Child of Darkness (II)

      В сознание он пришел не сразу; какое-то время плавал где-то на границе между беспамятством и некрепким сном, который обычно может прервать любой шорох. Голова была словно охвачена огнем — казалось, пылает каждый нерв, каждая нейронная связь.       А потом в нос вдруг ударил резкий запах — до того мерзкий, что желание немедленно отдалиться от него стало настолько сильным, что перебило собой боль.       Распахнув мгновенно сузившиеся глаза, Гарри вскинул руку и, то ли хрипя, то ли рыча, выбил склянку с едко-розовой жидкостью из чьей-то руки.       Неизвестный зашипел, немедленно отдернув ушибленное запястье, и гневно приказал:       — Не дергайтесь вы так, Поттер! Вашими конечностями убить можно!       — Профессор Снейп?.. — пытаясь отдышаться, чтобы прогнать из носовых пазух отвратительный запах, недоуменно переспросил Поттер. — Что вы здесь делаете?..       Он все еще чувствовал слабость, а в голове был туман, однако запах неизвестного состава, который декан сунул ему под нос, чтобы привести в чувства, понемногу помогал ему вернуться в реальность.       — И что вы мне дали?..       Снейп, чье лицо наконец перестало двоиться перед глазами, с досадой взглянул на осколки колбы у стены — розовое зелье вытекло на камень и начало медленно испаряться.       — Один из разработанных мной составов — смесь экстракта раффлензии и полыни. Помогает привести в чувства потерявшего сознание человека и на какое-то время повышает тонус его мышц и общий уровень энергии.       После этого Снейп уставился на Гарри недобрым взглядом.       — А теперь, Поттер, раз уж вы пришли в себя настолько, чтобы задавать вопросы, будьте добры объяснить мне, почему вы оказались лежащим без сознания посреди коридора?       От этого вопроса на душе у Гарри сразу же посмурнело. Он помрачнел и повел плечами.       — Не знаю. Обморок, наверное.       Бровь декана в ответ на это красноречиво вздернулась.       — На пустом месте?       — Я за сегодня почти ничего не съел.       — Может, следует начать есть на завтрак что-нибудь посущественнее кофе и маффина? — язвительно осведомился в ответ на эту отговорку Снейп. Поднявшись на ноги — все это время он сидел рядом с Гарри на одном колене, — профессор зельеварения не терпящим возражений тоном сказал: — А также перестать шататься по замку в одиночестве. Или вы хотите, чтобы Больничное крыло пополнилось и вашим окоченевшим телом?..       Гарри криво усмехнулся.       «Уж это мне явно не грозит — иначе вы бы меня не нашли, профессор».       — Вставайте! — глядя на Поттера сверху вниз, резким тоном приказал Снейп, сложив руки на груди. — Я провожу вас к мадам Помфри, чтобы она провела осмотр. Мало ли из-за чего вы тут свалились, Поттер.       Гарри опустил голову и скривился, послушно начав подниматься на ноги. Ему нельзя было тратить время на шатание по замку в сопровождении декана — нужно было успеть нагнать Реддла до того, как он сбежит.       Засранец, должно быть, уже успел спуститься в Тайную Комнату…       На удивление, Снейп поддержал его под локоть, пока Поттер вставал, чуть пошатываясь — контроль над телом еще не полностью восстановился после обрушившейся на мозг ментальной атаки.       — Идти можете? — сухо поинтересовался декан, а когда Гарри кивнул, развернулся и устремился прочь по коридору, стуча каблуками. — Тогда идемте!       Поттер неохотно поплелся за ним следом.       Коридоры, на удивление, были пустынны. Видимо, отучившиеся студенты сидели по общежитиям, а старшекурсники — по кабинетам на занятиях. Гарри косился по сторонам, прикидывая, как бы улизнуть от Снейпа так, чтобы тот этого не заметил, однако тут декан решил с ним заговорить.       — Я давно хотел поговорить с вами о неких… — декан сделал паузу, — …прецедентах, некоторым из которых я стал свидетелем.       Гарри мгновенно напрягся, забыв пока что про побег.       — О чем вы, профессор?       — Скажите, Поттер… — идущий впереди Снейп чуть повернул голову. — В течение своей жизни, вы не замечали за собой никаких… странностей?       — «Странностей»?.. — переспросил Поттер, внутренне подбираясь. Подобные вопросы со стороны Снейпа ему совсем не нравились. — Не совсем понимаю, о чем вы, профессор.       «Неужели я что-то упустил? — напряженно размышлял вампир. — Он о чем-то догадался? Что-то понял? Сказал ли Дамблдору?..»       Если сказал — дела у Гарри были чертовски плохи.       — Видите ли, Поттер… — начал декан Слизерина, вновь отвернувшись. Голос у него был каким-то наигранно задумчивым. — Для меня стало… сюрпризом, что вы, прожив всю свою жизнь среди магглов, оказались столь хорошо осведомлены о программе учебных дисциплин в магической школе. О существовании которой, должен отметить, вы должны были узнать всего лишь за месяц до поступления.       На этих словах Снейп выдержал небольшую паузу, чуть замедлив шаг. Руки его были крепко сцеплены за спиной.       — Я еще понимаю мисс Грэйнджер — она превосходно ориентируется в той базе знаний, которую ей обеспечили современные учебники за первый и второй курсы. Где-то она смогла урвать чуть больше знаний за счет интереса к внеучебной литературе, но уровень ее подготовки все же не аномально высок. Однако ваши же знания, мистер Поттер…       Голова Снейпа чуть наклонилась вперед, а тон голоса понизился до вкрадчивых нот:              — Как я успел заметить, выходят за рамки не только второго курса, но и в принципе современной программы.       Гарри помрачнел, глядя зельевару в спину.       — Вас это так настораживает, профессор?       К сожалению, в Хогвартсе не представлялось возможным просто взять и избавиться от начавшего задавать неудобные вопросы Снейпа. И память ему было не стереть — декан, несомненно, был куда более опытным легилиментом, чем сам Гарри. Вступать в подобную конфронтацию было крайне опрометчиво, потому оставался только один вариант: тянуть время, стараясь выдать как можно меньше действительно опасной информации, которая могла бы натолкнуть Снейпа на какие-то выводы.       — Я нахожу это по меньшей мере странным, Поттер, — в голосе Снейпа сталью звякнула нетерпимость.       Гарри едва слышно хмыкнул.       — Полагаю, раз это находите странным вы, то с вашим мнением согласен и директор?       Подошва с взвизгом скрипнула по кафелю — Снейп резко остановился и развернулся к Поттеру, едва не столкнувшись с ним грудью. Взгляд зельевара пылал недобрым огнем.       — Вы считаете меня доносчиком, Поттер?       — Почему же, профессор? — Гарри отступил на полшага назад. — Для подобного заключения вам следовало бы быть помоложе. Примерно лет на десять-пятнадцать. Как раз были бы моим ровесником.       Тон Снейпа похолодел.       — В силу своей незрелости вы не способны понять моих мотивов, Поттер. А объяснять их, как и извиняться, как вы, должно быть, ждете, — я не намерен.       — У Тео всегда было плохо с конспирацией, профессор, — покачал головой Гарри. — Но, полагаю, больше никого вы и не смогли бы подписать на столь не вдохновляющее задание, как слежка за мной.       — А у вас есть секреты, раскрытия которых вы боитесь, Поттер? — недобро прищурился зельевар, нависнув над мальчиком. — Иначе зачем бы вам так бояться слежки?       — У всех есть секреты, профессор, — философски отметил Гарри. — Думаю, и у вас парочка завалялась. А по поводу боязни слежки… разве единственная причина быть недовольным чьим-то пристальным вниманием — это наличие секретов?       — Хорошо крутите словами, Поттер, — сощурился Снейп. — Но не думайте, что это позволит вам избежать «пристального внимания» и ненужных вопросов.       На какое-то время оба замолчали, сверля друг друга взглядами. А потом Гарри негромко и медленно, с расстановкой, произнес:       — Хотел бы я и здесь оправдать ваши ожидания, профессор, но, боюсь, ваше беспокойство излишне — здесь нет никакой страшной тайны. О Хогвартсе я узнал от своей тети, она же отдала мне старые учебники матери. Именно благодаря им мои знания, как вы выразились, выходят «за рамки» современной программы. К тому же, как и Гермиона, я тоже время от времени интересуюсь вещами, выходящими за пределы учебного плана.       Снейп смерил его взглядом, в котором плескалось неверие и настороженность. После он наконец повернулся и продолжил свой путь по коридору. И почему-то в следующих его словах Гарри послышалась злоба:       — Удивительно, что ваша тетя озаботилась вопросом осведомления вас о вашем происхождении и существовании Магического Мира.       — А вы были уверены, что она этого не сделает? Разве это не «по меньшей мере странно», профессор?..       На пару мгновений повисла тишина. Поттер, тоже чуть замедлив шаг, наблюдал за Снейпом из-под полуприкрытых век.       Наконец профессор негромко произнес:       — Петунья никогда не производила на меня впечатление человека… доброжелательно относящегося к тем, кто не похож на нее.       — Вы с ней знакомы? — нахмурился Гарри. Петунья рассказывала ему о близких друзьях его матери, одним из которых был в будущем и его отец, однако она никогда не упоминала никого, похожего на Снейпа.       — Очень давно, — не сразу, но все же признался декан Слизерина. — Большей частью через вашу мать, Поттер.       Какое-то время Гарри молчал — у него все не получалось подобрать слова, которые верно выразили бы его мысли и чувства.       — Прошло много лет, профессор. Люди имеют свойство меняться, пускай и крайне неохотно. Я обязан Петунье всем, что имею сейчас. И мне не хотелось бы слышать о ней что-то плохое, ни от кого.       — Я услышал вас, Поттер, — медленно произнес Снейп, не оборачиваясь. — Впрочем, мне все равно нет никакого интереса обсуждать ваших маггловских опекунов.       — Хорошо, — пожал плечами Гарри. — В этом мы с вами полностью солидарны, профессор.       — Хамите, Поттер, — одернул Снейп, правда, без огонька — видимо, он о чем-то задумался. — Прямо как ваш отец.       — Вижу, у вас с ним отношения не заладились, — прищурился Гарри. На самом деле, заподозрить что-то подобное было совсем не трудно — не то, чтобы декан при каждом удобном случае поминал почившего Поттера-старшего, но бывало. — Однако я — не мой отец, профессор. И переносить свое отношение к нему на меня — как минимум непрофессионально.       — В мои обязанности, помимо обучения студентов, входит и их воспитание, Поттер, — Снейп снова покосился на него через плечо. — И, если я вижу в нем упущения, я на них указываю.       — Напоминанием сироте о том, что у него когда-то был отец? — усмехается Гарри, хрустнув пальцами. — Очень продуктивная тактика, профессор. Я даже удивлен, почему вас все так ненавидят.       — Я не стремлюсь заслужить всеобщее обожание, Поттер! — жестко прервал Снейп. Замечание Гарри профессора явно уязвило, пусть он и пытался скрыть это за грубостью. — Будет прекрасно, если хоть кто-то из общей тупоголовой массы учеников чему-то научится в этой школе. Я всего лишь постараюсь, чтобы научились они чему-то в том числе у меня.       — Благородная цель, профессор.       «Еще бы на самом деле не происходила война за людские умы — целенаправленное отупление целого поколения ради полного послушания сильным мира сего… было бы вообще прекрасно», — подумал Гарри, отведя взгляд в сторону.       За окном медленно, но верно собирался шторм. Грозовые тучи все набухали и набухали, наливаясь свинцовым цветом и тяжестью.       — Дело не в благородстве и не в… — начал декан Слизерина.       Вдруг до ушей Гарри донеслись странно взволнованные голоса. Он нахмурился и окликнул Снейпа:              — Профессор, вы это слышите?       Декан прервался и раздраженно отозвался:       — Более банальный способ уйти от разговора сложно придумать, Поттер! Куда вы так спешите, хотелось бы…       — Нет, сэр, прислушайтесь!       В этот момент они уже успели приблизиться настолько, чтобы зельевар мог тоже, не напрягая слух, услышать что-то лихорадочно обсуждающие голоса. Они раздавались из-за угла — оставалось пройти всего ничего.       Снейп мгновенно прервал разговор и насторожился.       — За мной, Поттер, — наконец приказал он, ускорив шаг. — И только попробуйте отстать!       Гарри был только рад его послушаться. Из обрывочных фраз, доносившихся до него, он уже успел понять — перед своим уходом Реддл решил оставить им последний, прощальный подарок.       — …нам необходимо немедленно прекратить занятия и развести детей по общежитиям! Вдруг пропадет кто-то еще?       — Вы правы, МакГонагалл, нужно… — раздался голос Флитвика, но его тут же прервала Спраут:       — Но что, если ребенка еще можно спасти? Кто-то должен отправиться в Тайную Комнату за ней и дать отпор Ужасу Слизерина! Дамблдора нет в школе?.. Он смог бы справиться с чудовищем и вывести студента!       Повисла неловкая пауза. Не сразу, но МакГонагалл собралась с духом и неловко произнесла:       — Боюсь, нам придется справляться самим…       — Что вы имеете ввиду?.. — с нарастающим в голосе испугом вопросила Спраут, и именно в этот момент Снейп и Гарри вынырнули из-за угла.       — Что произошло? — резким голосом осведомился зельевар, окинув замерших профессоров требовательным взглядом. Приютившийся у него за спиной Гарри бегло осмотрелся и заметил на стене уже знакомую кровавую надпись — только теперь ее содержание было иным:       «Ее скелет будет пребывать в Комнате вечно».       «Да ты в душе та еще королева драмы, не так ли, Реддл?» — усмехнулся про себя Гарри, переключая внимание на преподавателей.       МакГонагалл покосилась на Поттера, явно неуверенная, стоит ли говорить при нем, но все же пояснила:       — Это снова случилось. Чудовище напало на студента, но на этот раз утащило его в Тайную Комнату.       — Нам нужно спасти несчастную девочку! — воскликнула сердобольная профессор Спраут.       Снейп окинул надпись на стене напряженным взглядом и стиснул челюсти так, что Гарри услышал скрежет зубов.       — Уже известно, кто именно пропал?       Лицо у МакГонагалл было траурным.       — Джинни Уизли.       «Ничего удивительного, — подумал Гарри. — Если и разыгрывать похищение, так с тем, кто по собственной воле пойдет за тобой».       — Где Дамблдор?.. — смазанно чертыхнувшись себе под нос, спросил Снейп. Он словно бы и забыл о присутствии Гарри, полностью переключившись на поиск решения проблемы.       МакГонагалл заколебалась с ответом. Флитвик, глядя на нее, заметно помрачнел, а Спраут недоуменно воскликнула:       — Так где же директор?.. Где его носит, когда такое происходит?!       — Его отстранили с должности директора Хогвартса, — сдалась МакГонагалл. Плечи ее поникли. — Из-за нападений. Сейчас мы полностью обезглавлены и предоставлены сами себе.       