Верный выбор

Джисон уже почти забыл, насколько комфортно и удобно сидеть на пассажирском месте, доверив управление автомобилем другому человеку. Не нужно быть постоянно бдительным и следить за дорожной обстановкой, вместо этого можно заниматься своими делами, создавать и перечитывать свои заметки, вести переписку и восполнять пробелы в знаниях. Но прежде, чем доверить свой старенький минивэн чужому человеку, Хан убедился в том, что у Ли есть права, что он действительно умеет водить, и его не трясёт мелкой дрожью за рулём. Минхо соблюдал ПДД, вёл аккуратно, казался внимательным и сосредоточенным. Поглядывая на него, Джисон отметил про себя: "Когда он так сконцентрирован, выглядит мягче, чем обычно. Значит ли это, что его привычная холодность и угрюмый вид — всего лишь маска, за которой он скрывается от других? Интересно, какой он самом деле? Напоить бы его, чтобы посмотреть на его эмоции и реакции под ослабленным самоконтролем, разговорить." — Мониторишь меня? Всё ещё не доверяешь моему вождению? — спросил Минхо, заметив, что Джисон посматривает на него. Хан вздрогнул, словно очнулся, и сел ровно, как прилежный школьник на экзамене. — Нет. Всё в порядке. Просто задумался. — Почему не спишь? — Да вот не хочется пока. Телефон уведомил об ответе Хёнджина, и, открыв мессенджер, Джисон прочёл его. Джисон: "Хочу поговорить. Будет пара минут где-то в обед?" Хёнджин: "Да. Только давай встретимся где-нибудь там, где нас никто не увидит вместе" Джисон: "Идёт!" Шифроваться, прятаться, тайно встречаться, чем не шпионские игры? Только вот азарта не было. Это не видеоигра, где в случае неудачи можно было загрузить предыдущее сохранение. Хан волновался. На светофоре Минхо опять смотрел в сторону Джисона, словно оценивал обстановку, и когда тот поднял вопросительный взгляд на него, сказал: — Будь готов сегодня после трёх отвезти меня в магазин. Буду покупать мясо для стейка. Хан не мог возразить, каким бы наглым не казалось ему навязанное Ли предложение. За стейк он был готов выполнить любую его просьбу, даже если для этого бы пришлось переступать через себя, свою лень и, в некоторой степени, ущемлять чувство собственного достоинства.

