Child of Darkness (II)

«Veni, vidi, vici»

— Гай Юлий Цезарь.

      — Будь осторожен, — говорит Петунья, проводя руками по его плечам. Гарри кивает, засовывая в карман уменьшенный чемодан. На безымянном и среднем пальцах его правой руки блестят металлические кольца.       — Насколько это будет возможно, тетя.       — Для тебя, Поттер, должно быть возможно все, — засунув руки в карманы джинсовых шорт, недовольно буркнул Дадли, стоя сбоку и перекатываясь с пятки на носок. — Особенно после того, что ты наворотил у нас дома.       Гарри хмыкнул.       — Это мелочь, дорогой кузен.       — У меня из-за этой «мелочи» внутренности плавятся, — бормочет Дурсль-младший, вытирая ладонью пот со лба. На большом пальце мелькает темный металлический ободок. — Такое ощущение, что ты нас сварить решил в своей чертовой магии.       — Пей пилюли, которые я тебе дал, — сказал Гарри, едва заметно нахмурившись. — Они будут расщеплять лишнюю магию, пока ваши организмы не привыкнут к ней. Пропускать приемы нельзя ни в коем случае — я без понятия, какие у этого будут последствия и как с ними разбираться. Потому побеспокойтесь о себе сами, пока меня не будет.       — Я прослежу, чтобы Вернон и Дадли выпивали их в положенное время, — пообещала Петунья.       — Сама только их пить не забывай, — зыркнул на нее Гарри и отвернулся. — Мне их не просто так к заказу приложили.       «Небольшой бонус за первый и такой объемный заказ, мистер Блэк,— расплылся в улыбке Меркурий, стоя на пороге дома Дурслей и протягивая ему бумажный пакет с тремя банками бесцветных пилюль неизвестного назначения. — Для членов вашей семьи. Инструкции найдете внутри — и в ваших же интересах их не игнорировать. Иначе для таких хрупких существ, как магглы, все может очень плачевно закончиться».       «Ну, разумеется, не могло все обойтись без проблем,— думает Гарри, ероша волосы на затылке. Его взгляд скользит к зданию Кингс-Кросс и темнеет. — Правда, думается мне, реальные проблемы только начинаются».       Поттеру так и не удалось связаться с Драко.       Сколько бы он не писал в тот сквозной пергамент — не получал в ответ ни единого слова. Чернила впитывались в бумагу и исчезали, но Гарри даже не был уверен, что написанные ими слова достигают адресата. В результате вновь вернулась проблема с билетом на поезд, которого ему никто даже по почте не отправил.       «Что ж, придется разбираться по старинке, гипнозом», — мысленно вздыхает Гарри, касаясь пальцами переносицы, но не позволяя себе потереть ее, чтобы не выдать своего напряжения. Не хватало ему только неудобных вопросов от порой чересчур проницательной Петуньи.       — Мне пора, — сказал наконец Гарри, отступая на шаг назад. — Не забывайте пить таблетки, я вас очень прошу.       — Иди ты уже на свой поезд, Поттер, опоздаешь, — морщится Дадли, замахав на него руками, как на назойливую муху. — Мать и так чуть ли не на раздачу становится, когда приходит время приема!       — Потому что я знаю вас двоих! — шикнула на него Петунья. — Если вас не контролировать, вы ничего делать не будете, даже ради собственного благополучия!       — Да уж, она права, жалкие создания, — ухмыляется Гарри, продолжая неторопливо отступать назад.       Петунья закатила глаза, а Дадли огрызнулся:       — Как ты нас назвал, Поттер?!       — Все ты прекрасно слышал, Дадли, только разве что не прислушался, — Гарри указал на свое ухо и, махнув рукой на прощание, развернулся на каблуках в сторону вокзала. — Увидимся следующим летом.       Вновь толпы людей, бьющие по ушам паровозные гудки и запахи машинного масла и дыма. Скрип колесиков по выложенным плиткой платформам, стук металлических каблуков, выкрики охранников и людской гомон — все это окружило Поттера плотным коконом. Он дышал поверхностно и старался не давать недовольству отразиться на лице.       Когда на горизонте возникла знакомая колонна с табличками «9» и «10» по бокам, Гарри охватило смутное предчувствие. Оно было однозначно недобрым, так что мальчик замедлил шаг, став ступать плавнее и реже. Ему показалось, что пару мгновений назад его носа коснулся виток до боли знакомого запаха, который тут же ускользнул под действием более тяжелых и резких ароматов.       Поначалу Гарри стал было грешить на Уизли, только вот учуял он определенно не гниль. Да и если бы где-то здесь находилась одна маленькая рыжая девочка, Поттер унюхал бы ее еще до того, как шагнул на платформу. Так что нет, дело совершенно точно было не в Уизли.       Двигаясь неторопливо и то и дело внимательно принюхиваясь к переплетениям запахов вокруг, Гарри наконец-то добрался до колонны, в которой должен был находиться портал на перрон, где останавливался Хогвартс-Экспресс.       Лицо Поттера одеревенело. Он замер, тупо глядя на плотную кирпичную кладку колонны, и не чувствовал решительно ничего.       Портал должен был находиться здесь.       Но его не было.       Гарри поднял руку, коснулся колонны пальцами тут и там. Послал через них несколько коротких магических импульсов, подумав, что портал просто лучше замаскировали.       По старым кирпичам разбежались сетки трещин. На землю посыпалась бледно-оранжевая труха.              Гарри опустил руку, отступил на шаг и нахмурился.       «Какого черта?..»       Портала совершенно точно здесь не было, больше не было. Поттер закрыл глаза и погрузился в себя, стараясь сконцентрироваться и собрать как можно больше информации при помощи своих органов чувств.       