Спраут прикрыла рот ладонями, глаза ее в ужасе округлились.       — Н-но к-как же это… к-как мы… с-сами…       — Не время впадать в панику, — заметил Флитвик спокойным, выдержанным тоном. — Для начала нужно обезопасить остальных студентов. Дайте объявление, Минерва. Пусть старосты и остальные преподаватели разведут их по общежитиям, пока мы подумаем, как разрешить возникшую ситуацию.       После этих слов Филиус почему-то пристально посмотрел на притаившигося за плечом Снейпа Гарри. Тот недоуменно склонил голову к плечу, но так и не успел ничего понять, так как разговор продолжился:       — Вы правы, Филиус, — глубоко вздохнула МакГонагалл. После она достала палочку и, прижав ее кончик к горлу, произнесла с помощью Соноруса: — Всем студентам немедленно вернуться в свои спальни! Преподаватели, проверьте количество студентов. Если кто-то из ваших учеников пропал, немедленно сообщите об этом! После этого вместе со старостами сопроводите студентов в общежития!       Профессор Флитвик одобрительно кивнул, а профессору Спраут явно полегчало от того, что наконец-то кто-то что-то сделал.       — Северус, — отняв палочку от шеи, уже нормальным голосом обратилась МакГонагалл к Снейпу. — Нам нужно что-то делать.       — Если вы спрашиваете меня… — начал было декан Слизерина, как из-за того же угла, из-за которого совсем недавно вышел и он сам вместе с Гарри, раздался до боли знакомый голос:       — Прошу прощения, а что, собственно, происходит?       Перед ними, сложив руки за спиной, замер глупо улыбающийся Локонс, на лице которого не было ни проблеска понимания того, что произошло. От одного взгляда на него у Поттера началось несварение.       Лицо МакГонагалл потемнело.       — Вот вы-то нам и нужны, профессор Локонс.       Улыбка застыла на лица Златопуста. Он обвел собравшихся преподавателей непонимающим взглядом, уставился на Гарри, но потом все же вновь посмотрел на МакГонагалл.       — В каком смысле..?       — Ужас Слизерина вновь напал! — бросилась к Локонсу профессор Спраут. На лице ее расцветала надежда пополам с мольбой. — Профессор Локонс, вы должны нам помочь! Наследник Слизерина похитил ребенка, девочку! Всего лишь первокурсницу!       Лицо Златопуста стремительно побледнело. Он чуть ли не в панике огляделся по сторонам — однако, кроме профессора травологии, все присутствующие смотрели на него с презрением и отвращением. Гарри так и вовсе не смог сдержать издевательской усмешки и, спрятавшись от остальных преподавателей за спиной Снейпа, беспардонно уставился прямо на перепуганного Локонса.       — В самом деле, профессор Локонс, — глаза у МакГонагалл сузились, став напоминать щелочки, а уголки губ чуть приподнялись, словно она только что придумала хороший способ выйти из ситуации, не растеряв при этом значимых фигур. — Не вы ли буквально пару дней назад рассказывали, что уже какие-то время занимаетесь поисками Тайной Комнаты? И у вас, кажется, даже появились подозрения насчет места, где мог бы располагаться вход в нее…       Чем больше говорила профессор трансфигурации, тем серее становилось лицо Локонса.       — Я… ну да… я… но… — залепетал он, не в силах подобрать слов.       — К тому же, буквально вчера вы заверяли меня, что знаете, какое именно существо заперто там, — в голосе Флитвика не было ни ненависти, ни удовлетворения по поводу того, что Златопуста ставили на место. — Должно быть, вы уже успели разработать план по нейтрализации этого существа, не так ли?       Локонс, начиная постепенно осознавать, в какое дерьмо вляпался, залепетал:       — Д-да?.. Зав-верял?.. Н-не помню такого…       — А я вот абсолютно точно помню, как вы сетовали на то, что авроры из Департамента Магического Правопорядка не умеют нормально работать, а также заявляли, что они плохо раскрыли дело Наследника Слизерина пятьдесят лет назад, раз эта история начала повторяться, — ледяной голос профессора Снейпа заколачивал последние гвозди в гроб общественному образу и самомнению Златопуста. — Так, может быть, вы продемонстрируете свое волшебное искусство и ту недюжинную смелость, с которой вы в своих книгах сражали чудовищ не менее опасных, чем Ужас Слизерина?       И с усмешкой на губах зельевар добавил, сложив руки на груди:       — Это ваш золотой шанс… проявить себя, коллега.       Златопуст тяжело сглотнул. Гарри едва сдержался, чтобы не похлопать проявленной преподавателями жестокости.       — Я… Я… — отчаянно пытался увильнуть Локонс. — Честное слово… Вы, верно, превратно меня поняли…       — Боюсь, в этом уже нет времени разбираться, — с намеком на сожаление в голосе сказал Флитвик, однако во взгляде его не было ни капли сочувствия.       — Словом, профессор Локонс, мы хотим доверить вам самую важную задачу — сразиться с Ужасом Слизерина, — заключила МакГонагалл. — Это ответственная задача, да, но, уверена, вы справитесь. И совершите подвиг, избавив Хогвартс и обучающихся в нем детей от чудовища.       — Вот это будет сенсация, — не удержавшись и хмыкнув, добавил Снейп с плохо скрытым сарказмом.       На Локонса было жалко смотреть. Яркая улыбка пропала, губы подрагивали, взгляд потерянно метался из стороны в сторону.       — У вас все получится, профессор Локонс! — ободряюще сказала профессор Спраут, явно неправильно расценив выражение его лица.       Поняв, что никто не встанет на его сторону, Златопуст промямлил, медленно отступая назад под взглядами профессоров:       — Х-хорошо… О-очень хорошо… Ну я… Раз так, я пойду… П-подготовлюсь к операции… в своем кабинете…       После этих слов несостоявшийся профессор ЗОТИ развернулся и стремительно исчез за поворотом — едва пятки не засверкали.       — Прекрасно, — с облегчением выдохнула МакГонагалл, помассировав переносицу. — Теперь Златопуст не будет путаться у нас под ногами.       — Но как же… — растерянно вступила профессор Спраут, но профессор трансфигурации ее жестко прервала:       — Не спорьте, Помона! Сейчас не время для этого.       — Боюсь, мы вынуждены эвакуировать учеников, — грустно заметил Флитвик, сцепив руки на поясе.       Снейп хранил гробовое молчание. Продолжающий скрываться за его спиной Гарри тоже не произносил ни слова, слушая разговор.       МакГонагалл прикрыла глаза.       — Вы правы, Филиус. Нужно сообщить студентам, что завтра Хогвартс-Экспресс отвезет их домой. До тех пор прошу вас проследить, чтобы никто из них не покидал общежитие.       С этими словами женщина перевела взгляд на окно — за ним медленно смеркалось.       — После этого… пригласим мракоборцев.       Профессора молчали. Лица их были мрачны и невыразительны.       — Приступайте, — отдала приказ МакГонагалл, и деканы, шурша мантиями, разошлись по разным сторонам коридора.       — Вы слышали, мистер Поттер, — подал голос Снейп, когда он и Гарри остались одни. — Вам пора возвращаться в комнату. И я лично прослежу, чтобы вы…       В этот момент зельевар развернулся, намереваясь усилить воздействие своих слов пристальным взглядом, и внезапно обнаружил, что остался в совершенном одиночестве.       Осознав это, Северус ощутил, как в груди у него стремительно закипает первобытная ярость.       В следующую секунду стекла в окнах дрогнули от громогласного:       — П-ПОТТЕР-Р-Р!

