Блядский цирк

      Гарри сполоснул эмалированную утку и устало потер глаза, задрав очки на макушку. Шел уже пятый день его бдения у постели Рона, однако тот продолжал пребывать в беспамятстве. Несколько раз в сутки он разлеплял заплывшие веки, чтобы окинуть палату расфокусированным взглядом и без тени узнавания скользнуть им по лицу Гарри. Схожим образом он реагировал на Гермиону и прочих немногочисленных посетителей. Поттер подозревал, что он принимает их за персонал, а то и за мебель — Рон не предпринимал попыток заговорить, ни о чем не просил и ни на что не жаловался. Только свешивал изнуренное лицо с подушки, чтобы отхаркнуть желчь в подставленную посудину, и снова ронял голову на пропитанную потом наволочку.       У Гарри не было никаких внятных сведений о тяжести его состояния. Грузная медсестра лишь недовольно огрызнулась на попытку получить какой-то прогноз, заявив, что он должен быть благодарен уже за то, что его пропойцу откачали, не дав отправиться на тот свет прямиком из подворотни двумя кварталами южнее. Рона обнаружили там по чистому везению — избитым, почти околевшим и накачанным до чертей. Прибывшая бригада не нашла при нем документов и не сумела точно установить, что послужило причиной отключки — побои или интоксикация. А потому его сбагрили в окружной госпиталь Ламбета — всеми признанный отстойник для лондонских маргиналов, угодивших в переплет.       — И все это за деньги честных налогоплательщиков, — патетично подытожила она, громыхнув стойкой капельницы.       Магловские налогоплательщики, сами того не ведая, оплатили Рону скрипучую койку, бессменный комплект белья, две капельницы в сутки и брюзгливого деда, который, кажется, являлся неотъемлемой частью интерьера палаты. Для неизлечимо больного старца, который не выказывал никаких намерений покидать госпиталь, он оказался на редкость прыток и говорлив. Увидев, как визитеры мнутся над переполненной уткой Рона, не зная, как подступиться к ней без помощи волшебства, он сполз с постели и распихал их костлявыми локтями.       — Как знал, что парень сирота, — проскрипел он, вынося зловонную емкость прочь.       Молли сухо поджала губы, разглядывая разметавшегося по несвежим простыням сына. Билл и Чарли обменялись сумрачными взглядами. Перси что-то шепнул отцу, Джин обвела глазами облупившиеся стены и отвернулась к окну. Гарри смотрел на них и гадал, в какой момент Рон умудрился стать чужаком в собственной семье.       Начав доставлять бесконечные хлопоты и проблемы? Или ещё раньше — с самого начала, оказавшись лишь очередным ребёнком в доме, и без него забитом до отказа детьми? Не первенец и не последыш, не единственная дочь и не один из пары близнецов, не такой болезненный как Перси и не такой одаренный как Чарли — самый обыкновенный из всех, он всю жизнь лез из кожи вон, стараясь стать кем-то исключительным. Порой он даже преуспевал в этом, но всегда — с отрицательным знаком.       Драчливый, взрывной и отчаянный, он одинаково страстно желал проявить себя в шахматном турнире, на квиддичном поле — и даже в бою. Рон рвался вперёд, путаясь под ногами у авроров, готовый заслужить себе хоть посмертную славу — только перестать быть всего лишь ещё одним Уизли.       Авада Долохова почти исполнила его мечту, но Фред спутал все карты, закрыв младшего собственной грудью.       Гарри видел их издалека: обмякшее тело, кулем повалившееся в пыль, и Рона, недоуменно рассматривающего застывшее лицо брата. Он присел на корточки и потряс его за плечо — Гарри сумел различить, как шевелятся губы Рона, о чем-то с надеждой упрашивая Фреда. Он все говорил и говорил с ним, уже не обращая внимания на зелёные лучи, с треском проносящиеся мимо, пока Джордж не отшвырнул его прочь, чтобы прижать близнеца к разрывающейся от плача груди.       Рон так и не поднялся с земли до самого конца битвы, но по её итогу получил вожделенный орден. Гарри помнил пронзительно-голубые глаза, затравленно следившие за тем, как пальцы Кингсли прикалывают золотую звезду к груди — в то самое место, куда должна была ударить Авада. Сломайся Рон тогда, ещё преисполненный веры в лучшее Гарри сумел бы прийти ему на помощь. Но друг выстоял, чтобы стать опорой и утешением для уцелевшего близнеца.       Была какая-то злая ирония в том, что Джорджа не стало вскоре после пожара в мэноре, который выжег Гарри настолько, что чужое горе сумело задеть его лишь по касательной.       