В груди у него медленно поднималось что-то, похожее на смесь паники и гнева. Секундная и минутная стрелки часов вокзала Кингс-Кросс неумолимо отмеряли время, издавая тихие щелчки.       Его магия обнаружила осколки маскировочных чар. Всплеск, порожденный их разрушением, наверняка разрушил и сам портал — профессор Флитвик на каком-то из своих уроков рассказывал, что подобные магические конструкции являются довольно хрупкими. Уничтожить или нарушить их работу может буквально любой чих, потому при их эксплуатации следует быть крайне аккуратным и внимательным.       Гарри стиснул зубы, скрипнув ими друг о друга. Его нос щекотал знакомый запах, нечеловеческий запах, который у колонны был гораздо сильнее…       Перед внутренним зрением блеснула магическая сигнатура. Гарри резко вскинул руку и поймал пальцами обрывок бумаги, который едва не врезался ему прямо в лицо. Клочок затрепыхался в хватке, словно гонимый ветром, которого не было и в помине.       Гарри открыл глаза. Осмотрев обрывок бумаги, оторванный от страницы какой-то газеты, с двух сторон, он обнаружил короткое послание, накарябанное откровенно некрасивым, неряшливым почерком:       «Гарри Поттер пообещал, что не поедет в Хогвартс…»       И следом:       «…Гарри Поттер соврал».       Пальцы резко стиснули клочок бумаги, с особой жестокостью сминая и разрывая его.       — Маленький ушастый ублюдок… — тихо прорычал Гарри. Его десны запульсировали, когда спрятанные в их глубине клыки начали чесаться, просясь наружу.       Поттер шагнул назад. Огонь забился внутри его крепко сжатых кулаков, и неаккуратно смятая записка мгновенно обратилась в пепел.       Как ему хотелось, чтобы вместо бесполезного клочка бумаги в пепел обратилась одна наглая лопоухая тварь.       Гарри глубоко вдохнул и выдохнул. Резко развернувшись, нашел взглядом часы — до отправки Хогвартс-Экспресса оставалось всего пять минут.       — Твою ж мать… — тихо и бессильно прошептал Поттер. Внутри него все похолодело.       Как он попадет в Хогвартс, если не успеет на поезд?! Он не может пропустить второй курс, да не то, что пропустить — он не имеет права даже опоздать к приветственному ужину! Гарри не был уверен, был ли в курсе Дамблдор о его летних похождениях, но он, в любом случае, был обязан вести себя так же, как и раньше. И «не попасть в Хогвартс вовремя» определенно не относится к категории «как и раньше».       Портал разрушен, Добби сбежал. Гарри оказался в тупике, будучи неспособным даже отомстить ушастому засранцу, кинув его разорванное тельце прямо под колеса проходящему мимо составу — неплохая замена забору Дурслей, на штыри которого он хотел насадить голову проклятого домовика.       И тут Гарри осенило.       Домовики!       Развернувшись на пятках, Поттер чуть ли не бегом бросился к туалетам, по дороге едва не сбив с ног пару человек. Залетев внутрь и захлопнув за собой дверь, мальчик сразу же прошел к дальней кабинке, игнорируя неприятные запахи и противный тусклый свет, который едва доставал до углов помещения. Зайдя внутрь, Гарри закрылся на щеколду и наложил на кабинку Полог Тишины. Достав из кармана чемодан, он вернул ему прежние размеры, пристроил на крышке унитаза и, произнеся пароль на парселтанге, сразу открыл нужный отсек, чтобы не побеспокоить наверняка уже уснувшую Кэсс.       Порывшись в сваленных в одну кучу книгах и вещах, Гарри наконец нащупал где-то на дне отсека веревочный браслет с крупными деревянными бусинами. В сердце вспыхнуло злорадство, и Поттер с кривой усмешкой выдернул руку наружу.       А вот этого ты явно не ожидал, маленький противный ублюдок.       Гарри зубами затянул браслет на правой руке, на которую уже пристроил кольца, и крепко сжал пальцами самую крупную, темную бусину. А после с тихим треском повернул ее деревянную внешнюю часть вокруг внутренней металлической.       Какое-то время ничего не происходило. Поттер даже успел недоуменно нахмуриться, как тут воздух в кабинке начал сгущаться. Под потолком замерцала лампочка. Гарри нахмурился, невольно отступив назад и столкнувшись спиной с дверцей кабинки.       Воздух наэлектризовался и потемнел, а после с громким хлопком взорвался — и из белой вспышки прямо на чемодан плюхнулся трясущийся маленький домовенок. Завозившись на чемодане, он громко чихнул — видимо, из-за того, что с ног до головы был в саже.       Гарри уставился не него, не решаясь верить своим глазам.       — Фили? Это точно ты?..       Домовик несколько раз кашлянул и приподнялся, садясь на костлявые коленки и глядя на Поттера большими грустными глазами.       — Простите, господин Гарри, — буквально проскулил Фили, вытирая сажу с лица. — Фили еще ни разу не трансгрессировал так далеко! Фили очень извиняется за то, что опять подставил господина Гарри…       — Великая Мать, когда же ты уже начнешь называть меня просто по имени!.. — закатив глаза, сокрушенно простонал Гарри себе под нос. Вспомнив, что ранее его просьба обращаться к нему более неформально была самым беспардонным образом проигнорирована что Фили, что его братом, Кили, Поттер решил, что все же пусть эти маленькие существа называют его как их душе угодно, но при этом не доставляют ему таких проблем, какие доставляет Добби. — Аргх, к черту! Фили.       Домовик распустил уши, которые тут же встали торчком, и уставился на Гарри то ли с благоговейным ужасом, то ли с безмерным уважением.       