══════⊹⊱≼≽⊰⊹══════

      Из-за приоткрытой двери доносилась громкая возня. Гарри немного подтолкнул ее ладонью, раскрывая шире, и глазам его предстала картина маслом: по комнате словно прошел ураган, посметав вещи со своих мест на пол, а сам виновник торжества судорожно запихивал в чемодан ком смятых мантий. Всегда идеальная прическа растрепалась — местами волосы даже стояли дыбом, — одежда перекосилась на бок, а глаза лихорадочно блестели.       Гарри обернулся назад, проверив, плотно ли он притворил двери в кабинет, а после проскользнул в покои профессора ЗОТИ.       — Куда спешите, профессор? — как бы невзначай поинтересовался он, с намеком на интерес разглядывая царящий в помещении бардак.       Златопуст замер так резко, будто бы его поймали с поличным на месте преступления. Однако, осознав, что Гарри пришел один, мужчина заметно расслабился и даже выдал какой-то намек на вежливую улыбку, продолжив, впрочем, активно запихивать вещи в свой чемодан:       — А-а-а, это ты, Гарри… Боюсь, сейчас я, кхе-е… занят чрезвычайно… кха, важным делом!..       Кое-как примяв ком вещей, Локонс прижал его крышкой и с кряхтением навалился всем весом сверху, застегивая пряжки.       — И я… ух… не могу уделить тебе никакого внимания!       — Понимаю, — обведя комнату взглядом, Гарри сунул руки в карманы брюк и прошел внутрь. — Правда, мне казалось, что для сражения с Ужасом Слизерина вам не понадобится…       Опустив взгляд, Поттер подковырнул носком туфли один из набитых доверху чемоданов, лежащих на полу недалеко от стола, на котором Златопуст собирал, судя по всему, последний.       — …столько багажа.       Локонс в очередной раз замер, а после уставился на Гарри воровато поблескивающим взглядом:       — А ты… Гарри, разве ты не должен быть в общежитии?..       Гарри улыбнулся.       — Р-разве… — Златопуст оторвался от своего чемодана и, неуверенно переставляя ноги, обошел стол. — …п-профессор Снейп не должен был проконтролировать твое возвращение в комнату?..       — Вам бы сказать мне спасибо, профессор, — не стал отвечать на его вопрос Гарри. — Я перехватил вас буквально за пару минут до позорного побега.       Крутанув рукой, Златопуст выхватил палочку и наставил ее на Поттера.       — Я всегда подозревал, — лицо его уродливо перекосило, — что ты какой-то мутный, Поттер!..       Гарри вынул руки из карманов и медленно поднял их вверх, раскрыв ладони. Локонс, едва не спотыкаясь на ровном месте, обошел его по дуге так, чтобы стоять ближе к выходу. Поттер послушно переступал следом за ним, не выражая никаких признаков агрессии или испуга.       — Вечно, — едва не плевался Локонс, — со своим этим выражением на лице, будто больше всех знаешь и понимаешь!.. Строишь из себя не пойми кого… когда у тебя есть четкая и понятная задача!       — А какая задача у вас, профессор? — спокойным голосом задал вопрос Гарри, продолжая держать руки раскрытыми.       — У меня?! — едва не взвизгнул Златопуст. Кончик палочки ходил ходуном в его трясущейся руке. — У меня, как и у всякого, задача проста: прожить эту жизнь как можно лучше! А когда с тебя придут взять плату…       Он судорожно сглотнул.       — …отплатить по счетам сполна.       — Разве вы кому-то что-то должны, профессор? — поинтересовался Гарри, продолжая бездействовать. Его крайне занимало происходящее: как Локонса ломало, как то и дело искажалось его лицо; скрывалось за этими метаморфозами что-то… крайне интригующее.       Локонс не сдержал истеричного смешка.       — Мальчик мой, каждый человек кому-то что-то должен. Если же ты думаешь, что это не так, и дядя Златопуст говорит какие-то глупости… Что ж, ты еще молод. Тяжелые осознания о том, как устроена жизнь, у тебя еще впереди.       Прищурившись, Гарри склонил голову к плечу.       — Это ведь как-то связано с тем, что все ваши истории о путешествиях и побежденных существах — ложь?..       Златопуст замер, уставившись на Поттера полубезумным стеклянным взглядом.       — От хорошей жизни тяжело отказываться, я могу это понять, — продолжал Гарри. — А когда эта жизнь построена на столь ненадежном фундаменте… В любой момент можно оказаться на самом дне и на этот раз — с концами. Никто не станет верить человеку, который уже один раз соврал.       И следом Поттер как бы невзначай поинтересовался:       — Скажите, вы стали преподавателем в Хогвартсе, потому что Дамблдор поставил вам такое условие в обмен на молчание о вашем обмане?       Медийное лицо, являющееся любимцем большей части женского населения Магической Британии и способное вызвать резонанс в прессе своими заявлениями… полезно иметь под рукой такую ручную зверюшку. Еще и при таком удачном поводке… чем-то напоминающем железную цепь с парфорсом.       Захочешь — не соскочишь.       Златопуст Локонс… в сущности, такое ничтожное существо. Просто паразит, живущий за счет чужих, нагло украденных подвигов, а также чересчур богатой фантазии и неумения людей отличить вымысел от реальности.       Он никому не способен в действительности навредить, однако в умелых руках и простой карандаш может стать оружием массового поражения.       Локонса затрясло.       — Да что ты знаешь… что ты вообще понимаешь во всей этой ситуации!? Ты просто глупый высокомерный ребенок, корчащий из себя подобие аристократа и даже не понимающий, как позорно он выглядит со стороны!..       Голос мужчины понизился до злого, хриплого шепота.       — Шныряешь то тут, то там… Вечно что-то вынюхиваешь, суешь нос не в свои дела… Умудрился порушить такую репутацию!..       Локонс схватился свободной рукой за голову и с силой зажмурился, продолжая удерживать Гарри на прицеле. До боли стиснув волосы у корней и замерев в такой позе на несколько секунд, мужчина наконец отнял ладонь и посмотрел на Поттера усталым взглядом.       — Спустить подобное богатство в унитаз еще надо было умудриться… Но, допустим, ладно; не все дети от природы одарены интеллектом или, по крайней мере, хоть какой-то сообразительностью, а у тебя еще и в роду особых гениев не было… Ну так не беда: позволь знающим людям помочь тебе вернуть то, что ты по собственной тупости пустил книззлу под хвост...       В следующий момент лицо Златопуста исказило ненавистью.       — Но не-е-ет! Ты всеми силами этому сопротивляешься, будто тебя на заклание ведут..!       — А если и так? Что тогда, профессор? — прервал его Гарри, опустив голову и глянув на мужчину исподлобья. — Вы же сами говорили, что каждый в этом мире кому-то задолжал. Так неужели вы сейчас будете пытаться убедить меня, что предлагаете мне вернуть былую репутацию Героя абсолютно безвозмездно? Разве это не лицемерно с вашей стороны?       Нервно пригладив растрепанные волосы, Златопуст отмахнулся:       — Мне нет интереса, что там от тебя требуется взамен славы, Поттер. Мне всего лишь нужно было приобщить тебя к ней, показать, чего ты лишился, согласившись поступить на Слизерин. Ты ведь уклонился от своего истинного пути ради… ради…       Тут Локонс уставился на Гарри недоуменным взглядом.       — А ради чего ты вообще пошел на Слизерин, Поттер?..       Мальчик в ответ пожал плечами.       — Я пошел туда, куда посчитал нужным. Этого основания для меня было достаточно.       — Ох, это знакомое ошибочное представление о том, что ты можешь сам решить, что для тебя лучше, — хмыкает Локонс с намеком на ностальгию. — Существуют люди сильнее, умнее и опытнее, чем ты, мальчик мой. К ним нужно время от времени прислушиваться, иначе рискуешь забрести не туда.              — Каждому стаду необходим пастух, — задумчиво поджав нижнюю губу, покивал Гарри.       — Не только пастух, — Локонс со знанием дела вскинул указательный палец, — но и верный пес, что будет охранять спокойствие овец и ягнят.       — А также направлять их, угрозой зубов отгоняя в сторону от цели, судя по всему, — взгляд Гарри потемнел.       Локонс в ответ на это досадливо поцокал языком.       — Этот юношеский максимализм… Да-да, я доподлинно с ним знаком. Это не приговор, мальчик мой. Ты все еще можешь одуматься и принять правильное решение…       — Но кто распределяет роли? — игнорируя слова Златопуста, вопрошает Гарри. — Кто решает, кто будет пастухом, кто — собакой, а кто — овцой, барашком или ягненком?       Во взгляде Локонса мелькает искреннее огорчение.        — Ты задаешь неправильные вопросы, Гарри. Гарри-Гарри-Гарри… Ну вот зачем тебе копаться во всех этих сложных вещах? Не лучше ли будет спокойно исполнить свою роль в пьесе и отойти в сторону, наслаждаясь заслуженными привилегиями?..       — Какими конкретно привилегиями, профессор? — хмыкнул Гарри. — Надписью на надгробии «Вечная память Герою»?.. Потому что пока что это единственная привилегия, которую я могу себе представить.       