Золотое Трио в последний раз собралось на похоронах, а вернее — сволокло свои тела в скрипучую Нору с завешенными траурными полотнами зеркалами. Гермиона мысленно блуждала по пустынным побережьям Лорна, а Гарри — разгребал пепел у подножия черного дуба, ожидая, когда из-под его обугленных корней выползут серебристые ужи, пока Рон неподвижно стоял у окна и следил, как Чарли и Билл вскрывают подсохшую корку земли на могиле Фреда. Домашние пытались отговорить Молли, но та потребовала откопать гроб старшего близнеца, чтобы уложить к нему младшего.       — Фред и Джордж были вместе в моей утробе — даже пузырь у них был один на двоих. Они лежали в нем, прижавшись лицами, будто целовались. Пусть уходят, как пришли — в объятиях друг друга, — непреклонно возразила она, и после этих слов никто уже не посмел спорить с матерью.       Билл и Чарли безропотно исполнили сыновий долг — подняли гроб брата на поверхность и отодрали заколоченную крышку ломом, настрого запретив отцу и младшим приближаться. Но на этом мужество оставило даже их. Внутрь разверстого сырого ящика заглянула только мать.       Молли уложила тело Джорджа внутрь сама, использовав чары лишь для того, чтобы совладать с его весом. Все остальное она сделала руками. Рон наблюдал из окна, как она воркует над мертвыми близнецами, сплетая их руки и разворачивая головы друг к другу, как прибирает волосы с их лиц и укрывает, точно младенцев, общим покрывалом. Ее глаза оставались сухи, но когда старшие сыновья насыпали новый холм, она осталась лежать грудью на нем — вся в черном поверх черной земли, в этот раз не усыпанной лентами и цветами.       Рон отлип от окна и вышел во двор, чтобы забрать мать в дом. Молли не поддалась — только посмотрела на него страшными красными глазами. Она не сказала, что винит в произошедшем его, не сказала вообще ничего, но под этим алым, полыхающим взглядом он побагровел, точно его обдало кипятком, и, спотыкаясь, вернулся в кухню один. Краем глаза Гарри видел, как тот откупоривает бутылку за бутылкой, и незаметно ушел, когда Билл и Чарли с трудом затолкали потерявшего человеческий облик брата в маленькую спаленку под самой крышей.       Когда склочный дед вернулся из уборной, никого из Уизли уже не было в палате. Постояв в гнетущей тишине над постелью Рона, те сумрачно откланялись, пообещав похлопотать в Мунго о его переводе.       Старик бряцнул уткой о кафель и с ворчанием обтер конопатое лицо мокрым платком.       — А ты чего расселся? Тебе небось тоже пора.       Гарри не ответил, но когда Рона снова вывернуло, покачал головой плешивому брюзге и сам отправился в сортир с металлической посудиной. Пришедшая ему на смену Гермиона, очевидно, тоже успела о многом поразмыслить. Она достала из бездонной сумки свежий комплект белья и неуверенно поглядела на Поттера. Тот подскочил к кровати, и в четыре руки они принялись ворочать неподъемного Рона, вытягивая из под него пропахшие нечистотами и потом простыни.       — Я сказала им, что ему нечего делать в Мунго, — тихо произнесла Гермиона и упрямо поджала губы, готовясь к новому раунду споров и препирательств. — Терапевты не хуже целителей знают, как бороться с таким состоянием, но здесь его хотя бы не тронет пресса.       Гарри почувствовал, как вздуваются жилы на шее, пытаясь удержать бесчувственного Рона в полусидячем положении, чтобы подруга смогла пропихнуть ему под лопатки чистое белье.       — Спасибо, что взяла это на себя, — сквозь зубы выдохнул он. — Я не знал, как заговорить об этом с Артуром и Молли.       Он с тихой руганью уронил его на взбитую подушку, едва не грохнувшись сверху сам. Гермиона растерянно примолкла, сбитая с толку его одобрением. Поттер подбоченился и прищурился, примеряясь к мясистым ляжкам Рона.       — Самое сложное позади. Я подниму, а ты пихай.       Спустя четверть часа они укрыли его отглаженным до хруста покрывалом и перевели дух, удовлетворенно оглядывая плоды своих трудов.       — Кто бы мог подумать, что без палочек это настолько сложно.       Гермиона осторожно покосилась на него.       — Отправляйся домой, завтра тебе на службу. Возможно, к утру меня сменит Джин.       Гарри только отмахнулся.       — Пусть готовится к свадьбе, я сменю тебя сам, — он преувеличенно бодро улыбнулся и помахал ей мобильником. — Будем на связи. Кажется, я разобрался, как пользоваться видеозвонком и смайликами.       Это был первый день их дежурства, и они наивно предполагали, что Рон очнется в любой момент. Теперь насквозь пропахший едким больничным духом Гарри валился с ног от усталости. Неизвестность выматывала — равно как и постоянный ступор, спровоцированный невозможностью колдовать. Он обнаружил, что простейшие вещи отнимают уйму времени, когда ты не можешь взмахнуть палочкой, пробормотав подходящее заклятье. Кофейный автомат в вестибюле парализовал его на добрых полчаса — Гарри бездумно жал на кнопки и пихал купюры во все щели подряд, ощущая на затылке пренебрежительный взгляд очкастого администратора. Ретировавшись прочь с водянистым латте вместо крепкого американо, он спросил себя, как потомственные чистокровки под предводительством высокопарного Нотта вообще сумели выжить в этом безумном мире, состоящем из гиперссылок, сенсорных панелей и кьюар-кодов.       В поисках разгадки Гарри пролистывал их страницы, скрючившись на алюминиевом стуле в изножье Рона. Аккаунты Тео и Панси оказались под завязку забиты совместными снимками — казалось, они умели позировать, только тиская и щекоча друг друга. Смешливая Паркинсон паясничала перед камерой, вытягивая губы уточкой и показывая неприличные жесты. Строгий и рассудительный Теодор наблюдал за ее выкрутасами телячьими глазами влюбленного до чертей мальчишки, но, увеличив фото, Гарри обнаружил, что от них к вискам разбегаются тонкие ниточки морщин.       Без многослойного грима Нотт выглядел старше своих лет.       Блейз постил спираченные демотиваторы с депрессивными каламбурами о тщетности бытия, под каждым из которых красовался сердитый дизлайк Малфоя.       На странице Грега нашлась целая дюжина альбомов. Гойл самозабвенно фотографировал все подряд: разобранные моторы и заковыристые блюда, клумбы с цветами и котов на чужих подоконниках, проезжающие поезда и любые мало-мальски примечательные памятники. Гарри с удивлением обнаружил в его архиве снимки из самых разных уголков Британии: пасторальные уилтширские поля и повисший на отвесном обрыве дуврский форт, бунтарские граффити в подворотнях Эдинбурга и замшелые кварталы Кардиффа, неоновый Ньюки, чопорный Виндзор и гранжевый Ливерпуль. На самых свежих снимках оказались запечатлены знакомые Гарри лондонские кварталы, а еще Кэлл — десятки фото пышногрудого аватара Гермионы.       Грег фотографировал ее исподтишка — что-то доказывающей Нотту, заливисто щебечущей с Паркинсон, гневно препирающейся с Малфоем. Многие снимки были смазаны, и тем отчетливей Гарри видел на них характерный прищур Гермионы, ее знакомо закушенную губу и скептически вскинутые брови.       Гарри улыбнулся, наткнувшись на фото Кэлл с книгой в руках. Та сидела на ступеньках трейлера, сосредоточено вчитываясь в налоговый кодекс и незаметно для себя приводя тщательно взбитые кудри в полный бардак. У него было точно такое же колдо с Гермионой, только там она восседала на хогвартской лестнице, штурмуя параграфы учебника по нумерологии. Те же перекрещенные лодыжки, та же напряжённая складка между бровей, тот же дотошный взгляд, принуждающий неподвластные уму простых смертных абзацы выстроиться в прозрачную и очевидную систему. Он как раз хотел переслать ей снимок и поделиться своим наблюдением, когда желудок Рона снова приступил к самоочистке.       Поттер вернулся в палату с чистой уткой и замер, напоровшись на немигающий взгляд голубых, почти синих на обескровленном лице глаз. Белки Рона были подернуты розоватой мутью от полопавшихся капилляров, но он смотрел пристально и осознанно, смяв в разбитых кулаках края покрывала.       — Как ты? — только и сумел выдавить Гарри.       — Какого пса ты тут забыл?       Поттер смешался, крутя в руках многострадальную утку:       — Ты был совсем плох, и я ждал, когда ты придёшь в себя. Гермиона тоже...       — Вас никто не просил.       Рон тяжело сел в ворохе сбитого белья и выдернул из предплечья катетер.       — Где моя палочка? — он скривился, опустив босые ступни на холодный кафель, и, раскачиваясь поднялся с постели.       — Ты не сможешь аппарировать в таком состоянии домой.       — Я туда и не собираюсь.       Гарри упрямо прижал карман с его палочкой к бедру и заслонил его эмалированным щитом.       — Я никуда тебя не отпущу. Мы обзванивали морги, Рон. В этот раз ты перешел черту.       Уизли оттолкнулся от металлической решетки в изножье и грузно двинулся к нему.       — Отъебись от меня, Поттер. Мне не нужны няньки, — он навис над ним, ткнув ему в грудь трясущейся пятерней. — Палочку сюда — и вали на все четыре стороны.       Гарри сглотнул. Глупо было ждать, что все пройдет нормально. Оставалось лишь порадоваться, что Рон очнулся в его дежурство — не было никаких гарантий, что при виде Гермионы тот повел бы себя деликатней.       — Я заберу тебя домой. Приведешь себя в порядок и отлежишься, а потом...       Глаза Рона налились кровью сильней.       — Мне не нужна твоя жалость! Засунь ее вместе с этой деревяшкой себе в задницу, я доеду и на метро.       Он отпихнул его с дороги и, шатаясь, побрел к двери, не придавая никакого значения развевающимся полам больничной рубахи, при каждом шаге слегка оголявшим густо исколотый зад.       — Ты еле стоишь на ногах и у тебя даже нет одежды!       — Просто катись к хуям.       Он ухватил Рона за шиворот — и тут же получил чувствительный хук в челюсть. Гарри отлетел, схватившись за ушибленное лицо. Губа быстро распухала, сдабривая слюну во рту тяжёлым привкусом меди. Могло быть и хуже, слушайся увесистый кулак своего обладателя как следует.       — Так нельзя, Рон!       Тот замер, с трудом сохраняя вертикальное положение.       — Нельзя? А что можно? Просиживать задницу в Министерстве, пока секретари делают за тебя всю работу? Таскаться на ссаные приёмы Шеклбота за ленточками и медальками? — бледные губы дрогнули, и Гарри рефлекторно вскинул утку, решив, что Рона снова вывернет. — Сидеть в четырёх стенах, выжидая, когда хоть одна сволочь ответит на твоего патронуса? Жри все это дерьмо сам, Поттер.       Он развернулся, чтобы уйти. Подозревая, что новый удар окажется прицельней, Гарри бросил ему в спину единственный козырь, оставшийся в рукаве:       — Давай украдем аврорскую оборотку и пойдём в цирк?       Поттер понял, что допустил стратегическую ошибку, которая непременно обернется форменной катастрофой, как только слова слетели с языка. Но отступать было поздно — Рон купился и покосился на него с таким видом, будто это Гарри едва не допился до алкогольной комы.       — Что?       Уизли не попытался ему вмазать, и этот успех срочно требовалось закрепить.       — Что слышал. Ты просто упадёшь, когда увидишь, кого мы нашли.       — По-твоему, мне пять? Валите смотреть на своих клоунов без меня.       — Там нет клоунов.       — Что это за цирк такой — без клоунов?       Гарри нервно усмехнулся и нерешительно приблизился, старательно огибая по дуге правую руку Рона. Напрасная предосторожность: в туловище Уизли боевую единицу представлял каждый мосол, и разойдись он всерьез, у Поттера появился бы неиллюзорный шанс занять освободившуюся койку.       — Представление завтра, а сегодня заночуем втроём у меня. Гермиона сварит тебе бульон...       — У неё пригорает к кастрюлям даже вода.       — Тогда возьмём что-то на вынос! Чего тебе хочется? Я могу заказать прямо сейчас, — Гарри воодушевленно потряс перед веснушчатым носом трубкой, окончательно сбив Рона с толку.       Тот подозрительно поглядел на ранку, оставленную катетером.       — Что они мне вкололи?       Он все еще не проявлял никакого энтузиазма, но маршрут, задуманный им изначально, очевидно, был еще менее привлекателен.       — Просто пошли, а? — настойчиво повторил Гарри.       — Если мне не понравится, ты от меня отвянешь и дашь спокойно уйти?       — Нет, — Поттер честно помотал головой. — Просто придумаю что-нибудь другое.       Рон скривился. Должно быть, его продолжало тошнить, но Гарри предпочитал думать, что так он выражает тайное одобрение. Он осторожно подал ему ладонь.       Рон оттолкнул протянутую руку и вцепился обломанными ногтями в его рукав. Гарри украдкой вздохнул и аппарировал их прочь.       Межпространственный скачок предсказуемо запустил механизм обратной перистальтики в организме Рона. Он скрючился на ковре, исторгая из себя остатки желчи. Посмотрел на зловонную лужу, затем — на разбитую губу Гарри и замкнулся сильней.       — Порядок, Рон. Здесь и так настоящий хлев, — Поттер поспешно взмахнул палочкой, убирая следы нечистот. Увы, так же легко стереть затравленное выражение с лица Уизли ему не удалось. Рон продолжал сидеть на полу в своей нелепой больничной распашонке, сгребая пальцами ворс ковра.       — Должно быть, ты хочешь принять душ…       — Где твоя хваленая оборотка? — Уизли зло вскинул воспаленные глаза. Гарри внимательно вгляделся в напряженное лицо перед собой. Неизбывное желание быть кем-то другим всегда было знаменателем, делившим настоящего Рона на ноль.       — Зелье принесет Гермиона. А пока мы посмотрим убогие детективы и поедим заварную лапшу. Без Волдеморта я вовсе не такой интересный малый и не могу предложить тебе что-то более впечатляющее.       Гарри вышел в кухню, давая Рону время переварить его конфуз — и свои слова. Спустя время заслышав тихий плеск воды в душевой, он выдохнул и приложил к саднящей губе пригоршню льда.       Гермиона застала их по разным концам дивана, отгородившимися друг от друга картонными стаканами из-под лапши. Смерила выразительным взглядом ссадину на лице Гарри и обернулась к Рону. Тот плотнее запахнулся в едва сходящийся на груди халат, сделав вид, что полностью захвачен происходящим на экране.       — Гарри рассказал тебе про Бестиариум?       Рон поджал под себя колени, начиная закипать под ее испытующим взглядом, но упорно продолжая пялиться в ящик.       — Я не расспрашивал.       Гарри подобрался, наэлектризованный сгустившимся в воздухе напряжением.       — Я так долго рылась в Хранилище в поисках подходящего зелья, что меня едва не взяли с поличным, а вы даже не утрудились поговорить? Чем вы тут вообще занимались? — она вырвала пульт из диванных подушек и вырубила телевизор.       Глаза Рона забегали, но в конце концов были вынуждены остановиться на ее взбудораженном лице.       — Я не просил вас так надрываться из-за меня.       — Как это — не просил? Мы боялись, что с тобой произошло что-то непоправимое — нечто такое, чего будет уже не исправить никаким колдовством. Мы искали тебя, Рон — и не мы одни!       — А может, я не хотел, чтобы меня нашли?! — Рон привстал в подушках, угрожающе подавшись к ней. — Может, в этом и был замысел — исчезнуть к чертям собачьим, чтобы вам больше некого было стыдиться! Гермиона отпрянула, потеряв дар речи. Гарри устало вздохнул:       — У тебя не было ни единого шанса, — и кинул ему в руки мобильник. — После трансляции Драко тебя разыскивала половина Лондона.       — Какого еще Драко? Ты под наркотой?       — Просто нажми плэй.       Уизли вдавил палец в экран и мрачно вперился в запись эфира. Первые секунды ролика он только недоуменно хмурился, а затем отбросил трубку с таким суеверным ужасом, будто из нее полезли детища Арагога.       — Это что — Малфой? Под наркотой я?       Гарри снова подал ему смартфон:       — Там есть еще видео — с Ноттом и остальными.       Уизли обескураженно уставился на мнущихся перед объективом слизеринцев, растеряв весь воинственный запал.       — Они в цирке?       — Да. Том самом, куда мы хотим тебя отвести.        «…голубые, мой любимый цвет…».       Рон осел в подушки.       — Зачем я им сдался?       Гарри снова вздохнул.       — Они искали не тебя, а друга Лео и Кэлл. Мы ходим в Бестиариум под обороткой — слизеринцы не знают, кто мы такие на самом деле.       — Ясно.       Гарри начинал всерьез ненавидеть это куцее словечко, будто специально созданное для того, чтобы выражать сплошное разочарование.       — Но мы-то искали именно тебя, — встряла Гермиона. — И теперь они ждут, что мы приведем с собой друга.       — Ждут?       — Я написала Теодору. Для тебя забронировано место в первом ряду.       Рон ничего не ответил, и Гарри поспешил заполнить повисшую паузу разгадкой тройного убийства в Оксфорде. Помявшись, Гермиона сгребла пустые стаканы на пол и уселась между ними. Трудолюбивые маглы успели отснять и засунуть на кабельное два сезона, и к моменту, когда по экрану поползли финальные титры, она уже спала, устало откинув голову на мягкую спинку.       Рона вырубило еще раньше. Некоторое время он кемарил сидя, тяжело всхрапывая и морщась, но когда сон окончательно завладел им — упал щекой на плечо Гермионы. Та лишь тихо вздохнула и тесней привалилась к нему.       Под укоризненные вздохи сквозняков в заброшенных гостевых спальнях Гарри укрыл их пледом и сам подлез под его край, прижавшись к другому боку подруги.