Книга 1. Отзвуки.

Небольшая зала, в которую битком набились гноллы. С краю от прохода стояли воины, выстраивая что-то вроде последнего кольца обороны. За ними уже расположились самки. Некоторые молодые особи держали примитивное оружие, дальше шли самки с детенышами. Как только мы появились, в купол защиты влетело сразу три заклинания. Два фаербола, что летели друг за другом, и спустя пару мгновений — молния. Первый огненный шар взорвался о барьер. После чего руна защиты, которая висела над группой и двигалась вместе с нами, запульсировала. Я не успел ни о чём подумать, как врезался второй фаербол и сдул нашу защиту. Молния же накрыла мгновением после. Спасли нас руны на щитах. Перед щитами вспыхнул магический щит, который погасил заклинание, но не полностью. У нас всех вздыбились волосы от электричества, почти все получили лёгкий разряд, у некоторых из нас дёрнулись руки или ноги. Мы ещё не успели отойти от шока, как Потап выдвинул ствол пулемёта и надавил гашетку. После того, как в нас ударило молнией, гноллы всей кучей ринулись на нас. Причём, они бежали со всех сторон. К Потапу спустя лишь мгновение присоединились и остальные бойцы, щитовики отстреливались с помощью пистолетов-пулемётов. Опера тоже вскинули свои Ксюхи и присоединились к стрельбе, разве что Маша смотрела за наши спины. Я начертил руну огня, влил в неё энергию и толкнул вперёд. Перед нашим строем в сторону гноллов накатилась волна жаркого пламени. Уши заложило от выстрелов, стрельба из пулемёта в замкнутом пространстве не способствовала хорошей слышимости. Сквозь грохот выстрелов, гул пламени невозможно было услышать скулёж и стоны умирающих гноллов. Но я уверен, пещера была наполнена ими. А мне всё-таки стоит прекращать выжигать тут всё, иначе мы останемся без кислорода, ибо дышать стало значительно сложнее. Вдруг сквозь пламя прорвался один горящий гнолл, с воплем бросился на Травника, замахиваясь горящим копьём, как дубиной. Саня не сплоховал, слегка повернул корпус, в результате чего горящая палка пролетела мимо него, одним резким движением вмазал гноллу кулаком в горло. Тот отлетел. Пламя немного стихло, и сквозь него на нас начали вылетать остальные жители пещеры. Я тоже вскинул пистолет и открыл огонь. Выстрел, мимо. Выстрел, выстрел. Попал! Гнолл споткнулся, кувыркнулся и затих. За ним выскочила самка с открытой пастью и безумными жёлтыми глазами. Первым же выстрелом свалил и её. Она пропахала своим телом около метра и замерла. Справа от меня находился Сыч. На него налетел достаточно крупный гнолл, весь в копоти, с увесистой дубиной, и повалил Сыча, заваливая его назад к нам. Вцепившись пастью в его руку, которой тот постарался закрыть лицо и горло, гнолл рычал. Сыч истошно заорал. Берёза среагировала тут же. Резко оказавшись над ними, достала армейский нож и попыталась всадить гноллу в голову, но дерущиеся активно возились, поэтому удар пришёлся гноллу куда-то в плечо. Гиеноподобный открыл пасть, выпуская руку Сыча, оскалился и зарычал, глядя на Марию. Резким движением, оттолкнувшись четырьмя лапами, он ударил её плечом. Из-за ножа в плече рывок получился немного кривой, но Берёзовой всё равно хватило. Они повалились на землю. Гнолл активно пытался добраться пастью до горла Маши, несколько раз ударил лапой по корпусу. Удары были мощные, несмотря на относительно небольшой размер противника. Их смягчил бронежилет, но они всё равно выбили воздух из лёгких девушки. Маша ослабила хватку, чем и попытался воспользоваться гнолл. Ситуацию спасла короткая очередь Травника. Гнолл дёрнулся и затих прямо на трепыхающейся на земле Маше. Я подскочил к ней, попутно меняя магазин в пистолете, столкнул тело гнолла в сторону, затем помог девушке подняться на ноги. Её знатно потряхивало. Лицевой щиток противогаза покрылся сеточкой трещин, но вроде всё ещё держался. Безумные глаза Маши, бессмысленно осматривали всё вокруг. Я тряхнул её раз- другой, потом в самое ухо прокричал: — Березина, очнись! Помоги Сычу, иначе замучаешься писать рапорта Стрижеву, объясняя, почему он тут сдох!!! Не знаю, что именно подействовало: фамилия её начальника или угроза писать рапорта, но она