Но, скорее всего, со всем и сразу.       — Мне нужна помощь, — сказал Поттер, взмахом руки небрежно наложив на Фили очищающее заклинание и наклонившись к нему, заглядывая в глаза. — И, боюсь, кроме тебя и твоей Общины оказать мне эту помощь никто не может.       Фили испуганно икнул, вскакивая на свои ноги-тросточки и отступая от Гарри на пару шагов. Только установив между ними более-менее комфортное для него расстояние, домовик залепетал:       — Кили сказал Фили, чтобы Фили попытался оказать господину Гарри всю возможную помощь…       — Портала на платформу 9¾ больше нет, — прервав ненужные сейчас расшаркивания, произнес Гарри, уперевшись руками в чемодан. — И уничтожен он был посторонним домовиком, таким же, как вы.       С каждым словом глаза Фили становились все больше и круглее. В итоге он, запинаясь и заламывая руки, воскликнул:       — Н-но как?! В-ведь уничтожение портала к Хогвартс-Экспрессу — это настоящее п-преступление!..       — Это еще не все, Фили, — Гарри щелкнул пальцами перед лицом домовика, привлекая к себе его внимание. — Все настолько сложно и неоднозначно, что намеренное уничтожение портала должно остаться исключительно между мной и твоей Общиной. Об этом никто не должен узнать, слышишь?       — Н-но почему, господин Гарри?.. — еще сильнее разнервничался Фили, принявшись дергать себя за уши. Пару раз сделав это с особой жестокостью, он воскликнул: — Об этом должны узнать преподаватели Хогвартса, чтобы как можно скорее починить портал!..       — Нельзя! — рыкнул Гарри, с раздражением хлопнув ладонью по чемодану. Фили подскочил и испуганно пискнул. — У меня есть гребаные причины просить вас не рассказывать об этом посторонним, так что если сейчас ты внимательно выслушаешь эти причины, поможешь мне, а потом отправишься к своему брату и все ему доложишь — причем, желательно, моими же прямыми цитатами, — поверь мне, он тоже не захочет, чтобы информация об этом происшествии дошла до преподавателей.       Фили молчал, слушая его с широко раскрытыми глазами и то открывающимся, то закрывающимся ртом.       — Ты меня понял, Фили? — с нажимом повторил Гарри, пытаясь добиться от домовика внятной обратной связи.       — Ф-Фили понял, господин Гарри, — все еще немного подрагивающим голосом пробормотал Фили. — Почему господин Гарри не хочет, чтобы об уничтожении портала знали в Хогвартсе? И какая именно помощь тогда нужна господину Гарри?       Далеко за пределами помещения часы пробили одиннадцать часов. Гарри стиснул зубы. Хогвартс-Экспресс начал отходить от перрона.       Он опоздал. Но если Фили сможет помочь ему, то еще не все потеряно.       — Для начала я хочу, чтобы ты передал своему старейшине предупреждение, — начал Гарри. — Тот самый домовик, который разрушил портал, скорее всего последует за мной в Хогвартс и будет прятаться где-то на его территории. Ему очень не понравилось, что я собираюсь поступить на второй курс, так что он еще летом пытался этому помешать. В первый раз он украл у меня письмо из Хогвартса, во второй раз, то есть сейчас, — разрушил портал на платформу 9¾, чтобы я не смог попасть на поезд. Однако, если я все-таки доберусь до школы, он, несомненно, попытается нагадить мне и там.       — Но что ему от вас нужно, господин Гарри? — недоуменно воскликнул Фили, чьи глаза в панике метались по сторонам.       — Он думает, что таким образом защищает меня от опасности, — криво усмехается Гарри. Фили в ответ на это заявление вылупился на Поттера так, словно тот сказал несусветную глупость. — Да-да, я тоже такого мнения, но этот домовик неадекватен. Вот ты же, надеюсь, прекрасно понимаешь, что меня не нужно ни от чего защищать?       — Община не посмела бы… — неуверенно промямлил себе под нос Фили. — Господин Гарри очень сильный и сам способен постоять за себя… Община может только помочь ему всеми возможными средствами не выдать своей истинной сущности в обмен на гарантию безопасности других студентов…       — А этот домовик считает, что меня нужно защитить от какой-то непонятной опасности, которая якобы поджидает меня в Хогвартсе.       Фили замолк, молча уставившись на Гарри. Спустя мгновение он праведно возмутился:       — Но в Хогвартсе абсолютно безопасно, господин Гарри! Наша Община тщательно следит за тем, чтобы студенты были в безопасности, и по возможности устраняет потенциальную опасность до того, как кто-то пострадает! Если же Общине не удается справиться с проблемой самостоятельно, она уведомляет о ней директора!       — Вот и мне показалось, что дело здесь нечисто, — Гарри выпрямился и сложил руки на груди. — В любом случае, этот домовой эльф не в своем уме, так что вполне может классифицироваться как угроза благополучию студентов. А мне бы очень не хотелось, чтобы во время моей учебы произошло что-то, что может угрожать Хогвартсу закрытием.       Фили резко закивал головой.       — Фили понял, о чем говорит господин Гарри. Фили обязательно передаст слова господина Гарри старейшине Бигби.       — Хорошо, теперь идем дальше, — выдохнул Гарри, неуютно передернув плечами. Он, кажется, чуть ли не кожей чувствовал, как утекает драгоценное время. — Кроме твоего старейшины и Общины ни о домовике, ни о разрушении портала знать никто не должен. Если узнает хоть один преподаватель, это несомненно дойдет до Дамблдора — а он ни в коем случае не должен знать, что я вообще в курсе о существовании Общины, не то что имею с вами какие-то связи и договоренности. И я не шучу, Фили, серьезно, никто не должен знать, что я с вами как-то связан!       — Из-за того, что господин Гарри не человек? — предположил Фили, покручивая кончики ушей.       — Да, в том числе, но не только. Сейчас на это нет времени, но если Кили или твой старейшина захотят узнать о причинах этого условия подробнее, то пусть дадут мне знать, я все расскажу, — Гарри сглотнул и потер переносицу, чувствуя, как с ног до головы покрывается липким холодным потом. — И последнее, Фили. Та помощь, которую ты сейчас должен мне оказать.       — Фили внимательно слушает господина Гарри! — тут же всполошился домовик, решительно засверкав глазами.       — Перенеси меня внутрь Хогвартс-Экспресса, — глаза Гарри сузились. — Но так, чтобы создалось впечатление, что я был там с самого отправления. То есть я должен оказаться не в каком-то купе, набитом детьми, а где-нибудь, где не будет лишних глаз. Справишься?       Фили нервно сглотнул и заломил руки.       — Ф-Фили постарается, господин Гарри.       Гарри вновь уменьшил свой чемодан и убрал его в карман, оставив браслет болтаться на правом запястье. Протянув Фили ладонь, Поттер резко выдохнул и закрыл глаза, всеми силами пытаясь не жмуриться.       В момент, когда Фили крепко стиснул его пальцы своими крошечными ладошками, мир вокруг засвистел и сложился, как карточный домик. Внутренности Гарри подцепили острым изогнутым крюком и дернули вверх, в этот самый водоворот из граней и осколков, чтобы потом резко выплюнуть на пол внутри вагона двигающегося состава.       Гарри рухнул на пыльный пол и закашлялся, чувствуя, как сжимается его желудок. Оказавшийся рядом с ним Фили тревожно засуетился, лепеча:       — С вами все в порядке, господин Гарри?! С вами все в порядке?!       И, почти в истерике:       — Господин Гарри Поттер!!       — Да не пищи ты!.. — перевернувшись на живот, прохрипел Гарри, приподнимаясь на локтях и кое-как садясь. Голова у него кружилась, дыхание было тяжелым и прерывистым. — Тебя не должны услышать. Куда ты меня перенес?..       Зрение его подводило, заставляя предметы двоиться в глазах, да еще и в вагоне было довольно темно.       — Б-багажное отделение Хогвартс-Экспресса, — отозвался Фили, натянув свои несчастные уши на голову. — Это единственное место, которое Фили смог подобрать, господин Гарри. Здесь редко кто-то бывает, потому здесь господина Гарри никто не увидит.       — Умница, — Гарри протянул руку и небрежно похлопал сдавленно пискнувшего Фили по голове. — Хорошая работа. Передай Общине мою горячую благодарность.       — Господину Гарри больше ничего не нужно от Фили? — уточнил домовик срывающимся от, видимо, полуобморочного состояния, голосом.       Вот и похвалил, называется.       — Нет, дальше я сам, — Гарри, поморщившись, встал на ноги, пошатнулся, схватился одной рукой за стену, чтобы удержать равновесие, а второй помахал в сторону Фили. — Давай, возвращайся к своим. И передай все, что я просил тебя передать.       — Фили все сделает! — самоотверженно пискнул домовик, щелкнул пальцами и исчез в короткой белой вспышке.       Гарри какое-то время продолжал стоять около стены, не решаясь сдвинуться с места. Только спустя несколько минут, полностью восстановив дыхание и успокоив ноющие внутренности, Поттер шевельнулся, сделал шаг в сторону и направился к выходу из вагона. Толкнув дверь, мальчик буквально ввалился в тамбур. Миновав ряд каких-то непонятных рычагов и начисто проигнорировав их, он окончательно покинул вагон.       В лицо ему ударило сильным и прохладным порывом ветра. Гарри замер, глубоко вдохнув и прикрыв глаза. Ему сразу стало легче дышать, вся тяжесть из тела улетучилась, будто ее и не было. Чуть приоткрыв веки, Поттер разглядел широкие просторы лесов такого насыщенно-зеленого цвета, что глазам и душе становилось приятно и тепло. Он шире раскрыл веки.       Хогвартс-Экспресс уже набрал скорость и проносился мимо всего этого природного великолепия, нисколько не обращая на него внимания. А Гарри вцепился в поручни, не в силах оторвать взгляда от пейзажей, быстро текущих мимо состава. По ярко-голубому небу плыли клочки молочно-белых облаков. Носа ласково и ненавязчиво касались переплетения цветочных ароматов, теплые запахи молодой зелени, нагретой солнцем земли и паровозного дыма.       Гарри прикрыл глаза, глубоко вдохнув и подставив лицо летнему ветру, ерошащему его волосы. Возможно, ему было так приятно стоять здесь и чувствовать все это, потому что пару минут назад его скомкало до состояния той самой записки от Добби, а сейчас он вновь почувствовал вкус жизни, но это было неважно.       Гарри чувствовал себя свободным.       Он прорвался. Смог противостоять чужому замыслу уже второй раз.       Вдоволь надышавшись свежим воздухом, Гарри шагнул на площадку следующего вагона и, раскрыв дверь, ужом проник внутрь. Стук колес и шум ветра тут же словно отрезало от него — и перед Поттером предстал длинный узкий коридор с дверями в купе. Принюхиваясь, Гарри быстро пошел вперед, надеясь побыстрее найти знакомых и присоединиться к их компании.       Он прошел вагонов пять, если не больше, прежде чем смог уловить знакомые запахи. Оставшееся расстояние до нужного купе Гарри преодолел почти бегом, надеясь скрыться в нем и успокоиться до самого прибытия в Хогвартс — он надеялся, что наличие билетов уже проверили.       