Локонс тяжко вдыхает, прикрывая глаза. А после он крепче перехватывает волшебную палочку более не дрожащими так сильно пальцами и с намеком на сожаление в голосе произносит:       — Ты очень разочаровал меня, Гарри. Поначалу мне казалось, что ты хороший мальчик, и что мы с тобой найдем общий язык. Однако… увы, мои надежды оказались лишь глупыми фантазиями.       Златопуст делает несколько шагов вперед, заставляя Гарри отступить ближе к стоящим у стены книжным стеллажам. Кончик чужой палочки смотрит прямо в центр его грудной клетки, и это начинает давить на нервы.       — Но, к сожалению, я не могу просто уйти и оставить тебя здесь со всеми этими знаниями в твоей прекрасной головке, Гарри, — Локонсу действительно хватало наглости выглядеть сожалеющим о том, что он собирался сделать. — Я покажу тебе свое лучшее заклинание. Немногим приходилось испытывать его на себе, но я могу гарантировать, что больно не будет.       — О каком заклинании вы говорите, профессор? — все еще не выказывая ни намека на страх, интересуется Гарри.       — Вы его еще не проходили, — щурится Златопуст словно бы несколько настороженно, однако этого все еще недостаточно для того, чтобы он немедленно проклял Гарри и сбежал. — Это заклинание называется «Обливиэйт». В зависимости от воли заклинателя оно может стереть как определенный фрагмент памяти, так и всю ее подчистую, оставив вместо человека чистейший белый лист в плане воспоминаний. Представляешь, Гарри? Каково это — забыть свое имя? Фамилию? Историю? Близких родственников и друзей?       Тут Локонс позволил себе рассмеяться.       — Ха-ха, я лично никогда не испытывал подобного ни на себе, ни на ком бы то ни было еще, но, думаю, ты, Гарри, покажешь мне, что происходит с человеком, если удалить из его сознания абсолютно все те воспоминания, которые послужили фундаментом для его характера, суждений и мнений о себе и мире вокруг!..       Немного поумерив свое веселье, Златопуст деловито предложил:       — Может, какие-то последние слова? Обещаю забыть их подчистую без всякого заклинания забвения, ха! Хорошая шутка, не находишь?       Гарри улыбнулся. Излом губ его был снисходителен и почти добр — однако с такой добротой обычно смотрят на насекомое, которое случайно перевернулось на спинку и сейчас лежало вверх брюхом, бесполезно трепыхая лапками.       Эта «доброта» не обещала своему адресату ничего хорошего.       У Локонса тревожно засосало под ложечкой. Но ведь причин беспокоиться у него не было, ведь так? Что ему сможет сделать тринадцатилетний ребенок? Конечно, его истинные навыки немного не соответствовали уровню, описанному в книгах, но уж с каким-то мальчишкой он мог справиться без проблем.       — На самом деле, я не могу не согласиться с тем, что вы мне рассказали, профессор, — заговорил Гарри. Руки его все еще были подняты в воздух в жесте капитуляции. — О стаде, необходимости пастуха и собаке-охраннике. Однако мне хотелось бы кое-что добавить в эту картину мира, если вы не возражаете.       Локонс запальчиво пожал плечами, отодвигая иррациональное чувство тревоги подальше на задний план и уже предвкушая свою победу.       — Это твои последние слова, Гарри, так что говори все, что только пожелаешь.       — Спасибо, — с благодарностью кивнул Поттер и продолжил: — Понимаете, кое-чего здесь не хватает. Одной очень, очень важной детали.       — И какой же? — нахмурился Златопуст, чувствуя, как в нем поднимается раздражение. Ему не нравилось то, что мальчишка заставлял его разгадывать непонятные шарады, да еще и делал это с таким выражением лица, словно бы вовсе не стоял сейчас под прицелом чужой волшебной палочки.       Глаза Гарри хищно блеснули.       — Волка, профессор.       По спине Локонса почему-то пробежали нехорошие мурашки.       — Волк — хищник, угроза сохранности стада, — продолжал тем временем Гарри, не скрывая блуждающую на губах усмешку, — а также основная причина существования собаки. От кого же ей защищать овец, если волка нет на горизонте?       Златопуст не удостоил его ответом — в груди у мужчины свинцом наливалось дурное предчувствие, причин появления которого он все никак не мог понять.       — Вроде бы не от кого, правда? — впрочем, Гарри и не требовался ответ; он прекрасно справлялся сам. — Однако знакомо ли вам такое понятие, как «волк в овечьей шкуре», профессор?..       «Что-то не так, — отчетливо осознал Локонс, — что-то определенно не так с ним!..»       — Такой хищник прячется в самом стаде, мимикрируя под овцу, но на самом деле ей не являясь, — Гарри склонил голову к плечу, внимательно глядя в лицо направившему на него палочку мужчине. — И как только собака оказывается далеко, а пастух отворачивается…       Гарри тихо смеется, и от этого смеха волоски у Локонса на затылке почему-то встают дыбом.       — Упс!.. И нет овечек. Нет ягнят, барашков. Одни только ошметки по полю раскиданы. Недоглядел пастух с верной собакой, получается…       — Хватит!.. — не выдержав, взвизгивает Локонс. Крепче стиснув в пальцах свою палочку, он тыкает ей в сторону Гарри и восклицает: — Что, Мордред и Моргана, вообще творится в твоей больной голове?.. Я хотел проявить благородство, а ты воспринял это как очередной повод попаясничать!       С Гарри Джеймсом Поттером было что-то не так. Так неоправданно жутко не вел себя ни один студент в этой безумной школе, и уж точно ни от кого прочего здесь Златопуста Локонса не бросало в озноб так, как это происходило при виде Золотого Мальчика, Надежды всей Магической Британии.       С Гарри Джеймсом Поттером определенно было что-то не так. Сильно не так.       К сожалению, он понял это слишком поздно.       — Обливиэйт! — воскликнул Локонс.       И Поттер вдруг резко расплылся у него перед глазами, потек смазанными акварельными пятнами куда-то в сторону — даже вспышка заклинания не успела еще появиться на кончике палочки.       В следующий же момент время словно резко перемотало вперед — раздался свистящий взвизг…       Гарри взмахом руки выбил палочку из рук Локонса, возникнув из ниоткуда прямо рядом с ним. Артефакт изрыгнул белесую кляксу куда-то в стену и отлетел в сторону, грустно задребезжав деревянными боками по полу.       Локонс отпрянул назад и, запутавшись в подолах собственной мантии, рухнул на пол, ни в силах выдавить из себя ни слова, кроме испуганного мычания.       — К вашему сожалению, профессор, — расставив ноги, Гарри возвышался над ним, глядя сверху вниз, — вы вытянули несчастливый жребий. Вы наткнулись на волка в овечьей шкуре, и сами этого не поняли.       Поттер поднял руку и щелкнул пальцами. Дверь в комнату резко, с грохотом захлопнулась; крышки чемоданов откинулись, одежда из них, преображаясь из неаккуратных комков в ровные стопки, стала рядками разлетаться по комнате, возвращаясь на свои места в вещевых шкафах и комодах; а разведенный в помещении бардак начал стремительно избавляться сам от себя — мусор отправлялся в специально отведенную урну, статуэтки и вазы — на свои места, а книги ровными стопками возвысились на столе. Пустые чемоданы приткнулись тесно друг к другу на верхней полке шифоньера — и дверь его со скрежетом закрылась, будто никогда эти чемоданы из него и не доставали.       Локонс в немом ужасе наблюдал за разворачивающейся перед ним картиной. Он был парализован своими эмоциями и был уже не способен ни бежать, ни сражаться.       — А волк в овечьей шкуре бьет и собаку, и пастуха, и любую овцу из стада, насколько бы главной она в нем ни была, — Гарри приманивает к себе оброненную палочку Локонса. Покрутив ее в руках и рассмотрев со всех сторон, он крепко обхватывает ее обеими ладонями и с треском переламывает пополам. Златопуст вздрагивает всем телом, беспомощно тараща глаза на обломки своего проводника, которые Поттер преспокойно кладет к себе в карман мантии. — И, как видите, совершенно не важно, кем именно вы являетесь в этой парадигме, профессор.       Гарри недобро усмехается. А после приседает рядом с попытавшемся было отползти Локонсом на корточки и, понизив голос, доверительно сообщает:       — Хотя для меня очевидно, что вы, профессор, — самая обыкновенная овца. Да, местами у вас можно найти полезные качества и способности, однако…       Гарри с притворным сожалением вздыхает.       — Увы, от этого овцой вы быть не перестаете.       Златопуст с трудом выдавил:       — Ч-что т-тебе от м-меня н.. надо?..       Гарри удивленно моргает, а после широко улыбается, махнув рукой.       — Разве что небольшая помощь. Разумеется, в накладе вы тоже не останетесь. И, не переживайте, от вас не потребуется слишком больших усилий.       Поттер раскрывает ладонь, и вырвавшиеся из нескольких его пальцев нити крепко обвивают запястья Локонса вплоть до локтей.       — Вам всего лишь нужно будет следовать за мной и…       Мальчик подносит к губам указательный палец — и рот в панике распахнувшего глаза профессора ЗОТИ покрывается полупрозрачной пленкой кожи, лишая его и губ, и способности издавать хоть какой-то звук, кроме мычания.       — …соблюдать тишину.

