Его глаза цвета Невы [AGATBOOK]

      В Питере вновь лил дождь. Силуэты домов вырезались сквозь столпы воды. Казалось, что огромные мрачные великаны поджидали жителей, чтобы поглотить их. В принципе все так и было. Люди, бегавшие по улицам, искали навесы, забегали в ближайшие магазины и лавочки, только бы скрыться от вечернего летнего дождя. И только один парень в насквозь промокшей джинсовке со стекающими по локонам волос каплями дождя неспеша шел по Невскому проспекту. Крупные капли продолжали падать на землю, закатывались за шиворот объемной футболки и пропитывали кудри влажностью.       Антон не замечал ливня, который будто бы специально загонял жителей северной столицы по домам, очищая улицы от своего могущественного присутствия. Парень шел по мосту и собирал длинными пальцами небольшие капли воды, они объединялись в большую и скатывались вниз. Юноша останавливался рядом с каждой каменной статуей и заглядывал в глаза застывшим львам, коням и всадникам. Он думал, что, может, когда-то давным-давно здесь прошла зловещая медуза Горгона и обратила всех существ в камень, а теперь он любовался на статуи, внутри которых заточена душа.       По Невскому носились машины, не обращая внимания на ливень, который стеной заполонил весь город. Капли грязных брызг с проезжей части долетали и до Антона, но ему было плевать. Сейчас имело значение только то, что он до сих пор мог дышать, мог думать, мог жить.       В жизни каждого человека наступал такой период, когда хотелось сбежать от всего: от ненавистной учебы, от любимой девушки, которая тебе изменила, от жизни, которой ты не хотел.       Идея фикс пришла спонтанно: срочно сменить обстановку, уехать от проблем, и не важно, что благодаря этому они не решатся. Антон смог наскребсти по карманам жалкие 3000 рублей, занять еще столько же у лучшего друга, купить билеты туда-обратно со скидкой для студента и на оставшиеся в кармане копейки купить в дорогу доширак.       В животе урчало, но Антон не слышал ничего, кроме шума дороги и плеска воды о бетонные сваи. Не чувствовал ничего, кроме бездонной пустоты внутри, которая едкой кислотой разъедала все внутри. В голове не было ни единой мысли. Шастун просто существовал здесь и сейчас. Он ощущал на коже холодные капли дождя с каждым промозглым дуновением ветра, с каждым шагом и вздохом все ярче. Все мысли вылетели из головы и Шастун просто жил. Здесь и сейчас.       — Эй, парень, ты уже мокрый насквозь. Тебя куда-то подвезти? — крикнул низкий голос, пытаясь пробиться сквозь шум проспекта. Антон даже не обернулся. — Эй, у тебя все хорошо? Тебе скорая не нужна? — взволнованно спросил незнакомец, и Шастуну даже стало интересно, кому хотели вызвать скорую. Может, кому-то нужна была помощь?       Антон обернулся. За спиной на тротуаре никого не было, и парень снова перевел взгляд перед собой, вглядываясь вдаль и ожидая увидеть распластанное тело.       — Я к тебе обращаюсь, шизик, — с долей веселья произнес некто. Антон посмотрел на дорогу. В дешевой на вид тачке каршеринга сидел брюнет и смотрел прямо на Шастуна. Водитель включил аварийку и перегнулся к пассажирскому сиденью, насколько позволял ремень безопасности. Небесного цвета голубые глаза странно выделялись на фоне густых обсидиановых ресниц. Нос кнопкой смешно морщился от промозглых дуновений ветра, которые прорывались вместе с размытыми каплями дождя.       Антон лишь пожал плечами и улыбнулся, думая, что остались еще люди, которым не плевать на то, что происходило вокруг. Наверняка он и бабушкам в метро уступал место, и дамам руку подавал. Такие интеллигенты обычно только делали вид, что их что-то интересовало. Они надевали маску наигранной вежливости и делали то, что должны, чтобы в конце концов получить желаемое.       — У меня все ок, парень. Езжай дальше, — кинул Антон и пошел дальше. Он не затем приехал в Питер, чтобы искать себе компанию. Этот город успокаивал, только если ты сможешь найти ту самую нить единения с ним. Поймешь, что все, что происходило в Питере, останется в твоем сердце навсегда.       