Очерки прикладного снейпостроения

Тут как-то в комментах я пообещала сделать анализ диалогов Снейпа и Дамблдора. И мне захотелось попробовать некоторые приемы микроанализа коммуникации, и… в общем, вот. Основные правила метода (очень упрощая) такие: — стараемся смотреть только на то, что происходит между говорящими. Особенно стараемся избегать приписывания им эмоций, состояний и намерений, которые не имеют видимого подтверждения в тексте. — к каждому высказыванию задаем вопрос: какое действие производит говорящий? И в дальнейшем смотрим, какой эффект имеет это действие. Самое частотное и очень эффективное действие — категоризация или позиционирование: мы относим себя и собеседника к какой-либо категории и таким образом определяем и отношения между нами. Собеседник может это принять, а может оспорить. Такой анализ частенько делают в группах, потому что в одиночку легко что-то упустить или навязать материалу свои идеи. Считается, что группа помогает прийти к набору более или менее объективных суждений. Поэтому призываю всех участвовать и оспаривать и дополнять мои интерпретации в целом и отдельных реплик. Текст Роулинг для меня особенно сложен, потому что он по-английски, и мне не хватает чувства языка и опыта носителя. Так что если вдруг среди читателей окажутся билингвы, я была бы им очень благодарна за их мнения. Я также буду признательна за ссылки на какие-нибудь примеры толкового анализа этого диалога. Микроанализ — очень благодарная штука, и я в очередной раз в этом убедилась: я приступала к делу с одним представлением об этом тексте, а закончила этот первый аналитический заход с совсем другим. Раньше я видела в этом диалоге только торг и стремление Дамблдора говорить со Снейпом на одном языке, чтобы добиться своего. И никак не ожидала, что обнаружу настолько более сложный рисунок педагогического футбола мальчиком о стенку. Важное замечание: микроанализ не работает с намерениями собеседников, потому что они нам, как правило, недоступны (в головы не заглянешь). Кроме того, он имеет дело с очень мелкими речевыми ходами, которые у нас обычно отработаны до автоматизма, так что мы просто не успеваем осознать своих намерений. Так что когда я буду писать, что Снейп в своей реплике, скажем, предлагает сотрудничество, а Дамблдор — отвергает его, это не значит, что Снейп предлагал Альбусу рукопожатие. Нет. Речь об очень маленьких речевых приемах, которые приглашают к солидарности или отказывают в ней. Из таких приемчиков у нас, когда мы говорим друг с другом, обычно и создается впечатление приятного дружелюбного разговора или чрезвычайно конфликтного диалога. Последний вопрос: насколько осмысленно применять метод, созданный для работы с естественной речью, к литературным диалогам? По идее, логика развития хорошо написанных литературных диалогов должна быть максимально близка к естественной речи. Мы все безупречно чувствуем эту логику как носители языка. И хороший писатель, не задумываясь, ее имитирует. Насколько Ро хороший писатель? Вот и посмотрим. (перевод — простите, самый грубый подстрочник) Then a blinding, jagged jet of white light flew through the air: Harry thought of lightning, but Snape had dropped to his knees and his wand had flown out of his hand. Затем слепящая изломанная вспышка белого света пронзила воздух. Гарри решил, что это молния, но Снейп повалился на колени, и палочка выпала из его руки. Заметим: весь разговор Снейп стоит на коленках без палочки. Вроде логично, сдаюсь, мол, но формулировка — dropped, именно упал, а не встал на колени, и палочка — выпала, а не выронил и не положил — наводит на мысль, что парень не владел собой и сделал это неосознанно — от страха, что Дамблдор действительно сейчас его убьет или как-то еще очень страшно накажет? Дамблдор же возвышается над ним, освещая себе палочкой лицо. Сразу видно, кто царь горы. Или другая версия: может быть, Дамблдор скастовал проклятье, которое сбило Снейпа с ног и выбило у него палочку? Вот непонятно же. Можем выбирать. Если проклятье, то следующая реплика Снейпа получает другое объяснение. У него есть все причины полагать, что могут и убить. ‘Don’t kill me! ’ — Не убивайте меня! То есть Снейп всерьез ожидает, что Дамблдор такой же, как Волдеморт: убивает, не раздумывая. Насколько же он не знает, не понимает и боится директора школы, в которой проучился семь лет. Ибо Дамблдор не убивает (пусть даже только чтобы сохранить целостность души, но факт остается фактом). Сама эта просьба в известном нам контексте книги выполняет действие категоризации: Снейп относит Дамблдора к категории вздорных убийц, таких же, как Влд. ‘That was not my intention.’ — Это не входило в мои намерения. Это речевое действие любопытно тем, чего оно не делает: Дамблдор не позиционирует себя (например: «Я не убийца, Северус!»), он не предпринимает дополнительных усилий, чтобы успокоить собеседника. Он сообщает ему, что не убьет, и не потому, что тот попросил, а потому что вообще не собирался. И тем самым отвергает предложенную категоризацию себя как убийцы и аналога Влда. <…> ‘Well, Severus? What message does Lord Voldemort have for me? ’ — Ну, Северус? Какое послание у Лорда Волдеморта для меня? А вот это набор сильных ярких категоризаций: «Северус — посланник с информацией от Влда», «Северус — безвольная марионетка в руках Влда». «Я не разговариваю с тобой, я разговариваю с Влд через тебя» — но при этом «я помню твое имя и готов обращаться к тебе по имени». Что делает это обращение по имени (Дамблдор со всеми так делает, включая Риддла)? Вот здесь я немного буксую как неноситель языка: вероятнее всего, Дамблдор таким образом позиционирует собеседника как своего бывшего ученика, по определению младшего и уступающего, а себя — как учителя, и даже более того, почти родителя (учитель все же называет учеников по фамилии), а родитель имеет право поучать и укорять, а кроме того, родитель — добрый и всепрощающий и готов принять раскаяние блудного сына (и вот это любимый мотив Дамблдора, он и от Риддла этого ожидает). Подчеркиваю, речь идет не о том, каков Дамблдор на самом деле, а о том, какие отношения между собой и собеседником он задает, когда обращается к нему по имени. (Возможен другой вариант: воззвание к доброму человеческому внутри. Мне кажется, что в русском языке у обращения по имени есть такая коннотация, в то время как фамилия ассоциируется с бюрократической холодностью). Контраст обращения по имени и категоризации как безвольного посланника кажется мне очень сильным ходом, подспудным напоминанием не только о собственной отеческой роли, но и об утраченной самостоятельности Северуса. Сколько дел одновременно может делать одно маленькое обращение! Любопытно также, что здесь Д все время называет Волдеморта лордом. Почему бы? Уступка дипломатическому жанру? Как вы думаете? ‘No — no message — I’m here on my own account! ’ — Нет — нет послания — я пришел сам по себе! Северус отказывается от предложенной категоризации и утверждает собственную: у него есть своя воля (account, конечно, не воля, это подотчетность, он «подотчетен себе»). Заметим эти тире, речь Снейпа во всем этом диалоге состоит из обломков фраз, эллиптических конструкций, фальшстартов (как здесь), самопоправок. И уже в следующем абзаце Ро дает еще детальки — жестикуляция и общее впечатление — которые дополняют эту разломанность и рассыпанность речи: Snape was wringing his hands: he looked a little mad, with his straggling, black hair flying around him. Снейп ломал руки: с растрепанными черными волосами, развевающимися на ветру, он выглядел малость безумным. Парень выглядит безумным, не в себе. И не забудем, что это переломный момент в его жизни. Поскольку речь идет о художественной литературе, невольно задумываешься, нет ли тут авторского намерения: ломаная речь — разбившаяся жизнь, которую предстоит восстанавливать из обломков. ‘I–I come with a warning — no, a request — please –’ — Я — я пришел с предупреждением — нет, с просьбой — пожалуйста — Снова фальшстарт, потом важная самопоправка — поиск более подходящего позиционирования себя. Предупреждение приносит равный. С просьбой приходит проситель. Снейп выбирает позиционировать себя как униженного просителя. Никакого торга, никаких «предложений, от которых вы не сможете отказаться». Если палочку он выронил, вероятно, от страха, то это выглядит как более сознательный жест отказа от сильной позиции. Ро в крохотной детальке делает выбор Снейпа