══════⊹⊱≼≽⊰⊹══════

      Заброшенный туалет на втором этаже, ожидаемо, был пустынен и мертвенно тих. Гарри толкнул дверь и кивнул замершему позади него Локонсу:       — Проходите, профессор. Мы с вами почти на месте.       Вжав голову в плечи, Златопуст проковылял, запинаясь, мимо него внутрь. Гарри, в последний раз окинув внимательным взглядом коридор, прошел следом и закрыл дверь.       — Коллопортус, — дерево затрещало, словно бы расширяясь в дверном проеме.       Запирать заброшенный туалет чем-то более сильным и надежным Поттер не видел смысла — искать его здесь все равно никто не будет. Где бы сейчас не шнырял Снейп, костеря нерадивого студента всеми возможными обидными словами, его усилия будут напрасны.       В дальней кабинке что-то зашуршало. Локонс подскочил на месте и испуганно замычал, прижав к груди связанные огненной нитью руки.       — Миртл? — повысив голос, позвал Гарри. — Ты здесь?       Никто не отозвался. Поттер быстро прошел к знакомой дверце со сломанной задвижкой и распахнул ее.       Между его ног метнулась крыса. Миновав раковины и подскочившего от ужаса Локонса, она забилась куда-то в угол за батарею затянутых паутиной веников и швабр, которыми явно не пользовались все те пятьдесят лет, которые прошли с момента произошедшей здесь трагедии.       «Прекрасно, — подумал Гарри, возвращаясь к замершему посреди помещения Локонсу, то и дело косящемуся в сторону угла, где спрятался напугавший его грызун. Крутанувшись на пятках, Поттер остановился напротив нужной раковины, на смесителе которой была выгравирована змейка, и сунул руки в карманы брюк. — Чем меньше свидетелей того, что я здесь был, так еще и со связанным Локонсом, тем лучше».       В Тайной Комнате не действуют законы Хогвартса. Там и Гарри, и Локонс невидимы для его магических систем безопасности.       Поттер не сдержал жестокой улыбки.       — Сейчас вы увидите и услышите кое-что необычное, профессор, — взяв себя в руки, обратился мальчик к Локонсу. Тот немо вылупился на него, ни в силах ни согласиться, ни возразить. — Однако держите себя в руках, прошу вас.       Гарри вновь отворачивается и находит взглядом орнамент Салазара Слизерина, маркирующий созданный им потайной проход. Или в данном случае — потайное помещение.       — Откройс-с-с-ся, — змеиный язык приятной вибрацией прокатывается по голосовым связкам. Глаза Златопуста округляются и едва не вываливаются из орбит от ужаса — он шарахается назад, но нити, увы, не дают ему особого пространства для маневра.       Вентили начинают бешено вращаться и гудеть. Гарри делает шаг назад, давая пространство начавшей раскалываться на куски раковине, и переключает свое внимание на пятящегося прочь Локонса, издающего тупое перепуганное мычание.       — Держите себя в руках, ну в самом деле, профессор! — раздраженно осаживает Златопуста Гарри, дергая его за нити обратно к себе. — Я, конечно, понимаю, что вы выдавали себя за человека с несколько иным уровнем слабоумия и отваги, однако негоже волшебнику пугаться потайных проходов в магической школе!       Раковина окончательно разбивается на сегменты. Они исчезают в глубине черного провала, явив взгляду крутой спуск, конец которого не представлялось возможным разглядеть человеческим глазом.       Гарри смотрит на эту детскую горку, которую словно украли прямиком с ближайшей детской площадки магглов, а потом брезгливо интересуется:       — А нормального с-с-спус-ска в наличии нет?       Какое-то время ничего не происходило. А после узкая кишка тайного прохода пошла волнами — и гладкий спуск преобразовался в пускай и крутую, но все же лестницу.       — Так-то лучше, — удовлетворенно кивнул Гарри и повернулся к Локонсу. — Ну что, профессор. Спускаемся.       Златопуст явно был против — упирался всеми силами, однако Поттера мало волновало его мнение.       — Вы только, главное, не споткнитесь, — предупредил своего сопротивляющегося спутника мальчик перед тем, как начать спуск. — Катиться будете долго.       Они начали спускаться. Проход был узким, но высоким — и совершенно темным. И если Гарри не испытывал по этому поводу никаких неудобств, то Локонс то и дело запинался и спотыкался, а пару раз так и вовсе едва не навернулся. Поттеру даже пришлось помочь ему удержаться на ногах, чтобы они оба не покатились по лестнице вниз.       Всего на спуск ушло порядка десяти минут. Локонс в итоге более-менее приноровился к ступеням и почти перестал запинаться, так что дело пошло быстрее.       Наконец, они достигли дна.       Гарри огляделся и покосился назад, на мнущегося Локонса, который явно чувствовал себя в темноте не слишком комфортно. Чуть пошевелив мозгами, Поттер вновь обратился к Тайной комнате:       — Заж-ш-шги с-с-свет.       В висящих на стенах канделябрах вспыхнули зеленоватые огни. Локонс вздрогнул — перед ним предстал длинный, уходящий вбок каменный туннель. Стены кое-где пошли трещинами и осыпались вниз каменными обломками и крошкой. Пол был влажный, под подошвами то и дело хлюпало. В воздухе стоял тяжелый запах плесени и сырости — если здесь и была вентиляция, работала она из рук вон плохо.       И — видимо, в качестве бонуса к и так довольно мрачной атмосфере, — где-то в глубине этого рукотворного пещерного комплекса гулко бились о стены тяжелые потоки подземных вод.       — И вот, — Гарри повернулся к Златопусту и развел руки, будто бы показывая ему удивительные виды, — мы с вами на месте, профессор. В Тайной комнате, когда-то построенной самим Салазаром Слизерином.       Локонс, судя по всему, сам не мог разобраться, какую эмоцию по этому поводу испытывал — в его взгляде смешались ужас, возмущение и отвращение одновременно.       — Впрочем, я немного покривил душой, — признал Гарри, сунув руки обратно в карманы. — Это пока что только туннель к Тайной комнате, да. Спасибо, что поправили меня, профессор.       Кадык Златопуста тяжело дернулся, и в лице его все же стал больше преобладать страх. Глаза перепуганного барашка тревожно забегали из стороны в сторону, словно пытаясь найти щель, через которую можно было бы сбежать от пленившего его волка.       Гарри улыбается и, развернувшись на каблуках, начинает двигаться вглубь туннеля.       — На самом деле, если бы не вы, профессор, мне было бы здесь не по себе. Так что спасибо, что так любезно согласились мне помочь...       Позади послышалась возня и скрежет ногтей по камню.       Гарри намеренно отпустил нити, сделав их свободнее. Он ждал, что глупец Локонс сделает именно это, если ему представится удачная возможность.       Он оборачивается в самый последний момент, одновременно уходя от удара — с безумной улыбкой на губах.       Схвативший первый попавшийся под руку относительно крупный камень Златопуст попытался было ударить Поттера по голове, однако его затея не увенчалась успехом. Увернувшись от этой неловкой атаки, Гарри крутанулся на каблуке и с разворота ударил Златопуста кулаком под дых.       Раздался глухой хруст — ребра смялись, точно яичная скорлупа.       Лицо Локонса налилось кровью, губы сжались в попытке сдержать хрип — но через них все равно прорвалась струя крови. Тело профессора ЗОТИ снесло в сторону и впечатало в стену, с грохотом проломив ее насквозь — уж слишком тонкой она неожиданно оказалась.       К счастью для Златопуста, столкновение с камнем погасило большую часть той скорости, с которой он летел изначально — исключительно благодаря этому он, кубарем прокатившись по земле, замер от силы в паре футов от обрыва, на дне которого его бы встретили острые края сталагмитов и бурный поток подземных вод.       Это счастливое обстоятельство продлило Локонсу жизнь... всего на несколько минут, однако уже это было своего рода успехом.       — Как вы себя чувствуете, профессор? — вновь спрятавший ладони в карманы Гарри, никуда не торопясь, расслабленно прошел через пролом, переступая каменные обломки. — Ничего не сломали?       