Child of Darkness (II)

      Семестр официально завершился — все промежуточные аттестации были успешно сданы и забыты вплоть до конца каникул. Если сравнивать с прошлым годом, то в этом дела у Гарри обстояли гораздо лучше; конечно, на первом курсе он совсем не плохо учился, но оценок «Выше Ожидаемого» было гораздо больше.       Сегодня утром большинство студентов покинуло Хогвартс, разъехавшись по домам. Они с Драко и Теодором с вечера помогли Панси собрать вещи, а теперь отправились провожать ее до выхода, разговаривая ни о чем.       Перед дверьми в Большой зал Панси вдруг остановилась, а потом развернулась к ним лицом и напряженным голосом осведомилась:       — Ты не передумал?       Гарри сначала не понял к кому она обращается, и открыл было рот, чтобы переспросить, но Драко одернул его, схватив за запястье.       Теодор тем временем замер, глядя лучшей подруге в глаза, а потом покачал головой. В его скривившихся губах чувствовалась горечь.       Панси тяжело вздохнула, опустив на миг голову.       — Что ж… — стиснув зубы до тихого скрипа, она вновь подняла на него взгляд. — Все могло быть гораздо проще.       После, взявшись за ручку своего чемодана, девочка развернулась в сторону выхода и обронила через плечо последнее:       — Удачи тебе, Теодор.       Драко и Гарри промолчали, стоя за спиной Нотта и молча глядя подруге вслед. Атмосфера была гнетущей — в воздухе словно повисло дурное предзнаменование, и пожелание счастливого Рождества было совсем не к месту. Не став ни о чем расспрашивать Теодора, Драко и Гарри двинулись за ним молчаливыми тенями, когда Нотт наконец сдвинулся с места и отправился за обеденный стол.       Сейчас, сидя в том же библиотечном закутке, где в прошлый раз общался с Томом с помощью дневника, Гарри все никак не мог перестать размышлять об утреннем прощании. Его взгляд неосознанно следил за перемещающимся вдоль полок Реддлом, на лице которого застыла скучающая гримаса.       С того инцидента в коридоре они больше не разговаривали. В тот день, стоило Тому понять, что Гарри его видит — судя по всему, его «хитрый план» смачно накрылся медным тазом, — как он тут же растворился в воздухе, вернувшись, видимо, внутрь своего сосуда, коим и являлся злосчастный дневник.       На самом деле, им обоим требовалась передышка. После первого прямого контакта в сознании Гарри образовался коридор, через который он мог читать мысли Реддла, а тот, с помощью того же коридора, — его. Необходимо было научиться закрывать эту брешь, чтобы Том не смог узнать о нем ничего лишнего.       Гарри действительно очень сильно повезло, что растерявшийся Реддл не ринулся сразу же потрошить его воспоминания, а свалил обратно в дневник. На руку мальчику очень сильно сыграло и то, что он тоже был способен пролезть в то подобие сознания, которым обладал Том — в общем, уж совсем беспомощным в сложившейся ситуации Поттер не был, что радовало.       Когда первый шок немного схлынул, и Гарри смог уже более рационально рассмотреть все произошедшее, он решил не выходить на контакт первым и взять Реддла измором. Тетрадь была у него, о чем не знала Джинни и, следовательно, не могла ее так просто выкрасть — по итогу, свобода Тома напрямую зависела от Поттера. Слизеринец не знал, насколько далеко Реддл мог отходить от своего вместилища, но это было и не важно: астральная проекция все равно никак не могла влиять на людей без артефакта, к которому была привязана.       Так что никакой помощи извне Тому ожидать не приходилось, ему оставалось только искать контакта с Гарри. А так как Поттер не собирался больше писать в тетради, у Реддла был только один вариант: связаться с ним напрямую, без посредничества сосуда, и проговорить, используя ротовой аппарат.       С проходящими днями гробовой тишины на этом фронте, Поттер постепенно стал считать делом чести продержаться до тех пор, пока Реддл не подаст голос первым. Потому он просто таскался везде с тетрадью, неизменно пряча ее за пазухой, и более действительно ни строчки в нее не записал, следуя своему плану.       Приступы головной боли повторялись еще несколько раз, но были уже не такими тяжелыми и продолжительными, а спустя несколько дней так и вовсе сошли на нет.       «Резистентность, — подперев рукой подбородок, думал Поттер, глядя на то, как Том придирчиво изучает корешки книг. — Вот что это такое. Моя резистентность повышается».       И вот теперь Гарри сидел в библиотеке, отсутствующим взглядом наблюдая за тем, как Реддл ошивается вокруг его стола — совершенно невозмутимый и даже, какова наглость, изображающий скуку.       «Истинный слизеринец, ничего не скажешь, — хмыкнул про себя Поттер, не дав эмоциям отразиться на лице. — Думаешь вынудить меня заговорить с тобой при помощи раздражения? Я все лето с Фенриром провел, тебе меня так просто на эмоции не вывести».       В целом, план-то сам по себе был не плох: будь у Гарри немного меньше выдержки, он бы уже давно сдался, ведь Реддл мельтешил перед ним уже третий час подряд. Но спокойствие Поттера поддерживало одно непоколебимое знание: он был нужен Тому в гораздо большей степени, чем тот — ему.       Прошло еще полтора часа. Гарри все так же невозмутимо пролистывал выбранные для легкого чтения талмуды, поглощая страницу за страницей, а Реддл время от времени останавливался рядом с ним, то совершенно беспардонно заглядывая в книги, то все так же беспардонно буравя макушку Поттера испепеляющим взглядом. И чем злее становился Том, тем довольнее себя ощущал Гарри.       Спустя еще какое-то время лёд наконец не выдержал и треснул: Реддл, последний раз пройдясь вдоль книжных полок, с тяжелым вздохом повернулся к Поттеру и осведомился таким тоном, словно это он последний час донимал его своим мельтешением перед глазами:       — Чего ты добиваешься, Поттер?       — Один — ноль, — отозвался Гарри, задумчиво пролистнув пару страниц учебника, в котором последние полчаса изучал реестр чистокровных семей Великобритании.       Лицо Реддл застыло, превратившись в восковую маску.       — В этой игре в молчанку ты сдался первым, — Гарри поднял на Тома взгляд, а после растянул губы в широкой издевательской, но беззубой улыбке. — Я выиграл.       Реддл буквально вспыхнул праведным гневом — Поттер ощутил это всем своим существом, — но на лице его это никак не отразилось. Если не считать одеревеневшие мышцы челюсти; скульптурное лицо Тома хоть и было по первому взгляду холодным, но невероятно выразительным, если знать, куда смотреть.       А Гарри почему-то прекрасно это знал.       Вновь воцарилась тишина — судя по всему, Реддла уязвили слова Поттера. Он вновь начал ходить вдоль стеллажей, явно о чем-то размышляя, а Гарри погрузился в изучение главы про Ноттов. Судя по дате издания этого реестра, здесь должна была содержаться информация о родителях Теодора.       Расчет оказался верен. Поттер уже знал, что мать Нотта звали Аурелия, но вот имя отца тот никогда не упоминал. Здесь ситуация оказалась идентичной той, которая была и у самого Гарри: второе имя Теодору было дано именно в честь отца — Бенджамин.       Аурелия и Бенджамин Нотты. Первая — одна из младших дочерей Рода Селвин, второй — единственный выживший наследник Рода Нотт. Его старший брат и младшая сестра умерли: один во младенчестве, вторая в возрасте двенадцати лет. В книге не упоминались точные причины, но высказывались нескромные предположения: мальчик не смог пережить лихорадку, которой заболел, по теории, перемерзнув; а вот девочка якобы могла умереть из-за воздействия Родового Дара — спонтанная легилименция, которую ребенок почти не контролирует, запросто может свести с ума. Гарри и сам столкнулся с этим, но его спасло понимание того, что происходит, и поддержка Петуньи. По какой-то причине маленькой Селене Нотт этого, видимо, не хватило.       Гарри нахмурился. Получается, у Теодора не осталось никаких близких родственников — кроме матери, которая добротой не отличалась. Старшие Нотты умерли во время войны, а Селвины гораздо больше чтили мальчиков, используя девочек в качестве разменной монеты — выдавали их замуж, получали выгоду в качестве родства с каким-нибудь сильным чистокровным родом и на этом все. При этом дочери Селвинов обладали качественным домашним образованием и хорошей боевой подготовкой: это также объяснялось тем, что они должны были уметь защищать мужчин, которые могли сделать род сильнее — в отличие от женщин, жизнь которых во многом теряла ценность после рождения нужного количества детей.       Гарри от подобного описания передернуло. Черт возьми, двадцатый век на дворе, а этот Волшебный Мир местами словно в глубоком средневековье застрял. Совсем неудивительно, что Аурелия Нотт была мегерой — с такой-то семейкой.       Зачем, правда, свою злобу вымещать на сыне — вот что было непонятно. У Гарри сложилось впечатление, что Бенджамин Нотт был порядочным и вполне себе добрым человеком, так что вряд ли Аурелия испытывала какие-то лишения и неудобства в семейной жизни. Будь иначе — Теодор не вспоминал бы об отце с такой теплотой и с таким страхом и ненавистью — о матери.       — Род Нотт, — над головой хмыкнули. — Почему ты ищешь информацию сам? Разве один из твоих друзей не из этой семьи?       Гарри медленно поднял голову и уставился прямо в синие глаза склонившегося над ним Реддла. Тот так спокойно вклинился в его личное пространство, будто это было совершенно нормально. На лице у парня играла едва заметная хитрая улыбка.       Гарри ничего не ответил. Вместо этого он поднял руку и схватил Реддла за нос.       Попытался, во всяком случае. Пальцы прошли сквозь кожу, оставив после себя только призрачное ощущение — словно Поттер сунул руку в густой туман. Тем не менее, нужного эффекта мальчик добился: Реддл дернулся от неожиданности и отступил, уставившись на него так, словно Гарри на его глазах совершил тяжкое преступление.       — Плоховата у тебя реакция, — хмыкнул Гарри, ничем не выдав своей секундной растерянности и убрав руку, — для человека, уверенного в том, что с легкостью может заставить другого человека нервничать.       Реддл в ответ прищурился и, выпрямившись, пригладил несуществующую складку на своей мантии.       — Довольно интересное наблюдение. На чем оно основано?       Гарри подпер подбородок кулаком, растянув губы в усмешке.       — А тебе все расскажи.       «Будет пытаться втереться в доверие, — понял он. — Хочет что-то вызнать? Для чего?»       Реддл вскидывает брови.              — Зачем ты попросил домовика выкрасть меня?       — Зачем ты пытался вломиться в мою голову?       Они уставились друг на друга, буравя взглядами. Казалось, даже воздух в пространстве между ними начал тихо потрескивать от напряжения — оно полнилось скрытыми клинками, недобрыми намерениями и неизвестностью, от которой веяло смутной опасностью.       — Только вот… знаешь, что самое интересное?       Гарри растянул губы в зубастой улыбке и, не отрывая глаз от Тома, захлопнул недавно изученную им книгу. Встав на ноги, он прошел к одному из стеллажей и водрузил фолиант на место. Развернувшись обратно к Реддлу, от которого его теперь отделял небольшой рабочий стол, Поттер ответил на собой же заданный вопрос:       — Мы оба знаем ответы на эти вопросы, Реддл.       — В чем твоя цель, Поттер? — Том обходит стол, сокращая расстояние между собой и Гарри, и останавливается в нескольких шагах, глядя на него сверху вниз. — Остановить нападения? Обрести силу? Или славу героя и спасителя?       — Зависит от точки зрения, — Гарри сделал вид, что задумался, а потом хмыкнул. — Так что, думаю, ты вполне способен ответить на этот вопрос самостоятельно.       С этими словами он развернулся, намереваясь покинуть закуток между стеллажами, как позади него раздалось:       — Я могу тебе помочь, Поттер.       Гарри замер на месте, а после медленно полуобернулся к Реддлу.       — Чем это, интересно?       — Знания, — Реддл склонил голову к плечу, в его глазах коротко полыхнул темный огонь. — О магии. О заклинаниях, которые не найдешь в школьных учебниках. О том, как…       — Не-а, не интересно, спасибо, — почесывая большим пальцем кончик носа, совершенно равнодушным к предмету разговора голосом отозвался Гарри, беспардонно перебив Тома. — Сам как-нибудь разберусь.       «Без советов непонятной астральной сущности, смысл существования которой — захватить чье-нибудь тело, используя сокровенные желания, страсти и стремления человека», — добавил про себя Поттер, начиная подумывать о том, чтобы просто развернуться и пойти по своим делам.       Реддла же такой ответ явно возмутил, но на это намекало только легкое жжение на краю сознания.       — Пока что ты второкурсник, — прохладным тоном начал он. — Подобное легкомыслие в твоем возрасте понятно и простительно, но настанет момент, когда ты повзрослеешь… и перед тобой встанет вопрос: какое место занять в этой жизни?       — Ох, не поверишь, Реддл… — Гарри криво усмехнулся, ощутив горечь на языке, но приложив все усилия, чтобы не показать этого. И почти шепотом закончил: — Это тот самый вопрос, которым я уже устал задаваться.       После этого он направился прочь, сунув руки в карманы брюк. Дневник жег кожу сквозь рубашку, и Поттер поймал себя на внезапном желании достать его и разорвать на куски. Подавить этот порыв оказалось на удивление трудно, и потому Гарри, заскрипев зубами, ускорил шаг и буквально пулей вылетел из библиотеки под возмущенный окрик мадам Пинс.       Стремительно приближаясь к своему общежитию, Гарри злился и сам толком не мог понять, из-за чего. Из-за того, насколько бездарны были попытки Реддла обмануть его и заставить делать то, что ему нужно? Да, он ожидал и готовился к гораздо большей манипулятивности и искусности в заговаривании зубов, но разве то, что он ошибся, не было к лучшему?       Хреновая из Реддла получилась астральная сущность. Или дело было в том, что Гарри являлся темным существом, и способности различных потусторонних созданий на него просто не действовали? Нет, таких тонкостей он не знал.       Все-таки Джинни вон, готовенькая, до мозга костей промытая. Отправила одну из своих соседок в Больничное крыло, слетев с катушек после пропажи дневника. Не может же она быть такой ушатанной сама по себе?..       Ворвавшись в общежитие, Гарри собрался было сразу направиться в сторону своей комнаты, но неожиданно обнаружил себя нагло прервавшим какую-то чертовски важную сцену, разворачивающуюся посреди гостиной. Все голоса сразу же затихли, а четыре пары глаз уставились на Поттера, замершего у входа.       Первым порывом мальчика было кинуть извинение, да и пойти своей дорогой, однако заметив, что одна из пар глаз принадлежит готовому впасть в истерику Теодору, вампир тут же передумал уходить — только если в шею вытолкают. Помимо младшего Нотта, в гостиной присутствовал также профессор Снейп и двое неизвестных — мужчина и женщина. При этом женщина явно занимала более высокий пост, чем мужчина — тот стоял за ее плечом и всем своим видом изображал скорее деталь интерьера, нежели полноценного участника дискуссии. Тем не менее, на лице его играла крайне паскудная ухмылка, чем-то напомнившая Гарри Фенрира.       Настроение у мальчика сразу же испортилось еще больше.       Решив не измываться над своим душевным состоянием, Поттер перевел взгляд и, прищурившись, стал рассматривать богато одетую женщину, стоявшую перед Теодором. Не составляло труда догадаться, кем она являлась — судя по всему, удачи Нотту перед своим отъездом Панси пожелала как раз на этот случай.       Аурелия Нотт, увидев его, скривилась в отвращении.       — Я же тебе говорила, что начать разговор здесь было ошибкой, — сказала она, обращаясь к сжавшему кулаки Теодору. — Позорить семью перед своими… приятелями… Бесстыжий ребенок!       — Я уже сказал… — сквозь зубы процедил Нотт, глядя на мать исподлобья, — …что никуда не поеду.       Неизвестный мужчина за спиной миссис Нотт хмыкнул, а сложивший руки на груди Снейп возвел глаза к потолку и сказал:       — Для вашего же блага, мистер Нотт, будет не устраивать сцен. Так как в школу за вами пришел родитель, вы обязаны отправиться домой.       — Но ведь я внесен в список..! — вскинулся было Теодор, но декан, вскинув бровь, парировал:       — Список остающихся на каникулы в замке студентов нужен преподавателям и едва ли несет даже малейшую юридическую ценность. Да и давно ли вы стали совершеннолетним волшебником, мистер Нотт, чтобы оперировать подобными аргументами?       Теодор подавился словами. Глаза его лихорадочно бегали из стороны в сторону, лицо побледнело, а дыхание стало тяжелым и прерывистым. Нотта медленно, но верно охватывал панический ужас.       Миссис Нотт тем временем явно устала наблюдать за развернувшейся перед ней сценой.       — Хватит, — взмахнула она рукой. — Захари, забирай Теодора и уходим.       Мужчина, Захари, все это время неподвижно стоявший позади Аурелии, хрустнул костяшками пальцев. Уголок его сухих тонких губ дернулся еще выше, чем до этого. Одет он был в тяжелые сапоги, зимнюю мантию с меховым воротником, рубашку и плотный жилет из драконьей кожи. Теодор дернулся от него прочь и замотал головой, не в силах вымолвить ни слова.       Снейп… просто отвернулся. И сказал, обращаясь к Гарри:       — Идите в свою комнату. Происходящее вас никоим образом не касается.       — Гарри!.. — Нотт обернулся к нему. В глазах его плескалась мольба о спасении; словно тринадцатилетний мальчик, такой же, как и он сам, мог ему помочь.       Они встретились взглядами. И Теодор, едва размыкая пересохшие губы, прошептал:       — Я не хочу… не хочу… не хочу… не хочу…       «Это все не реально, не реально, нереально, нереально, нереальнонереальнонереально…»       Громкое хихиканье, треск фарфора, под коленками растекается мерзкая вонючая тина...       Гарри схватил Теодора за руку и крепко сжал его холодные и мокрые пальцы. Успевший сделать несколько шагов Захари нахмурился и замер на месте, переведя взгляд с места у ступеней, где только что стоял Поттер, и обратно на наследника Нотта, рядом с которым тот вдруг оказался. Когда он успел подойти? Между ними было около семи футов…       Уже успевшая было развернуться и направиться к выходу вместе со Снейпом Аурелия резко обернулась.       — В чем проблема, Захари? — осведомилась она, а после заметила Гарри. Тот кинул на нее нечитаемый взгляд и сообщил:       — Тео нужно собрать вещи. Я ему помогу.       — Все самое необходимое, включая одежду и учебники, у Теодора есть дома, — развернувшись к ним всем телом, нетерпеливым голосом заявила Аурелия Нотт, повысив голос. — Не тратьте наше время, мистер…       Глаза Теодора округлились от ужаса.       — Не говори!.. — прошептал он на грани слышимости. — Соври!..       — Это… — начал было Снейп, кинув на Гарри злой взгляд, но договорить так и не успел.       — Поттер.       Взгляд Аурелии изменился — изначально раздраженный и откровенно неприветливый, он стал удивленным и на миг даже неверящим.       Гарри выпрямился и твердо встретил этот взгляд, не дрогнув. На лице его застыло непроницаемое выражение.       — Вот, значит, что… Поттер… — почти мгновенно отойдя от замешательства, негромко выдохнула миссис Нотт. Взгляд ее потемнел и стал расчётливым. — Признаться честно, я не сразу вас узнала…       «Богатым буду», — съязвил про себя Гарри, а вслух сказал:       — Это неудивительно. В любом случае, думаю, Теодору все-таки хотелось бы собрать свои вещи перед отъездом и попрощаться с мистером Малфоем — они очень хорошие друзья.       И, ненадолго замолчав, добавил:       — Если вы позволите, конечно, миссис Нотт.       — Позволяю, — размеренно, будто ее голос покачивался на волнах, сказала Аурелия. Ее взгляд все не покидала та мрачная расчётливость, от вида которой у любого мурашки бы по спине побежали. — Но постарайтесь управиться побыстрее, мистер Поттер. Мы спешим.       — Непременно, — Гарри дернул Теодора за запястье и, таща его за собой, широким шагом направился к комнатам мальчиков. Нотт едва поспевал за ним и то и дело запинался на ровном месте.       Захари проводил детей чуть расширившимся взглядом, а после повернулся к Аурелии.       — Поттер..? — осведомился он одними губами. А после, когда миссис Нотт едва заметно кивнула ему головой, расплылся в плотоядной ухмылке. — Поттер, значит…       — Поистине восхитительное открытие, мистер Снейп, — миссис Нотт медленно повернулась на каблуках к застывшему как статуя Северусу. Взгляд ее недобро сузился. — Я и не подозревала, что отпрыск Поттеров угодил в Слизерин.       — Он такой же студент, что и все остальные дети в этом замке, — едва ли не сквозь зубы отозвался Снейп, про себя проклиная чертового самоуверенного мальчишку последними словами. — С какой стати мне было ставить вас в известность о результатах его распределения?       — Ох, мистер Снейп, разве что по старой дружбе, — хищно усмехнулась Аурелия Нотт, демонстративно поправляя свои украшенные драгоценностями темные волосы. — Все-таки вы давно знакомы с нашей семьей, и я полагала, что на некоторую долю вашего доверия мы могли бы претендовать.       Она чуть склонила голову к плечу и, лукаво сверкая жестокими глазами, ласково пожурила Снейпа:       — К тому же, нашему с вами общему знакомому было бы крайне интересно узнать о подобном стечении обстоятельств.       «Этот беспросветный идиот только что подписал себе смертный приговор, — ледяным потоком накатило на Снейпа осознание, и он крепче стиснул пальцы сцепленных за спиной рук. — Эта гадюка скормит его Волдеморту живьем».       Аурелия же тем временем повернулась к своему компаньону и приказным тоном сообщила:       — Мы подождем Теодора в вестибюле.       Тот послушно склонил голову, а миссис Нотт с едва уловимой улыбкой на губах вновь обратилась к Северусу:       — Будьте добры нас проводить, мистер Снейп.       Взмахнув мантией, декан Слизерина развернулся на каблуках и направился к выходу из общежития, сквозь зубы прошипев:       — Как пожелаете, миссис Нотт.       Гарри тем временем втолкнул Теодора в комнату и захлопнул за ними обоими дверь. Внутри так же оказался Драко, беспокойно прижимающий пальцы к губам и нарезающий круги по ковру. Завидев вошедших друзей, он вскинулся и звенящим от напряжения голосом осведомился:       — Что случилось?!       Теодор после толчка Гарри по инерции сделал еще несколько шагов вперед и тяжело оперся на одну из балок балдахина. Его бледное лицо покрывали багровые пятна, дыхание было тяжелым и прерывистым.       — Что же ты наделал, Гарри… — обреченно бормотал он себе под нос. — Она же… она же… тебя теперь…       Глаза Малфоя распахнулись еще сильнее. Он резко приблизился к Поттеру, схватил его за плечо и громким шёпотом воскликнул:       — Ты что, и на его глазах…?!       Благо, что вовремя замолчал. Гарри поморщился и покачал головой, тихо сказав:       — Конечно нет, Драко.       Теодор судорожным движением вытер пот со лба. Опершись ладонью на кровать, он кое-как встал на подкашивающиеся ноги и выпрямился. Переведя страдальческий взгляд с Гарри на Драко и обратно, он выдохнул:       — Я не могу… я… я не выдержу… это лето… я…       Он схватился за голову и сжал ее пальцами, впиваясь ногтями в кожу.       — Я не могу больше слышать их… не хочу…       Драко и Гарри недоуменно переглянулись. Сначала Поттер думал, что, может, Малфой понимает, о чем говорит Теодор, но это, судя по вскинутым бровям блондина и немо вопрошающему взгляду, было не так.       Видимо, обо всем знала только Панси. И видимо, именно поэтому пожелала Теодору удачи тогда, перед отъездом.       — Что не так, Теодор? — Гарри, положив руку на плечо Драко, мягко оттолкнул того назад. Он хотел получить ответы на вопросы, которые появились у него еще на первом курсе. Что-то, очевидно, было не так с семейством Ноттов, и психические проблемы Теодора были тому явным доказательством. — Чего ты боишься?       Нотт бессильно опустился на пол. Поджав колени к груди, он сидел, не глядя на друзей и продолжая сжимать в ладонях свою голову.       — Тео? — Гарри медленно приблизился, стараясь не напугать Теодора, и опустился на ковер прямо напротив него, чтобы видеть лицо. Слизеринец пугливо глянул на него, но тут же снова отвел глаза вниз. — Что делает твоя мать?       Плечи Теодора задрожали.       — Почему ты так ее боишься?       