встрепенулась. Взгляд приобрёл осмысленность. Перезарядив Ксюху, она присоединилась к схватке. Мы вместе подскочили к раненому Сычёву. Я схватил его за ворот и отволок немного назад, Мария в этот момент яростно отстреливалась, вымещая свою злость за испытанный страх. Затем поменялись: я её прикрывал, она достала перевязочный материал и слегка подрагивающими руками распорола Сычёву рукав камуфляжа и стала заниматься ранами. Выстрел, выстрел, выстрел. Падает гнолл, что пытался наброситься на спину Шмелю. А руку Сычу подрали очень хорошо: глубокие, жутко выглядящие рваные раны, возможно, и кости сломаны. Его надо шустрее доставить в госпиталь. Сычёв был уже в отключке, когда мы его волокли. Маша вколола ему противошоковое и присоединилась к бою. А точнее, к бойне. Вокруг нас земля была усеяна телами гноллов. Потап уже отбросил пулемёт с разогретым докрасна стволом и отстреливался из ВАЛа. Остальные бойцы, хоть и потрёпанные, но ещё держались. Попов, весь окровавленный, пытался отползти к нам, бойцы его прикрывали. Судя по всему, ему досталось. Маша подскочила к нему и поволокла к Сычу. Я прикрывал её в этот момент. На Потапа бежал подросток, сжимавший ржавый меч. Его жёлтые глаза были широко раскрыты и полны лютой ненависти. Выстрел, выстрел. Он споткнулся, упал и затих навсегда. Маша, уложив Попова, достала его перевязочный пакет и стала заниматься уже его ранами. Много крови, и до конца непонятно было, где именно ранения. Но она вроде как справлялась. Если до этого гноллы пёрли просто сплошной массой, то сейчас атака захлебнулась, твари всё реже выскакивали на нас. Тони был ранен в ногу, причём сзади у него из ноги до сих пор торчала рукоять ножа, рядом же валялся гнолл, подросток или детёныш, с размозжённым, судя по всему, ботинком, черепом. Видимо, недобиток подполз и в суматохе сумел пырнуть бойца. Кураж, что вместе с Тони несли щиты, своего щита лишился, левая рука у него висела плетью, вся в крови. Щит кучей покорёженного железа валялся недалеко. Походу, в нас успели кинуть ещё пару заклинаний, которые на себя принял щит. Все бойцы были вымазаны кровью, и было непонятно, где их кровь, а где чужая. Травник уже стоял с пистолетом (если не ошибаюсь, Глоком) и ножом, его Калаш валялся рядом, с вмятиной и подпалиной. Постепенно стал проходить звон в ушах, стали слышны звуки вокруг. Горел огонь. Где-то в темноте, в углу залы, кто-то скребся, в центре были слышны стоны и скулёж раненых гноллов, недалеко хрипел и скрёб лапами землю, задыхаясь, один из них. Короткая, на два патрона, очередь из ВАЛа оборвала его мучения. Сквозь шумы, царящие в пещере, мы услышали звук волочения чего-то металлического по земле, лёгкий звон металла о камень или металла о металл, когда предмет на что-нибудь натыкался. Шмель направил луч фонаря на звук. К нам шёл гнолл. По сравнению с остальными соплеменниками он был просто огромен. Чёрная с бурым, жесткая шерсть. Одет он был в металлический доспех плохого качества, весь в ржавчине и зазубринах. Снизу была кожаная юбка, усиленная железными и еще какими-то вставками. На лапах были, похоже, бронзовые наручи. Он медленно шёл в нашу сторону, волоча за собой огромный двуручник. — Кураж, завали его!!!! Кураж тут же вскинул автомат и дал длинную очередь. Гнолл попытался прикрыть лапой морду. Часть пуль срикошетила о бронзовые наручи, часть увязла в броне гнолла, часть попала в лапу, оставляя неприятные раны, а часть попала в морду, отчего тот взвыл и злобно протявкал, ускоряя шаг, собираясь замахнуться своим чудовищным двуручником. Удивительно, но было ощущение, что его тело намного плотнее, чем у обычных его сородичей. Я не понимал, как такое возможно, но так было. Пули просто вязли в его плоти, когда должны были пробивать навылет. Маша открыла по нему огонь, целясь точно в морду. Почти все злые и беспощадные кусочки свинца попали в цель, гнолл споткнулся и тяжело рухнул на землю в судорогах. Несмотря на то, что ему разворотили всю морду, гнолл попытался подняться. Точку поставил Тони, выстрелив тому в темечко из монструозного револьвера. Где он его прятал, я так и не понял. — Так, собираемся, перевязываемся, перезаряжаемся