видимым. Dumbledore flicked his wand. Though leaves and branches still flew through the night air around them, silence fell on the spot where he and Snape faced each other. Дамблдор махнул палочкой. Листья и ветки по-прежнему носились в ночи вокруг них, но в точке, где стояли он и Снейп, опустилась тишина. ‘What request could a Death Eater make of me? ’ — Что за просьба может быть ко мне у Пожирателя Смерти? Очень сильное позиционирование: «ты Пожиратель, зайчик. Ты выбрал сторону. Какие просьбы?..» Форма фразы — это удивление, почти риторический вопрос, констатация невозможности просьбы, а не готовность ее выслушать. Но тем не менее, крохотный, почти воображаемый зазор для ответа там тоже есть, и Снейп хватается за эту возможность. ‘The — the prophecy… the prediction… Trelawney …’ — Пророчество… предсказание… Трелони… Снова обломки. Не в силах связно рассказать историю (вероятно, от вины и стыда), Снейп обращается к их с Дамблдором общему знанию. На микроуровне это приглашение к сотрудничеству. ‘Ah, yes, ’ said Dumbledore. ‘How much did you relay to Lord Voldemort? ’ — А, да. Сколько ты рассказал лорду Волдеморту? Дамблдор принимает приглашение! Он соглашается понять, о чем говорит Снейп, но, правда, только чтобы указать ему на его роль в этой истории. ‘Everything — everything I heard! ’ said Snape. ‘That is why — it is for that reason — he thinks it means Lily Evans! ’ — Все — все, что услышал! Поэтому — по этой причине — он думает, что оно о Лили Эванс! Снова обломки, и все-таки он это делает — проговаривает свою вину. ‘The prophecy did not refer to a woman, ’ said Dumbledore. ‘It spoke of a boy born at the end of July –’ — Пророчество не говорило о женщине. Там говорилось о мальчике, рожденном в конце июля — А вот тут Альбус отказывается сотрудничать, хотя наверняка понимает, о чем речь. Но Снейп говорит о Лили там, где, по мнению директора должен говорить о Гарри. ‘You know what I mean! He thinks it means her son, he is going to hunt her down — kill them all –’ — Вы знаете, о чем я говорю! Он думает, что это ее сын, и собирается выследить ее — убить их всех — Снейп (1)настаивает на своем, (2) снова настойчиво призывает директора к сотрудничеству. ‘If she means so much to you, ’ said Dumbledore, ‘surely Lord Voldemort will spare her? Could you not ask for mercy for the mother, in exchange for the son? ’ — Если она столько для тебя значит, конечно же лорд Волдеморт пощадит ее? Разве ты не можешь попросить о милости для матери в обмен на сына? Итак, Альбус прекрасно понимает, что Лили значит для Снейпа, и почему он пришел. Но здесь считает нужным напомнить Снейпу, что он выбрал сторону, и продолжает линию про просьбы: «Просьбы — к твоему Лорду, пожалуйста». И создает целый воображаемый мир, где Волд внимает просьбе своего верного соратника. И таким образом, о, смотрите, что он делает! Он задает этот вопрос, становясь на перспективу самого Снейпа, пародируя, но Снейп этого не замечает. Подтверждение — его реакция: ‘I have — I have asked him –’ — Я просил — я попросил его — То, что говорит Дамблдор, настолько близко к тому, что было на уме у Снейпа, что он ведется на провокацию и отвечает в той же системе ценностей. Какова была реакция на просьбу, и почему Снейп все же пришел к директору Хогвартса, мы так и не узнаем, потому что Дамблдора это не интересовало. Он специально устроил эту провокацию, чтобы сказать: ‘You disgust me, ’ said Dumbledore, and Harry had never heard so much contempt in his voice. Snape seemed to shrink a little — Ты мне противен, — сказал Дамблдор, и Гарри никогда не слышал в его голосе столько презрения. Снейп как будто немного сжался. Альбус словно бы создает условия, чтобы Снейп раскрылся во всей своей противности. Дальше язык тела: Снейп сжимается. Не забудем, что он все это время стоит на коленках в мокрой грязи. Черт возьми, не могу здесь не думать о маленьком мальчике, который сжался в углу, пока его родители орут друг на друга. Он виноват. Его ругают. Он боится наказания. ‘You do not care, then, about the deaths of her husband and child? They can die, as long as you have what you want? ’ — То есть тебе все равно, что ее муж и сын погибнут? Пусть умирают, лишь бы ты получил то, чего