Гарри пытался разглядеть в испуганном лице Теодора хотя бы какой-то намек на то, что именно загоняет его в это паническое состояние, но вводной информации было слишком мало.       — Она… — Теодор свистяще выдохнул. Плечи его ходили ходуном. — Она… она заставляет… м-меня…       — Это… — Гарри покосился на Драко, который тихо отошел в угол комнаты за спиной Теодора, чтобы иметь возможность переговариваться с ним знаками. — Как-то связано с тем… с твоим даром?       Ему вспомнился разговор Нотта со Снейпом, случайно подслушанный на первом курсе. Декан, как уже было понятно, выполнял для Аурелии определенную работу — неудивительно, на зарплату обычного учителя едва ли можно разгуляться. Он был легилиментом, и учил легилименции Теодора, так как его отец заняться этим не имел возможности. Миссис Нотт же, судя по всему, сама необходимыми навыками не обладала, чтобы суметь обучить всему сына без помощи учителей со стороны. Но… как-то она все же руку к образованию сына прикладывала. И почему-то Гарри казалось, что тут не обходилось без участия того неприятного типа, с которым он сегодня видел Аурелию.       — Ты… знаешь?.. — подрагивающим голосом спросил Теодор.       — Про то, что ты легилимент? — догадался Гарри. — Да, Драко рассказал.       Упомянутый Малфой недовольно насупил брови.       — Вот как… — выдохнул Теодор. Хватка его чуть ослабла. — Хорошо… Я…       Он сглотнул. Глаза его нервно метнулись из стороны в сторону, а голос упал до шепота:       — Я… Она… она говорит, что… что так н-нужно, ведь мы…       Гарри инстинктивно наклонился к нему, напрягая слух. И от следующих слов Теодора его внутренности обдало холодом.       — …ведь мы не можем использовать людей.       Драко, заметив выражение его лица, вопросительно поднял брови. Гарри дернул запястьем — потом ему все расскажет.       Теодор тем временем, то и дело заикаясь, продолжал говорить:       — Н-но я… я так не могу… больше не могу… их эмоции… им так больно, страшно… а я… своими руками…       По его щеке стекла одинокая слеза.       — Как будто каждый раз… самого себя…       Он вскинул на Гарри больной отчаявшийся взгляд, а после схватил его за плечи и, прижавшись лбом к груди, разрыдался.       — Я не могу так больше… не могу, Гарри, не могу..!       Поттер сжал трясущиеся плечи, не зная, что сказать и что сделать. Был ли вообще выход из этой ситуации? Если дома Теодора заставляли… убивать или калечить животных, что для развитого эмпата было настоящим кошмаром, то простыми словами поддержки тут никак не обойтись.       Но так как Теодор мог ощущать даже эмоции животных… значит, корни его дара уходили не в активную легилименцию, как, например, у Гарри и, возможно, Снейпа. Неужели Аурелия этого не понимала? Или ей было плевать. Все-таки умелые легилименты являлись очень хорошим боевым активом, а эмпатия таким людям только мешала. Неумение отгораживаться от чужих эмоций в ходе сражения буквально могло стоить жизни.       Нотты, как и Малфои, во время войны выступали на стороне Волдеморта. Если отец Теодора сидел в Азкабане, то наверняка занимал в рядах Пожирателей Смерти не последнее место — возможно, как раз он был больше склонен к активной легилименции и каким-то образом использовал ее на поле боя. И Аурелия хотела взрастить из Теодора точно такую же ценную боевую единицу, чтобы в случае возвращения темного лорда преподнести ему своего сына в качестве подарка.       Практически тем же самым занимался и Фенрир, однако Гарри не был его кровным родственником — к тому же оба они знали об истинных мотивах друг друга и в какой-то мере соглашались с их обоснованностью.       Это все-таки не родного ребенка растить на убой.       А миссис Нотт та еще сука.       — Тео… — Гарри чуть встряхнул все еще продолжающего всхлипывать Нотта за плечи. — Посмотри на меня. Ну, давай же, ты в безопасности.       Слизеринец вздрогнул и неуверенно поднял на него опухшие красные глаза.       — Все хорошо, — сказал Гарри, добавляя в голос немного магии. — Не переживай, тебя никто не тронет.       Мышцы под его руками немного расслабились. Теодор глубоко вдохнул и выдохнул, взгляд его стал чуть осмысленнее.       — Я знаю, что тебе больно и страшно, — продолжил Гарри, на ходу подбирая слова. — Ты чувствуешь себя… загнанным в угол. Ты хочешь любыми способами сбежать, но не получается.       Нотт шмыгнул носом и чуть отстранился, глядя ему в глаза.       — Ты не хочешь вновь испытывать те чувства, которые вызывает выполнение ее указаний и ее уроки. Я тебя прекрасно понимаю.       Гарри нахмурил брови.       — Однако… ты не можешь так просто куда-то сбежать. Тебя найдут.       Взгляд Теодора остекленел, голова безвольно опустилась. Поттер, стиснув пальцы на его ладонях сильнее, прямо спросил:       — Есть ли смысл злить эту женщину еще сильнее, если рано или поздно ты все равно к ней вернешься?       — Гарри, ты не прав… — начал было Драко, не согласный с той мыслью, которую начал продвигать Поттер, однако тот повысил голос, прерывая его:       — Подумай об этом вопросе хорошенько, Тео. Потому что, если после ты все равно будешь хотеть сбежать, я дам тебе место, где ты сможешь спрятаться.       Как только смысл этих слов добрался до его разума, Теодор вскинул голову.       — Место, где я могу...? П-правда...? — запинаясь, неверяще переспросил мальчик. В глазах его, вытесняя неверие, стала вновь расцветать надежда.       И тут Гарри поднял ладонь, останавливая поток возможных вопросов и восклицаний, и сказал:       — Однако я не смогу гарантировать тебе полную безопасность, Тео. Вероятнее всего, любое из мной предложенных тебе убежищ сгодится только как временное место пребывания. Если твоя мать просто не дождется момента, когда ты сам вернешься, то она просто найдет тебя с помощью своих связей или какого-нибудь ритуала на крови.       В сангвимантии ритуал поиска кровных родственников был одним из самых часто используемых. И его, как и некоторые другие ритуалы, чаще всего относили к ритуалистике, чтобы избежать ответственности перед законом за использование запрещенной магии.       Аурелии ничего не стоило просто применить этот козырь, если ее сын вдруг пропадет, поэтому бросаться куда-то сломя голову было попросту глупо. Теодор должен был осознать это, прежде чем принимать решение.       Взгляд Нотта вновь померк. Он опустил голову и нервно прикусил губу — на лице его отразилась внутренняя борьба. Теодор не был дураком, склонным поддаваться эмоциям в моменты, когда требуется принять взвешенное решение, однако этот конфликт разума и инстинктов, призывающих броситься в бой или бежать, сейчас пожирал его изнутри.       — Я… я не знаю… Она и правда… наверное, и правда сможет найти меня, где бы я ни скрылся. Но… но просто сдаться на ее милость…       Нотт замотал головой в бессильном, немом отрицании.       — Радикальный подход здесь не поможет, — вступил Драко. Он приблизился, сокращая то почтительное расстояние, на котором держался предыдущую часть разговора, и сосредоточенно посмотрел на Гарри. — Нам нужно что-то среднее.       Поттер вскинул бровь.       — Например?       — Приглашение, — выдвинул предложение Малфой. — Род Малфой пришлет Ноттам письмо, в котором их наследнику будет предложено провести часть зимних каникул в их особняке. Однако, если мы выберем этот вариант, мне тоже нужно будет покинуть Хогвартс и вернуться домой.       Драко перевел взгляд на Теодора, который немо переводил изумленный взгляд с него на Гарри и обратно, явно не веря в то, что сейчас эти двое на полном серьезе обсуждают план его вызволения из поместья Ноттов.       — А если Аурелия не согласится? — осведомился Поттер, задумчиво сложив руки на груди и побарабанив пальцами по предплечьям.       — Согласится, — отмахнулся Драко. — Не станет рисковать упустить возможность стать ближе к нашему роду. Все мы относимся к аристократии, но некоторые семьи все же обладают бо́льшими возможностями и более чистой репутацией.       — Из-за того, что некоторые члены аристократических семей попали в Азкабан? — догадался Гарри.       — Не только, но в том числе, — кивнул Малфой. — Для такой семьи поближе познакомиться с людьми в более выигрышной позиции будет не лишним. Если мне удастся убедить отца помочь — а мне удастся, — Аурелия согласится. Теодор сможет на какое-то время укрыться у меня дома.       — Как тебе вариант, Тео? — спросил Гарри, переведя взгляд на означенного слизеринца. — Как по мне, гораздо более надежный вариант, чем то, что предложил тебе я, хоть и придется какое-то время потерпеть.       Тот неверяще глядел то на одного своего друга, то на другого. Глаза его вновь начали наполняться слезами, но на этот раз от облегчения. Сморгнув их, он срывающимся голосом прошептал:       — Мерлин, спасибо вам… Спасибо, спасибо, спасибо….       Он раз за разом повторял слова благодарности, сидя на полу около кровати и чувствуя, как с обеих сторон к нему плечами прижимаются Гарри и Драко. Те же молчали, безмолвно выражая поддержку тем, что просто находились рядом.       Тепло человеческого тела порой успокаивало гораздо лучше, чем что-либо другое. Даже Поттер прекрасно это понимал.       — Ты взял на себя то, что изначально было моей ответственностью, — сказал он Малфою, когда Нотт, покидав вещи в чемодан, покинул комнату и прикрыл за собой дверь.       Драко повел плечом.       — Глупо выдавать местонахождение своего единственного убежища, Поттер. Я просто предложил более разумное и менее рискованное решение проблемы. Для меня это ничего не стоит. Более интересно другое…       Малфой внимательно посмотрел на Гарри.       — Ты… гораздо более человечен, чем я ожидал. Разве тебе не должно быть плевать, что будет с Теодором?       Гарри отвел взгляд. Ноги сами собой отнесли его к иллюминатору, сквозь стекло которого в комнату падал тусклый мутный свет.       — В какой-то степени, я понимаю, что он испытывает.       Драко остановился за его спиной. В отражении Гарри увидел, как он вопросительно склонил голову набок.       — Еще до обращения, — Гарри замолчал, выдерживая паузу и размышляя, как бы подать эту информацию. — Мне приходилось быть в похожем положении. Он ребенок. Ничего не может сделать и никак не может себя защитить. Можешь считать меня излишне сентиментальным, но я не могу просто пройти мимо.       Гарри пронаблюдал, как мимо иллюминатора проплыл косяк неизвестных ему рыб.       — У него не появилось силы, которая может его защитить, как у меня. Но она ему жизненно необходима.       — И поэтому ты не стал просто прятать его, — осознал Драко. — Ты хотел, чтобы он сознательно выбрал вступить в противостояние с тем, чего боится.       — Дать готовое решение сиюминутной проблемы — лишь временное лекарство, — медленно кивнул Гарри, не отрывая взгляда от подводного мира Черного озера. — В глобальном смысле это, к сожалению, ничего не изменит.       — А мое предложение в этой системе — обезболивающее, — задумчиво произнес Малфой, возводя глаза к потолку. — Не лекарство и не панацея, но поможет на какое-то время притупить боль. Умно.       Гарри кивнул. В голове его продолжали блуждать отвлеченные образы: эти слова Аурелии про некоего общего знакомого ее и Снейпа… они говорили о том, о ком он думал?       — Пойду напишу письмо отцу, — сказал Драко и, сунув руки в карманы брюк, направился к выходу из комнаты. — Нужно, чтобы кто-то из родителей лично приехал меня забрать, иначе план реализовать не получится.       — Хорошо, — отозвался Гарри, поворачиваясь и провожая Малфоя до двери.       — А ты здесь постарайся не загнить от одиночества и безделия, — обернувшись через плечо, посоветовал напоследок блондин, стоя на самом пороге. — И, ради Мерлина, пользуйся сквозным пергаментом. Время от времени.       Гарри широко улыбнулся.       — Договорились, Драко. До встречи.       — До встречи.       Дверь за спиной Драко хлопнула, по коридору простучали, постепенно отдаляясь, его шаги. Переведя дыхание, Поттер наконец отвернулся от иллюминатора и тут же замер, едва оторвав ногу от пола для того, чтобы сделать шаг.       Реддл стоял в углу комнаты, расслабленно прислонившись спиной к стене и сложив руки на груди. Он смотрел на него нечитаемым взглядом, однако даже так становилось понятно: он слышал разговор от начала и до конца.