и заканчиваем здесь. Все оттянулись к проходу. Тони перевязали ногу, Куражу — руку. И так, по мелочи, всем. Как оказалось, у меня было несколько царапин от стрел. Несколько даже попали мне в тело, но спас бронежилет. А так, по касательной чиркнуло ногу и руку. Маша помогла их быстро перевязать прямо поверх одежды. — Берёза, Тони, остаётесь с ранеными. К тому времени Шляпник тоже отключился. Его серьёзно потрепали. По-хорошему, надо его эвакуировать, но нужно закончить работу здесь. Нам нельзя разделяться. А если идти неполной группой, да ещё с ранеными, можно нарваться на недобитков. Поэтому решили скорее закончить здесь. Всё-таки уроды наверху, ведь могли спустить сюда ещё людей. Но в итоге мы оказались одни. Никто не хотел рисковать и брать на себя ответственность. Мы двинули осматривать залу. Кругом были тела гноллов, многие уже задохнулись угарным газом. Было много детёнышей и женских особей. Под ногами хлюпала грязь, пропитанная кровью. С краю нашли одного гнолла, что скрёб стенку. Потап прекратил и его мучения. В центре находилось кресло на небольшом возвышении, видимо, того вожака. Рядом с креслом пришел в себя небольшой гнолл, в каких-то тряпках и с палкой, похожей на посох. По нему тут же открыли огонь Травник и Шмель. Гнолл вскинул лапу, перед ним замерцала полупрозрачная сфера, меняя траекторию полёта пули, и все выстрелы ушли в стену, пол и потолок за спиной гнолла. Тем временем он вскинул посох кверху и прохрипел заклинание. Посох вспыхнул неизвестными сложными печатями чёрного и зелёного цвета. Они налились, стали ярче. И тогда гнолл направил посох к полу. Печати погрузились в него и исчезли. Спустя мгновение с гнолла спал щит, и его срезал очередью Травник. Шаман схватился за раны на туловище одной лапой и рухнул на колени, опираясь на посох. В зале послышался каркающе-булькающий смех гиены. Гнолл медленно осел на землю и затих. Мы насторожённо оглядывались, но ничего не происходило. Прошла минута. Мы уже решили, что пронесло, как тела гноллов, что лежали недалеко от того места, куда погрузились печати, стали дёргано шевелиться. У одного рука резко дернулась, у другого нога, третий резко открыл глаза, затянутые мутной плёнкой, открыл и закрыл пасть. Всё это сопровождалось с непонятными щелчками. Словно вправленные суставы. Недавно умерщвлённые гноллы стали довольно бодро подниматься. Потап дал очередь в корпус ближайшему, но тот даже не обратил внимание, продолжая дёргано подниматься. Из пастей текла вязкая слюна пополам с кровью. Взгляды поднимающихся гноллов вперились в нас. И это было жутко. Ибо на глазах у них была мутная белая пленка, под которой едва угадывалось, что когда-то там был глаз. И столько ненависти и вечного голода было в этих взглядах, что мы все инстинктивно сделали несколько шагов назад. — Колдуй! Хоть что-нибудь!!! — проорал Шмель. Я судорожно пытался понять, что колдовать-то. Я уже на автомате использовал руну рассеивания. Несколько гноллов, имевших слишком большие повреждения, после этого действительно осели обратно на землю и больше не шевелились. Остальные же замедлились, но только и всего. Я использовал ещё дважды руну рассеивания. Они ещё немного замедлились. Это было всё, чего я добился. Что радовало, поднялось всего около десятка гноллов. Все остальные оставались мёртвыми. Бойцы открыли огонь. Травник снёс одному гноллу голову, тот рухнул на землю. — Сбивайте им головы!! — прокричал Саня, медленно отступая вместе со всеми, от надвигающихся повторно оживших гноллов. Один из них почти подобрался к нам. Когда нас разделяло всего метра три, у меня кончились патроны в пистолете, а гнолл сделал неожиданный рывок в мою сторону, настолько стремительный, что всё, что я успел — это оступиться и начать заваливаться назад, выставив перед собой руки с зажатыми в них пистолетом и ножом. Я сжал зубы, понимая, что ничего не успеваю сделать. Нас уже разделял буквально метр. Время замедлилось. Гнолл открыл свою пасть, высунув бледный язык. Из пасти текла вязкая слюна и ещё что-то чёрного цвета. Он пригнулся, выставив вперёд свои лапы, тянущиеся ко мне растопыренными пальцами с большими чёрными