Парень поднял голову вверх и зажмурил глаза, ловя ресницами тяжелые капли дождя и продолжая идти. Его окутало чувство невесомости, когда казалось, что все осталось неважным где-то за спиной, а черное и белое размылись.       — Ты правда что ли идиот? — донесся голос возле уха и чьи-то горячие пальцы обхватили мокрую джинсовку. От тесного соприкосновения давно промокшей насквозь ткани об остывшую кожу стало зябко, Антон открыл глаза и посмотрел на того, кто не дал насладиться дождем.       — Да чего я тебе сдался? — раздражительно прошипел Шастун, вырывая свою руку из крепкой хватки.       — Горел красный, а ты явно не собирался останавливаться, — сказал брюнет, но теперь тише. Черные волосы намокли от ливня, а темная футболка облепила стройное тело. Антон поднял глаза на парня и заметил, что маски больше не было. В глазах цвета Невы плескалась тревога, мешки под глазами придавали виду усталости, а дрожащие пальцы, крепко-накрепко державшие руку, пугали.       — У тебя все хорошо? — неожиданно для самого себя спросил Антон, заглядывая в небесные глаза. Показалось, что на мгновение в них промелькнула горечь, но очередная маска снова была натянута. Парень улыбнулся.       — Конечно, — быстро ответил он. — Ладно, давай. Будь осторожнее.       Брюнет быстро развернулся и пошел в сторону стоящей арендованной машины. Дверь захлопнулась, а боковое окно стало закрываться.       Загорелся зеленый для пешеходов, и Антон хотел пойти дальше, как резко развернулся и побежал к машине, которая уже вывернула колеса, чтобы выехать на проспект. Какое-то дурацкое, спонтанное желание сотворить что-то, о чем ты, возможно, пожалеешь, а, возможно, будешь с трепетом вспоминать всю жизнь, захлестнуло с головой.       — Эй, стой! Стой! — закричал Антон, размахивая руками в надежде, что его заметят. Боковое стекло опустилось и Шастун подбежал к окну, чуть ли не головой залезая в теплый салон машины. — Подбросишь меня? — спросил Антон, смотря на удивленное лицо парня.       — Садись, — коротко ответил он. Шастун резко открыл переднюю дверь машины и плюхнулся в салон.       Закрыв за собой дверь, Антон погрузил салон во мрак, и лишь приборная панель оставляла бирюзовым люминесцентным светом блики на коже водителя. Шастун чувствовал, как по волосам до сих пор стекали капли дождя, заставляя сиденье мокреть. Сырая насквозь джинсовка больше не согревала, а лишь охлаждала тело, из-за чего по коже пробежали крупные мурашки.       Водитель снова включил аварийку и с интересом рассматривал парня, который ежился от холода. Арсений тоже не любил попадать под дождь, поэтому и взял машину, чтобы сухим добраться до нужного ему места. Но судьба решила иначе.       Когда Попов заметил странного парня, подозрительно расслабленно шагавшего под ливнем, просто не мог проехать мимо. Нормальные люди в такую погоду либо бежали, укрываясь зонтиками и плащами от капель, либо большими пьяными компаниями радовались дождю. А он был особенный. Арсений мог бы подумать, что это местный сумасшедший, но чистая одежда и осознанный, но пустой взгляд говорили, что человек просто наслаждался происходящим. И желание получить кусочек даже чужого счастья затмило разум. Сейчас же Попов сидел в одной машине с этим странным парнем, чувствуя, что ошибся.       Счастье выглядело по-другому. Арсений знал, что такое счастье, видел его, чувствовал. Когда-то давно. Настолько давно, что казалось, будто никогда он на самом деле его не испытывал. Сейчас в машине повисла опустошающая тоска, которая веяла от парня. Он заискивающе смотрел в глаза водителю и ждал, когда он что-то скажет.       — Тебе куда? — наконец, спросил Попов и оторвал взгляд от дрожащего от холода парня. В лобовое стекло продолжали бить тяжелые капли дождя. Дворники работали на максимальной скорости, но дорога была едва видима.       — Мне без разницы. Просто куда-нибудь.       — Хорошо. Раздевайся, — строгим голосом сказал Арсений и быстро стянул с себя мокрую футболку.       — Э, парень, прости. Ты, видимо меня не так понял. Я пойду, — сказал Антон, наблюдая за тем, как футболка, превратившаяся в мокрую смятую тряпку, полетела на коврик за передним сиденьем.       — Почему я не поверил своему первому впечатлению, что ты идиот, — выдохнул Арсений и перехватил руку парня, который собирался выходить из машины. — Ты так заболеешь. Тебе надо обсохнуть. Это только кажется, что летом ты неуязвим к простуде, — ухмыльнулся Попов, увидев, что до попутчика дошел смысл сказанного. В зелёных глазах, наконец, мелькнуло понимание, и парень начал стягивать с себя джинсовку. Казалось, что плотную ткань можно было выжимать. Арсений выхватил из чужих рук куртку и кинул к валяющейся футболке.       — Я тебя задерживаю, наверное. Поехали, — тихо сказал Антон и виноватым взглядом посмотрел на брюнета.       — Стягивай футболку, — не обращая внимания на слова парня, Попов невольно залюбовался краснеющими щеками юноши. — Я буду смотреть на дорогу, не стесняйся, — бросил Арсений, выключил аварийку и включил поворотник.       Брюнет краем глаза посматривал на попутчика, который судорожно мял в комок мокрую футболку, не зная, куда ее деть. Парень ссутулился, явно чувствуя себя неловко.       — Да кинь ты ее уже назад, — Попов быстро повернул голову, выхватил одежду из рук и кинул в мокрую кучу. — Почему ты нигде не спрятался? — спросил Арсений, включая печку на максимум.       — А зачем? — тихо спросил Антон и развернулся к окну. По стеклу стремительно стекали капли дождя. От близкого дыхания окно запотело, и смотреть стало не на что. Шастун все равно продолжал упорно глядеть в мутное стекло, стесняясь повернуться к водителю.       — Действительно, — искренне согласился Попов.       В машине повисло молчание и лишь иногда были слышны щелчки включенного поворотника, скрип дворников по стеклу, брызг капель от очередной глубокой лужи. Дождь продолжал барабанить по крыше автомобиля, создавая собственный мотив.       — Меня зовут Антон, — тихо произнес парень, отрываясь от окна и, наконец, разрешая себе посмотреть на водителя. Стройное тело было расслаблено, но рельеф живота, который отражался во внутреннем зеркале заднего вида, все равно вызывал чувство легкой зависти.       — Арсений, — просто представился брюнет. Он усердно делал вид, что увлечен дорогой, хотя то и дело поглядывал на худощавое тело, которое новый знакомый пытался прикрыть своими длинными тонкими руками. — Согрелся?       Попов хотел произнести эту фразу как можно нейтральнее, но даже ребенок бы понял, что Арсений волновался за попутчика. Трепещущее чувство внутри не давало успокоиться и сосредоточиться на дороге.       — Да. Спасибо большое, — сказал Шастун и посмотрел в лобовое стекло, рассматривая район, в котором мелькали новенькие высотки.       — Ты даже не спросишь, куда я тебя везу? — ухмыльнулся брюнет и снова кинул быстрый взгляд на Антона. Тот даже не моргнул, только повел плечами.       — Мне плевать, — признался Антон и, наконец, понял, что это, действительно так. — Да. Мне просто плевать. Даже если ты гребаный маньяк. Мне плевать, — на выдохе сказал Шастун и полностью облокотился на кресло, не стараясь прикрывать обнаженный торс.       — Понятно, — коротко ответил Арсений. Он тут же начал строить гипотезы о том, что же могло случиться в жизни этого парня. На вид Антону можно было дать от силы лет 17, да и по мышлению тоже. Наверняка это было нечто тривиальное: очередная ссора с родителями, хлопок дверью и банальное «я не вернусь». Возможно, после ночных скитаний под дождем он переждал бы пару дней у друзей и вернулся в отчий дом как ни в чем ни бывало.       — Я из Воронежа на сутки приехал, — ни с того ни с сего выпалил Антон. — Утром уже обратно, — закончил парень, смотря на реакцию водителя: ему показалось, что тот сильнее сжал руль. Может, от внезапности, а может, на дороге было опасное место.       — Я из Омска, — тихо признался Арсений. — Прилетел сегодня днем. Завтра обратно.       Антон кивнул.       Высотки закончились. Машина выехала на шоссе, шедшее вдоль реки. Дождь поутих, и дворники теперь изредка поскрипывали, смахивая назойливые капли воды. Желтый свет фонарей освещал дорогу, а сумрак улицы окутывал машину. Автомобиль свернул на узкую улочку в спальном районе. Низкие деревянные и кирпичные домики с обеих сторон дороги окружили улицу, и Антону показалось, что он снова очутился в Воронеже.       — Прям как дома, — тихо сказал Шастун, рассматривая через лобовое стекло частный сектор.       — Ага, — поддакнул Арсений и припарковал машину на полупустой улице. — Приехали.       — Спасибо, — сказал Антон и перегнулся к заднему сиденью, хватая с резинового коврика мокрый комок вещей. — Пока.       Шастун улыбнулся на прощание и дернул ручку. Дверь не открылась.       — Да, прости, сейчас, — замельтешил Попов и отщелкнул механизм замка. — Пока.       Антон кивнул и вышел из машины. Дождь уже закончился, и только глубокие лужи и болотная грязь напоминали о недавнем всплеске стихии. Шастун пошел по дороге в сторону ближайшего фонаря. Джинсовка с футболкой были до сих мокрыми, так что надеть их — означало простыть. Кроссовки вязли в бурой жиже, а обнажённый торс обдувал прохладный летний ветерок.       Пахло грозой, сырой землей и рекой. Вот бы кто-нибудь создал духи с подобным ароматом, чтобы можно было каждый день вспоминать неожиданные летние ливни. Этот запах ассоциировался с первой влюбленностью, с первым поцелуем, с первым сексом. С первой ошибкой, с первым разочарованием, с первой изменой.       Не было слышно ни звука присутствия человека. Казалось, что во всех домах в округе люди просто исчезли: свет выключен, ставни закрыты, а гамаки пустуют. Первые сверчки начали играть на своих маленьких скрипках, листва на деревьях шумела от легких дуновений ветра, а где-то вдалеке лаяли собаки.       — Антон! — парень обернулся на низкий голос. Арсений все еще стоял возле машины, держа в руке смятую мокрую футболку. — Пойдем покажу тебе лучшие виды в этом городе.       Попов смотрел в резко повеселевшие изумрудные глаза, которые засветились от радости. Антон расплылся в широкой и такой яркой улыбке.       — Пойдем, — согласился он и через пару широченных шагов оказался рядом с Арсением. — Ты разве тут ориентируешься?       — Неа, — Арсений отрицательно махнул головой, включил фонарик на телефоне и пошел к узкой дорожке, ведущей вдаль от частного сектора в сторону поля. Шастун тут же засеменил рядом, пытаясь выжать последние капли из влажной джинсовки. — Люблю этот город, хоть и впервые здесь нахожусь. Местные жители с форумов поделились секретными местами. Всегда знал, что как только попаду в Питер, первым делом отправлюсь сюда.       Антон кивнул. Парни уже пробирались через колючий бурьян, который цеплялся за джинсы, то и дело оставляя зацепки на ткани. Особенно острые травинки впивались в кожу через тонкую джинсу и царапали кожу. Казалось, что в июле вся растительность должна быть зеленой и налитой соком, но поле сливалось с песочным цветом земли, будто они путешествовали по дюнам нескончаемой пустыни. Света фонаря от телефона Попова не хватало, но Антон не хотел доставать свой смартфон и разряжать его: подзарядиться было негде, ведь свою зарядку он успешно забыл.       — Тебе вообще сколько лет? — Арсений нарушил молчание и посмотрел на попутчика. Тот смешно всматривался под ноги то ли боясь наступить на особо острую травинку, то ли на сюрприз, оставленный собачкой или кошечкой. Антон высоко поднимал ноги и шумно дышал.       — В апреле 18 исполнилось. А тебе? — спросил Шастун и посмотрел на Арсения. Тот улыбался, в открытую рассматривая его, а Антон от смущения запутался в ногах и споткнулся. Земля закружилась, но крепкие руки не дали упасть и расцарапать все на свете.       — Двадцать, — лаконично ответил Арсений, будто не он только что поймал двухметровую тушку. — Куда собираешься поступать?       — Ненавижу эти тупые вопросы, — буркнул Антон. — Неужели больше не о чем спросить?       — Прости, это просто первое, что пришло в голову, — пожал плечами Попов, жалея, что вообще открыл рот.       — Мне мама сказала, что протащит в Воронежский государственный универ. У нее есть какой-то хороший знакомый на кафедре то ли информатики, то ли физики. Короче, какой-то лабуды, которую я совершенно не знаю, — все-таки ответил Шастун, продолжая всматриваться под ноги и размахивать руками в попытке сохранить равновесие на особо неудобных участках. — А ты?       — Где я учусь? — переспросил Попов.       — Угу.       — На экономическом, — Арсений всмотрелся вдаль в надежде, что ничего не перепутал и что они шли в правильном направлении.       — Понятно, — сказал Антон и снова повисло молчание.       Колючая трава сменилась песком и вдалеке показалась водная гладь. Густые тучи над головой расступились, лунная россыпь отражалась в водоеме. На берегу сидели небольшие компании. Кто-то находился в полной темноте и уединении, кто-то шумной гурьбой развел костер на берегу и жарил шашлык, пара смельчаков купались. Издалека доносились звуки песен из переносных музыкальных колонок.       — Нам туда? — Шастун ткнул пальцем на берег, заполненный шумными компаниями.       — Не совсем, — хитро улыбнулся Арсений и пошел в сторону невысоких деревьев, примостившихся в стороне от берега. — Обещаю, что я удивлю тебя, — сказал Попов. В глазах цвета Невы плескалось предвкушение. Арсений, как лис, пытающийся запутать следы, пробирался с фонариком по невидимым Антону тропинкам. — Давай руку, а то навернешься, — сказал Попов и протянул раскрытую ладонь. Шастун, не раздумывая ни секунды, вложил в нее свою и пошел по следам личного Сусанина.       Антон шел с незнакомым парнем по незнакомому городу в кусты, но, несмотря на всю абсурдность ситуации, он никогда не чувствовал себя так спокойно. Чувство уверенности и надежности не покидало его с тех пор, как сапфировые глаза загипнотизировали его. Шастуну казалось, что он мог даже с крыши спрыгнуть, если бы Арсений сказал, что прыгнет вместе с ним.       Жухлая трава под ногами сменилась песком, и Арсений резко остановился. Антон, шедший ровно за парнем, врезался в чужую спину и охнул.       — Эй, ты чего встал? — буркнул Шастун, наконец, оторвав взгляд от земли.       — Мы пришли, — шепотом сказал Попов и отошел на шаг, чтобы не заслонять спиной обзор новому знакомому.       Создавалось впечатление, что вода была повсюду, и только на горизонте светились яркими огоньками жилые дома и торговые центры Санкт-Петербурга. Волны шумели, ударяясь о рельефы песчаного пляжа, а неподалеку доносились музыкальные мотивы.       — Это Финский залив, — тихо сказал Арсений, наблюдая за водной гладью. — А там, вдалеке, видишь высотку в форме парусника? — спросил Попов и взглянул на Антона. Тот стоял завороженный, в попытке запечатлеть глазами пейзаж, представший перед ними. Изумруды глаз блестели в лунном свете, и Арсений невольно улыбнулся, когда спустя только несколько мгновений парень кивнул. — Это Лахта центр. Честно, я без понятия, что там делают, но самое главное, что отсюда открывается лучший вид.       — Это просто невероятно, — тихо сказал Антон, боясь пошевелиться. Ему казалось, что он попал в какую-то параллельную вселенную, где все идеально. Было неправдоподобно красиво, неправдоподобно безмятежно, неправдоподобно хорошо.       Арсений воспользовался задумчивым настроением спутника, кинул на песок футболку, быстро стянул с себя джинсы и кеды и с разбега забежал в воду, поднимая вверх серебряные брызги.       — Что ты… — начал возмущаться Антон, выходя из транса, но договорить ему не дали. Прохладные капли окатили Шастуна и он с напускной злостью посмотрел на улыбающегося Арсения, который продолжал активно брызгаться. Большая часть воды не долетала даже до берега, но сама попытка обрызгать была просто возмутительно… заманчивой.       Антон быстро разделся, оставшись в одних боксерах, и резво прыгнул в воду.       — Я буду мстить и мстя моя будет жестока, — смеясь, кричал Шастун, попутно окатывая Арсения волнами брызг с головой. Попов смешно морщил нос и пытался увернуться от капель, которые то и дело норовили попасть в ноздри и уши.       — Значит, вот ты как! — крикнул Попов и одним быстрым движением навалился на Антона, пытаясь играючи утопить. Шастун на секунду ушел под воду, но буквально в то же мгновение крепкие руки вытащили его из воды, одновременно взволнованно и весело рассматривая фыркающего парня, пытающегося откинуть назад налипшие на лицо волосы. Какая-то волосинка запуталась в ресницах, и Антон никак не мог ни проморгаться, ни убрать соринку.       — Замри, — тихо сказал Попов, заметив тянущийся со лба волос, и аккуратно убрал его. Антон стоял как вкопанный, ощущая на себе горячее дыхание нового знакомого. Хотелось, чтобы он еще раз протянул руку и аккуратно провел пальцем по лбу, убирая мешающие локоны и внимательно глядя в глаза.       Арсений улыбнулся и тоже замер, стоя слишком близко. Прохладная вода остужала горячее тело, но никак не могла остудить пылающий разум. Оба замерли в нерешительности, боясь сделать первый шаг. Боясь ошибиться. Боясь испортить и без того лучшую ночь в их жизни.       — Ты водишь! — резко сказал Арсений, быстро шлепнул мокрой рукой по плечу Антона и нырнул в воду.       Время перестало иметь значение. Два парня просто наслаждались моментом, который продлевали снова и снова. Веселые крики и брызги долго не затихали, и только луна освещала силуэты двух счастливых парней.       — Серьезно? В футбол играешь? С таким ростом? — хихикая, спросил Арсений. Он лежал на песке и наблюдал за медленно плывущими облаками, которые то прятали луну, то открывали на нее вид.       — Ага. Ну я же не профессионально, — ответил Антон и перевернулся на бок, чтобы видеть выражение лица Попова.       — И кто ты? Там, нападающий, защитник. Я просто не очень разбираюсь, — спросил Арсений.       — Чаще всего на воротах стою.       — Руки-то длинные, — хором сказали парни и снова засмеялись.       — А ты чем увлекаешься? — спросил Антон, разглядывая красивый профиль парня, который делал вид, что не замечал, как бесстыдно его рассматривали.       — В школе в театральный кружок ходил. В универе сейчас тоже, если какая самодеятельность и надо выйти на сцену, я тут как тут, — грустно улыбнулся Попов и прикрыл глаза.       — Не думал в театральное поступить? Актером бы был, раз так нравится.       — Я хотел… — Арсений взял паузу, но продолжил. — Родители сказали, что это не престижная профессия, негоже мне, Попову Арсению Сергеевичу, видите ли, в барды подаваться.       — Но раз нравится… — начал Шастун, но его перебили.       — Антон, прекрати. Не касайся этой темы больше. Я… — парень замолчал — Я мечтал об этом всю свою гребаную жизнь. У меня даже была возможность попасть в театр и уехать с труппой сюда, в Питер, но я все упустил из-за учебы, — фыркнул Арсений и тоже повернулся лицом к собеседнику.       — Ты же живешь не для родителей, а для себя. Что тебе мешает просто забрать документы из ВУЗа и попробовать попасть в театральный?       — А что тебе мешает поступить в другой ВУЗ? — с вызовом спросил Арсений.       — Я тебя понял, — тихо сказал Антон, вырисовывая узоры на песке.       — Вот именно, — поддакнул Попов и невольно залюбовался длинными светлыми ресницами. — Я люблю родителей и очень не хочу обидеть их или причинить боль. Жаль, что в противоположную сторону это не распространяется, — хмыкнул Арсений.       — Тебя били в детстве? — Антон резко поднял глаза и столкнулся с задумчивым взглядом брюнета.       — Угу. Только детством не ограничилось. Показать… шрамы? — сквозь зубы сказал Попов. Антон еле заметно кивнул, и Арсений сел спиной к знакомому. Он почувствовал, что парень рассматривал его спину.       — Господи, за что же так? — с ужасом спросил Антон, проводя пальцем по одному из белых заросших шрамов.       — Щекотно, — хихикнул брюнет, но не стряхнул с себя чужую руку. — Этот за то, что плохо помыл посуду, — тихо сказал Арсений, а в голове тут же появились картинки битой посуды и крови.       Антон провел пальцами по позвонкам вниз, иногда сходя с пути, чтобы коснуться очередной родинки, а после опустился до шрама на пояснице.       — Это за тройку по химии, — прошептал Попов, понимая, что голос срывается. Горячие пальцы проскользили по пояснице, а длинная рука, унизанная кольцами, обвила парня. Антон придвинулся и прижался грудью к Арсению, а подбородок положил на чужое плечо.       — Ты не должен был этого терпеть, — тихо сказал Антон, обвивая второй рукой живот парня и прижимаясь к нему как можно ближе. Эти прикосновения были нужны обоим. Это было так естественно и органично, что никто даже не задумался о том, к чему это могло привести.       — Я знаю, — на выдохе сказал Арсений и наклонил голову, чтобы заглянуть в изумрудные глаза. — Я брошу экономический и попробую поступить… — Попов задумался. — Нет. Поступлю в театральный.       — Я тоже выберу другое направление. Может быть, смогу связать жизнь со спортом.       Признания вырвались из груди спонтанно, но каждый знал, что выполнит обещание, данное на Финском заливе. Арсений ласково улыбнулся и провел по гладкой щеке Антона, смахивая с лица песчинки. Парень, как кот, так долго ожидающий ласки, тут же ткнулся в ладонь.       — Антон, посмотри на меня, — тихо сказал Попов, и парень послушно поднял взгляд. Глаза цвета Невы утопили в своем омуте, и Арсений, осознав, что лучше шанса уже не выпадет, прижался губами к сухим, потрескавшимся от воды, горячим губам. Шастун аккуратно провел по спине парня ладонью, дойдя до загривка, сжал в пальцах короткие волосы и сильнее притянул к себе. Он приоткрыл рот, и Антон скользнул языком внутрь, желая быть еще ближе, желая раствориться в этом человеке.       — Что ты сделал? — наигранно спросил Антон, прикусывая нижнюю губу и выцеловывая покрасневшее место. Арсений положил ладони на скулы парня и отстранился.       — То, что не делал никогда в жизни, но всегда хотел, — сказал он, а Антон замер, утопая в чувствах.       — Поцеловать мужика? — через долгое мгновение спросил Шастун, хихикнул и с новой силой впился во влажные от слюны губы.       — Поцеловать дорогого для меня человека, — серьезно сказал Арсений, и Антон отстранился.       — Это признание? — улыбнулся Шастун, заглядывая в бездонные глаза.       — Воспринимай как хочешь. Это констатация факта, — Попов провел пятерней по голове, приглаживая высохшие кудри, и грустно улыбнулся. — Ты говорил, что у тебя утром поезд. Я не хочу, чтобы ты опоздал.       Антон вздрогнул и посмотрел на небо. Оно уже начало озаряться светом, а луна практически скрылась за горизонтом.       — Черт, сколько времени? — Шастун вскочил, ища свою брошенную на песок одежду. Безразмерная сухая футболка тут же оказалась на худощавом теле. Антон побежал на другую часть пляжа, где валялись джинсы.       Арсений неспеша натянул на себя джинсы и достал из заднего кармана телефон.       — Пять утра только, ты чего так спешишь? — удивился Попов, натягивая на себя футболку и попутно наблюдая за тем, как Антон натягивал джинсы в попытке сохранять баланс.       — Действительно, зачем спешить. Мы всего лишь черт знает где, а у меня поезд через полтора часа, — Шастун, наконец, справился с джинсами и застегнул ширинку.        — Успеем, — уверенно ответил Арсений, уже выстраивая в голове маршрут, как быстрее добраться до места назначения и, желательно, накормить наверняка изголодавшееся чудовище.       — Ты — во́да! — крикнул Попов, тем самым заставляя Антона пробежаться до дороги.       Солнце вставало нещадно быстро, золотые лучи уже пробивались сквозь тяжелые облака и освещали жухлые полевые цветы. Шастун бежал, тяжело дыша, спотыкаясь и на каждой кочке проверяя в карманах наличие телефона и паспорта. Арсений же бежал недалеко впереди, то и дело оборачиваясь или начиная бежать спиной.       — Откуда у тебя столько сил, дьявол? — прохрипел Антон, хватая ртом воздух.       — Я не дьявол. Я актер! — последние слова Арсений крикнул во всю глотку и рассмеялся. Антон бежал, улыбаясь собственным мыслям.       Время пролетело как одно мгновение. Парни нашли оставленную на дороге машину каршеринга, которую Арсений, умный черт, закрепил за собой, и поехали в сторону центра. Попов нагло лихачил: обгонял медленно ползающие легковушки, так что уже за 20 минут до отбытия поезда парни с картофельными пирожками стояли на вокзале.       — Это были лучшие сутки в моей жизни, — признался Антон, дожевывая сдобу и выбрасывая в урну для окурков пакетик из-под жирного пирожка.        — Это была лучшая ночь в моей жизни, — улыбнулся Арсений и, заслонив парня от прохожих, быстрым движением убрал крошку с пухлых губ. Антон засиял и потянулся за поцелуем, но Арсений резко отстранился. — Пойдем, а то опоздаем.       Шастун кивнул и пошел за брюнетом. Казалось, что в Арсении что-то переменилось, но Антон никак не мог понять, что за тайны скрывали океаны его глаз.       На телефоне горели опасные 14% заряда, и Антон молился, чтобы аккумулятора хватило, чтобы предъявить билет.       — Мой вагон, — сказал Шастун, указывая на девятый номер и подходя к миловидной девушке в форме.       — Здравствуйте. Ваш билет и паспорт, — с улыбкой обратилась она, тактично не обращая внимание на помятый вид двух парней. — У вас электронный, да? — спросила она и быстро отсканировала билет. — Проходите. Сопровождающие должны будут покинуть состав за пять минут до отъезда.       — Да, спасибо, — Арсений кивнул и оттащил Антона от толпы, стоящей в очереди за проверкой билета.       — Дай свою социальную сеть какую-нибудь, — вдруг вспомнил Антон и полез за телефоном. — Наверняка ты что-то ведёшь. Инста, вк? Или вообще просто номер телефона, — затараторил Антон, не замечая странного выражения лица парня.       — Антон, — позвал Попов, но парень продолжал щебетать. — Антон, послушай меня, — тихо сказал Арсений, и Шастун замер. Он все понял. По одному взгляду в его бездонные глаза. — Ты веришь в судьбу?       — Да, — тихо сказал Антон в надежде, что Арсений останется. Или что поезд не отправится в Воронеж. Или сейчас объявят общую эвакуацию, и они смогут побыть вместе хотя бы еще одно мгновение. Но ничего не произошло. Поезд стоял на рельсах, люди сновали по перрону, спеша на уходящий поезд, а противный голос из динамиков оповещал о скором отправлении Питер-Воронеж.       — С сегодняшнего дня я верю в нее, потому что встретил тебя. Ты — лучшее, что случалось в моей серой жизни. Ты ворвался в нее, как художник с палитрой ярких красок, и раскрасил ее. Ты дал мне надежду, — тихо произнес Попов. — Если это судьба, то мы с тобой еще встретимся.       Арсений улыбнулся уголками губ, стараясь заставить себя отпустить его. Заставляя себя исчезнуть из его жизни навсегда. Арсений обхватил кудрявую голову ладонями, встал на цыпочки и чмокнул, как маленького ребенка, во влажный от пота лоб на прощание. Боясь заглядывать в омуты изумрудных глаз, он развернулся и растворился в толпе.       — Арсений, — крикнул Шастун, не видя парня, но зная, что тот его еще слышал. — Я не знаю, как смогу жить без тебя, — навзрыд выкрикнул Антон и закусил до боли ребро ладони, стараясь отогнать слезы.       — Я тоже, Антон. Я тоже, — тихо прошептал Арсений.