══════⊹⊱≼≽⊰⊹══════

      — Его надежно заперли?       Кили недовольно заворчал.       — Господину Гарри Поттеру не о чем переживать. Его эльф никуда не сбежал и уже не сбежит.       Решение было вынесено Общиной совсем недавно — Фили сообщил ему об этом сразу же, как это произошло, чтобы Гарри успел прийти и задать свои вопросы до того, как все будет кончено. Добби нарушил законы не только эльфийского, но и всего магического сообщества — пытаясь «защитить» Поттера, он навредил и ему, и другим людям.       Потому сегодня Добби должны были казнить путем отсечения головы.       — Просто хочу убедиться в том, что все надежно, — сморщив нос, отстраненно отозвался Гарри на слова Кили. — Не хотелось бы снова ловить его по всему замку.       Домовой эльф вновь что-то заворчал себе под нос, однако Поттер даже не потрудился напрячь слух, чтобы разобрать, о чем он. Вместо этого мальчик полноценно сосредоточился на том, чтобы за оставшуюся дорогу подготовить те вопросы, которые имеет смысл задать Добби.       Они спускались по крутым каменным ступеням куда-то в подземелья под Хогвартсом. Светильников здесь было мало, потому на пролете царил полумрак — упасть и свернуть шею было проще простого. Гарри шел аккуратно, не желая быть в последствии осмеянным Кили. Этот домовик его совершенно не боялся — понимал, что Поттеру невыгодно ему вредить, в отличие от Фили в самом начале их знакомства.       Наконец, они достигли конца спуска. Здесь располагались темницы — Гарри предполагал, что обычно студентам сюда доступ закрыт.       По обе стороны от него высились железные решетки — старомодные, не слишком широкие и не слишком узкие. Внутри каждой камеры располагался простой лежак — голая каменная плита на уровне чуть выше колен, — и подобие отхожего места.       «Интересная это все-таки школа, — подумал Гарри, невольно припоминая слова Филча о том, что раньше провинившихся студентов в качестве наказания подвешивали за большие пальцы как раз в подобных местах. — С такими тюремными камерами. Что такого должен был натворить ученик, чтобы угодить сюда?»       Ох уж эти средневековые нравы.       — Пришли, — коротко резюмировал Кили, когда они подошли к неприметной деревянной двери в конце коридора. Возле нее топтались пара незнакомых Гарри домовиков; судя по всему, они выполняли роль охранников. — Добби находится за этой дверью, господин Гарри Поттер может зайти и задать свои вопросы. Добби больше не связывает контракт с хозяином, так что господину Гарри Поттеру не стоит вестись на его спектакли, если такие будут.       Кили повернулся к Гарри и сощурил глаза.       — Но господин Гарри Поттер должен задавать свои вопросы с умом. Потом господин Гарри Поттер не сможет попробовать еще раз. У господина Гарри Поттера есть только одна попытка.       — Спасибо за напоминание… — пробормотал Гарри, шагая в открывшуюся перед ним дверь.       Взгляду его предстал, очевидно, местный карцер. Помещение было тесным, неуютным, лишенным всяких удобств. Голые каменные стены уходили в высоту и терялись в темноте; был здесь только один источник света — небольшая магическая лампа, испускающая ровный желтый свет. В воздухе витал неприятный запах немытого тела, пота и нечистот.       Гарри поморщился, подавив порыв зажать нос пальцами.              Добби сидел на маленьком стульчике в самом центре камеры. Тело его оплетали десятки зачарованных веревок, уходящих куда-то под каменные плиты пола. На шее у домовика болтался тонкий железный обруч с поблескивающим драгоценным камнем — возможно, какой-то отслеживающий артефакт на случай побега.       Глаза у Добби были пустые, замученные.       Гарри сделал несколько шагов вперед и опустился перед домовиком на корточки. Рубашка на груди была необычно свободной — перед приходом сюда пришлось избавиться от дневника, чтобы Реддл не смог последовать за ним и узнать еще больше той информации, располагать которой ему было совершенно не обязательно.       В голове всплыло, как Медвежья Книга с радостью распахнула перед ним страницы, когда он решил спрятать в нее тетрадь тем же образом, каким она до этого захватила ее самовольно.       По спине пробежали мурашки. Гарри передернулся, отгоняя воспоминания о фолианте прочь — эта проблема будущего его, а не настоящего.       — Добби, — негромко позвал Поттер. По помещению пронеслось глухое эхо. — Ты меня слышишь?       Домовик отреагировал не сразу. Сначала он бессмысленно моргнул, потом дернул головой, видимо, попытавшись ее поднять. Удалось ему это только через еще несколько попыток — туго затянутые веревки и ошейник сковывали движения. А стоило эльфу увидеть Гарри, как в глазах у него прояснилось.       Существо хрипло воскликнуло:       — Гарри Поттер! Гарри Поттер пришел навестить Добби!       — Исключительно потому, что мне нужно получить ответы на некоторые свои вопросы, — дернув уголком губ, сообщил слизеринец. Ему захотелось встать на ноги, чтобы Добби почувствовал себя не в своей тарелке и начал нервничать, однако он подавил этот порыв.       Добби непонимающе заморгал.       — Разве Гарри Поттер не пришел для того, чтобы помочь Добби? Спасти Добби?..       Гарри покачал головой.       — Нет, не для этого. Ты наделал слишком много глупостей, Добби. А за свои действия нужно отвечать.       Уши домовика, с надеждой поднявшиеся было, вновь безвольно обвисли. Шмыгнув носом, Добби опустил взгляд в пол и тихо пробормотал, запинаясь:       — Д-да… Гарри Поттер прав… Добби… Добби плохой… Добби сделал много нехороших вещей… Но… но Добби не желал никому зла, Добби просто хотел спасти Гарри Поттера…       — Ты напал на ученика, Добби, — напомнил ему Гарри.       — Но Добби сделал все так, чтобы этот ученик не пострадал! — тут же возразил домовик, с усилием вскинув голову и воззрившись на Поттера отчаянным взглядом.       — Это все равно покушение на жизнь и здоровье волшебника, — надавил в ответ Гарри. — Даже если опустить то, что ты разрушил один из ведущих в Волшебный мир порталов, что тоже не назвать простой шалостью, это очень тяжкое преступление для домового эльфа. Ты зашел слишком далеко, пытаясь добиться своей цели, Добби.       Губы Добби задрожали.       — Но Добби всего лишь хотел спасти Гарри Поттера…       — Это не имеет никакого значения, — жестко прервал его Гарри, сузив глаза. Он не испытывал к этому существу ни малейшей капли сострадания. — Все уже решено, тебя казнят сразу же после того, как я уйду.       Все же Поттер поднялся на ноги, взглянул на скованного по рукам и ногам домового эльфа сверху вниз и сказал:       — Однако, если ты до сих пор хочешь… «спасти» меня… Ответь предельно честно на все те вопросы, которые я тебе задам. Контракт с твоим хозяином уже разорван, и он больше не обяжет тебя замолчать.       Сначала Добби посмотрел на него растерянно, но после глаза его наполнились решимостью.       — Если так… если так Добби поможет Гарри Поттеру, Добби расскажет все, что знает!       — Очень хорошо, — удовлетворенно отозвался Гарри, радуясь тому, что не пришлось тратить время на убеждения и угрозы. — В таком случае… Как Малфои связаны с тем, что происходит сейчас в Хогвартсе?       — Дело в книге! — выпалил Добби сразу же, как Поттер закончил говорить. — Хозяева… Бывшие хозяева Добби владеют книгой, которая и есть источник опасности для Гарри Поттера! Добби подслушал, как бывший хозяин разговаривает с кем-то о том, чтобы подбросить книгу в Хогвартс!       «Хозяин — это, очевидно, Люциус Малфой, — задумался Гарри. — Но с кем он обсуждал свой план? Может, с Реддлом? Едва ли мистер Малфой не знал о его существовании, раз являлся владельцем дневника».       — Ты слышал или видел того человека, с которым разговаривал твой бывший хозяин?       Добби замотал головой настолько яростно, насколько позволяли ему веревки.       — Добби не видел и не слышал этого человека! Добби только слышал, как бывший хозяин называл этого человека «мой лорд»!       В голове у Гарри вспыхнула красная лампочка тревоги, завыли сирены.       «Великолепно, — подумал он, ощущая, как холодеет изнутри и как немеют его пальцы. Тело заныло в тех местах, где Темный лорд оставил раны во время их прошлой встречи. — Волдеморт нашел себе убежище в доме одного из своих приспешников? И вместе они уже начали разрабатывать какие-то планы и претворять их в реальность?..»       Тогда какой вообще смысл был в личности, заключенной в дневнике? Кто такой был этот Том Марволо Реддл, что участвовал в заговоре Волдеморта и Люциуса против Дамблдора, причем исполняя при этом такую важную функцию — открыть Тайную комнату?       В чем вообще была цель всей этой авантюры?! Лорд уже был здесь на первом курсе, что, он не мог самостоятельно вскрыть тайник Салазара Слизерина? Сам Темный Лорд?!       — Они обсуждали то, для чего все это делают?       — Добби не знает… — замялся домовик. — Добби не слышал все разговоры неизвестного и бывшего хозяина.       — То есть… неизвестный не жил в доме Малфоев на тот момент? — растерялся Гарри.       — В доме, где служил Добби, живет только семья бывшего хозяина, — опустив уголки губ, подтвердил Добби.       Все страньше и страньше. Может, Люциус разговаривал с Волдемортом при помощи какого-то средства связи? Другого объяснения Гарри подобрать не мог.       — Хорошо, что еще ты знаешь? — решив отложить размышления об этом вопросе до лучших времен, вернулся к допросу Гарри.       Добби задумался на какое-то время.       — Бывший хозяин говорил, что его собеседнику нужно набраться сил, — наконец произнес он. — Еще бывший хозяин сказал, что самое лучшее место для этого — это Хогвартс. Ведь в Хогвартсе много грязнокровок, чью магию можно забрать.       «Джинни охотилась за магглорожденными, — напряженно размышлял Гарри, пытаясь не упустить ни одной детали, — и, очевидно, делала это по указке Реддла. Они нужны для того, чтобы накормить василиска… и, может быть, самого Реддла?..»       Но зачем Тому нужна чужая магия? Если он поглощает ее, то с какой целью? Астральные сущности стремятся к захвату тела, ведь обрести плоть — это их главная цель, ради которой они пойдут на все: и на обман, и на шантаж, и на убийство. Обычно в жертву приносится хост, к которому привязывается сущность, — именно его тело она забирает после того, как полностью истощит его силы посредством депривации, изоляции и манипуляций.       Хостом Реддла была Джинни. Пасло гнилью от нее сильнее всех остальных Уизли вместе взятых, так что, вопреки здравому смыслу, магии в ней должно было быть огромное количество. Неужели поэтому Люциус подкинул дневник именно ей?       Что-то в этой схеме упорно не сходилось, и вряд ли даже Добби сможет тут чем-то помочь.       — Почему ты решил, что мне угрожает опасность? — сложив руки на груди, поинтересовался Гарри. — Насколько я понял, непосредственное нападение на меня не обсуждалось.       Добби потупился.       — Бывший хозяин Добби служил Тому-Кого-Нельзя-Называть, сэр… — негромко прошептал он. — Добби знает, что Тот-Кого-Нельзя-Называть охотится на Гарри Поттера, что он ненавидит Гарри Поттера и хочет его смерти. Бывший хозяин Добби мог желать убить Гарри Поттера для Того-Кого-Нельзя-Называть, чтобы Гарри Поттер больше не смог ему помешать.       Домовик поднял на Гарри слезящиеся глаза.       — Добби просто не хотел рисковать жизнью Гарри Поттера… Добби хотел как лучше…       Поттер тяжело вздохнул. Кое-что, конечно, прояснилось: за всем происходящим в замке снова незримо стоял Волдеморт. Но, опять же: с какой целью он и Люциус проворачивали весь этот план?       Может быть, они хотят дискредитировать Дамблдора в глазах общественности? Закрыть Хогвартс? Причем второе, с такой-то тактикой, неизбежно последует за первым — они все-таки решили бить по ученикам, а не непосредственно по директору, если целью все же был он.       Гарри стиснул челюсти и раздосадованно скрипнул зубами. У него было слишком мало информации для того, чтобы делать какие-то серьезные выводы.       — Ладно. Что еще можешь сказать?       Добби погрустнел и покачал головой.       — Добби больше ничего не знает. Но Добби хочет попросить Гарри Поттера уехать из Хогвартса, пока еще не стало слишком поздно.       — Это невозможно, Добби, — раздраженно передернул плечом Гарри. — С этим всем могу разобраться только я. К тому же, из-за этой книги уже пострадала одна моя подруга.       Перед его взором всплыло осуждающее лицо Гермионы, протягивающей ему завернутый в бумагу сэндвич.       С одной стороны, план Люциуса и Волдеморта был изящным. Однако с другой — словно бы недоделанным. Как будто большая часть решений принималась на месте, в полевых условиях. И, как уже было сказано, не были до конца ясны цели — и Гарри планировал это в скором времени исправить. А если полученные ответы его не устроят, он прикроет лавочку.       Уничтожением дневника.       Если понадобится.       Уши Добби окончательно обмякли — их владелец утратил свою самую последнюю надежду.       — Добби должен был понять, что все так закончится. Гарри Поттер ведь герой. Гарри Поттер не может так просто оставить Хогвартс в беде…       «Дело вовсе не в том, что я герой, Добби, — про себя ответил ему Гарри, разворачиваясь к домовику спиной и берясь за ручку двери, ведущей прочь из камеры. — Я просто не люблю, когда в непосредственной близости от меня происходят какие-то непонятные события, которые могут потенциально навредить и мне, и тем, кто мне близок. К тому же…»       Он вышел из камеры и увидел, что перед темницей уже собралась почти вся Община. Во главе небольшой толпы стоял сам Старейшина Бигби, пристально глядящий на Поттера своими потускневшими глазами, а за его плечом — Кили, надменно приподнявший подбородок к потолку.       «…если я не буду вмешиваться в каждый план Волдеморта и Дамблдора, кто-то из них доберется до меня раньше, чем я буду к этому готов», — нечитаемым взглядом глядя на главу Общины в ответ, закончил мысль Гарри.       — Старый Бигби… — медленно начал Старейшина, выступая вперед и подходя к Поттеру на несколько по-старчески прихрамывающих шагов. — …видит, что вампир закончил задавать свои вопросы, так?..       — Вы правы, Старейшина, — подтвердил Гарри. — Можете приводить свой приговор в действие.       — Да будет так, — сощурившись, степенно произнес Бигби. Он кивнул эльфам у себя за спиной, и те нестройными рядами повалили к темнице Добби. Дверь вновь распахнулась, грохнув о каменную стену. Разнесшееся по подземелью эхо словно дало начало последнему отсчету. — Ты останешься на казнь, вампир?       — Нет нужды, — качнул головой Поттер. — Предпочту заняться выполнением своей части сделки.       Бигби покосился на него, а потом хмыкнул.       — Как скажешь, вампир.       Гарри сделал было шаг в сторону выхода, однако остановился.       — Могу я задать вопрос?       Старый домовик, лениво почесывая сморщенное ухо, покосился на него с намеком на интерес во взгляде.       — Вы умеете разрывать связь хозяина и домового эльфа, не задействуя первого и не убивая при этом последнего?       Глаза Бигби лукаво сверкнули. Он усмехнулся и махнул на Поттера сухой тонкой ручонкой.       — У Общины свои секреты, у тебя — свои, вампир.       Недовольно дернув плечом, Поттер направился прочь, сунув руки в карманы брюк и пробормотав себе под нос:       — Как скажете, Старейшина.       Он поднимался по лестнице, стараясь не вслушиваться в зачитываемый Бигби приговор. Когда до ведущей в основные помещения замка двери оставалось всего несколько ступеней, снизу донесся свист лезвия и глухой удар, а после мокрое хлюпанье закапавшей на камень крови.                     Добби был мертв.

