Книга 1. Отзвуки.

Я за десять минут пришел более-менее в себя. Супруги после моего хрипа вдвоем уставились на меня, и смотрели с минуту. Я на них, они на меня. А потом отмерли и засуетились. Вероника налила мне воды, Олег помог присесть на диван. Как оказалось, перед самым своим исчезновением бес проявился в нашем мире, и они его увидели. Буквально пару секунд, но им хватило. Камера его тоже запечатлела. И слова демона тоже, только они их не разобрали. Но зато все недоверие пропало. Примечательно, что сказал он на русском языке. Далее со мной рассчитались, более чем приятно, для моего обычного заработка по таким вызовам. Мне на руки дали сразу двадцать пять вечно деревянных и вызвали такси за свой счет. Также Вероника в несколько контейнеров запаковала нехитрую еду: картошку с парой котлет и борщ. Когда я хотел отказаться (ибо контейнеры как возвращать, и т. д.), они сказали, что слушать ничего не хотят, контейнеров у них много, а это — то немногое, что они могут для меня сделать. Ибо понимают, что за то, что они увидели, и за то, в каком я был состоянии, двадцать пять тысяч — это явно мало. Даже Олег был солидарен с супругой. Достаточно долго со мной прощались, благодарили и благодарили, я напомнил еще раз про иконы. И посоветовал все же разные обереги, в том числе и крестики, если они крещенные. Домой я завалился уже около девяти. Буся тут же определила, что в пакете есть что-то вкусненькое. Но, видя мое состояние, ничего не стала требовать, а спокойно ждала, пока я вползу в квартиру. Стеку по стеночке на пол, кое-как сниму обувь, сниму куртку, которую так и оставил лежать на полу. В это время она вытащила мои тапочки из обувницы и по одному принесла их к моим ногам. Тихонько потерлась о мой бок. Я так сидел с минуту, смотря в одну точку, но вроде бы становилось лучше. Я, наконец, нашел в себе немного сил пройти на кухню, хотя до этого мне хотелось просто прям там сдохнуть от апатии и нежелания жить. Зачем вообще жить, зачем живу, зачем это надо? Это же надо что-то делать, как-то шевелиться, а так не хочется... Не хочу. Хочу просто сидеть тут. Нет, даже лучше лежать, и больше ничего. Но до того как меня коснулась Буся, я был словно ссохшейся грядкой, которая уже отчаялась дождаться дождя, но тут словно прыснули первые неуверенные капельки, а потом все больше и больше. Я, наконец, смог себя уговорить подняться и пройти на кухню. — Спасибо тебе, хорошая моя, ты удивительная кошка. — Мууурммяяяя, мяу, мур? — Да, да, одна котлета точно твоя, — пробормотал я, открывая пакет и выкладывая одну котлету для Буси. Остальное сразу положил на сковородку, потому что, оказалось, хотел жрать неимоверно. А тут еще покурить захотелось. Словно я немного ожил, надо же. Так же поставил кастрюльку для кофе и, пока не включая плиту, быстро пошел на балкон. Буся свою котлету не успела доесть, но мне компанию, как всегда, составила. Когда я закуривал, она вновь неодобрительно на меня посмотрела, мол, хозяин, ты и так валялся в коридоре, а тут еще себя травишь, ну зачем же ты так себя не бережешь? — Прости, пушистая моя, не могу с собой ничего пока сделать… — Мя…— мурлыкнула Буся и подергала шерстью на спине, как будто пожала плечами. Отвернулась на улицу и так же все смотрела куда-то вдаль. Я вернулся на кухню, включил плиту для кофе и стал разогревать картошку с котлетой, что дала Вероника с собой. Я быстро поел. Буся составила мне компанию, достаточно быстро умяв свою котлету, и сидела на столе, но все куда-то уставившись в окно. После еды мне неимоверно хотелось спать. День был трудный и я, похоже, все-таки получил этот магический откат. Видимо, поддержание печати потихоньку тянуло с меня силы, плюсом, черт все же сопротивлялся и пытался вырваться из печати. Я, конечно, не уверен на все 100% что так и было, но все вроде пока логично и на то похоже. Мне срочно нужно разобраться во всем этом. А то так меня даже не столько сожрут, сколько сам откинусь, не зная, что творю. Но перед сном я включил ноут и сделал нарезку видео с двух этих заказов, и небольшое текстовое описание с комментариями. Зашел на форум и отправил одним архивом Сириусу, пусть посмотрит, может, что дельное скажет. Он все-таки человек, который платит как минимум информацией за информацию в ответ. Также отправил нескольким своим, если можно так выразиться, приятелям на форуме. Брали несколько совместных заказов, и они показались мне вполне адекватными людьми. Ну, насколько это возможно