когтями. Рядом что-то пытался проорать Шмель с искажённым в ярости лицом. Он никак не успевал довернуть ствол автомата, чтобы спасти меня. Остальные бойцы вполне успешно держали поднявшихся гноллов на расстоянии, быстро сокращая их численность. В этот момент нож (или кинжал, или кортик, не разбираюсь я в них особо), что был в моей руке, потянул из меня силу. Почувствовав это, я усилием воли влил в него свою энергию и постарался наотмашь ударить им гнолла. Рука двигалась медленно, словно сквозь вязкий и тягучий кисель. В какой-то момент моё оружие наполнилось энергией, засветившись синим, из лезвия стали выскакивать язычки синего пламени. И когда его пасть была в полуметре от меня, я смог почти полностью отрубить ему голову. Время снова вернулось в норму в тот момент, когда мой кинжал прошёл две трети шеи гнолла. Дальше всё произошло мгновенно. Я рухнул на землю, на меня свалилось тело гнолла, заливая чёрной, вязкой, противной кровью. Голова же гнолла покатилась дальше. — Колдууун!!! Твою Мать!!! Травник, посмотри, что с ним!!! Ко мне подскочил Саня, быстро скинув с меня теперь уже дважды мёртвое, обезглавленное тело. Он очень удивился этому и стал быстро меня оглядываться, ища повреждения и раны. — Я в порядке, — еле просипел я. У меня с трудом получалось шевелиться, словно я три дня без продыху разгружал составы. Сил не осталось вовсе. Хотя, несколько мгновений назад я был уставшим, но вполне ещё боеспособным. Я чувствовал полную опустошённость внутри. И от этого мне было очень хреново. Волнами накатывала апатия, одиночество, желание закончить это бренное существование, ведь жизнь — дерьмо. Душу сдавливала тоска, в голове шумело. Я кое-как встряхнулся, чтобы хоть немного прийти в себя. Травник подставил мне плечо и помог подняться. Хотя мне безумно хотелось лечь прямо здесь, свернуться калачиком, закрыть глаза и просто сдохнуть. Бойцы добили оставшихся гноллов. Больше вокруг никто не шевелился и не подавал признаков жизни. — Быстро, контроль здесь всех и валим отсюда. Бойцы разошлись по зале, стреляя или пробивая ножами головы гноллов. Спустя пару минут, осмотревшись и не найдя ничего интересно, мы вернулись к нашим раненым. По пути осмотрели тот лютый двуручник. Весь ржавый, из хренового железа, но размеры его были впечатляющие: метра два в длину с шириной лезвия у гарды сантиметров двадцать, не меньше. — Так, все более или менее целы? Нас хмурым взглядом оглядел Шмель. До этого он пытался связаться с поверхностью, но в эфире слышны были только помехи. Сыч и Шляпник к этому времени пришли уже в себя. На их бледных лицах отображались гримасы боли. Сыч мог идти сам, Попова нужно было нести на носилках. ЦСНщики быстро достали из рюкзаков какие-то вещи (видимо, специальные, для них, потому что я таких не видел в свободной продаже), сделали носилки, положили Шляпника. Носилки подхватили Травник и Потап, меня повесили на Машу, Сыч мог идти сам. Тони перебинтовали ногу, и, пусть хромая, он мог идти самостоятельно. И такой инвалидной командой мы двинулись в большой зал, попутно осуществляя контроль гноллов. Мы добрались до центра зала, где было небольшое возвышение. Пару раз выскакивало несколько этих гиеновидных уродцев, совершенно дезориентированных. Их тут же клали короткими очередями. — Привал, — глухо сказал Шмель. Мы осмотрелись. В углу, противоположном уже зачищенной стороне зала, чернел ещё один проход. Землю вокруг устилали тела гноллов, многие из них были обезображены. Местами валялись лапы, головы, потроха. Недалеко от нас лежала половина гнолла, который, видимо, в шоке, пытался уползти в безопасное место. За ним тянулось кровавое месиво из его внутренностей и грязи. Землю пропитала кровь, которая смешавшись с грязью, хлюпала у нас под ногами. Отвратительно, но ни у кого уже не осталось сил на это реагировать. Все были вымотаны, как морально, так и физически. — Со мной идут: Ярцев…— Шмель посмотрел на меня, но, видя моё зависшее в воздухе состояние, добавил: — … его тащит Березина. Травник, ты со мной. Быстро и аккуратно добираемся до вон того прохода, проверяем его. Если там жопа, отступаем и выбираемся наружу. И пусть его дочищает