══════⊹⊱≼≽⊰⊹══════

      Заклинание разнесло в щепки очередной манекен. На лбу у Теодора выступили капли пота, он тяжело дышал. Вскинутая палочка дрожала в хватке. Тем не менее, собравшись с силами, он стиснул на древке пальцы и выкрикнул:       — Конфринго!       Последний манекен взорвался, вспыхнув ярким пламенем. Его обломки разлетелись по классу, но огонь, благо, не мог распространиться на камень.       Гарри опустил руку, которой уже собирался схватить друга за плечо, и сказал:       — Вот так, Тео, неплохо. А теперь, пожалуйста, присядь и отдохни.       С тяжелым вздохом Нотт буквально рухнул на большой мягкий пуф, который они на скорую руку трансфигурировали из парт и стульев. Сидящая на соседнем пуфе Панси покосилась на него и удивленно хмыкнула.       — Не замечала за тобой раньше такой тяги к разрушающим заклинаниям.       — Это… на случай… если понадобится… фух, проложить путь… — запыхавшись, с перерывами произнес Нотт, запрокинув голову и приложив руку к солнечному сплетению.       — В стене замка? — недоверчиво хмыкнула Паркинсон, крутя в пальцах собственную палочку. — Удачи с этим. Авось к следующему веку добьешься появления трещины.       — Прежде, чем начать тренироваться в парах, нам нужно в полной мере изучить те заклинания, которые будем использовать мы и которые в будущем могут использовать против нас, — сказал Драко, сидя на одной из парт, сдвинутых к стенам заброшенного кабинета, пока Гарри восстанавливал уничтоженные манекены, стоящие в самом конце помещения.       — Учитывая, что мы занимаемся тайно, нам нужно быть аккуратными и не получать серьезных травм, — добавил Поттер, установив на место последний манекен. — Синяки и ссадины же заживут сами.       Глядя, как он подвешивает некоторые мишени в воздухе под самым потолком, уже немного пришедший в себя Теодор выпрямился и неуверенно улыбнулся:       — У нас получается уже не дуэльный клуб, а какой-то тренировочный полигон для авроров…       — А как ты хотел? — фыркнула Паркинсон. — Это тебе не тот непонятный клуб по интересам, который организовал Локонс. Реальный результат можно получить только тогда, когда занятия организованы именно таким образом, который мы используем сейчас.       Девочка усмехнулась и посмотрела на Гарри.       — Мне больше интересно, откуда у нашей звездочки Поттера такие способности к организации учебного процесса.       — Когда умеешь создавать эффективный учебный план для себя, то разработать его для другого не составит особого труда, — пожал плечами Гарри. Он закончил с расстановкой мишеней и вернулся в переднюю часть класса, где расположились его однокурсники. — К тому же, вы все тоже не пальцем деланы.       Наследники аристократических родов Малфой, Паркинсон и Нотт — еще бы они были обычными детьми. Конечно, в тринадцать лет их еще не начали полноценно обучать дуэльному искусству, но они уже умели использовать Протего и несложные сглазы, которые не могли нанести сильного вреда здоровью, но отпугнуть — запросто. Гарри же таким похвастаться не мог, даже несмотря на то, что арсенал его заклинаний внушал куда большее уважение. Защищаться с помощью магии, как выяснилось, он не умел совершенно — ему было проще уклониться, а те робкие попытки выучить защитные заклинания на первом курсе успешно забылись за лето в псевдо-бойскаутском лагере Фенрира.       — Да хватит уже вертеться! — топнув ногой, рявкнула Панси, послав в него, наверное, уже пятое по счету заклинание. — Ты хочешь освоить Протего или нет, в конце-то концов?!       — Это инстинкт! — отбрехивался каждый раз Поттер, стараясь скрыть досаду от очередного провала.       Ему приходилось каждый раз, скрипя зубами, возвращаться на свое место напротив слизеринки и пытаться отразить ее заклинания исключительно с помощью магического щита. Было тяжело пересилить свои рефлексы, но он — правда — старался.       Пришлось, когда Панси пригрозила приклеить его к полу, если он еще раз попробует дернуться.       — Ты неплохо держался, — подойдя к нему в конце тренировки, заметил Драко. — Особенно для человека, который до этого не имел ничего общего с магическими дуэлями.       — Мне предстоит еще много работы… — тяжело вздохнул Гарри, несколько упавший духом после того, как Панси напихала ему за шиворот то множество нелицеприятных слов, которое она почему-то назвала «мое мнение о твоем уровне образования, Поттер». — Зато не придется скучать. Да уж…       К Фенриру сходи, в саду помоги, домашнее задание сделай, а теперь еще и это. Ему так на отдых никаких летних каникул не хватит! И это при условии, что не нарисуется какой-нибудь новый Добби.       — Ты же понимаешь, что тебе не обязательно так сильно стараться? — понизив голос и наклонившись к нему, прошептал Малфой. — Ты не обязан соответствовать каждой характеристике хорошего волшебника…       — Но мне нужно как-то жить в обществе этих «хороших волшебников», — тоже понизив голос, несколько резко парировал Гарри. Теодор и Панси что-то сосредоточенно обсуждали между собой в другой части класса и не могли их слышать. — Если буду полагаться только на свои базовые навыки, то просто не выживу. Мне нужно скрываться, Драко. А значит — уметь как можно больше того, что умеет каждый волшебник, чтобы решать возникающие проблемы без помощи моих особых способностей. Хотя бы до определенного момента.       Малфой выглядел виноватым.       — Я… кажется, я еще не до конца осознал, в каком ты на самом деле положении, Гарри, — извиняющимся тоном сказал он. —Ты делаешь все это для того, чтобы лучше мимикрировать под обычного человека. Прости, мне пока тяжело смотреть на некоторые обстоятельства с твоей точки зрения.       — Ну, на самом деле, не только для этого, — поморщился Гарри. — Мне банально интересно. Кроме того, я хочу стоять на более высоком уровне магического и академического развития, чем основная часть магглов и волшебников. Это не только безопаснее для меня, но и… я просто хочу этого.       Они переглянулись.       — Этого многие хотят, Поттер, — сказал Драко, прислонившись бедром к столу и сложив руки на груди.       — Многие, — согласился Гарри, — но только единицы действительно этого добиваются.       «А у меня столько лет впереди, — подумал он, взглянув в окно, за которым начинал медленно таять снег, — мне словно сама жизнь велит стремиться к этому».       С таким настроем и начался второй семестр. В Хогвартсе после каникул царила необычная тишина; не происходило никаких странностей, да и новых жертв Наследника Слизерина тоже не объявилось.       Хотя было бы странно, окажись иначе.       Реддл больше не пытался поговорить с Гарри. Тем не менее, время от времени Поттер замечал его силуэт где-то на расстоянии: иногда Том наблюдал за ним и безмолвно внимал его разговорам с друзьями; иногда читал какую-то книгу, обычно из области истории, если они находились в библиотеке; а иногда просто сидел за какой-нибудь пустующей партой в конце кабинета, слушая преподавателя, как и остальные студенты, не способные его видеть.       В такие моменты было в нем что-то… потерянное. Забытое и меланхоличное. Словно Реддл застрял в прошлом, пока мир продолжал уверенными шагами уходить все дальше и дальше от него.       Когда Гарри впервые увидел его таким на занятии по трансфигурации, он сначала не поверил своим глазам. А потом его посетил один довольно очевидный вопрос, который до этого как-то не приходил ему в голову: Реддл же, по идее, умер примерно тогда же, когда случилось первое открытие Тайной Комнаты. Он вроде как раскрыл его, выставив виноватым Хагрида, но что случилось потом?       Не мог же Том покончить с собой или что-то наподобие того?       Изначально Гарри предполагал, что сам Реддл был Наследником Слизерина, и именно по его вине погибла Плакса Миртл, однако почему теперь он был заключенной в темном артефакте сущностью?       Видимо, что-то случилось после закрытия Тайной Комнаты пятьдесят лет назад. Что-то, из-за чего Том оказался заложником своего же дневника.       Была ли у него вообще своя собственная воля?       Чем дольше Гарри размышлял об этом, тем больше ему хотелось начать чаще прятать дневник внутрь Медвежьей Книги — но вдруг Реддл сможет найти способ сбежать из нее? Поттеру не хотелось потом вновь заниматься его отловом по всему замку.       В остальном — время шло спокойно и размеренно.       Правда, лишь до тех пор, пока Гарри не получил записку от Хагрида — первую за весь второй курс. Текст ее полнился какой-то наигранностью и неловкостью:       «Здравствуй, Гарри!       Давно вы с друзьями что-то не навещали меня…       А у меня тут, между прочим, интересная находка случилась!       Покажу, если заглянешь в гости на днях.       Гермионка, к сожалению, в госпитале лежит сейчас, но возьми с собой Драко.              Твой друг,       Хагрид».       Сжав в пальцах несчастный клочок бумаги, Гарри вдруг вспомнил:       «Через неделю же наступает Ман Ари».       Что бы не забрал тогда у некоего Горбина Хагрид… сейчас идет то «самое благоприятное время». И полувеликан попросил привести Драко…       Гарри задумчиво посмотрел в иллюминатор, за которым мелькнул кончик русалочьего хвоста.              Какая бы цель не была у Хагрида, вряд ли он стремится навредить. Для этого было бы умнее не использовать территорию Хогвартса, на которой защитой студентов занимается сам замок и сама земля, пропитанная многовековой магией.       «Никому в этом мире не нужно, чтобы эти твари снова свободно разгуливали по нашей земле…»       Интересно, о чем тогда говорил тот старик? О каких таких «тварях»? Неужели полувеликан приволок из Лютного переулка какое-то редкое животное, чья популяция тщательно контролируется?       Скомкав записку в пальцах, Гарри сжег ее в кулаке, а после ссыпал пепел в мусорное ведро.       И каким образом со всем этим был связан Драко, если Хагрид в записке просил привести именно его?

