Дикий

      — Эдгэр, мне нужен твой совет! — ворвавшийся темноволосый мужчина открывал тигра от «важных» дел, что напрямую были связаны с его супругом. Милый супруг свернулся в их гнезде и тихо сопел, нежно обнимая свою подушку, пока Эдгэр приводил в порядок встопорщенные пёрышки на крыльях. Даже его тихие храпы звучали гармонично, становясь приятной мелодией для ушей.       Тигр от громкого баса пригнул уши и зашипел, размахивая от недовольства полосатым хвостом. Нор споткнулся у двери, раскрыл пошире глаза, завидев живописную композицию из сплетённых тел, и скромно кашлянул в кулаки, отворачиваясь.       Эдгэр пилил прямую спину медведя грозным взглядом, обещая скорую и быструю смерть. Отложив щёточку для крыльев на тумбочку, вожак махнул рукой в сторону выхода. Если и раздавать советы, то лучше подальше от мирно спящего солнышка.       Так называемое солнышко, утратив приятные почесушки, приоткрыло глаз и протестующе уркнуло, но нежный поцелуй в губы ненадолго подкупил, и все возражения мгновенно исчезли.       — Я скоро, — Эдгэр с силой оторвал себя от супруга и встал с кровати.       Нор, оглянувшись через плечо, закатил глаза. Эдгэр, слава великим Богам, этого не увидел, но это не помешало ему вытолкнуть медведя вон из дома.       — Говори быстрее, меня ждут! — Нор мягко растянул губы, решая, подколоть ли поплывшего от любви тигра или не стоит. — И сотри эту бесящую рожу!       — Прости, просто я никогда не видел тебя таким… домашним, — Эдгэр рыкнул, скрестив руки на груди. Опровергать слова друга он не стал, ведь это было чистой правдой.       — Нор, чего хотел? — уже миролюбивее спросил тигр. Нор неловко поскрёб пальцами голову и окрасился в малиновый цвет. Данная метаморфоза не осталась незамеченной.       — Как понравиться птице-оборотню? — Эдгэру от подобных слов захотелось срочно присесть, а лучше выпить! Открывая и закрывая рот, как глупая рыбина, тигр сделал громкий выдох. — Не подумай ничего такого! Я на твою птаху и не претендую, там другое!       — Ещё бы ты пришёл спрашивать советы про моё солнышко! — заорал Эдгэр, пугая мимо проходящий народ. Нор покраснел ещё сильнее. — И так понятно, на кого тебя потянуло. Твоя глупая птица докучает моему мужу! Или ты что-то с этим сделаешь, или с ним сделаю что-то я…       — Он меня боится.       — Тогда перестань выпрыгивать из-за кустов и углов, словно бешеный. Может, тогда твоя птица не будет орать на всё поселение, — Эдгэр с содроганием вспомнил противный крик. — И не дёргай его за хвост, им это не нравится!       — Но ты же трогаешь! — не понимал претензий Нор.       — Эней мой супруг! И я не дёргаю его за хвост, а глажу.       — Со стороны не понять, — буркнул медведь, но кивнул. — А что ещё мне сделать? Я уже всё перепробовал. И мясо ему носил, и сам ковал ему кинжал, даже жуков с червями ему находил.       — Жуков… он тебе что, курица?! Где ты видел, чтобы Эней ел червей?!       — Хватит орать так, сам не лучше! Напомнить тебе, как ты притащил своему мужу мешок зерна?       — Ну, по крайне мере, он приготовил из этого кашу.       — Опровергаешь — предлагай! — совсем уже разошёлся Нор.       — Друг мой, ты же помнишь, что предмет беспокойных ночей твоих — альфа?       — Ясен пень, что помню! Я видел, — шёпотом поделился не очень прекрасной, по мнению Эдгэра, новостью. Вожак скованно улыбнулся, надо же поддержать. — Может, цветы? Твоя птаха вроде довольна.       — Он омега, — напомнил важную особенность Эдгэр. — А в твоём случае ты получишь по морде этими же цветами.       — На охоту взять?       — Чтобы павлина сожрали?       — Да, ты прав… на рыбалку?       — Крокодилы.       — По грибы?       — А чем это отличается от охоты?       — Да твою ж… да что тогда?! — вызверился уже от негодования Нор, забавно пыхтя и сверкая звериными глазами.       — Может быть, тот альфа не заинтересован? Всё же не все могут принять, что за ними ухлёстывает оборотень того же пола! Ты и он альфы! Может, он по омегам. Думаю, не понять того, что ты ухаживаешь за ним, просто нельзя. Даже самый тупой поймёт. А значит, ты ему не интересен, раз он постоянно от тебя делает ноги и лезет на дерево.       — Ты так считаешь? — Нор заметно приуныл, на что Эдгэру захотелось соврать, но… он посчитал, что лучше уж другу перестать позориться. — Я думал, что он строит из себя недотрогу. Ну, стесняется.       — Ты когда-нибудь видел, чтобы альфы строили из себя стесняшек?       — Нет. По-большому мне били морду, — Эдгэр на это развёл руками, говоря: «ну вот!».       — Слушай, забей ты на этого павлина. Если я прав, он сам к тебе придёт, когда увидит, что ты больше за ним не ухаживаешь.       — Мне его игнорировать? — в ужасе распахнул глаза медведь.       — Если сможешь…       — Хм… а это мысль!