уже кто-нибудь другой. Остальные здесь. Смотрите в оба и прикроете, если что, нас. Кто-то буркнул: «так точно!», кто-то просто кивнул, Тони поднял кулак вверх. Ко мне подошла Маша и рывком поставила меня на ноги, закинув мою руку себе на плечо. И откуда у неё только силы взялись! Мы быстро поплелись ко второму проходу, оставаясь настороже. Со стороны стоянки несколько раз стреляли. Но, когда мы оборачивались, показывали знаком, что всё в порядке. Подойдя к проходу, мы остановились. В свете лучей наших фонариков мы увидели, что там валялись какие-то тряпки, несколько тел и какие-то непонятные предметы. Шмель посмотрел на меня. Ещё раз что-то колдонуть у меня не было сил. Потому я напрягся, пытаясь вызвать состояние, при котором я видел токи энергий, или просто магическое зрение. Не сразу, с трудом, но у меня получилось. Шмель напряжённо смотрел на меня. В отражении маски его противогаза я увидел, что у меня глаза снова стали насыщенного тёмно-синего цвета, с какими-то тёмными тонкими прожилками или линиями. Я долго вглядывался в проём, но там было всё чисто. — Чисто, — заплетающимся языком пробормотал я. Мы вошли в последний зал. Шмель и Травник заняли позиции по сторонам и рывком быстро, синхронно вошли внутрь, осматривая помещение на наличие опасности, не мешая друг другу и не делая никаких лишних движений. Всё-таки, с нами была очень хорошо подготовленная группа. Ведь то, с чем мы столкнулись, выходило за рамки всего, что мы знали всю жизнь и того, что говорилось в истории. Гноллы, магия. А офицеры спецназа без лишних соплей, суеты и подготовки, смогли справиться с заданием. Они не думали: как это возможно? это все бред! этого, вообще, вроде как быть не должно! Просто приняли реалии, сделали поправки на возможности противника и выполнили поставленную задачу. А думать, что и как, они будут уже потом. В помещении живых не было. Судя по всему, это была кухня. Тут находилось что-то вроде жаровни, большие котлы. Из одного из них торчали человеческие руки и ноги. Вдоль стены валялось несколько изуродованных и выпотрошенных человеческих останков. Много костей. Чуть в стороне лежало несколько кучек детского тряпья и грязный плюшевый мишка. Они убили и сожрали всех этих людей, в том числе и детей. Я больше не испытывал жалости к тем тварям, которых мы зачистили. В дальнем углу лежало вполне целое человеческое тело. Мы подошли ближе. Это была темноволосая обнажённая девушка. Её тело было всё в грязи, белоснежная кожа в ссадинах, порезах, кровоподтеках. Открытые глаза давно потухли. Из ушей, носа и уголков глаз были видны струйки уже запёкшейся крови. Это была та самая дочка высокопоставленного чиновника, чьё фото нам показывали. Шмель, для очистки совести, подошел к ней и проверил пульс. Видя наши немые вопросы, покачал головой. В фильме крутой киношный герой наверняка закрыл бы ей глаза. Но мы же просто пошли отсюда. Лицо Маши ничего не выражало, как, думаю, и мое. Мы просто устали. А мне ещё хотелось просто сдохнуть, после отката и перенапряжения. Без приключений добрались до стоянки, где Тони доложил, что добили еще парочку гноллов, и двинули к выходу. Больше на пути нам никто не попадался. Думаю, я ещё не скоро забуду этот хлюпающий звук ботинок по залитой кровью земле. Мы начали подниматься. Скоро появилась связь. Шмель связался с поверхностью, доложил, что местность зачищена, есть трёхсотые и нужна экстренная медицинская помощь. Произошла небольшая заминка. Судя по всему, Шмелю задали вопрос насчёт пропавших без вести, на что тот ответил, что все мертвы, в том числе и дочь чиновника. Мы перевели дух. К нам никто не торопился спускаться на помощь. Спустя пару минут мы услышали жужжание сервоприводов и электрического моторчика. К нам подъехал робот, посмотрел на нас и укатил дальше в пещеру. Прошло ещё минут пять. Мы уже собрались идти дальше сами, когда услышали топот ног. К нам, наконец, спустились люди. Проверили нас и только после этого помогли выбраться наружу. Часть ушла дальше в пещеру гноллов, позже к ним подтянулись научники с оборудованием. Нас же погрузили в Скорые и с мигалками увезли. В Скорой я наконец-то смог отрубиться.