хочешь? Альбус дает свое определение ситуации: Снейп эгоистично хочет спасти только женщину. Снейп, замечу, свое определение сформулировать не может — только обломки слов. Но Дамблдор не утверждает, он спрашивает и тем самым дает собеседнику возможность что-то изменить. И тот снова хватается за предложенную возможность. Snape said nothing, but merely looked up at Dumbledore. Снейп не сказал ничего, но только посмотрел на Дамблдора снизу вверх. Впервые за весь разговор Снейп смотрит на своего собеседника. До этого, видимо, он говорил, уставившись в землю или на дамблдоровы колени. Что это за пауза? Может быть, здесь и происходит пересмотр и переход к новым ценностям? Попытка их понять, по крайней мере, и говорить из новой позиции «мне не все равно до Поттера». Или просто подобрать слова по-другому, чтобы директор был доволен. Чтобы там ни было, дается нелегко. ‘Hide them all, then, ’ he croaked. ‘Keep her — them — safe. Please.’ — Тогда спрячьте их всех, — хрипло выдавил он. — Защитите ее — их. Пожалуйста. Вот. Только здесь Снейп, наконец, формулирует свою просьбу. И делает это в той форме, которой от него добивается Дамблдор. Директор буквально пинками подгоняет его к этой формулировке. В этом диалоге Снейп вынужден все время гадать, чего хочет от него собеседник. Феминистки сказали бы: находясь в подчиненном положении, он вынужден делать всю когнитивную работу. Но это удел не только угнетенных, но и тех, кто учится. Сильно подозреваю, что Дамблдор здесь занимается особой разновидностью педагогики. Но дальше… ‘And what will you give me in return, Severus? ’ — А что ты дашь мне взамен, Северус? ‘In — in return? ’ Snape gaped at Dumbledore, and Harry expected him to protest, but after a long moment he said, ‘Anything. — В — взамен? — Снейп изумленно воззрился на Дамблдора, и Гарри ожидал, что он будет возражать, но спустя некоторое время он сказал: — Все, что угодно. Что здесь происходит? Дамблдор своим вопросом впервые определяет ситуацию как торг (до этого это были переговоры, потом что-то похожее то ли на выволочку, то ли на экзамен). Наверное, всем читателям, как и Гарри, очевидно, что Дамблдор здесь рвет шаблон: в системе ценностей, где нужно защищать всю семью, а не только нужного человека, торг ведь неуместен, правда? Очевидно ли это Снейпу? Поэтому ли он «изумленно воззрился»? Возможно. И эта ситуация повторится через много лет: когда Снейп узнает, что Дамблдор растил Гарри, только чтобы послать на смерть, с ним ведь происходит такой же разрыв шаблона. Он снова обнаруживает, что совершенно неверно понимал намерения Дамблдлора. Так что в контексте отношений этих двоих в книге в целом, опять же, этот вариант кажется наиболее вероятным. Но есть и еще версии: Есть еще один контекст, а именно, самое начало беседы, где Снейп колеблется между двумя позициями, информатора и просителя, и выбирает вторую. Но он же отлично понимает, что по сути выполняет функцию первого — передает врагу ценные сведения. Это кто тут вообще должен торговаться?.. Удивиться мог и поэтому. А Альбус мог именно поэтому начать торг — подчеркивая таким образом: «нет, Северус (заметим, снова имя), это не ты мне нужен, это я тебе нужен». Еще один вариант, который кажется мне наименее вероятным: Снейп замолк, прикидывая свои возможности. Итог: Итак, в этом диалоге Дамблдор сразу занимает позицию сильного — отца, готового принять блудного сына. В то время как Снейп сразу же отказывается от сильной позиции информатора и выбирает позицию униженного просителя, причем этот выбор автор делает для нас видимым. Более того, Снейп не может связно рассказать свою историю и оставляет Дамблдору сформулировать, что именно произошло, и поддерживает тем самым его сильную позицию. На микроуровне Снейп в диалоге взывает к солидарности и пониманию, Дамблдор в основном отказывается и сохраняет дистанцию, отстраненность и, опять же, более сильную позицию. Тем не менее, сильные формулировки Дамблдора оставляют Снейпу возможности для действия. Вопрос: почему Снейп выбрал позицию просителя? Почему он согласился дать Дамблдору «все, что угодно»? Неужели он думает, что, получив информацию об угрозе для Поттеров, директор не примет все меры, чтобы их защитить? Вот