Однако, как только он рывком распахнул дверь, импульсом магии подчистую уничтожив наложенные на нее чары запирания…       Сидящая на коленях прямо на полу Панси вскинула голову. Сначала на ее лице отразилось удивление, граничащее с шоком, но потом ее черты лица, почти всегда демонстрирующие окружающим превосходство и заносчивость, исказились в гневе и ярости. Гарри успел только выдохнуть, как Панси вскочила на ноги и бросилась на него, точно бешеная собака.       — Убирайся отсюда, Поттер, убирайся!! — завизжала она, и на грудь Гарри обрушилось с десяток ударов маленькими слабыми кулачками, не способными оставить на нем даже синяка. — Тебя не учили стучаться, проклятый сукин сын!? Сволочь, ублюдок, да как ты..!       — Пэнс, прекрати… — раздался где-то в стороне слабый голос Теодора, который звучал как-то странно, но его тут же заглушили новые вопли Панси.       Великая Мать, да чего она так взбесилась?       Гарри скривился, а потом схватил бьющуюся в припадке ярости Панси за запястья, с легкостью отцепляя ее пальцы от своей одежды. Девочка взвизгнула и попыталась пнуть его ногой, но тут в нее со спины вцепился Теодор. Он, кажется, до этого сидел на диванчике, но не вмешивался из-за растерянности…       Почему пахнет солью?       Гарри нахмурился, продолжая удерживать брыкающуюся Панси за руки. Крылья его носа раздулись, жадно вбирая в себя витающие в купе запахи.       Да. Солью. Но так солью пахнут только…       Гарри шагнул в купе, а затем свободной рукой захлопнул за собой дверь, отрезая все звуки от коридора. Он уже слышал встревоженный и заинтересованный гомон, поднявшийся в соседних купе, и потому экстренно наложил на купе Полог Тишины и пару запирающих, чтобы к ним никто не мог ворваться так же легко, как и он пару минут назад.       — Пэнс!.. Давай же, успокойся, все нормально! — хрипло увещевал Панси Теодор, перехватив ее поперек туловища и пытаясь оттащить от Гарри. — Отпусти ее, Гарри! Она больше не будет пытаться тебя ударить!..       — Нет, буду! — взвизгнула Панси, все еще пытаясь дотянуться до лица Поттера и выцарапать ему глаза. — У него не было никакого права вламываться сюда!       — И за это я очень сильно извиняюсь, — сказал Гарри, мельком глянув в лицо Теодора.       Кожа вокруг глаз у него была влажная, насыщенного красного цвета; веки опухли, как и губы, а на щеках поблескивали не до конца высохшие липкие дорожки. Лицо Панси тоже было чуть покрасневшим перед тем, как она бросилась на него с кулаками, а теперь оно и вовсе приобрело насыщенный пунцовый оттенок из-за чрезмерного напряжения.       — И ты считаешь, что этого достаточно?! — вновь взвилась Панси, пока Теодор с кряхтением пытался удержать ее на одном месте.       — Хватит, Пэнс! — не выдержав, крикнул он. — Он бы все равно узнал, мы живем в одной комнате!       — Но не таким образом! — рявкнула на него Паркинсон. А после вперилась в Гарри ненавидящим взглядом, блестящим от скопившихся на нижних веках слез. — Ты не мог просто, мать твою, постучаться, Поттер? Просто постучаться?!       — Я не подумал, что вы можете быть заняты чем-то… — Гарри замолк, подбирая нужное слово. — …личным.       — И, вот так сюрприз, мы были! — успела прошипеть ему в лицо Панси перед тем, как Теодор наконец смог оттащить ее от Гарри. Поттер в свою очередь поспешил разжать хватку на запястьях Паркинсон, чтобы не сделать ей больно.       — Хватит себя так вести! — оттолкнув Панси в сторону и встав между ней и Гарри, замученным голосом взмолился Теодор. Поттер не видел его лица, но был уверен, что оно исказилось мольбой. — Он нам не враг, Пэнс!       — Но и не друг! — с презрением выплюнула Панси, глядя на Гарри из-под растрепанных волос. — Он ничем не доказал, что на нашей стороне! Так с чего бы мне ему доверять?!       Гарри нахмурился.       — С того, что я ему доверяю, — усталым голосом уронил Теодор. Его спина сгорбилась, а потом он безвольно опустился на диванчик. Опершись локтями на колени, Нотт закрыл лицо ладонями и тихо прошептал: — Пожалуйста, хватит ссориться.       Гарри, едва удерживающий брови на положенном месте, перевел взгляд на Панси. Та выглядела… замученной. Приступ агрессии, похоже, вытянул из нее последние оставшиеся силы. Одежда — форменная юбка и белая рубашка с галстуком, — перекосилась и оттого выглядела неопрятно. Под светлыми глазами наметились глубокие тени, нежная кожа на губах покрылась ранками, наверняка появившимися после того, как Панси от нервов, сама того не замечая, искусала их.       Только отдышавшись и поправив волосы и одежду, Паркинсон вновь подала голос:       — Ладно, Теодор, — она посмотрела прямо на Гарри и сделала шаг вперед. — Мы больше не будем ссориться.       Панси замерла прямо напротив Гарри. Тот молча смотрел на нее и не предпринимал никаких попыток отступить.       — Но кое-что я сделать должна.       И Пуговка с размаху ударила его ладонью по щеке.       Гарри не стал уворачиваться. Щеку обожгло короткой вспышкой боли, голова чуть отклонилась в сторону. Теодор испуганно икнул, явно не ожидая того, что Панси все-таки влепит ему пощечину.       — Тебе полегчало? — спросил Поттер, поворачиваясь к Паркинсон и спокойно глядя на нее.       — Нет! — зло огрызнулась Панси, сжав пальцы в кулаки.       — Тогда ударь еще раз, — невозмутимо предложил ей Гарри, — если от этого тебе станет легче.       — Да стой же ты! — Теодор подскочил к Панси и схватил ее за руку, которую та уже успела занести для нового удара. — Как можно быть такой противной, Мерлин Великий!..       — Да подожди ты, Теодор, он сам предложил! — возмутилась Паркинсон, пытаясь вырвать руку. — Спорю на пачку его любимых шоколадных лягушек, которые я съем прямо у него на глазах, что Гарри и слова не скажет, даже если я его сейчас изобью!       Гарри мучительно закатил глаза.       «Как будто ты действительно сможешь это сделать, Пуговка».       — Раз уж конфликт исчерпан… — Поттер перевел взгляд с Панси на Теодора, замерших в такой позе, словно их прервали в разгаре яростной схватки, и обратно. — …я могу узнать, что у вас случилось?       Судя по всему, он был прав: с новым курсом придут и новые проблемы, которые будут сложнее и серьезнее тех, с которыми ему довелось разбираться раньше.       Раз уж дела обстоят так, что заставляют его погрузиться в решение этих проблем прямо сейчас, он сделает это. В конце концов, Добби уже вынудил его выйти на связь с Общиной, чтобы заручиться их поддержкой. К тому же, пока Гарри отрезан от Драко, ему нужно заполнить пустоту рядом с собой каким-то человеческим телом — и Паркинсон на роль этого тела подходила идеально, учитывая, что он уже хорошо знал ее и учился с ней на одном факультете и курсе. Разумеется, все заметят то, что наследник Малфой отдалился от Мальчика-Который-Выжил, с которым был неразлучен весь первый курс, но рядом с Гарри все еще останутся наследники родов Нотт и Паркинсон, а еще он может попытаться сблизиться с другими знатными детьми со своего факультета.       Ему нужно сформировать крепкие связи с насколько возможно большим количеством людей по эту сторону Статута о Секретности. А еще попытаться вернуть обратно Драко. Его никак нельзя отпускать в свободное плавание с тем опасным знанием, что он хранит теперь в своей светловолосой головке.       И именно поэтому Гарри все еще, не получая ответа, продолжал регулярно писать Драко по меньшей мере несколько строк раз в два или три дня.       Теодор сконфуженно моргнул, отпуская Панси. Слизеринцы опустились на сидения по одну сторону, оставив в распоряжении Гарри весь диванчик напротив них, на котором Поттер не преминул тут же расположиться.       — Меня тут попросили передать… — Теодор завозился со своей мантией, пытаясь выудить что-то из внутреннего кармана. Наконец он извлек на свет небольшой конверт и протянул его Гарри. — Это от Драко.       Брови Поттера стремительно поползли вверх. Он буквально вырвал конверт из рук Теодора и вскрыл его. Внутри, как и ожидалось, оказался билет на Хогвартс-Экспресс.       Небрежно вытащив билет и отложив его в сторону, Гарри продолжил рыться в конверте, надеясь найти хотя бы небольшую записку.       Ничего. Драко не потрудился даже на внутренней стороне конверта что-то черкнуть, если жалел для него бумаги.       Гарри смял конверт в кулаке, скрипнув зубами. Только собравшись сжечь бесполезную макулатуру в кулаке, Поттер вспомнил, что в купе он, вообще-то, не один.       Теодор и Панси смотрели на него так, словно видели впервые. Причем оттенок их взглядов ясно намекал на то, что от произошедших за время разлуки метаморфоз они были не то чтобы в восторге.       Смущенно кашлянув, Гарри быстро сунул билет и остатки конверта в карман джинсов.       — Интересная реакция… — глаза Панси алчно блеснули. Она повернулась к Теодору и пихнула его в плечо. — А я говорила, что между ними что-то произошло?       — Это и так понятно… — отозвался Нотт, поправив челку так, чтобы кудри не лезли в глаза. — Только вот что именно? Когда я спросил об этом у Драко, он не удостоил меня ответом.       — Это понятно, он Малфой, — отмахнулась Панси, ткнув пальцем в Гарри. — Вот у этого спрашивать надо.       — А с чего ты взяла, что я отвечу? — Поттер вскинул брови. — Мы поссорились. Разберемся с этим сами. И это все, что вам нужно знать.       — Просто… — Тео поджал губы, взмахнув руками в абстрактном направлении, — …вы были так дружны. Ехали в поезде в одном купе, вместе сидели за столом на первом приветственном ужине… Вы вели себя как братья, а не приятели, которые знакомы меньше месяца.       Сердце глухо стукнуло в груди. Гарри чуть опустил голову, впиваясь взглядом в пол.       Ох. Так вот, как со стороны выглядело их общение.       — Если Малфой не сменит гнев на милость на приветственном ужине, то разлад в ваших отношениях станет очевидным для всех, — вальяжно растягивая слова, говорит Панси, откинувшись на спинку сидения и сложив руки на груди. На Гарри она не смотрела, провожая отсутствующим взглядом пейзажи за окном. — На первом курсе ты был защищен авторитетом его семьи, Поттер, но теперь нет. Слизерин вряд ли ополчится против тебя, по крайней мере, весь; но вот Гриффиндор наверняка ткнет носом в то, что вы с Малфоем больше не друзья. Я уже молчу о том, что преподаватели тоже обратят на это внимание.       Лицо Гарри потемнело. Дамблдор определенно будет в восторге от того, что оборвалась одна из тех нитей, которые связывают его со Слизерином. Будет еще прекраснее для него, если по итогу Поттеру еще и придется воевать со своим факультетом.       Нет уж, этого допустить никак нельзя. В дополнение к Добби и непонятному опасному заговору в Хогвартсе ему еще и грызни с тупыми детьми не хватало.       Гарри нужно вернуть себе Драко. Так будет безопаснее для них обоих.       — Давайте пока закроем эту тему, — Поттер перевел взгляд на Теодора. — Что у тебя случилось, Тео? Я никогда не видел тебя таким расстроенным.       