История Альфы

      Неуёмный гнев терзал Щенка всю дорогу до подстилки, которую он делил с Изящной, но, ощутив знакомое тепло, его настроение улучшилось. — Привет, Проворный, — рыкнул он.       Его сводный брат склонил голову набок и одарил своей обычной насмешливой улыбкой: — Привет, Щенок. Скоро ты будешь не-Щенок.       Большинство из первого помёта Изящной считали, что Щенок и они настолько же близки как каньон и река, раскинувшаяся глубоко под ним. Щенок знал, что собратья так и не простили ей того, что она нашла новую пару — собаку! — после того, как их отец был убит в битве со стаей Длинного Утёса. Но Проворный был другим: он по-прежнему навещал Изящную и не издевался над её единственным отпрыском-полукровкой.       Более того, считал Щенок, с ним было весело находиться рядом. Проворный был так назван скорее за своё умение выходить из ситуаций, чем за быстроту в погоне. Его мысли могли быть чересчур проницательными, но лишённые злости или презрения.       Проворный высунул язык. — Теперь, когда ты получишь своё новое имя, ты сможешь начать отправлять врагов в угодья Великой Волчицы. Кто будет первым, Щенок? — Дерзкая, — фыркнул Щенок, его шерсть на загривке встала дыбом. — Он никого не тронет, — спокойно произнесла Изящная, облизывая лапу, — смысл имени не в этом, Проворный. Веди себя прилично. — Если бы я вёл себя всегда прилично, Волчица-мать, мне бы никогда не было весело, — Проворный нежно укусил её за кончик уха. — Может нам стоит поторопиться? Я приглядел себе жирную оленью ногу и не хочу расстаться с ней.       В этом весь Проворный, думал Щенок: всегда заботился о своём животе. Но его сводный брат имел такое же терпение, как и любой другой член Стаи, когда волки собирались вечером, чтобы разделить добычу. Ни один из волков не осмеливался начать есть вне очереди, находясь под пристальным взглядом Альфы. Могучая волчица со светлой шерстью лежала на высокой каменной плите, прижимая к себе лосиную ляжку огромной лапой и не сводя одного жёлтого глаза со своей Стаи.       Особенно с Щенка.       Только когда Стая насытилась и взошла луна, полная и серебристая, высоко над лесным горизонтом, волки собрались, чтобы начать Вой. Щенок любил эти моменты под ночным небом, когда Великая Волчица мчалась по их снам, но сегодня вечером ему было трудно сосредоточиться на этом. Его желудок скрутило от нервов: добычи было много, но Щенок едва ли смог проглотить половину своего кролика. Возможно, именно поэтому, когда волчьи голоса раздались вокруг него и схлестнулись в один громкий крик, его вой, казалось, выбивался на фоне остальных.       Щенок встряхнулся и попробовал снова, стараясь подстраиваться под голос Проворного, стоявшего рядом с ним. Его голос никогда не был таким же сильным и чистым, но это ведь из-за молодого возраста. Верно?       Он слышал, как другие иногда говорили, что во время Воя ощущали, как Великая Волчица спускалась со звёзд, чтобы пройтись среди них. Как она выслушивала, отвечала и оказывала помощь волкам, которых любила. Волкам, которым хватило смелости просить её об этом.       Щенок крепко зажмурил глаза.       «Великая Волчица, — подумал он, — благослови меня. Сделай меня настоящим волком. Сделай меня частью Стаи.»       Но как бы сильно он ни думал об этом, как бы громко ни выл, ответа не услышал. Внутри его черепа отражалось лишь собственное эхо крика. Приоткрыв один глаз, Щенок рискнул оглядеть Стаю. Их поднятые морды были наполнены свирепостью и радостью, словно Великая Волчица выла сейчас с каждым из них.       У него не было времени справиться с завистью, наступившей на горло, — когда Вой стих, Альфа издала звонкий лай. — Выйди вперёд, Щенок, сын Изящной.       Его лапы дрожали, когда он поднимался и шёл к центру круга. Жёлтые глаза следили за каждым его шагом.       «Я не должен выглядеть испуганно.» — Ты достиг нужного возраста, Щенок, чтобы присоединиться к нашей Стае, стать настоящим волком.       Несколькими острыми ударами своих клыков и когтей Альфа вспорола брюхо белому кролику Изящной, затем содрала с него шкурку. Она подождала, пока Щенок подойдёт поближе, чтобы сесть на мех. Затем снова подняла голову. — Волки из моей Стаи, дайте имя этому Щенку, олицетворяющее его качества!       Щенок с трудом сглотнул. Он уже много раз видел эту церемонию, и мелкая дрожь пробегала у него по спине, когда волки выкрикивали имена, которые, по их мнению, подходили кандидату. Иногда они ссорились из-за того, что будет лучше; иногда имя, казалось, просто цеплялось к волку, как вторая шкура, и тогда все происходило легко и быстро.       «Что они предложат для меня?»       Он ждал в тишине. Ни один волк не произнёс ни слова.       Щенок снова сглотнул. Он оглядел Стаю, отчаянно желая услышать, как его назовут по имени. Любому имени. Но по-прежнему не было ни звука, кроме шелеста ветра в кронах сосен.       Его кровь вскипела, а затем застыла.       «Пожалуйста… кто-нибудь… дайте мне имя.»       Взгляд Щенка пересёкся со взглядом Изящной. На её лице отразился шок. Она повернула голову, чтобы взглянуть на каждого волка. Волчицы-матери и отцы не имели права давать имена своим щенкам, поэтому она не могла ничего сказать и выглядела опустошенной тем, что ни один другой волк не высказался.       