Дрожащий всем телом Златопуст кое-как поднял голову. Все его мышцы были напряжены до предела в попытке удержать на положенном месте раскрошенные ребра и позвонки, однако этот же рефлекс наносил ему только больше повреждений. Подбордок мужчины был густо залит кровью, и из уголков губ сочилось еще; глаза силились оставаться открытыми.       Вместо внятных слов из груди его доносились только булькающие хрипы.       — Что с вами, профессор? — Гарри склонил голову к плечу. В его голосе зазвучала учтивая озабоченность, однако алые огни в глазах любому бы дали понять, что это была лишь фальшь и жестокая игра. — Больше вы не можете никого обмануть своими фальшивыми историями? Не можете отвлечь меня загадкой, чтобы сбежать?       Гарри остановился в паре шагов от не способного пошевелиться Златопуста и задумчиво потер подбородок, подняв взгляд к потолку, терявшемуся где-то в темноте.       — Или, как же это там было... Ах да. Не хотите попробовать накормить меня листьями салата, профессор? Провести импровизированную акцию «Стань веганом сегодня — спаси планету завтра!» — или что-то вроде этого?       Локонс попытался было что-то промычать, однако вместо этого едва не захлебнулся кровью, которая успела заполнить его рот настолько, что уже стекала вниз по губам и подбородку, собираясь на земле небольшими лужицами.       Не дождавшись ответа от Златопуста, Гарри переспросил:       — Нет? Не хотите даже попытаться?..       После, тяжело вздохнув в притворном разочаровании, добавил:       — Как жаль. А я ведь так надеялся...       Оборвав себя на полуслове, Поттер замолчал. Локонс усилием воли приподнял голову еще чуть выше, однако по выражению лица представшего перед ним чудовища так и не смог понять, о чем оно думало.       — Хотя знаете... — откинув прочь игры, Гарри взъерошил волосы на затылке и взглянул на лежащего у его ног Златопуста с тихим презрением. — На самом деле, мне совсем не жаль. Не то чтобы вы меня прям очень сильно разозлили... Боюсь, в таком случае я бы с вами сейчас не разговаривал...       Гарри наклонился, сгреб Локонса за воротник мантии и рубашки и поднял, продолжая говорить:       — Видите ли, если я оставлю вас в живых, профессор, то в будущем, вероятно, вы принесете мне множество неприятностей.       Из последних сил Локонс задергался, хватаясь руками за предпелечье Гарри, и замычал, наплевав на кровь, что из-за напряжения потекла из его рта сильнее.       — А у меня, знаете... — не обращая на попытки сопротивления Златопуста никакого внимания, Поттер вздернул мужчину так, чтобы их глаза были примерно на одном уровне, и усмехнулся, обнажая клыки. — ...и без вас проблем по самое горло.       С этими словами мальчик свободной рукой схватил Локонса за волосы и, оттянув его голову в сторону, впился зубами в шею. В рот хлынула живительная, сладкая кровь — пускай бывший профессор ЗОТИ являлся таким себе волшебником, он все еще им был. Гарри мгновенно ощутил, как мышцы его наливаются силой, и сила эта привычно вскружила ему голову, даруя ощущение легкости и непобедимости.       На вкус Златопуст был как перечная мята и виноград. Еще он немного пощипывал язык — словно дорогое шампанское.       Сопротивление давно пропало, руки Локонса безвольно повисли вдоль тела. Пустые полуприкрытые глаза смотрели куда-то в потолок, теряющийся в непроглядной темноте хогвартских катакомб.       Выпив все до последней капли, Гарри оторвался от чужой шеи и с наслаждением выдохнул, чувствуя, как под кожей зудит магия.       — Вы были хороши, профессор, — немного придя в себя, сказал Поттер, облизнув красные губы. — Ваш эфир останется со мной надолго, можете быть уверены.       Хохотнув от неожиданно пришедшей ему в голову мысли, мальчик улыбнулся и сказал:       — В каком-то смысле, вы действительно поможете мне победить василиска! Разве это не прекрасно?       Немного успокоившись, Гарри сказал уже серьезнее, тише и больше самому себе, нежели телу Локонса в своих руках:       — Хоть после смерти принесете какую-никакую пользу, профессор.       И Поттер, сделав несколько шагов к краю, вытянул руки и разжал пальцы. Тело Локонса безвольно полетело вниз и без единого следа скрылось в бурном потоке воды, бьющемся о стены карьера.       Проводив профессора взглядом, Гарри еще некоторое время постоял над обрывом. А после сунул руку в карман и, выудив из него обломки чужой волшебной палочки, выкинул их туда же, в воду. И, взглянув на кровавые разводы у себя под ногами, мальчик шепнул:       — Тергео.       И не осталось ни единого признака того, как именно умер профессор Златопуст Локонс. Позже, когда остальные преподаватели обнаружат его пропажу, они смогут только гадать о том, куда он исчез.       Пора было возвращаться к основной цели этой авантюры. Гарри прошел обратно в туннель и, достав палочку, восстановил целостность стены — так, чтобы ни трещинки не осталось. После этого он крадущимся шагом двинулся туда, куда уводил его длинный изгибающийся коридор.       Зеленоватый свет плохо разгонял царящую в катакомбах темноту — вопреки всем стараниям свечей, здесь продолжал царствовать полумрак. Гарри двигался вперед в умеренном темпе, стараясь не издавать лишних звуков.       Он завернул за угол — и взгляду его предстали лежащие вдоль стены кольца. То оказалась когда-то сброшенная василиском кожа. Она была бледно-зеленая и сухая, как пергамент, а в длину составляла около 66 футов.       — Неплохую змейку себе тут Слизерин завел... — пробормотал себе под нос Гарри, окидывая взглядом шкуру. — Слава Великой Матери, Кэсс никогда до таких размеров не вымахает... Иначе Петунья бы меня убила...       Он двинулся дальше по коридору. Туннель плавно поворачивал налево до тех пор, пока не уперся в стену. В ней чьими-то искусными руками (или не менее искусной магией) были выдолблены две свернувшиеся в клубок змеи. Вместо глаз у них были изумруды — на гранях яркими отблесками играл огонь.       Гарри остановился перед этими массивными дверьми, что откроют ему проход в финальную точку всей этой затянувшейся истории с заговором Малфоев, безумным домовиком, окаменевшими студентами и произошедшим пятьдесят лет назад убийством. Он непростительно долго пытался во всем этом разобраться — и сейчас был его последний шанс узнать, кем на самом деле являлся Том Реддл и чего он хотел добиться.       На этот раз это будет противостояние двух относительно равных друг другу сущностей. Гарри не позволит победить себя так же легко, как это случилось на первом курсе.       Он выстоит. И победит.              Глубоко вдохнув, Поттер сильным голосом приказал:       — Откройс-с-ся!       Глаза-изумруды блеснули особенно ярко — и змеи повернули свои головы, начав по спирали раскручивать свой клубок. Раздался тяжелый глухой удар, в воздух взвились клубы каменной пыли — и образовавшиеся половины стены медленно разошлись в стороны.       Взору Гарри предстал длинный помост, рассекающий просторную, освещенную таким же зеленым огнем комнату на две части. Помост завис над черными водами, из которых по обе стороны от него возвышались каменные скульптуры змей, горгулий и прочих подобных им волшебных тварей. У дальней же стены расположилась  циклопическая статуя, изображающая суровое мужское лицо, заросшее длинной густой бородой.       Лицо это, очевидно, принадлежало Салазару Слизерину.       Гарри перевел взгляд. На той стороне, прямо около этой самой исполинской статуи, стоял Том Реддл, демонстративно повернутый ко входу в Тайную комнату спиной. Чуть в стороне от него сидела на коленях связанная Джинни — судя по отсутствующему выражению лица, девочка была погружена то ли в какой-то транс, то ли куда-то глубоко в свои мысли.       Василиска же пока нигде видно не было. Других признаков его присутсвия, вроде запаха или звука, Поттеру тоже обнаружить не удалось.       Настороженно нахмурившись, юный вампир все же решился и ступил на помост.       — Ты восхитительно настойчив, Гарри Поттер, — подал голос Том, чуть повернув голову, когда Гарри приблизился. — До чего же отвратительное и одновременно с этим прекрасное качество.       