Теодор замялся, лицо его побледнело. Панси же подобралась; ее поза перестала быть показательно расслабленной, спина выпрямилась и напряглась.       — Ну… — неуверенно начал Нотт, покосившись на Паркинсон. Только убедившись, что она не собирается вновь броситься на Гарри с кулаками, он обратился к нему и сказал: — Помнишь, мне на Рождество в качестве подарка прислали бумажного журавлика?..       Гарри нахмурился, всем нутром чувствуя, что за этим вопросом кроется что-то очень неприятное, темное.       — Помню, конечно. Его отправил тебе отец, правильно?       Теодор улыбнулся. Улыбка его была одновременно и теплой, и грустной, и из-за нее дурное предчувствие Гарри только усилилось.       — Да, ты прав.       — Помню, — Поттер прищурился, облизнув губы, — ты еще рассказывал, что он умел оживлять те фигурки-оригами, которые складывал, и учил этому тебя, но…       — Он умер, — спокойно перебил его Теодор.       Гарри замолк, растерявшись. Первым вопросом, едва не сорвавшимся с его языка, было недоуменное «Как?». Благо, он вовремя остановил себя. Как мог умереть человек, который провел последние годы своей жизни в одной из самых ужасных тюрем всего мира?..       Теодор опустил голову, и Гарри увидел, как по его щекам, блеснув в солнечных лучах, скользнули две соленые капли. Язык беспомощно прилип к небу, в горле пересохло. Поттер был не в силах перевести взгляд на Панси, которая положила руку Теодору на спину, не позволяя себе проявлять излишнюю привязанность теперь, когда с ними был посторонний. Он жалел, что тогда ворвался в их купе без предупреждения, прервав такой важный момент. Он не дал Теодору времени поделиться болью с Панси, не дал Панси времени принять эту боль и разделить вместе с ним — а теперь не был способен выдавить из себя даже самых банальных слов поддержки и сочувствия.       Теодор поднял руку и вытер глаза тыльной стороной ладони.       — Теперь Аурелия Нотт официально является Главой нашей семьи, — сказал он, не поднимая головы и не глядя ни на Панси, ни на Гарри. — Тело отца сожгли в крематории Азкабана. Нам дали немного времени попрощаться. Но… праха не отдали. Сказали, что Азкабан не похоронное бюро, чтобы заниматься его сбором. Но они заверили нас, что все отходы были «безопасно утилизированы».       Теодор хихикнул, и по спине Гарри пробежали мурашки. Ему разом стало так неуютно находиться здесь, в теплом купе, при свете дня, в компании разбитого человека, не знающего, как собрать то, что от него осталось, воедино.       — Я так хотел сгореть там вместе с ним, — голос Теодора стал безэмоциональным, сухим. Мертвым. — Но не смог. Меня слишком крепко держали. Мне не хватило сил вырваться и прыгнуть в огонь за ним…       — Хватит! — Панси схватила его за руку и крепко стиснула ее пальцами, голос ее сорвался. Она поджала губы, сделала глубокий судорожный вдох и произнесла более спокойным и твердым тоном: — Он не хотел бы этого, Теодор.       Паркинсон покачала головой, продолжая сжимать ладонь Нотта.        — Не смей даже думать о том, чтобы умереть, слышишь? Не смей. Он возненавидел бы тебя за эти мысли. Я уже тебя за них ненавижу, а ты еще и вслух их произносишь. Идиот. Прекрати.       Гарри не смел и слова сказать. Он чувствовал себя настолько беспомощным и равнодушным к потере Теодора, что не мог позволить себе даже фразу «Мне жаль». Паркинсон и Нотт, несомненно, почувствуют ту фальшь, которой будут пропитаны эти несчастные два слова.       И потому Поттер униженно молчал.       Теодор тоже не издавал ни звука. Он не ответил на слова Панси даже взглядом, пускай коротким и пустым. В купе воцарилась гробовая тишина.       Гарри перевел взгляд на окно. Когда он перестал ощущать себя противно пустым, то все же негромко произнес, стараясь не допустить в голос даже оттенка эмоций.       — Мне жаль, Теодор. Я не должен был врываться сюда так беспардонно. Извини.       Панси кинула на него проницательный взгляд.       — Тебе не жаль, Поттер. Ты просто знаешь, что не должен был этого делать. Для тебя это просто факт, не подкрепленный эмоциями.       Гарри молча перевел взгляд на девочку. Паркинсон смотрела на него спокойно и, что удивительно, без тени неприязни на лице.       — Твоя ложь может обмануть тех, кто не видит в тебе подвоха, Поттер, — Панси покачала головой. — Но все мы, слизеринцы, его видим. Дамблдор его видит. Уизли его видят. Тебе не убедить ни их, ни нас в том, что ты безобиден. Но все же ты упрямо хочешь, чтобы люди воспринимали тебя как простака, Поттер.       Панси хмыкнула.       — Однако поступивший на Слизерин Мальчик-Который-Выжил не может быть простаком. Выросший среди магглов ребенок, знающий учебную программу школы волшебства лучше некоторых чистокровных детей, не может быть простаком. Переживший встречу с Темным Лордом первокурсник не может быть простаком. Скажи мне, Поттер — ты вроде бы не идиот, так почему ведешь себя так тупо?       Губы Гарри напряглись, сжавшись в струнку. Он посмотрел на ухмыляющуюся Паркинсон исподлобья и ничего не сказал.       — Ты пытаешься натянуть на себя шкурку, которая тебе не по размерам, Поттер, — Панси подняла руку, указала на него пальцем и очертила круг, в который заключила фигуру Гарри. — Ты наверняка очень долгое время сокрушался по поводу того, что не способен поддерживать видимость собственной безобидности и глупости. А еще ломал голову, почему твоей шкурке никто не верит. Я ведь права?       