История Альфы

      Если бы Щенок прищурил жёлтые глаза от яркого солнца, лучи которого отражались на снегу, то мог бы представить, что выслеживает огромного оленя.       Он двигался между деревьями подобно тени, осторожно расставляя лапы так, чтобы не шуршать на осыпавшихся сосновых иглах. Подняв одну лапу, Щенок замер, выставив вперёд ухо. Прохладный ветерок донёс до его носа запах добычи, взъерошив загривок, который стал таким же пышным, как у взрослого волка. Щенок опустил морду, обнюхивая снежный покров.       «Скоро это будет настоящий олень, — подумал он, — или даже толстошкур. Я мог бы одолеть любого из них.»       Он был близок к тому, чтобы стать полноправным членом Стаи. После этого Щенок добывал бы добычу вместе со своими соплеменниками.       «Именно так я буду выслеживать. Я буду защищать всех от укусов долгого холода, — Щенок переставил лапу, сместившись в сторону, чтобы оказаться с подветренной стороны от существа. — Я поймаю много оленей для Стаи, чтобы насытить их животы перед Ледяным Ветром».       Рыжий мех снова мелькнул между стволами сосен, впереди на пару волчьих шагов.       «Да, — с жадностью решил он, — "я поймаю и лосей, и горных козлов, и…»       Существо приподнялось на задних крошечных лапках, пробуя на вкус воздух, чтобы найти уже свою, собственную добычу.       «Или ласок… Ох, ладно, — Щенок тихо вздохнул, — сосредоточься на этой пище, Щенок!»       После сегодняшней ночи всё будет по-другому. После сегодняшней ночи он будет бегать с охотниками. После сегодняшней ночи у него будет своё Имя.       Пусть в густом лесу Щенок не видел горизонта, но он прекрасно знал, где тот находился. И с тоской посмотрел в эту сторону. Именно там вечером взойдёт полная луна. Там соберётся Стая и даст ему Волчье Имя. Нетерпение и возбуждение клубились у него в животе: какое оно будет? Щенок был никем. Щенок — имя всех юных волчат. Его настоящее имя будет дано ему, возможно, за свирепость, или навыки слежки, или за размашистые шаги, которые он делает во время бега. За быструю походку. Ему бы это понравилось…       Но это не его выбор. Его Стая должна дать Щенку имя — так суждено. Он почувствовал, как его хвост гордо поднялся, а затем упал назад. Щенок моргнул.       «Ласка! Я потерял её!»       Рык заклокотал в горле, но Щенок сдержал его.       «Ты дурак! Если ты больше не хочешь быть Щенком, то перестань вести себя соответствующе!» — он решительно опустил морду к земле и бесшумно зашагал вперёд, ища резкий запах, который бы привёл его назад к добыче.       «Здесь!»       Щенок вновь замер, опустив плечи. Ласка обнюхивала кроличью нору, оголодавшая настолько, что совершенно не замечала его приближения. Щенок прыгнул, щёлкнув зубами и швыряя тушку на землю.       «Ещё не мертва!»       Ласка изогнулась, кусая крошечными острыми зубками за замахнувшуюся лапу, но на сей раз Щенок справился. Он вцепился в тонкий извивающийся позвоночник и с хрустом раздавил, чувствуя, как добыча обмякла в челюстях.       «В следующий раз это должен быть олень…»       Щенок потрусил в сторону склона. Туда, где деревья росли реже, а снег был глубже. Там сидел серый волк, глядя на него сверху вниз, возложив свою огромную лапу на труп белого кролика. — Волчица-мать, — Щенок почтительно опустил ласку перед ней и лизнул морду собеседницы в знак приветствия. — Щенок, я наблюдала за тобой, — его Волчица-мать, Изящная, потёрлась о его челюсть в ответ, — ты уже хороший охотник, но тебе нужна концентрация.       