше, чем печка старенького седана, они добрались до дома. Смертельно уставший Тайлер решительно не пожелал выйти из машины и передохнуть.       - Попытаюсь успеть доехать до кофейни, пока лить перестало. Сомневаюсь, что кто-то придет, но все равно открыться надо. А у тебя выходной, Хэл. Отсыпайся, - попрощался друг и укатил в направлении кажущегося светлым будущего.       Хлюпая промокшими кроссовками по садовой дорожке, Хель шагала, оглядывая пострадавших обитателей сада и оценивая ущерб, нанесенный непогодой. Взгляд потускневших после недавних событий глаз упал на поникшие бутоны и один сломанный. Поморщившись, будто от боли, она, придерживая стебель, сорвала безжалостно поврежденный стихией цветок, уронивший слезы на размякшую до состояния илистого дна землю. Неся на ладони потерянного бойца, она нырнула в приветливую теплоту дома...       В теплице стоя около единственного цветущего много лет подряд (именно столько лет подряд, сколько живет на свете это хрупкое создание, за которым требовался неусыпный надзор) куста восхитительных белых роз, за которым ухаживал он сам (все остальные растения за пределами теплицы были под присмотром садовника), мужчина бережно собирал бледными пальцами капли с нежных лепестков. На маленькой пластмассовой табличке среди листьев виднелась надпись:       «Give me a rose, cool-petaled, virgin white, pure as the morning, mystical as night»

Dorothy Parker, 1926

      Таблички с цитатами о растениях были только в этой теплице, но Аро регулярно их обновлял, как только те выцветали или таинственным образом исчезали (он подозревал, что это были проделки Кая, которому было категорически запрещено сюда заходить, как и кому-либо еще, кроме садовника в дни его – Аро – долгого отсутствия). Это его guilty pleasure, как сказали бы более современные и продвинутые члены его клана, порочное удовольствие, которое он никогда не считал таковым (грязное слово, под стать невеждам, что любят совать нос в чужую личную жизнь) и которое не хотел никому показывать, потому что после смерти дорогого ему создания, члена семьи, не связанного с ним кровным родством, но от этого не менее дорогого сердцу, у него отняли и ЕЕ. Все, что осталось после них, был лишь этот маленький цветник…       Заметив огненные лучи палящего снаружи солнца сквозь покрытые каплями стекла теплицы, Аро вспомнил о НЕЙ… Вспомнил пророчество, что произнесла Сивилла, когда Хель только родилась:       Маленький тлеющий уголек должен стать источником пожара…