Гарри не удостоил ее ответом.       — Права, тут даже думать нечего, — фыркнула Панси, даже не давая ему времени ответить. Наверняка понимала, что он не потрудится и рта открыть. — Но только вот ты далеко не простак, Поттер. На первом курсе ты был заносчив, потому что прекрасно это понимал. Ты с гордостью таскал на себе шкурку глупого маленького первокурсника, при этом совершенно не понимая, что она тебя не прячет, а выдает еще сильнее, показывая твоим врагам, что тебе действительно есть что скрывать. И тебя обвели вокруг пальца раз эдак с десяток.       Панси откинулась на спинку диванчика, потянув за собой Теодора, который молча слушал ее монолог. Взглянув на него, Гарри наткнулся на темный внимательный взгляд, которым Нотт смотрел на него.       Поттер улыбнулся Теодору. Надо же, он был даже глупее, чем думал. Панси весь первый курс присматривалась к нему и проверяла его на вшивость, а он этого в упор не замечал.       — Ты темная лошадка, Поттер. Слизерин это понимает и потому не спешит гнать тебя палками обратно к Дамблдору, — говорит Панси, закинув руку Теодору на плечо и уложив на нее голову. — Вместо этого Слизерин тебя защищает. Если бы ты надел красный галстук, а не зеленый, то тебя, Поттер, уже давно бы сожрали и переварили. Ты бы стал просто очередной куклой в руках Дамблдора.       Паркинсон расплылась в усмешке.       — Ты это все понимал, но при этом продолжал пытаться влезть в свою любимую шкурку простака, не обращая при этом внимания на то, что выдаешь себя поведением, манерами, количеством знаний, умений и способностей. Именно поэтому раньше меня по большей части тошнило от тебя, Поттер. Но…              Панси замолчала на какое-то время. Глаза ее еще раз внимательно просканировали Гарри с ног до головы и остановились, заглянув ему прямо в душу.       — …Но теперь, вижу, что-то поменялось. Ты где-то потерял свою шкурку, Поттер.       — Сама сказала, что она мне маловата, — впервые за все это время подал голос Гарри, пожав плечами.       — И ты наконец-то это осознал, — глаза Паркинсон блеснули. — Похвально. Значит, в младенчестве заклинанием тебя приложило не так уж сильно. И как теперь себя чувствуешь, Поттер?       Гарри посмаковал единственное подходящее в качестве ответа слово у себя во рту некоторое время, а потом медленно произнес:       — Я чувствую себя свободным.       — А вот этим чувством лучше не обманываться, — поморщившись, покачал головой Теодор. — Как и ощущением всесильности.       — О, он не обманывается, — покачала головой Панси. Вновь ткнув в Гарри пальцем (что за дурная привычка), она сказала: — Сам посмотри, Тео. Все, что он сделал, это наконец-то сбросил с себя все лишнее, открыл глаза и осмотрелся вокруг. Шкурка простака была для него разом и смирительной рубашкой, и шорами.       Паркинсон вновь посмотрела на Поттера. Она одновременно видела его и не видела. Самое главное ускользало от ее проницательности. Гарри склонил голову к плечу и ласково улыбнулся.       Она не могла разглядеть, чем он являлся на самом деле. Знала об опасности, но не могла понять, откуда она исходит.       Восхитительное ощущение.       — Теперь ты нравишься мне намного больше, Поттер, — тянет Панси, прищурившись. — И не надейся, что я не видела эту жестокость в твоих глазах. Не вздумай только показать ее Дамблдору, когда он в очередной раз позовет тебя на чаепитие.       — Об этом не переживай, Пуговка, — Гарри провел ладонью по подбородку, вспоминая Браннингема. — У меня было время попрактиковаться в смене масок.       Он не простак и не может играть простака. Значит, ему и не следует пытаться это делать. Пока научится, успеет раскрыть даже те свои тайны, которых изначально не было. Тактику надо менять, но он, благо, уже понял это.       Тем не менее, это не отменяет того, что ему нужно быть аккуратным. Ошибок должно быть как можно меньше. Безрассудства и глупых поступков — тоже.       Двери в Большой Зал медленно раскрывались под его взглядом. Падающего через щель на лица детей желтого света становилось все больше и больше. Гарри сощурил глаза и приподнял голову. Справа от него стояли Панси и Теодор. Где-то впереди трепал языком Монтегю, доводя Фарли до ручки с первых же минут воссоединения с факультетом. Чуть в стороне Флинт обсуждал с членами сборной по квиддичу планы на учебный год. Вчерашние первокурсники с усмешкой обсуждали то, какими забавными будут лица сегодняшних первокурсников, которых торжественно введут в Большой Зал сразу после того, как рассядутся старшие.       Гарри повернул голову, глядя на светлый затылок замершего между Крэббом и Гойлом Драко. Сложив руки на груди, тот хранил напряженное молчание, глядя в пол и совершенно не слушая то, о чем балаболили его малолетние охранники.       Гарри знал, что в этом году Малфой вступит в сборную Слизерина по квиддичу и будет пробоваться на позицию ловца. Гарри знал это и уже формировал план у себя в голове. Если у него не получилось взять Драко при помощи сквозного пергамента, который тот сам ему и подарил, то Гарри возьмет его другим.       Драко вернется к нему. Гарри не позволит своему брату быть отдельно от себя, когда даже Теодор, который шпионил за ним половину первого курса, был с ним, а не против него. Это неправильно.       Гарри отвел взгляд от затылка Драко, высоко поднял голову, прямо и уверенно встречая лавину теплого света из Большого Зала.       И сделал шаг вперед.