Её голос звучал скорее удивлённо, чем сердито. — Я знаю. Я слишком сильно задумался о луне. — Это неудивительно, — голос Изящной был наполнен теплом и нежностью, когда они поднялись и понесли добычу к логову Стаи, — я не могу поверить, что ты так быстро вырос и стал сильным. Сегодняшняя ночь будет лучшей в твоей жизни, Щенок, и я уже знаю, что ты заставишь меня гордиться.       Она заколебалась, оглянувшись на сосновый лес, и её голос стал тише. — Я знаю, твой отец тоже гордился бы тобой. Я бы хотела, чтобы он был здесь и присутствовал на церемонии наречения. Как жаль, что твоих однопомётников тоже нет.       Щенок ощутил, как в глубине души у него зашевелилась печаль, но теперь она была приглушена. В конце концов, он никогда не видел своих однопомётников: слишком слабые, чтобы выжить, они погибли в течение пары недель после рождения. Щенок был самым сильным. Иногда он со смутной тоской задумывался, каково было бы расти в суетливой и большой волчьей семье, с братьями и сёстрами вокруг себя и волком-отцом, который бы видел, как они учатся играть, охотиться и сражаться сообща.       «Нет.»       Даже если братья и сёстры выжили, то не было бы никакой волчьей семьи. По крайней мере, настоящей. Ведь его отец не был волком.       Щенок прижимался к Изящной, пока они шли. Ему хотелось, чтобы Волчица-мать выглядела менее печальной; разговоры о её потерянных детях и паре всегда вызывали скорбь. Она не должна думать о них — не сегодня ночью. В любом случае, Щенок гордился тем, что выжил, и своей твёрдой решимостью, помогшей пройти через всё это. Он и Изящная были семьей, в которой было важно лишь одно: они вдвоем. И, конечно же, Стая.       Остальные отдыхали вместе в слабом золотистом свете заката, когда Щенок и Изящная вернулись в логово, обнесённое стенами из песчаника. Волки валялись на камнях, наслаждаясь последними солнечными лучами, или шутливо дрались парами, или вычищали друг другу блох и клещей из шерсти. Некоторые привстали, чтобы поприветствовать Изящную облизыванием и тихим поскуливанием; но большинство так не сделало. Ни один волк не обратил внимание на Щенка, но тот не возражал. Он привык к этому, но знал, что после сегодняшней ночи всё будет по-другому. — Отнеси добычу в хранилище, — произнесла Изящная, роняя кролика и подталкивая его носом к Щенку, — пусть они увидят, как ты несёшь свою добычу в Стаю.       Щенок заскулил от счастья и отнёс кролика с лаской в хранилище, расположенное в маленькой тёмной пещере под скалами. Там уже была отличная добыча; охота выдалась удачной, и Стая разделит её плоды сегодня ночью, как и всегда.       Он отступал от тёмного выступа, когда услышал голоса перед собой. На плите из песчаника, отражающей последние лучи солнца, лежали два старых волка, лениво сплетничая. — Сегодня ночью будет хороший Вой, — проворчал один из них. Это Смелый, понял Щенок, узнав его голос. — Безоблачно. Луна будет сиять, — согласился второй, Быстрый, — Великая Волчица услышит наш Вой и откликнется. — Немного жаль, — зевнул Смелый, — последний Вой был неидеальным, когда Резкий и Дерзкая получали свои имена. И сегодня такая ночь выпала этому коротышке-полукровке.       Щенок замер, кровь застыла в его жилах. — Вряд ли это имеет значение, — ответил собеседник, — какое бы имя он не получил — это будет неважно. Он скоро станет Омегой. — Это правда, — Смелый громко заворчал, — каким образом такая волчица, как Изящная, могла снюхаться с грязной псиной? — пробормотал он, — неудивительно, что большинство её щенков погибло.       