Как раз в тот момент, когда Щенок решил, что молчаливое напряжение может затянуться до тех пор, пока не лопнет, он увидел, как Изящная быстро и ощутимо толкнула кого-то плечом. Его сводный брат удивлённо моргнул, а друзья вокруг него одарили его насмешливыми, выжидающими взглядами.       «Проворный, скажи что-нибудь. Пожалуйста.»       Рот молодого волка открылся, и он облизал губы, поглядывая слева направо. Казалось, он был удивлён, что это выпало на его долю.       «Проворный, ты же меня знаешь!»       Сердце Щенка дрогнуло, и стыд за давящее молчание улетучился. Проворный придумает что-то замечательное; он знал, что Щенок хороший охотник, что он сильный, быстрый и храбрый. Проворный сейчас придёт ему на помощь, и всё будет кончено…       Проворный втянул в себя воздух, снова облизнулся и издал насмешливый лай: — Пёс!       На мгновение, казалось, всё застыло перед глазами Щенка. Затем вокруг него раздались завывания, но на этот раз полные смеха. Дерзкая заливалась безудержным хохотом, а один из друзей Проворного рухнул на спину, не в силах сдержать истерику. Даже старшие волки открыто смеялись. — Пёс! — Проворный, твоё имя идеально! — Да! Его имя — Пёс! — Проворный дал ответ! — Пёс! Пёс! Пёс!       Щенок внезапно почувствовал, как мир перестаёт уходить из-под лап, ощущая волну беспомощного гнева. Он развернулся на шкуре и повернулся к Альфе. — Альфа, нет! Я не пёс!       Могучая волчица медленно покачала головой. Когда вспышки смеха стали стихать, она посмотрела на Щенка непроницаемым взглядом жёлтых глаз. — Стая высказалась, — произнесла она, — теперь ты — Пёс.       Щенок неподвижно сидел на белой шкуре, его мышцы напряглись, пытаясь побороть дрожь, когда Стая начала расходиться от него. Он всё ещё мог расслышать их разговоры, сдавленные весёлые смешки. — Пёс! — Его зовут Пёс… — Есть ли имя более подходящее?       Белый кроличий мех под ним, переливающийся в лунном свете, казался глупой шуткой. Взглянув вниз, Щенок увидел пустые глаза, и даже они, казалось, насмешливо смотрят на него.       «Пёс! Ха! Я умер для того, чтоб они назвали тебя Псом!»       Проворный все ещё находился на месте, подле Изящной, на морде которой отображались стыд и боль. Щенок — нет, благодаря ему я теперь Пёс — подскочил к своему сводному брату, раздвигая губы, обнажая клыки и уставился ему в глаза, нос к носу. Проворный слегка вздрогнул от удивления. — Как ты мог? — прорычал Пёс. — Ты мой брат. Как ты мог предать меня? — Предать тебя? Что? — глаза Проворного распахнулись, и он поспешно отступил назад. — Послушай, успокойся, Щенок. Я сказал первое, что мне пришло в голову. Это то, кем ты являлся. — Ты назвал меня Псом! Я должен носить это имя, пока не отправлюсь к Великой Волчице! — О, Небесная стая! Это лишь имя. Кто-то должен был что-то сказать, — Проворный ссутулил плечи, — в любом случае, это правда. Ты не настоящий волк. Твой отец не был волком.       Пёс почувствовал себя так, словно из его лёгких вышибли весь воздух. Изящная бросила на Проворного полный боли взгляд, а затем повернулась к Псу. — Теперь у тебя есть имя, — произнесла она, — и в этом нет ничего постыдного.       Повернувшись на задних лапах, волчица зашагала прочь, низко опустив голову и хвост. — Неужели это имеет значение? — взревел Пёс, его слюна забрызгала морду Проворного. — Неужели отсутствие волчьей крови имеет значение?       Лицо Проворного стало суровым, и он встряхнулся. — Я забочусь о еде, моих друзьях и моей Стае. Я дал тебе имя, не так ли? Ты должен быть мне благодарен, что хоть кто-то заговорил. Не относись к этому так серьёзно.       Взмахнув своим пушистым хвостом, Проворный отскочил прочь, чтобы присоединиться к другим молодым волкам.       Пёс долго стоял в серебристом лунном свете. Он больше не блестел на кроличьей шкурке, которая валялась там брошенная, скомканная и грязно-серая.       Пёс понял, что должен быть уверен в одном наверняка: церемония произошла. Он больше не был Щенком; он стал взрослым за пару мгновений мучительных ударов сердца.       «Я более взрослый волк, чем Проворный. Я чувствую себя на сто лун старше него», — морда Пса скривилась, — «я прав: его не волнует ничего, кроме отсутствия волчьей крови».       Ему казалось, что он впервые ясно видит своего сводного брата. Проворный был шутником: забавным и беззаботным, болтливым и пустоголовым. Последствия действий никогда не занимали его голову.       Пёс был теперь взрослым волком. Он стал полноправным членом Стаи, и это означало, что он должен нести дозор этой ночью. Он теперь находился в самом низу иерархии, занимая место выше только хрупкого, старого Омеги. Но это ненадолго.       «Я буду присматривать за Стаей, которая презирает меня, — подумал он, — я буду защищать их, потому что это мой долг, и буду уважать, несмотря ни на что.»       И он пойдёт по их головам, на ходу стирая ухмылки с их морд. Он покажет им, на что способен Пёс. Он докажет им своими зубами, когтями и внутренностями, каким может быть Пёс.