с нашим-то увлечением. Увлечением ли теперь? И также я скинул Инне. Все-таки она в этом разбирается весьма неплохо, может, что-то подскажет. После этого я быстро сходил в душ и упал в постель, отрубившись где-то на полпути к подушке. Утром, еле-еле продрав глаза под будильник, я не спеша встал и поплелся на кухню ставить кофе. Ничего конкретного мне не снилось, только смутные образы, ну, или я просто ничего не запомнил. Сон оставлял лишь чувство тревоги, хоть и не очень сильной. Но, я пока завтракал и собирался, оно прошло. Поставив кофе и положив кошке еду, я отправился в душ. И некоторое время простоял под струями воды, облокотившись лбом об стенку. Мысли очень вяло, неохотно ворочались в голове. Я никак не мог проснуться до конца, поднять подняли, а разбудить забыли. Я, наконец, выбрался из ванной, кофе давно перекипел, отчего на вкус был, как обычно, отвратительным, но я его выпил. Не люблю выкидывать продукты, что-то внутри меня просто не позволяет выкидывать их. А если приходится, то делаю это с трудом. Однажды я читал, что мы, русские, на генетическом уровне помним ужасы второй мировой войны. В том числе и голод, массовый, повальный. Не говоря уже про блокадные города. Сегодня я чувствовал себя намного лучше. Даже после чашки кофе появилась энергия, и я достаточно бодро собрался на работу. Побрился, погладил рубашку и перед уходом нарезал Бусе одну сосиску. Она, кстати, в этот раз не вышла завтракать со мной, и при беглом осмотре квартиры я ее так и не нашел. После чего в дверях сказал, что я ушел, и закрыл дверь. На остановке я затянулся сигаретой в ожидании автобуса. Людей стало меньше. У школьников учебный год закончился. Лишь студенты еще катаются на сессию и подготовительные к ней. На остановке все было, как обычно. Люди несколько хмурые и угрюмые. Большинство уже уткнулось в свои мобильники и не поднимают глаз. Время гаджетов. Люди не расстаются с мобильниками нигде. В метро, идя по городу, управляя автомобилем, просто дома на диване, встречаясь с друзьями в кафе или с девушкой на свидании. Все всегда уткнуты в эти экранчики. Такое ощущение, что человечество уже и не может без своих телефонов. Я согласен, отчасти, они упрощают жизнь, можно найти множество нужной информации, поддерживать связь. Но когда ты проводишь весь свой день, уткнувшись в телефон, и так неделя за неделей, это просто мрак. Что же все они будут делать, если вдруг наступит Большой Пипец? Хотя, положа руку на сердце, многие ли вообще что-то смогут предпринять? Как говорил один инструктор на одном из полевых занятий: «Запомните, в случае экстремальной ситуации вы никогда не подниметесь до уровня своих ожиданий, а рухнете до уровня своей подготовки, поэтому, стадо долбоёбов, еще один круг». В метро вроде было как обычно, разве что люди, уткнувшиеся в свои телефоны, посматривали настороженно по сторонам. В перегоне между Семеновской и Электрозаводской поезд достаточно резко встал. Простояли почти минуту. — Уважаемые пассажиры, сохраняйте спокойствие, поезд скоро отправится, — раздался голос машиниста по вагону. В тот же момент полностью отрубился свет в вагоне. На моей памяти такое произошло впервые. Люди стали подсвечивать фонариками и дисплеями телефонов, все тут же заголосили. Кто шепотом переговаривался, кто в полный голос. Посыпались вопросы: что происходит, где свет, что делать, и прочее. Я стоял и прислушивался к себе. Что-то было не так, но я не мог понять, что именно. Почти через минуту включился свет. И машинист немного дрогнувшим голосом по связи объявил: — Уважаемые пассажиры, на ветке есть некоторые неполадки энерголиний, но поезд скоро отправится, сохраняйте спокойствие, не поддавайтесь панике. Пассажиры с включением света немного успокоились, а странное ощущение, что на меня давило, ушло, словно и не было. Показалось? Спустя еще несколько минут поезд тронулся, и я без проблем добрался до работы. Всю дорогу мне не давала покоя мысль, которая крутилась на периферии, но мне не удавалось ее ухватить. И, поднимаясь на эскалаторе, я вдруг вспомнил. Дрогнувший голос машиниста. В голове сразу же пронеслись слова Аркха. Что в мир возвращается магия. А под Москвой столько подземных коммуникаций, различных мест, захоронений, как и энергетических разломов. Не говоря уже о нехороших местах, где часто, например, люди сводили счеты с жизнью… Брошенные туннели. Древние катакомбы. Меня пробил холодный пот. Боже, во что же Москва превратится, если…. Все