***

"Приватки" — так студенты называли между собой индивидуальные кабинки для занятий в читальном зале главной университетской библиотеки. Они были небольших размеров, 2*1,5 метра со стеклянной раздвижной дверью, затемнённой снаружи и прозрачной изнутри, и в каждой из них стояли либо стулья со столом, либо диванчики. Приватки были звукоизолированы и пользовались большой популярностью среди студентов, поскольку в них можно было не только работать в спокойной обстановке, но и заниматься другими личными делами, которые нередко нарушали правила поведения в библиотеке, а также в университете в целом. Почасовая аренда одной из таких приваток была сравнима по цене с хорошим полноценным обедом в университетской столовой, и, тем не менее, их часто приходилось резервировать заранее, за несколько часов, а иногда даже дней. Хану повезло. Он смог снять одну из приваток с диваном, хотя вариант со столом ему казался более предпочтительным. Ему только жалко было отдавать за это свои деньги, которых всегда было недостаточно. Но на что только не пойдёшь ради цели. Хенджин пришёл в приватку с небольшим опозданием. К тому времени Хан уже успел допить свой кофе и доел десерт, которым его угостила одна из сокурсниц. Удобно быть в меньшинстве на курсе, где подавляющее число среди обучающихся — девушки. А если при этом ты ещё не обделён внешностью и обладаешь харизмой, считай, ты уже популярен и востребован по умолчанию. Но Джисона не интересовала репутация, сложившаяся из обстоятельств, потому и за проявления внимания к себе он старался ответить либо услугой и делом, либо отказом. Даже это домашнее печенье, которое он съел с большим удовольствием, обязывало его сделать ответный жест, какой — будет понятно позже, а сейчас он мог только завидовать Минхо, который не придерживается социально одобрительного поведения и делал то, что хотел. — Тебя он тоже усыплял снотворными? — спросил Джисон без прелюдии и пустой болтовни, подняв взгляд на Хенджина, когда тот вошёл в кабинку и закрыл за собой дверь. Хёнджин замер, но не было похоже, будто этот вопрос его шокировал. Длительно посмотрев на Джисона, он моргнул и, сделав лёгкий кивок головой, дал понять, что он тоже прошёл через это. Если до ответа Хёнджина Джисон ещё оставлял хоть какое-то место для сомнений в своих подозрениях, то после его утвердительного кивка внутри него что-то разбилось. Щёки его покраснели, тело вспотело и губы дрогнули, но он изо всех сил старался сохранять спокойный вид. — Как ты об этом узнал? — негромко, словно боясь, будто их могут услышать, спросил блондин и опустился на диван. — Побочка. На утро, после каждого приёма снотворного и последующего пробуждения у меня случаются временные нарколептические приступы. Обычно я этим не страдаю. Такое со мной происходит только после барбитуратов, потому я их не принимаю. Всё-таки я водитель, сам понимаешь, это может иметь серьёзные последствия, — Джисон громко вздохнул, и откинулся на спинку дивана. Несколько секунд он смотрел на свои пальцы, перебирал их, а потом опять перевёл взгляд на внимательного, обеспокоенного Хвана, который сидел на краю дивана ровно и прямо как статуя. — И… ты знаешь, что он с тобой делал, пока ты был в отключке? Сердце Джисона быстро стучало, в ушах шумело. Было страшно слышать ответ на этот вопрос, однако убегать от него он не намеревался. В этом ожидании было что-то горькое, но он пока не мог разобраться в своих эмоциях, и поэтому сидел, замерев в напряжении, готовый ловить любую реакцию Хенджина. Хван отрицательно качнул головой. — Нет, так и не смог узнать. А у тебя есть какие-либо предположения? — Нет. Ответ Хёнджина немного успокоил Джисона, но его всё ещё мелко трясло изнутри. Он был рад тому, что у него сегодня побочка — эту нервозность можно было с лёгкостью списать на неё. Тем не менее, Хану требовались ответы. Ему нужно было больше информации. И чтобы разговорить Хвана, он решил поделиться с ним своей ситуацией и своими подозрениями. — Я всё ещё ничего не понимаю. Вчера было несколько запоминающихся моментов. Мы сидели в гостиной на полу, он чинил мой ноут, когда я обратил внимание на его потрясные бицепсы. Как-то забыл про его особенность и просто на автомате начал трогать его руки, а он вдруг посмотрел на меня так, словно готов был прихлопнуть, как таракана, который забрался в его тарелку с едой. У меня всё похолодело внутри от его взгляда!.. Ну разве не странно? Если он домогается своих соседей по ночам, то почему сам такой недотрога? Что мы упускаем? У тебя так же было? Ты до него дотрагивался сам? — Джисон во все глаза смотрел на Хенджина, и его сердце вновь сильно колотилось. Хван слушал Джисона жадно, понимающе кивая головой, распахнув глаза, а когда тот закончил, быстро и негромко проговорил: — Вот и я тоже через подобное проходил! Не каждый день, конечно. Иногда я даже напитки не пил, которые он предлагал, но всё равно… засыпал и не высыпался. А ведь Минхо обычно не распускает руки… Точнее, иногда на него что-то находит, и тогда он становится… как сказать, озабоченным. Может подкатить, будет соблазнять тебя, и, знаешь, — Хёнджин сглотнул и начал взволнованно дышать, — у него это здорово получается… А на следующий день он снова чертит между вами границу, словно ничего не было… Но ведь.., - теперь уже Хёнджин перебирал свои пальцы от волнения. — Всё так странно, — он не договорил и, вскинув взгляд на Хана, спросил: — Это похоже на маниакально-депрессивный синдром? Или для этого есть другое название? Джисон хлопал ресницами, смотрел на Хёнджина и сдавливал ногтями кожу на пальцах. Он понял причину своего волнения. Понял, от чего внутри него появляется неприятная горечь при общении с Хваном. Это была ревность. Жёлтая, токсичная, обжигающая. Она возникла сама по себе, выставила Хёнджина угрозой между ним и его "объектом" Минхо и мешала рационально мыслить. "У него хорошо получается соблазнять", — стучало молоточком в голове Хана. Его щёки пылали, губы плотно сжались, и хорошо, что Хван сейчас тоже был на эмоциях, иначе бы не пропустил это едва контролируемое проявление неприязни в свой адрес. — "Сколько должно пройти времени, Ли Минхо, чтобы ты, наконец, начал что-то делать по отношению ко мне? Когда ты, наконец, сорвёшь свою маску и покажешь своё настоящее лицо? Когда ты переступишь границы так, чтобы я это видел и чувствовал, как Хёнджин? Или я недостаточно хорош для тебя?"