══════⊹⊱≼≽⊰⊹══════

      Они отправились к Хагриду спустя два дня, когда было возможно попасть к нему еще днем из-за малого количества занятий. Драко отнесся к предложению несколько настороженно, но Гарри воздержался от того, чтобы поделиться с ним известными ему подробностями — он планировал понаблюдать за тем, что будет делать Хагрид и как на это отреагирует ничего не подозревающий Малфой, со стороны, избегая активного участия.       В его полномочия входило только обеспечение безопасности Драко, если таковое вообще понадобится.       — Не понимаю, с чего он вдруг позвал нас к себе, — недоуменно бормотал себе под нос Драко, кутаясь в теплую мантию — на улице все еще было прохладно. — Ты же говорил, что полувеликан не писал тебе в течение всего года?       — Тем интереснее узнать, что такого он нашел, — отозвался Гарри, переступая лужу и едва не поскальзываясь в грязи. Чертыхнувшись, он продолжил: — К тому же, он, конечно, и правда мне ни разу не писал за время учебы, однако при встрече мы всегда обменивались парой слов или новостей.       — Допустим, — с сомнением протянул Драко. — Но почему мы не позвали Теодора и Паркинсон?       — Они решили позаниматься сегодня в библиотеке, — и ухом не поведя на подозрение в голосе Малфоя, невозмутимо ответил Гарри. — Я не стал их отвлекать.       Драко смерил его тяжелым взглядом, а после вздохнул.       — Опять ты что-то затеял, Поттер.       Гарри на это ничего не ответил. Он предполагал, что Малфой догадается о наличии двойного дна у этого неожиданного приглашения, так что не был удивлен. И все также не собирался ничего рассказывать раньше времени — сначала предстояло выяснить, что именно приберег для них Хагрид.       Когда хижина полувеликана возникла на границе леса, Драко вновь подал голос:       — Ты не расскажешь мне о том, что знаешь, да?       Подумав немного, Гарри сказал, пожав плечами:       — Потеряется чистота эксперимента.       В ответ на это Драко схватил его за руку и рывком повернул к себе.       — Просто знай, Поттер, — понизив голос, предупреждающим тоном заговорил Малфой. Глаза его цвета грозовых облаков, казалось, вот-вот начнут метать молнии. — Я не буду вечно довольствоваться верой в то, что ты достаточно благоразумен и не станешь подвергать меня опасности — сознательно или бессознательно.       Гарри молчал, спокойно глядя на него.       А Драко продолжал, крепче стискивая его запястье:       — Я — не материал для твоих экспериментов, Поттер. Я не стану идти у тебя на поводу каждый раз, когда тебе взбредет в голову что-нибудь натворить без моего ведома — но с моей помощью. Тебе придется начать мне доверять, иначе…       Малфой покачал головой, брови его изломились над переносицей.       — …иначе в нашей дружбе и родственных связях нет никакого смысла и ценности.       Они стояли на небольшом пригорке, спуск по которому вел прямо к порогу хижины Хагрида. Из печной трубы белесыми клубами валил дым. В окнах горел, подрагивая, уютный оранжевый свет.       — Я тебя услышал, Драко, — прикрыв глаза, сказал Гарри. Положив ладонь на сжимающую его запястье руку, он мягко сжал пальцы и отцепил ее от себя. — Ты прав. Но все же я попрошу тебя кое о чем.       Драко прищурился, но возражать не спешил.       Гарри указал на хижину и сказал:       — Доверься мне в последний раз. Даю слово, что ни тебе, ни мне никакая опасность не угрожает.       Хагрид открыл им дверь сразу же, как они постучались. На лице его была широкая радостная улыбка.       — Гарри! Ты пришел! — полувеликан перевел взгляд на нахохлившегося рядом с Поттером Драко. — И друга привел! Заходите-заходите скорее, на улице сырость жуткая, заболеете еще, гляди…       Гарри и Драко прошли внутрь хижины, и Хагрид с шумом прикрыл за ними тяжелую деревянную дверь. Обстановка у него дома ничуть не изменилась за прошедший год: все те же заполненные книгами полки; все те же статуэтки магических существ и стопки свитков; все та же печь, из которой ожидаемо торчала железная ручка подложки, на которой сейчас наверняка доходил очередной мучной шедевр.       Все тот же уют и тепло. Приятная стабильность.              — Проходите, проходите! — засуетился тем временем Хагрид, протискиваясь мимо них в гостиную. — Присаживайтесь! Вон, чай берите, печенье!       Драко, снимая теплую мантию и усаживаясь на скамью, искоса зыркнул на Гарри. Тот в ответ пожал плечами и опустился на скамью следом за ним, мимоходом поинтересовавшись:       — Как у тебя дела, Хагрид?       Великан, копаясь в буфете, натужно крякнул и сказал:       — Да потихоньку, что уж… В этом году, вот, помогаю ухаживать за теплицами, пока там мандрагоры подрастают… ну и за лесом и животинками своими присматриваю. Вон, недавно у нас тут поселилось стадо гиппогрифов! Эх, красивые существа, благородные...       — Ты хотел показать нам… стадо гиппогрифов?.. — вскинул бровь Гарри. Он-то ожидал, что просьба Хагрида о встрече будет касаться той вещицы, что передал ему Горбин.       Неужели он ошибся?       — Нет, конечно! — возмутился полувеликан, наконец вытаскивая из настенного шкафа то, что он так долго там искал — упаковку сушеных фруктов. Отсыпав немного в пиалу, он поставил ее на стол и продолжил, уперев руки в бока: — Гиппогрифы, конечно, красивые, но опасные для тех, кто не знает, как к ним правильно подступиться! Их клювы и когти могут нанести серьезные повреждения, если не быть аккуратным!       Довольно пригладив свою кустистую бороду, Хагрид добавил:       — Но я сейчас налаживаю с этим стадом отношения! Всякие вкусности им таскаю, подарки… Пока что, конечно, прогресса особого не видно, но, хе-хе… То ли еще будет!       Гарри данной новости не очень обрадовался — новые жители, к тому же агрессивные, ему в Запретном лесу были совершенно не нужны.       — Смотрю, что-то идет не совсем по твоему плану, да, Поттер? — понизив голос, с паскудной улыбочкой на губах подколол его Драко.       Гарри недовольно шикнул на него, поскольку именно в этот момент Хагрид принялся возиться рядом, наливая им чай. Стоило ребятам пригубить горячий травяной сбор, как полувеликан заговорщическим тоном произнес:       — Я хотел показать вам кое-что совсем другое.       Гарри насторожился, прервав глоток, а Драко с незаинтересованным выражением на лице потянулся за печеньем. Хагрид же тем временем натянул на свои исполинские ладони рукавички-прихватки и принялся доставать из печи, как со своего места мог видеть Поттер, небольшой глиняный горшок.       «Хранить в тепле и не касаться голыми руками!» — осенило Гарри.       — Я очень долго охотился за этой вещицей… они в наше время, к сожалению, очень редкие… эх, если бы я мог, я бы выкупил сразу две!       Хагрид извлек горшочек из печи, снял его с подноса и с громким стуком поставил прямо в центр стола перед слизеринцами. Драко, сомкнув зубы на печеньке, покосился на тару крайне скептично, а вот Гарри невольно отклонился назад — от горшочка ощутимыми волнами исходил жар.       Глаза у Хагрида горели.       — Смотрите… — шепнул он ребятам, снимая крышку.       Повалил густой водяной пар. Стоило ему рассеяться, Гарри и Драко подались вперед.       Поначалу было не совсем понятно, что именно находилось внутри — оно было почти полностью присыпано тлеющими углями. Из-под них местами выглядывали бока какого-то вытянутого округлого предмета цвета обсидиана. Кое-где были видны тонкие молниевидные прожилки, в неровном свете переливающиеся всеми оттенками фиолетового.       Гарри склонил голову к плечу, прищурившись и невольно прошептав:       — Что это такое?..       Хагрид рукавичками аккуратно стряхнул пепел и угли с неизвестного предмета. Поняв, наконец, что перед ним находилось, Гарри недоуменно нахмурился, а Драко вдруг резко подавился печеньем и закашлялся, широко распахнув глаза, не будучи в силах оторвать их от большого, продолговатой формы…       В голосе Хагрида зазвучала смутная гордость, когда он произнес:       — Это, ребятки, драконье яйцо.       Драко, наконец откашляв крошки, тяжело задышал над ухом у Гарри. Оба уставились на мерцающий в неровном свете предмет, широко распахнув глаза.       «Драконье яйцо… — в смутных чувствах подумал Поттер. — Это многое объясняет, но… Зачем оно Хагриду? Драконы — чрезвычайно опасные существа, их разрешено разводить исключительно в заповедниках, под надзором специально обученных волшебников. Со стороны Хагрида крайне недальновидно притаскивать такую опасную вещь к себе домой. Если только…»       Гарри покосился на Драко, взгляд которого буквально прикипел к яйцу.       «…он не планировал передать его в более надежные руки».       Придя к такому выводу, Поттер поднял взгляд на полувеликана и настороженно прищурился. Зрачки его сузились.       Хагрид наблюдал за Малфоем, и на лице его блуждала смутная довольная улыбка. То, что внимание Поттера переключилось с яйца на него, полувеликан заметил не сразу — но когда заметил, то просто… подмигнул ему, как будто в происходящем не было совершенно ничего странного.       Подобная реакция сбила Гарри с толку — он насторожился еще больше.       — Где ты… — неожиданно начал Драко. Голос у него хрипел. Прочистив горло, слизеринец продолжил более уверенно: — Где ты его достал, Хагрид?..       — Выкупил у знакомца одного, — отмахнулся полувеликан. Совершенно невозмутимо он налил чаю и себе и, усевшись в свое кресло, начал цедить его, довольно щурясь от горячего пара. — Редкая это вещица, драконье яйцо… Честно говоря, я всю жизнь мечтал завести себе такую животину, да… Да только вот не судьба все была, а тут — такой шанс подвернулся! Вот я и решил его не упускать…       — И правда, такой шанс… — Гарри показалось, что Драко на этих словах судорожно сглотнул. Пальцы блондина сжимались и разжимались в каком-то хаотичном ритме, словно он всеми силами удерживал себя от совершения какого-то необдуманного действия. — Ты… очень везучий, Хагрид…       — Да ну прям уж! — фыркнул в ответ Хагрид. — Просто нужно иметь достаточно друзей, чтобы тебе могли помочь! Вот и весь секрет такой везучести…       Гарри передернул плечами и потянулся к своей кружке, принявшись цедить из нее чай даже с какой-то злостью в действиях.       «Как я и думал: не все тут чисто, — напряженно размышлял он, перебегая взглядом от продолжающего сверлить взглядом яйцо Драко к Хагриду, довольно распивающему свой напиток. — Яйцо дракона, надо же… Судя по реакции Драко, это не только опасная, но и крайне ценная вещь. И эта речь Хагрида про друзей, от которых можно получить помощь… даже с таким нетривиальным запросом, как достать яйцо волшебного существа, способного за пару минут уничтожить небольшое поселение».       Подумав об этом, Поттер еще больше помрачнел, перестав пить.       «Странно это все, конечно… Странно…»       — Скажи, Хагрид, — снова подал голос Драко, убрав руки под стол, чтобы их не было видно никому из присутствующих. — Что ты собираешься делать с… с яйцом? Рано или поздно же… из него вылупится дракон.       — Я еще так далеко не загадывал, — легкомысленно пожав плечами, отозвался Хагрид. — Пока малыш не проклюнулся, яйцо нужно держать в тепле. Это я, собственно, и делаю. И буду делать до тех пор, пока дракончик не почувствует, что пришло время ему увидеть белый свет, вот как!       Драко скосил взгляд на яйцо, но, переборов себя, вновь посмотрел на лесника.       — Это ведь… если я не ошибаюсь, яйцо гебридского черного дракона, верно?       — Верно, верно! — одобрительно закивал Хагрид, вновь ставя чайник на огонь. Свой чай он уже допил. — Гебридский черный — вид драконов, исконно проживающий на Британских островах. Помимо него еще есть валлийский зеленый; обе этих породы наши с вами земляки, да… Однако особи гебридского черного обычно более агрессивны, чем их валлийские родичи.       — Но ведь Род МакФасти, который отвечает за популяцию гебридских черных драконов, тщательно следит за своим заповедником! — недоуменно воскликнул Драко. Впервые с момента осознания того, что перед ним находится настоящее, живое яйцо дракона, он действительно оторвал от него взгляд и теперь недоуменно смотрел на Хагрида. — Каким образом это яйцо вообще попало к тебе?..       — Понятия не имею! — пожал плечами Хагрид. Глаза его радостно сверкали. — И это даже лучше, чем если бы знал, не находишь?       — Действительно… — не найдясь с ответом, пробормотал Драко.       — Хагрид… — не выдержав, начал Гарри. С негромким стуком опустив кружку на стол, он спросил: — Зачем тебе вообще был нужен дракон?       Полувеликан, не сразу найдясь с ответом, перевел на него взгляд и растерянно моргнул.       — Как «зачем»?.. Это же такие… невероятные существа…       — Ты не забыл, что случилось в школе пятьдесят лет назад, Хагрид? — Гарри недобро прищурился. — Тогда тебя тоже обвинили в том, что ты держишь в Хогвартсе опасных существ, способных нанести серьезный вред ученикам.       От румяного, доброго лица Хагрида мгновенно отхлынула кровь. Он чуть пошатнулся и тяжело оперся на камин, глядя на Гарри то ли неверящим, то ли полностью лишенным надежды взглядом. Драко растерянно открыл рот, собираясь что-то сказать, но, так и не придумав ничего внятного, молча переводил взгляд с Поттера на полувеликана, напряженно поджав губы.       — Тебя исключили из школы из-за того, что из-за твоей легкомысленности погибла студентка, — непреклонно продолжал Гарри, не обращая никакого внимания на то, какой эффект произвели на Хагрида его слова. Смотрел мальчик прямо полувеликану в глаза — жестко и мрачно. — Правда, благодаря протекции Дабмлдора тебе позволили остаться в Хогвартсе на должности лесничего.       