*✧･ﾟ: *✧･ﾟ:*✧･ﾟ: *✧･ﾟ:*✧･ﾟ: *✧･ﾟ:

      Карит недоумевал.       Выглянув за дверь сегодня утром, он уже смиренно ожидал увидеть очередной трупик убитого животного. Только вот на деревянных досках, где остался с прошлого раза небольшой кровавый след, ничего не было. Повертев тогда головой, альфа не увидел ни корзины с рыбой, ни шкуры, ни… червей. При воспоминании о последних он передёрнул плечами.       Может, слишком рано. Да вроде нет, солнце уже взошло ровненько над сосной.       Просидев в доме до обеда, Карит всё же решил выйти на улицу. Где его тут же облепили со всех сторон омеги. Какофония различных запахов была удушающей!       — Карит, ты сегодня свободен? — знакомый омега лет восемнадцати с румянцем на щёчках призывно разоделся, словно выставляя себя на обозрение.       — Я испёк твой любимый пирог, как насчёт чашечки чая у меня в доме? — томный блеск синих глаз и запах предстоящей течки говорил о многом.       — Карит, я с удовольствием скрашу твою сегодняшнюю ночь, — с Урилом он приводил ночи последний месяц. Омега ему не нравился, но был хорош в постели. Только вот сегодня почему-то не было желания от слова совсем. Да и запах духов был настолько смердящим, что перекрывал природный аромат омег.       Оттолкнув их в сторону, Карит, заведя руки за спину, пошёл прямо по тропинке. Омеги, что остались позади, недоумённо переглянулись, а Урил, униженный и растоптанный от подобного игнорирования, и вовсе переломал веер. Да этот дурак ещё прибежит к нему просить прощения! Он был самым желанным омегой для замужества, никто ему и в подмётки не годится!       Наматывая круги возле границы с поселением хищников, Карит с ощутимой тревогой в груди огляделся по сторонам и пошёл на разведку.       Когда стали виднеться первые крыши построек, альфа зачем-то поправил перья у висков и в хвосте. Выйдя из леса, он встал около дома бывшего жениха, высматривая знакомую тушу в толпе хищников.       — Карит? — мелодичный голос заставил испуганно дёрнуть хвостом. Обернувшись, альфа увидел, как из окна на него смотрит Эней с растрёпанной от дневного сна косой. — Ты чего у меня под окнами стоишь?       — Тихо, не мешай! — альфа шикнул и резко пригнулся, стоило ему заметить знакомого альфу с белыми круглыми ушками. — Тц!       Омега проследил, куда смотрит альфа, и улыбнулся. Эдгэр ему недавно поведал интересную историю: было и смешно, и мило. Карит, не зная, куда деться, не способный спрятать своё человеческое тело, превратился в птицу и шмыгнул в кусты. Один хвост и выглядывал.       — Нор! Здравствуй, — Эней приветливо замахал рукой, замечая, как медведь, стоя неподалёку у бадьи, смывал мокрой тряпкой кровь с лица. Мужчина обернулся на крик и в ответ улыбнулся, продолжая своё дело.       — И Вам добрый день, — Нор решил подойти к мужу вожака, таща за собой глиняную тарелку, полную ягод. — Вот, угощайтесь.       — Ох, — омега облизнул губы и выхватил тарелку под раскатистый смех. — Простите! — Эней с полным ртом ягод неловко отвёл взгляд.       — Ешьте, — медведь обвёл миниатюрную фигурку омеги взглядом и довольно прикинул что-то у себя в голове. — Захотите ещё — обращайтесь, всё равно девать её уже некуда.       Эней кивнул, не отрываясь от дела, а после задумчиво вперился взглядом в добродушного оборотня.       — Я хочу… — омега оглянулся по сторонам, понижая голос. — Мясо.       Наступила гробовая тишина. Нор чуть не уронил челюсть от таких просьб.       — А Эдгэр в курсе о ваших… интересных предпочтениях?       — Я стесняюсь говорить… а вдруг я болен! Раньше я никогда мяса не хотел, а тут…       Омега чуть не плакал.       — М-да, — альфа уже хотел было открыть глаза мужу вожака, но здесь нагрянул сам Эдгэр. С сумкой полной рыбы.       — Нор? Ты чего возле моего дома трёшься? — тигр вздёрнул бровь и обвёл супруга и друга тяжёлым взглядом, но кое-что заставило его сменить гнев на милость. — Солнышко, ты чего плачешь?       — Я… я, — омега метнул взгляд на Нора, на что медведь показал два больших пальца вверх, поддерживая. — Я хочу мяса!       Эдгэр выронил сумку из рук и… оттолкнув Нора от окна, притянул Энея к себе. Омега не успевал отбиваться от жалящих поцелуев и тёплого мурчания в ухо. Отчего-то на глазах навернулись вновь слёзы.       Нор же стоял в стороне, смотря на то, как друг с дебильной улыбкой пытался не то сам залезть в окно, не то вытащить мужа наружу. А после не только омега начал рыдать в три ручья.       Ну нахуй.       Не желая больше смотреть на эти сопли, он повернул в сторону дома. Но не успел ступить и шага, как послышался оглушающий птичий ор. Знакомый причём. Оглянувшись, Нор увидел машущего крыльями павлина и таращущегося на птицу Эдгэра. Тигр наступил на длинный хвост, что торчал из куста. Эней шмыгнул и выглянул наружу, округляя глаза и топорща перья.       — Опять ты! НОР!