У Щенка сжалось сердце. Он выполз из хранилища с добычей, прижимаясь боком к каменной стене до тех пор, пока не скрылся из виду двух старейшин. Он знал, что о нём думает Стая. Ему следовало бы привыкнуть к этому. И всё же каждый раз, когда Щенок слышал их ехидные замечания, ему казалось, что Великая Волчица проводит острым когтём ему по животу.       Если бы дело было только в нём, то Щенок не возмущался бы так сильно, но речь была и об Изящной…       Оглядев логово, он увидел, что мать, как обычно, сидит одна. Какой бы сдержанной она ни была, Щенок знал, что ей очень одиноко. Его Волчице-матери не простили того, что она избрала пса в качестве своей пары и принесла ему детей. Было бы всё иначе, вопрошал каждый раз Щенок, если бы его отец был жив? Относились бы к Изящной с большим уважением? Возможно, они смогли бы принять даже её отпрыска-полукровку?       «Скорее всего, нет.»       Он вздохнул, не сводя глаз с Изящной, и зашагал дальше. Его вырвали из раздумий, когда что-то ударилось ему в плечо. — Осторожней! — рявкнула молодая волчица, когда клыки задели его шею.       Щенок вздрогнул. Он набрёл на маленькое сборище своих сверстников в Стае и случайно толкнул плечом Дерзкую. Даже в лучшие моменты у неё был дрянной характер. — Мне жаль… — начал он. — Так и должно быть, коротышка! — Резкий ощерился и зарычал, — почему ты не можешь смотреть, куда идёшь? — Это была случайность! — прорычал Щенок. — А теперь дайте мне пройти. — Хах, — Дерзкая ссутулилась и обошла его на негнущихся лапах, — ты не смеешь указывать, что нам делать, коротышка.       Это было уже слишком. Её презрение и насмешка Смелого вызвали вспышку гнева в душе Щенка. Шерсть встала дыбом, и он впился взглядом в Резкую, раздвигая губы и обнажая собственные клыки. — Опустись, коротышка, — издала лающий смешок Дерзкая, — ты не можешь бросить мне вызов, не имея собственного имени. — Сама опустись, — рявкнул он, — это работает и в твою сторону тоже.       Он не боялся Дерзкой, но вызовы дозволялись только между взрослыми волками. Она была всего на несколько лун старше его. Если та готова пренебречь правилами, то Щенок ответит тем же. — Эй вы! — рассерженный оклик заставил молодняк обернуться.       Бета наблюдал за ними, пронзая холодным и жестоким взглядом. Дерзкая стушевалась под его взором. — Что вы удумали сделать?! — зарычал Бета, — Дерзкая, обнови лежанку Альфы. Резкий, Быстрый нуждается в молодом волке. Убирайтесь с моих глаз долой! И все остальные тоже! Пошли вон! — когда все волки разошлись по сторонам, он гаркнул: — Но не ты, Щенок.       Щенок не смог сдержаться и пригнулся ещё ниже, когда Бета взглянул на него. Несколько долгих мгновений правая лапа вожака молчала, но затем он скривил морду, обнажив зубы.       — Сегодня ночью, после восхода луны, — прорычал он, — ты можешь потерпеть поражение в любом вызове, в каком пожелаешь. Но не раньше. Я ясно выразился?       Щенок опустил голову, но на этот раз, не желая скрыть свой гнев, а чтобы выразить покорность. Значит, даже Бета думает, что он не добьется ничего больше, чем статус Омеги?       — Я им всем покажу, — мрачно размышлял Щенок, — я докажу, что в моей крови течёт такая же ярость и сила, как и в любом из них.       Как только он получит своё имя, он бросит вызов Дерзкой — и победит её в честном бою. А потом? Он будет пробивать себе путь вверх, побеждая волка за волком. Подниматься по иерархии до тех пор, пока все не побояться высказать ему — или его Волчице-матери — неуважение.       «Я никогда не буду Омегой ни для какого волка.»       Щенок взглянул туда, где должна взойти луна, и поклялся в этом самой Великой Волчице.       Никогда.