В глазах Драко медленно нарастало осознание того, о чем именно сейчас говорил Поттер.       Гарри покачал головой.       — Столько лет все было тихо, Хагрид… И вдруг сейчас — опять нападения.       — Гарри… — попытался было оправдаться полувеликан, подавшись вперед. Брови его виновато изломились. — Ты можешь мне не верить, однако я не…       — Я-то верю тебе, Хагрид, — несколько сбавив тон, сказал Гарри. В ответ на это Драко поперхнулся и уставился на него как на идиота, а сам полувеликан растерянно заморгал. — Но вот те люди, которые прямо сейчас подходят к твоему дому — очень вряд ли.       Секунда потребовалась Малфою и Хагриду, чтобы осознать услышанное. В следующее же мгновение полувеликан бросился к окну и, отдернув занавеску, выглянул на улицу.       По протоптанной тропинке к хижине с пригорка спускался сам Альбус Дамблдор — вместе с каким-то незнакомым мужичком странноватого вида. Он был приземист, но осанист; спутанные седые волосы пучками выглядывали из-под черного котелка, немного сползшего мужчине на лоб. Одет незнакомец был в черный полосатый костюм, зеленый галстук, перехваченный золотым зажимом, черную же мантию и коричневые классические туфли, которые явно не подходили под нынешнюю дождливую погоду.       Идущие о чем-то разговаривали. Ни Драко, и Хагрид никак не могли знать, о чем, однако Поттер прекрасно слышал: они явились сюда для того, чтобы заключить полувеликана под арест.       Временный, до выяснения обстоятельств. Но все же арест.       Завидев незваных гостей, Хагрид необычайно взволновался.       — Живо! — засуетился он, размахивая руками. — Вам нужно немедленно уходить! Не нужно вам здесь быть, когда они зайдут! Давайте же!       Гарри вскочил со скамьи, подхватив свою кружку и кружку Драко. В несколько широких шагов он оказался у небольшой раковины, приткнувшейся около импровизированной спальни, отгороженной от основного помещения тяжелой шторой, и принялся уничтожать улики присутствия в доме Хагрида посторонних. Сам Хагрид тем временем суетливо убирал в шкаф печенье и сушеные фрукты и запихивал глиняный горшок с драконьим яйцом обратно в печь.       Гарри быстро вымыл кружки и сунул их подальше в буфет, с глаз долой.       — Быстрее, Поттер!.. — зашипел на него Драко, уже укутавшийся в мантию и нервно переминающийся с ноги на ногу у задней двери. — Они уже близко!       — Иду! — шикнул в ответ Поттер, протискиваясь мимо стола к выходу.       Хагрид смотрел ему вслед, тревожно потирая руки. На лице его застыло какое-то непонятное выражение: обреченность пополам с благодарностью и — почему-то — облегчением.       Обернувшись на него через плечо, Гарри сказал на прощание:       — Удачи тебе, Хагрид.       Стоило им с Драко выскользнуть из хижины и прикрыть за собой дверь, как до них донесся громкий, настойчивый стук. Дамблдор вместе со своим спутником уже стоял у Хагрида на пороге.       — Подожди! — шепотом окликнул Малфоя Гарри, обойдя хижину и прислонившись к стене. Здесь не было окон, и он мог не опасаться быть замеченным, если кто-то из гостей решит вдруг выглянуть на улицу. — Хочу послушать, о чем они будут говорить.       Раздраженно заворчав что-то себе под нос, Драко замер рядом с ним, то и дело нервно оглядываясь по сторонам и тревожно облизывая губы.       — Что нового ты надеешься там услышать? — зашипел он на Поттера. — По-моему, ты и так достаточно осведомлен о том, о чем, по идее, не должен вообще ничего знать!       — Работа у меня такая, — отстраненно отозвался Поттер, вслушиваясь в голоса. Хагрид, Дамблдор и незнакомец обменялись приветствиями и прошли в гостиную.       — Ты же вроде говорил мне, что в нападениях виновата девчонка Уизли, нет разве? — продолжал ворчать Драко. — Откуда теперь взялся Хагрид?       — Его ошибочно обвинили в таком же нападении пятьдесят лет назад, когда Тайная Комната открылась в первый раз, — пояснил Гарри, вслушиваясь сильнее. — И сейчас, судя по всему, произойдет то же самое. Дай дослушать.       — Да уж, — хмыкнул Малфой, сильнее кутаясь в свою мантию. Слизеринец от холода так нахохлился, что стал похож на горбуна. — По такому поводу сюда явился аж сам Министр Магии…       — Чего?.. — ошарашенно переспросил Гарри, мгновенно отвлекшись от подслушивания и уставившись на Драко.       — Тот незнакомец, который пришел с Дамблдором, — Малфой кивнул в сторону едва виднеющейся с их местоположения протоптанной тропинки. — Его зовут Корнелиус Фадж. И он — наш нынешний Министр Магии.       — Охренеть… — пробормотал Гарри и вновь стал прислушиваться к разворачивающемуся за стеной разговору.       А он тем временем приобретал мрачный, но всеми ожидаемый оборот:       — Послушайте, Альбус, прошлое Хагрида говорит само за себя! — повысив голос в ответ на возражения Дамблдора, заговорил Корнелиус Фадж. — Было уже два нападения на магглорожденных! Кто знает, может, это далеко не конец? Необходимо действовать прямо сейчас!       — Я повторяю еще раз, Корнелиус, удаление Хагрида не поправит дела! — в голосе Дабмлдора звенел гнев.       В ответ на это министр явно сокрушенно покачал головой:       — Боюсь, Альбус, это не имеет никакого значения. На меня оказывают давление, сами понимаете! Попечительский совет совсем не в восторге от того, что происходит в Хогвартсе в этом году. Сейчас я вынужден забрать Хагрида. Вынужден! Если же он не виноват, как вы и утверждаете, то мы просто вернем его обратно! Вот и все!       — Забрать меня?.. — голос у Хагрида упал. — Куда?       — Это не наказание, Хагрид, — в голосе Корнелиуса Фаджа зазвучали извиняющиеся нотки. — Всего лишь предосторожность. Когда настоящий преступник будет пойман, вас отпустят. Разумеется, с подобающими извинениями…       — В Азкабан?.. — хрипло спросил полувеликан.       Не успели ему ответить, как вновь раздался стук. Гарри недоуменно моргнул, напрягая слух.       Кто-то из присутствующих открыл гостю дверь, и тот быстрым шагом прошел внутрь. А после раздался голос, услышать который вампир совсем не ожидал:       — Вы уже здесь, Фадж? Прекрасно!       Это был Люциус Малфой!       — Эй, Драко, там твой отец пришел, — позвал друга Поттер.       — Что?! — вскинулся Малфой-младший. — Зачем?!       — Сейчас и узнаем, — сказал Гарри, возвращая все свое внимание слуху.       — А вы… — запнулся Хагрид. А после рассвирепел: — Что вам здесь надо?! Убирайтесь из моего дома немедленно!       — Поверьте, мне не доставляет ни малейшего удовольствия нахождение в этом… доме, — не трудясь скрыть презрение, сказал Люциус. — Однако я искал директора, и в школе мне сообщили, что он здесь.       — У вас ко мне какое-то дело, мистер Малфой? — ровным голосом спросил Дамблдор. Судя по всему, он испытывал мало восторга по поводу внезапного визита отца Драко.       — У меня для вас ужасная новость, профессор Дамблдор, — с притворным прискорбием вздохнув, ответил мистер Малфой. — Попечительский совет принял решение отстранить вас от должности директора Хогвартса.       До Гарри донесся чей-то удивленный вздох и шелест пергамента.       — Вот приказ, в нем все двенадцать подписей.       — На каком основании вы предъявляете мне подобные требования? — голос Дамблдора был обманчиво вежлив, однако Поттер прекрасно слышал в нем обжигающий холодом лед.       — Вы утратили контроль над ситуацией, профессор Дамблдор, — ничуть не смутившись, пояснил Люциус. — Жертв уже две — чудо, как никто до сих пор не погиб. Сейчас, пока ущерб еще не столь велик, необходимо, чтобы к решению этой проблемы подключились настоящие специалисты.       — Но отстранение Дамблдора?! — возразил Корнелиус Фадж, явно занервничав. — Это уже слишком, Люциус! Послушайте…       — Вопросами отстранения и назначения директора ведает Попечительский совет, Фадж, — повысив голос, прервал министра лорд Малфой. — И раз профессор Дамблдор не в силах справиться с преступником, разгуливающим по его школе…       — Дамблдор?.. «Не в силах справиться»?! — еще больше разнервничался Корнелиус Фадж. — Тогда кто в силах?!       — Это мы вскоре и узнаем, — сдержанно отозвался Люциус, не собираясь рассказывать больше, чем того требовала ситуация.       Дамблдор хранил молчание. Однако тут в разговор вступил Хагрид.       — Да как вы смеете! — его могучий голос задрожал где-то под потолком. — Чего вы добьетесь, выкинув Дамблдора?! Дураки! Вы не подумали о том, что такое малое количество жертв за весь учебный год — это именно заслуга Дамблдора?!       — Если это действительно так, — холодно возразил Люциус, ничуть не повышая голос, — то профессор Дамблдор уже должен быть в курсе личности преступника. А если это так, то почему тот все еще на свободе?..       Хагрид от такого заявления едва не подавился воздухом.       — На что это вы намекаете?!       — Остановись, Хагрид, — ровным тоном перебил полувеликана директор. В хижине повисла гнетущая тишина. — Если таково требование Попечительского совета, я обязан подчиниться.       Хагрид глухо заворчал, точно разгневанный бульдог, а Люциус благосклонно заметил:       — Прекрасно, что все разрешилось без лишних проблем. А теперь самое время каждому из нас заняться своим делом.       — Пройдемте, Хагрид, — убитым тоном произнес Корнелиус Фадж, в ходе разговора так толком и не попытавшийся возразить лорду Малфою. — И вы, Альбус!       Раздались удаляющиеся шаги, явно принадлежащие Люциусу. Министр понизил голос:       — Раз уж у вас, кхм… появилось немного свободного времени, уделите его небольшому разговору с глазу на глаз?..       Дамблдор ровно отозвался:       — Разумеется, Корнелиус. Для старого друга у меня всегда найдется время.       — Великолепно! Чудесно! — тут же повеселел чиновник. — Правда, для начала нам нужно пристроить вашего друга…       Гарри отстранился от стены хижины и быстро сказал Драко:       — Уходим.       Они сорвались с места и бросились в сторону Запретного леса. Малфой, оценив выбранное направление, замешкался.       — Куда? В Запретный лес?! Ты совсем, что ли, Поттер?!       Бежал слизеринец почему-то крайне странно — держа руки сложенными у груди, под мантией.       Ему что, настолько холодно?..       — Со мной не тронут, — кинул через плечо Поттер, скрываясь в зарослях. — Давай, живее!       Глухо выругавшись, Драко все же побежал за ним следом. Стоило веткам деревьев сомкнуться у него за спиной, как из-за хижины показался его отец в сопровождении Фаджа, Дамблдора и понурившего голову Хагрида.       Их никто не заметил.       Они бежали до тех пор, пока не оказались на небольшой лесной полянке. Только теперь Гарри смог с уверенностью сказать, что они в безопасности и никто так просто их не обнаружит.       — Отдохни, — сказал он запыхавшемуся Малфою. — Выждем немного и будем возвращаться в Хогвартс. Желательно, по большой дуге…       Только сейчас его взгляд упал на непонятный выступ под мантией Драко — тот словно что-то удерживал под ней. Прищурившись, Гарри резко осведомился:       — Что у тебя там?..       Малфой зыркнул на него молча и отвернулся.       Поттера посетила крайне неприятная догадка.       — Только не говори мне, что ты…       — Да, да, — раздраженно отозвался Драко, отдергивая подол мантии в сторону. В его ладони — голой ладони, без всякого намека на перчатку, — лежало чертово драконье яйцо. — Именно, Поттер. Ты меня раскрыл, ага.       — Ты спиздил чертово драконье яйцо?! — не поверил своим глазам Гарри. — О чем ты, черт подери, вообще думал?!       — О своем наследии, — мрачно ответил Драко. Он обхватил яйцо обеими руками — бережно и даже в какой-то степени ласково. — Скажи, Поттер, ты когда-нибудь обращал внимание на то, что во время наших с ребятами разговоров о Родовых Дарах я никогда не рассказывал о своем Даре?       Гарри молчал. В груди у него ворочалось какое-то невнятное предчувствие. Поттер никак не мог понять — благое оно или все же дурное?       — Обращал, но… — вампир нахмурился.       «А почему за все это время я ни разу об этом не спросил?»       Он даже не интересовался историей Малфоев, как, например, историей Ноттов совсем недавно. Как-то… ни руки, ни мысли не доходили все это время.       — Малфои — тот самый род, который стыдится говорить о своем Даре, Поттер, — Драко горько усмехнулся. — Заикнись кто-то посторонний о нашем Даре, это вполне можно считать насмешкой, даже полноценным оскорблением. Все потому, что уже очень давно нас лишили нашего Дара.       Драко прошел мимо Гарри, продолжая сжимать в ладонях яйцо и чуть поглаживать его скорлупу.       — Наш Дар отличается от Дара Ноттов, Паркинсонов, Поттеров или Блэков. Их Дары нельзя отнять, ведь они напрямую связаны с их магией. Наш же Дар…       Драко обернулся и поднял яйцо так, словно показывал его Гарри. Обсидиановая скорлупа с фиолетовыми прожилками поблескивала и переливалась даже в тусклом свете пасмурного дня.       — …наш Дар связан с драконами. Которых отобрали у нас пятьсот лет назад.       Происходящее начинало казаться Гарри каким-то нереальным. Малфои — наездники на драконах?.. Нет, в самом факте того, что волшебники нашли способ оседлать летающих огнедышащих тварей, не было ничего удивительного. А у Малфоев даже на гербе был изображен дракон — и меч.       Два символа, отсылающие к сути их Дара.       — Из-за того, что мы издревле были крепко связаны с драконами, наша с ними связь гораздо шире и сильнее, чем связь между обычными хозяином и фамильяром, — пояснил Драко, глядя Гарри в глаза. — Союз дракона и наездника — это нечто более глубокое магически и духовно. Мы можем смотреть их глазами, а они — нашими. Мы можем слышать их мысли и общаться ментально. Дракон, потерявший своего наездника, уже никогда не сможет обрести нового, и то же работает и в обратную сторону. Слишком глубока связь — через нее невозможно переступить и ее невозможно предать.       