Услышав знакомое имя, до этого безучастная ко всему Уизли-младшая встрепенулась. Взгляд ее прояснился, и девочка прошептала, глядя на Поттера:       — Гарри..! Пришел...       От запаха гнили вперемешку с сыростью хотелось блевать.       — А ты восхитительно медлителен, Реддл, — скрывая свои эмоции, усмехнулся Гарри, шагнув с помоста на ту половину Тайной комнаты, где стояла, ожидая непонятно чего, астральная сущность. — И, с какой стороны ни посмотри, это просто ужасное качество для любого человека.       Том усмехнулся в тон и повернулся к Гарри всем телом.       — Все идет в точности так, как я и задумал, Поттер. Твое беспокойство здесь ни к чему.       — Разве я беспокоился? — удивился Гарри, приложив руку к груди. — По-моему, это было больше похоже на злорадство.       — Как я мог перепутать, — закатил глаза Реддл. И тут же сменил тему: — Зачем ты пришел, Поттер? Неужели...       Парень кивнул на связанную Джинни, внимающую каждому их слову.       — ...о ее судьбе распереживался?..       Гарри перекосило так, что Реддл невольно отдернулся от него подальше — правда, тут же разозлился на себя за такую излишнюю реакцию и вернул лицу невозмутимое выражение.       — Я тебя умоляю, Реддл, — с трудом сдерживая отвращение, процедил Поттер. — Неужто ты еще не догадался, что мне плевать на эту Предательницу Крови?       Том сделал вид, будто удивился.       — Вот как? — он кинул взгляд на замершую от этих слов Джинни. — Значит, ты пришел сюда не для того, чтобы спасти ее?..              Гарри побрезговал даже смотреть в сторону падали.       — Именно. Я пришел потому, что хочу узнать, кто ты, черт возьми, такой и откуда взялся. А еще — чего хочешь.       — Так ты явился сюда за классическим монологом злодея в конце фильма? — улыбнулся Реддл, а затем мягко рассмеялся. — Я в тебе не ошибся, Поттер. Уже в который раз ты совершенно не оправдываешь моих ожиданий.       — Освежает, не правда ли? — вздергивает бровь Гарри. — После пятидесяти-то лет сидения в тетрадке.       — Определенно, — хмыкнул Том. — Однако для тебя это, в сущности, ничего не меняет.       Заложив руки за спину, парень вновь повернулся к Поттеру спиной, окидывая взглядом статую Салазара Слизерина. Следующие его слова прозвучали чуть приглушенно:       — Тем не менее, если таково твое последнее желание, Поттер, я исполню его.              Гарри сделал было несколько шагов по направлению к Реддлу, однако тот вдруг вновь заговорил:       — Сколько себя помню, я мечтал о силе, Поттер. О силе, что повергнет врагов к моим ногам и дарует мне власть и величие. Это казалось мне единственным способом достичь той жизни, которой я был лишен и которую так отчаянно вожделел.       Реддл вздохнул, и вздох его эхом пронесся по гроту.       — До двенадцати лет я жил в полном грязи мире магглов, однако даже мир магии оказался далеко не таким сказочным, каким я себе его представлял. Здесь было полно своих проблем, а мне было нужно учиться их решать. И в итоге желание обрести силу, что было со мной практически всю осознанную жизнь, стало моей главной целью.       — Я могу понять это,  — сказал Гарри, ощутив на языке противную горчинку.       — Неужели? — в голосе Тома послышался было намек на удивление, однако он быстро пропал. — Тогда ты прекрасно поймешь то, что я скажу дальше.       Реддл вновь повернулся к Поттеру, и тому совершенно не понравилось то, как переменился взгляд сущности.       — Я не менее настойчив, чем ты, Поттер, — голос Тома упал до недобрых тональностей. — Я никак не мог потерпеть поражение на том поприще, что избрал для себя. Так позволь же мне задать тебе вопрос...       Реддл сделал несколько шагов к Гарри, нависая над ним и глядя сверху вниз, вздернув подбородок. Синие глаза его прищурились, выдавая глубокую, сильную злобу, которую парень в себе хранил.       — Как так вышло, что ребенок, едва ли года от роду, не обладающий никакими выдающимися способностями, смог одолеть величайшего в мире волшебника?..       У Гарри тревожно засосало под ложечкой. Он едва подавил желание отступить назад — настолько ему не понравилась та недобрая аура, которая начала исходить от Реддла на этих словах.       «Он говорит о Волдеморте?.. — судорожно крутились в голове мысли. — А этот-то здесь при чем?..»       — Как ты спасся, отделавшись лишь шрамом... — Реддл поморщился, точно от боли. — ...когда лорд Волдеморт утратил всю свою мощь?..       — А почему тебя это так волнует? — прищурившись, поинтересовался Гарри, тоже понизив голос почти до шепота.       Реддл отстранился, глядя на него нечитаемым взглядом. А после развернулся и извлек из кармана мантии палочку — как оказалось, палочку Джинни. Это был тревожный знак; судя по всему, Том высосал из Уизли уже столько магии, чтобы смочь на время обрести материальную оболочку.       — Смотри, Поттер.       Резкими движениями Реддл вывел в воздухе свое полное имя — буквы то и дело высекали искры, пылая огненно-красным цветом.       ТОМ МАРВОЛО РЕДДЛ.       И следом он взмахнул палочкой, отчего буквы стали меняться местами, образуя в итоге болезненно знакомое, явно на французский манер написанное:       ЛОРД ВОЛДЕМОРТ.       Не до конца веря своим глазам, Гарри воззрился на Реддла в немом непонимании. Неужели... Это когда-то был темный лорд в юношестве?.. Он каком-то образом... запечатал свой молодой образ в тетради, своем дневнике? Но с какой целью?!       — Теперь, надеюсь, ты все осознал, Поттер, — Реддл вновь повернулся к Гарри, оставив сложенные в имя сильнейшего за последнее поколение темного лорда буквы пылать в воздухе. — Я дал себе это имя, будучи еще студентом Хогвартса. Разумеется, использовал я его только в кругу своих самых близких друзей. Но, рано или поздно, наступили бы времена, когда это имя знали бы абсолютно все в мире, боясь при этом упоминать его всуе.       Гарри с трудом оторвал взгляд от букв и вновь воззрился на Реддла. Тот, заметив его шок, удовлетворенно улыбнулся.       — На самом деле, мне было бы интересно узнать, каким образом ты спасся, Поттер. Однако, после долгих размышлений, я пришел к выводу, что в этом нет совершенно никакого смысла. Лезть в твою голову за воспоминанием бесполезно — оно давным давно стерлось; а выспрашивать о произошедшем тебя лично — и подавно. Вероятнее всего, та ночь стала результатом множества неудачно сложившихся обстоятельств... И таким образом...       Улыбка Тома померкла.       — ...ты больше не представляешь для меня никакого интереса, Поттер.       Гарри с ног до головы пробрало нехорошим предчувствием.       — Что ты собрался делать?       — Я? — хмыкнул Реддл. — Ничего. Однако Мераксес будет полезно подкрепиться хорошим магическим мясом.       С этими словами Том повернулся к статуе Салазара Слизерина и, повысив голос, сказал на парселтанге:       — Явис-с-сь на з-с-сов крови хоз-с-сяина с-своего, Меракс-сес-с!       Земля вздрогнула под ногами Гарри, и тот уже не сдержался — отступил на пару шагов.       Конечно, он успел повидаться с василиском, однако так и не увидел его, как говорится, во всем великолепии...       Рот статуи Салазара Слизерина начал распахиваться — подбородок просто взял и съехал вниз, являя взору зияющую черную дыру. И в следующую секунду наружу из нее скользнула сначала знакомая, увитая костяными наростами голова исполинской змеи, а после и туловище — толстое, покрытое блестящими темно-зелеными чешуйками. Оно все не заканчивалось и не заканчивалось — пока из дыры не вышли абсолютно все 66 футов длины.       «Чтоб меня..!» — выругался про себя Гарри, делая еще шаг назад и быстро отводя взгляд чуть в сторону, чтобы одновременно и держать василиска в поле зрения, и случайно не столкнуться с ним взглядом.       — Убей мальчиш-ш-шку, Меракс-сес-с-с, — вновь раздается шипение Реддла.       — Гарри, беги!! — кричит Джинни, задергавшись в своих путах.       Гигантская змея поднимается над полом и изгибает шею, уставившись на отступившего еще на шаг назад Поттера едкими желтыми глазами, обещающими смерть любому, кто в них посмотрит.       — С-с-слуш-шаюсь, Хоз-с-сяин.       Ну, понеслась.