время, пока шел от метро до работы, я крутил в голове эти мысли. Мы, по сути, одно из головных подразделений в научно-техническом направлении в ведомстве. И стоит ли подать информацию генералам? Написать рапорт или докладную записку? Сделать нарезки с видео, попробовать обратиться к Сириусу или ребятам с форума, чтоб накидали свои видео, если есть. И описать произошедшие со мной события, представив факты, и сделать аналитику на основе этих фактов. Если получится набрать видео доказательств от других проверенных людей, то можно сделать вполне внушительный доклад. Остается только одно НО. Никто в это не поверит. И меня, скорее всего, поднимут на смех. И мой шедевр не уйдет дальше моего начальника отдела, который, по своему обыкновению, маленько меня поопускает на глазах всего отдела, предложит сходить к доктору и всем растреплет, с каким бредом я к нему сунулся. Но если происходящее будет набирать обороты, то рано или поздно это выйдет на правительственный уровень. Государственный механизм — неповоротливый и местами проржавевший, но все равно запустится, медленно, с опозданием, но запустится. Неизвестно, сколько жертв будет среди населения, пока поймут, в чем дело, пока отроют хоть каких-то специалистов, пока сообразят, что делать. Ведь, в сущности, никто никогда не имел дел с магией. Никто не поймет, что с ней делать, как бороться, как защищаться. А среди населения рано или поздно начнут пробуждаться спящие маги. Ведь если начнут активизироваться магические твари, то спящая в нас магия тоже пробудится. Вернее, внутренние инструменты, которые спали в наших генах. И какие тут будут последствия, и как станут развиваться события, вообще неизвестно. Ведь наверняка есть еще и «спящие» маги, которые генетически предрасположены магичить. Ведь, если раньше была магия, были и маги. И их генетика должна была сохраниться. Хотя она могла и выродиться за ненадобностью, но я этого не знаю совсем. Не генетик я, и, даже близко, не биолог. Не говоря про практикующих мистиков и экстрасексов, которые, возможно, да, возможно, захотят воспользоваться этой силой, чтоб подняться над другими. Власть опьяняет. Наверняка будут и те, кто поверит в свою исключительность, безнаказанность. Будут считать, что никто им ничего не сможет противопоставить. Черт, как много вопросов, и ни одного ответа. А как обычные люди будут реагировать на повышение магического фона и присутствие манны в мире теперь? Ну, пока, судя по всему, никак. Я и не знаю, насколько фон повысился, как много магии уже в мире. Так я и дошел до работы, не придя к какому-либо мнению. Но все же решил хотя бы накидать примерный текст рапорта генералу с моего управления. Заодно накидать текст инструкций и регламентов по работе с магическими проявлениями. Пусть я знаю пока что мало, но общие аспекты обрисовать, наверное, смогу. А потом буду уже добавлять или редактировать. Да, так и сделаю. На работе было все, как обычно. Мы все пришли, перездоровались, между женской частью, как обычно, начался треп ни о чем, кто как провел выходные, дети, магазины. Я заварил себе пакетированный чай и уставился в моноблок, прикидывая текст рапорта с инструкциями. В кабинете было три женщины и один парень, старше меня года на четыре. Вообще, в отделе из двадцати человек я был самым младшим. Причем женщин в нем было больше половины. Отдел выполнял разные функции и курировал достаточно много направлений. Зазвонила оперативная связь, старшая нашего направления взяла трубку. — Волкова, слушаю. Да, Вадим Александрович. Всех? Поняла. Идем. Алена Андреевна Волкова положила трубку и обратилась к нам: — Так, быстренько всё убрали, и к шефу на совещание. Миш, предупреди остальных. — Понял, хорошо. Я поднялся, отправив моноблок в спящий режим, из которого он выводился с помощь пароля. Поскольку я с сейфа ничего не доставал, то и убирать мне ничего не нужно было. Вышел из кабинета и пошел звать остальной отдел к начальнику. Все кабинеты были по пути, а кабинет начальника от нас был последним. Он часто так делал: звонил нам и просил всех собрать. Я быстро всех обошел и направился к нему. Постучал и открыл дверь: — Разрешите войти? — Всех позвал? — Так точно, Вадим Александрович. — Отлично, залетай и садись. Пока все собираются, я быстро до туалета дойду, чашку помою. Я уселся на стульчике у самой двери и стал ждать. Вначале вернулся шеф с помытой чашкой, а потом подтянулся и весь остальной отдел. — Значит, так… — произнес начальник, разогревая