***

      Нор чесал голову, смотря, как альфа, по которому он сходит с ума и которого пытался игнорировать, сейчас сидит и гневно бросает испепеляющие взгляды в сторону Эдгэра. Вожак своим сапогом вырвал три длинных пёрышка, которые павлин сейчас держал в своих руках. Жалко. Такую красоту испортил, тьфу!       Решившись всё же подойти к предмету воздыхания, медведь неловко подал голос:       — Не расстраивайся, ты и так красивый, — Карит поднял на него красные от непролитых слёз глаза и скукожился, словно съел что-то кислое.       — Это всё ты виноват! Гадкий медведь!       — Я? Да я тут причём? — Нор чуть шерсть на себе не начал рвать. Он же просто мимо проходил!       — Ты как чёрная полоса, одни несчастья от тебя. До знакомства с тобой на мой хвост не то что не наступали, его пальцем не трогали, дышать боялись! А ты! — милый альфа смешно нахмурил чёрные острые брови и обвинительно тыкнул в него пальцем. Захотелось этот палец срочно укусить, но Нор сдержался. Он же всё-таки воспитанный медведь, разумными существами питаться грешно.       — Я к тебе сегодня вообще не подходил, — медведь решил внести ясность в данный спор, но его никто не стал слушать. — И чтоб ты знал, я не виноват, что твой хвост привлекает хищников и тебя хотят съесть все в лесу! — недавно Нор чудом спас пташку от клыков страшного монстра.       — Вот именно, не подходи ко мне! Я вижу, как ты на меня смотришь! — Нор встрепенулся, но его надежды рухнули из-за последовавших слов. — Думаешь, я не знаю, что ты меня сожрать хочешь?!       Мужчина сдулся. Ему срочно захотелось кое-кого ударить. — «Ну что же ты такой тупой!»       — Но я не дамся!       Эдгэр, что стоял рядом и слушал, отчаянно ударил себя ладонью по лицу с тихим «бесполезно».       Устав ходить вокруг да около, словно он омега какой-то, Нор взял себя в руки и решительно начал добиваться своего. Все эти танцы с бубнами не для него, ему надо по-простому. Это Эдгэр его подбил на эти притирания. Нужно сразу брать пару в оборот, а то с таким улиточным шагом он до старости будет жуков носить, а пташка — клюв воротить.       И, под охуевшим взглядом друга, Нор приблизился к Кариту и при всём честном немногочисленном народе, который в большинстве состоял из детей, что, раскрыв рот, держали родителей за одежду, заявил свои права. Пташка трепыхнулся, больно клацнул зубами и замахал крыльями. Если бы Карит мог, он бы ещё и закричал, но губы были в плену поцелуя здоровенного медведя, который одной ладонью мог свернуть ему шею.       Нор довольно рыкнул, чувствуя душистый запах чужого возбуждения. Пройдясь ладонью по трепыхающимся крыльям, он ощутил дрожь стройного тела. Если бы не любопытные взгляды, он бы заявил свои права прямо здесь, но пришлось сбавить обороты.       Разорвав поцелуй, Нор увидел, как пташка, тяжело дыша, крепко держался пальцами за его плечи, словно боясь упасть. Щёки и уши были ярко-красные, как те ракушки на дне его родного моря. А губы опухли от поцелуя, словно альфу покусали пчёлы. Захотелось опять прикоснуться к ним, и медведь почти это сделал, но громкий крик о помощи заставил рывком отодвинуть пташку от себя.       — Ящеры! Ящеры здесь!