Драко отвернулся от Гарри. Плечи его мелко задрожали.       — Ты… ты не представляешь, насколько сильно я все это время мечтал о том, чтобы вернуть это в нашу семью. Вернуть драконов. То, что отобрали у нас из трусости, из страха перед нашей силой.       Драко горько хмыкнул. Брови его изломились, а пальцы крепче стиснули яйцо.       — Наверное, ты сейчас думаешь, что все это время я стремился лишь к признанию отца и возвеличиванию Рода… но это не так. Я… всегда хотел иметь настолько близкого друга и соратника, которым может стать для Малфоя только его дракон.       Гарри отвел взгляд. Еще бы, с такой мечтой неудивительно, что Драко пошел на кражу. Нынче к драконам просто так не подступишься, а Малфоев и вовсе могли целенаправленно изолировать от них, дабы не появились новые наездники.       — Я никому его не отдам, — заявил Драко, резко обернувшись к Гарри. Глаза его буквально пылали решительностью. — Никому, слышишь, Поттер? Даже если этот дракон не выберет меня своим наездником — не отдам.       И именно в этот момент раздается треск.       Гарри и Драко одновременно вздрагивают и переводят взгляд на яйцо.       По темной скорлупе пробежали сеточки трещин. Тонкая молочная мембрана под осколками медленно натянулась.       — Мерлин Великий… — потрясенно выдохнул Драко, с благоговением наблюдая за тем, как трещины разбегаются все дальше и дальше, постепенно охватывая все яйцо. — Гарри, ты видишь это?.. Он вылупляется!       — Твою мать… — не столь поэтично, но не менее потрясенно отозвался Гарри, невольно отшатнувшись на шаг назад. Инстинктивно ему совершенно не хотелось находиться рядом с драконом, пускай и новорожденным.       — Ты понимаешь, что это значит, Гарри? — продолжал едва слышно говорить Драко, не в силах оторвать взгляд от постепенно проклевывающегося яйца. — Он выбрал меня. Меня!..       — И что нам теперь делать?.. — постепенно осознавая весь масштаб проблемы, свалившейся им на голову, севшим голосом пробормотал Гарри, запуская пальцы в волосы.       Это же не котенок, черт бы его побрал! Это чертов дракон! Его нельзя просто в комнате спрятать, как ту же Кэсс!       Именно в этот момент скорлупа окончательно лопнула. Из образовавшегося в верхней части яйца отверстия высунулась маленькая вытянутая головка, увенчанная десятком костяных наростов, формой своей напоминающих корону. Два особенно длинных и крепких на вид ребристых нароста располагались по бокам и загибались вниз на манер рогов. Черная блестящая чешуя была покрыта толстым слоем вязкой слизи. Ярко-фиолетовые, похожие на два аметиста глаза с вертикальными зрачками уставились прямо на забывшего как дышать Драко.       Новорожденный дракон раскрыл пасть — уже сейчас она была усеяна множеством острых маленьких клыков, — и издал громогласный писк.       Драко робко улыбнулся и тихо прошептал, протянув к существу руку:       — Ну, привет…       Стоило ладони Драко нависнуть над его головой, как дракон, зашипев, вцепился в нее зубами — прямо в место между большим и указательным пальцами.       Лицо Малфоя побледнело; он едва сдержал вскрик.       — Драко! — воскликнул Гарри, шагнув было к нему, однако блондин резко замотал головой. Отбирать у дракона свою руку он даже не пытался.       — Нет! — охрипшим голосом остановил Драко Поттера. — Так и должно быть. Не вмешивайся!       Замерев на месте, Гарри безмолвно наблюдал за тем, как на землю, стекая вниз по руке от раны, медленно капает кровь Малфоя. Дракон продолжал неотрывно глядеть на блондина, своим укусом словно проверяя того на прочность. И Драко держался — непреклонно глядел в ответ, не хныкая и не дрожа.       Спустя несколько долгих минут дракон наконец-то разомкнул челюсти. А после сыто зевнул и принялся выбираться из скорлупы, размахивая хвостом, на кончике которого располагался острый стреловидный шип.       Драко торопливо подставил ему ту же ладонь, которую дракон несколько мгновений назад укусил. Окончательно разломав скорлупу, существо наконец-то полностью освободилось — в длину его тело едва достигало полутора футов. Крылья, сейчас неловко прижатые к телу, были перепончатыми, а вдоль позвоночника тянулся невысокий, но острый как бритва гребень. Тем не менее, у основания шеи он полностью исчезал — там располагалось небольшое, словно бы чуть приплюснутое местечко, явно предназначенное для будущего наездника.       Драко восхищенно выдохнул, когда дракон, вцепляясь в его мантию короткими коготками, пополз вверх по его руке. Остатки скорлупы Малфой небрежно отряхнул и сунул во внутренний карман, полностью уделяя свое внимание новому другу.       — Я не могу в это поверить… — его голос дрожал от восхищения. Драко поднял на Гарри взгляд, полный такого невыразимого счастья, что Поттер невольно потупил глаза в сторону. — У меня правда… у меня правда теперь есть дракон!..       — Да, — односложно отозвался вампир, воровато оглядевшись по сторонам. — Но теперь нам нужно придумать, куда его спрятать. Не думаю, что преподаватели обрадуются, если ты принесешь подобного… питомца в Хогвартс.       Драко праведно возмутился:       — Я не собирался нести его в Хогвартс! И это…       Малфой вдруг засуетился, отвернулся от Гарри на пару секунд — дракон почему-то издал протестующий писк, — а после вновь повернулся и заявил:       — И это не «он», а вполне себе «она»! И да: ни в какой Хогвартс я ее не понесу, это слишком опасно!       — Отлично, капитан Очевидность, — сложив руки на груди, язвительно отозвался Гарри. — Тогда куда нам его… ой, прости, её деть?..       — Я… — Драко запнулся, и радость на его лице чуть померкла. Дракон, уже успевший забраться к нему на плечо, что-то чирикнул на своем наречии, принявшись тыкаться своей колючей головой Малфою в щеку. — Я думаю… что самым верным решением сейчас будет позвать отца.       — Уже лучше, — с явным облегчением в голосе отозвался Гарри. — Тогда так и сделай, пока нас не хватились.       — Хорошо, — Драко решительно кивнул. Дракон, неловко балансируя на его плече, уставился прищуренными аметистовыми глазами на Поттера — тому этот взгляд почему-то не особо понравился. — Тогда я воспользуюсь кольцом, а ты пока возвращайся в Хогвартс. Будет меньше подозрений, если мы вернемся по отдельности.       — Договорились, — согласился Гарри. Указав пальцем Малфою за спину, он сказал: — В той стороне — выход из леса, точка примерно в половине пути до станции Хогсмид. Лучше подай отцу сигнал оттуда. Я же вернусь тем путем, которым мы сюда пришли.       — Будь аккуратен, — пожелал ему Драко, развернувшись на каблуках и быстрым шагом направившись в указанном направлении. Дракон недовольно заклокотал, едва не сверзившись с плеча Малфоя во время такого резкого виража. — Прости, я не специально!..       — Это тебе нужно быть аккуратным, Драко… — пробормотал себе под нос Гарри, тоже отвернувшись и направившись обратно в сторону хижины Хагрида. — Не у меня же завелся фамильяр в лице контрабандного новорождённого дракона…       В Хогвартсе он был уже через пятнадцать минут. Быстрым шагом минуя коридор за коридором, Гарри думал только о том, чтобы как можно скорее достигнуть общежития и запереться в комнате. Ему нужна была пара часов тишины для того, чтобы более-менее осмыслить все то, что успело произойти за сегодняшний день…       — Не думал, что когда-нибудь увижу Малфоя, вновь обретшего дракона. Последний наездник из этой семьи был уничтожен в 1491 году по приказу британского отделения Святой Инквизиции. Орден Охотников убил и дракона, и самого наездника. Если я не ошибаюсь, первого расстреляли копьями, а второго сожгли заживо.       …однако этому, очевидно, не суждено было случиться.       Гарри замедлил шаг и остановился посреди безлюдного коридора, а после обернулся.       В десяти футах от него стоял Том Реддл. На лице у него блуждала довольная улыбка, которая заставила Поттера еще сильнее напрячься.       — Чего ты вылез? — не слишком добродушно поинтересовался Гарри, недобро уставившись на Реддла. — Стало скучно в одиночестве?       Сейчас он совершенно не был настроен на словесные игры в кошки-мышки.       Том вежливо улыбнулся ему — и эта улыбка была настолько лживой, что у Гарри свело скулы.       — Не напрягайся ты так, Поттер, — миролюбивым тоном попросил его Реддл. Сдвинувшись с места, слизеринец стал медленно приближаться. — Я всего лишь хотел поблагодарить тебя.       Гарри настороженно прищурился.       — За что это, интересно?       — Как же? — усмехнулся Том. Заложив руки за спину, он остановился прямо перед Поттером. — За то, что дал мне возможность вновь увидеть моего старого друга.       — Ты про Хагрида? — догадался Гарри. Сердце его охватило недоброе предчувствие. — Ты называешь старым другом человека, которого подставил и подвел под ответственность за преступление, которое сам же и совершил?       — Я не собирался губить свое будущее из-за смерти этой грязнокровки, — брезгливо сморщился Том. — Особенно тогда, когда совсем не планировал ее убивать. Вся та история была лишь досадной случайностью.       — Эта «досадная случайность» сломала Хагриду жизнь, — голос Гарри упал до откровенно недобрых тональностей. — И ты, как я вижу, не испытываешь по этому поводу никаких угрызений совести.       — Не моя вина, что правосудие в нашем с тобой мире никого не интересует, — Реддл невозмутимо пожал плечами. Обвинение Поттера нисколько его не задело. — Что сейчас, что пятьдесят лет назад — никому не интересно, кто является преступником на самом деле, Поттер. Гораздо удобнее спихнуть преступление на первого попавшегося человека, чья репутация так удачно оказалась подмочена пускай даже совершенно безобидным, но все же проступком.       Том хмыкнул, наклонившись к Гарри и заглянув ему в глаза.       — Да и я бы не сказал, что Хагрид сильно страдает от последствий того обвинения. У него есть сильный покровитель, который никому так просто не даст свою пешку в обиду.       Кончики их носов сейчас бы практически соприкасались, если бы Реддл был материален.       — И именно поэтому вы с Люциусом Малфоем придумали план, чтобы сместить Дамблдора с поста директора, — понизив голос до шепота, процедил Гарри, тоже глядя Тому в глаза.       В эти глубокие, синие глаза с блуждающими где-то на дне дьявольскими огнями.       — Интересное предположение, — в голосе Реддла мелькнула нотка удивления, а по связи продрало острым, как битое стекло, неудовольствием. — И что ты теперь будешь делать, Поттер?       — А как думаешь сам, Реддл? — прищурился Гарри. — Мне было бы интересно послушать твои предположения.       Улыбнувшись с притворным расстройством, Реддл отстранился и отступил на шаг назад.       — Как-нибудь в другой раз, Поттер. На сегодня у меня, увы, другие планы.       — Что ты, черт возьми… — начал было Гарри, однако тут ему в виски словно ввинтились два сверла — голова буквально взорвалась адской болью. — АРРГХ..!       Сдерживая крик и вцепляясь в голову руками, он зарычал и пошатнулся, безуспешно пытаясь противостоять тем ментальным атакам, которые обрушивались на его разум одна за другой.       — Восхитительная устойчивость, — сквозь приступы режущей мозг боли задумчивый голос Реддла было едва слышно. — Даже жаль, что все закончится вот так.       — Ч-что т-ты… — с трудом выдавил Гарри, снова пошатнувшись.       В этот момент в нос ему ударил до боли знакомый запах гниения — но как-либо воспротивиться происходящему Поттер уже не мог. Две проворные руки вцепились в рубашку у него на груди и одним движением бесцеремонно разорвали ткань, явив взгляду черный кожаный угол дневника.       «Черт подери!.. — пульсировало в голове у Гарри в унисон с болью. — Ну почему я просто не спрятал его в общежитии?! Почему не воспользовался Медвежьей Книгой, как в прошлый раз?!»       «Потому что я не позволил бы тебе прибегнуть к тому же трюку второй раз, Поттер, — мягко рассмеялся голос Тома у него в голове. — Смирись. Ты проиграл в тот момент, когда впервые взял мой дневник в руки».       Зубы заскрипели от злости, начали крошиться и трескаться.       «Это ничего бы не изменило, — осознал Гарри, начиная сдавать позиции перед пожирающей его разум болью. Он не смог даже попытаться перехватить Джинни, которая без всякого сопротивления с его стороны вырвала дневник и теперь, сверкая пятками, неслась прочь по коридору. Насмешливый взгляд синих глаз Реддла блуждал перед лицом Гарри, застилая взор подобно миражу. — Почему я даже не думал о возможности подобной засады? Не ожидал, что Реддл сможет связаться с Джинни без помощи дневника, вот почему… Не стоило быть столь опрометчивым».       Не возьми он дневник с собой сегодня, его бы просто подкараулили в другой, более удачный момент. Он никак не смог бы этому помешать.       Не в силах больше удерживать равновесие, Гарри рухнул на пол, продолжая держаться за раскалывающуюся от боли голову. Несмотря на то, что Джинни уже забрала дневник, Реддл продолжал наносить удары по его ментальным барьерам.       Видимо, чтобы он не смог их преследовать.       — Было приятно провести с тобой время, Поттер, — лакированные туфли Тома повернулись и начали отдаляться. — Однако на этом наши с тобой пути расходятся.       В глазах у Поттера все помутилось. Натиск на его ментальные барьеры усилился, и этого оказалось достаточно, чтобы он потерял сознание.