стик. — Нас собирал Шеф, у них было какое-то совещание, среди больших. Если честно, я так до конца и не понял. Шеф, походу, сам до конца ничего не понял. Но было велено довести всему личному составу. Система нагревания провибрировала, и он затянулся. — Значит так: ночью нигде не шароебиться, ни по каким злачным местам не ходить. Мобильники всегда держать под рукой. Если вы стали свидетелями непонятной хрени, тут же звонить дежурному, не предпринимая ничего самостоятельно. Все это он говорил, развалившись в кресле и поглядывая в свою рабочую тетрадь. — Всем все понятно? Отдел был в легком замешательстве, никто ничего не понял, как мне показалось. Нам часто доводили непонятные директивы. Зато я, в свою очередь, понял, что вот он, первый тревожный колокольчик. — А что это все значит? — спросила одна из женщин отдела, которая состояла с шефом в достаточно плотных отношениях. — Ларис, да откуда я знаю? Он сам не сильно понимает, что именно происходит, и что вообще доводить до личного состава. У них там наверху непонятное шевеление, и пока сказано вести себя аккуратно, корректно, нигде не светить свою ведомственную принадлежность. По вечерам и ночам быть дома на телефоне и обо всей непонятной х**не докладывать. Ничего не предпринимать, никуда не лезть. — Понятно, что ни хрена не понятно, — ухмыляясь, проговорил еще один сотрудник отдела. Ему было около тридцати пяти, он носил очки, уже имел лысину на макушке и решил отращивать бороду, что добавляло ему лет десять возраста. — Там еще пришла шифровка, я ее расписал тебе. Вов, быстро всех ознакомишь и сдашь в секретариат обратно, чтоб остальные ознакомились с ней оперативно, она как раз по тому же вопросу, по которому нас собирал Шеф. Так, теперь еще. Вов, тебе же нужно составить график дежурств, так, чтоб у нас от отдела было по два человека. С ночевкой. — В смысле — с ночёвкой? Мы только-только отошли от этого в связи с происходящим на Украине. Снова дежурить по суткам? — Это — требование Шефа. Только теперь никаких отсыпных после суток. Остаёмся на рабочих местах. — Ну, просто охренеть, — сказал еще один коллега, и все согласно загудели. Эти суточные дежурства сидели уже в печенках, при условии, что мы не являлись оперативным и боевым подразделением, и наше нахождение на рабочих местах было весьма спорным. — Так, успокоились! Все тяготы и лишения… и далее по тексту. Я не знаю, что Шефу сказали на том совещании, но он был мрачен, озадачен и встревожен. Не знаю, может, это какие-нибудь бредни, но сказано перейти на усиленное несение службы, также еще раз проверить свои тревожные мешки и форму. В понедельник у всех проверю. Резервистов это касается особенно. Так что, Вов, давай, быстро накидай график — и мне на утверждение. Так, что еще… — он уставился в свою тетрадь, проверяя свои записи. — Так, это сказал, это сказал. Так, ах, да. В июле у нас по графику плановое прохождение диспансеризации, кто не представит справку — тот не идет в отпуск. — Ну, это, как обычно, — улыбаясь, стараясь немного разрядить атмосферу в кабинете из-за дежурств, проговорила зам нач. отдела. — У меня все. Есть вопросы, предложения? Может, Наталья Григорьевна, желаете что-то добавить? — Да нет, вы все сказали, по сути, — ответила та. — Тогда свободны! Лера, а ты останься. Валерия, что пришла с папкой документов и вечно была загружена, осталась, остальные потянулись на выход, разбредаться по своим рабочим местам. Мы вернулись в свой кабинет. Я, еще пребывая в некоторой задумчивости, стал просто тупить в монитор. А время уже к двенадцати подкралось. Обед. Я собрался и пошел на улицу перехватить где-нибудь бизнес-ланч или купить в магазине и поесть на рабочем месте. Выйдя на улицу, я прикурил и затянулся. В итоге победила шаурма на углу Мясницкой улицы, и я направился туда. Пока шел, встречалось много людей. Здесь в основном свои конторские, спешащие по ведомственным делам и перемещающиеся между центральными зданиями. Подъехала пара микроавтобусов, почти не отличимых от обычных, только это наши, бронированные. Из них выскочили молодые парни в разгрузках и ментовской форме, с калашами, если глаза мне не изменяют, то 102-ми. Неожиданно я почувствовал на себе взгляд и осмотрелся. Но вокруг были все те же люди, спешащие по своим делам, и никто на меня внимания не обращал. Я еще пару секунд покрутил головой, стараясь понять, откуда на меня смотрят, но никого так и не увидел. Выбросил окурок и зашагал к шаурмичной.