это очень вероятно! В этом диалоге многое, начиная с открывающей реплики, говорит за то, что Снейп Дамблдора не понимает вообще и считает его вариацией Волдеморта — жестоким убийцей и все такое прочее. Думаю, Риддл старательно создавал образ врага. И, вероятно, школьный опыт давал основания этому верить. Это ведь с Гарри Дамблдор постоянно разговоры разговаривал. А прочие слышали-то его небось пару раз в год на пирах. Очевидно, Снейп не видел в директоре ни добренького веселого дедушку, друга всех детей, ни проповедника любви и милосердия. Я думаю, что есть и другая причина: Снейп пришел просить не только о защите для Лили. Он пришел сдаваться. Поэтому — не занимает сильную позицию информатора, пытается угадать, чего хочет Дамблдор, и в итоге предлагает «все, что угодно». И я думаю, что директор это быстро просек, поэтому большая часть диалога — это своего рода дамблопедагогика для зарвавшихся мальчиков послешкольного возраста. Дамблдор буквально пинками подгоняет Снейпа к «правильной» формулировке его просьбы. Думаю о том, насколько меняется интерпретация, если Дамблдор начинает этот диалог с обезоруживающего проклятья, т.е. Снейп не сам роняет палочку. Меняется, т.к. угроза насилия со стороны Дамблдора тогда будет не воображаемой, а реальной. Тогда можно говорить, что и отказ от позиции информатора совершен под давлением. Но все-таки... мне кажется, это не так уж сильно меняет дело и общие выводы. Любопытно, что моральное заблуждение Снейпа Дамблдор формулирует очень абстрактно, почти как задачу из теста на этику: «могут ли муж и сын твоей любимой женщины умереть, если ты получишь, что хотел?». Как можно было иначе? Можно было говорить очень конкретно: «Как ты думаешь, Северус, как Лили на тебя посмотрит, если твой лорд убьет ее мужа и сына?». В то же время, зачем попусту обнадеживать парня? Как бы то ни было, эта абстрактность играет на мой хед-канон про Дамблдора, который хладнокровно изучает и (гусары, молчать! А впрочем, черт с вами…) практикует любовь как наиболее сильный вид магии. Требуя оплаты, Дамблдор определяет происходящее как обмен, услуга за услугу, и это выглядит как парадоксальный отказ от ценностей бескорыстной заботы о других, которые он вроде бы только что проповедовал. Однако заметим, обмен — это более равноправные отношения, чем проситель — благодетель, которые предлагает Снейп. Кроме того, отношения обмена — это очень древний и надежный способ установить связь между людьми. Как ни странно, требуя с Северуса платы за помощь, директор одновременно и уравнивает его с собой, и устанавливает с ним отношения, причем даже не совсем покровительственные. Хотя казалось бы именно к этому все шло (Дамблдор как отец, милостиво принимающий блудного сына). Даже если сам Снейп этого еще не понял. Но на поверхности — да, конечно, почти издевательский разрыв шаблона. И кстати — что это за сделка? Мы ведь так и не узнаем, что именно Дамблдор берет у Снейпа. Вероятно, переход на его сторону, шпионаж в пользу Дамблдора среди Пожирателей. Видимо, после этого директор, наконец, берет Снейпа работать в Хогвартс, но уже как своего агента в стане Волда. Но! Обещание защищать Гарри — это будет уже новое обещание, а не часть этой сделки. А здесь Дамблдор свою часть не выполнил, ведь Лили все равно погибла. Но об этом — в следующей серии, если таковая последует. И в качестве приложения текст полностью: Then a blinding, jagged jet of white light flew through the air: Harry thought of lightning, but Snape had dropped to his knees and his wand had flown out of his hand. Затем слепящая изломанная вспышка белого света пронзила воздух. Гарри решил, что это молния, но Снейп повалился на колени, и палочка выпала из его руки. ‘Don’t kill me! ’ — Не убивайте меня! ‘That was not my intention.’ — Это не входило в мои намерения. <…> ‘Well, Severus? What message does Lord Voldemort have for me? ’ — Ну, Северус? Какое послание у Лорда Волдеморта для меня? ‘No — no message — I’m here on my own account! ’ — Нет — нет послания — я пришел сам! Snape was wringing his hands: he looked a little mad, with his straggling, black hair flying around him. Снейп ломал руки: с растрепанными черными волосами, развевающимися на ветру, он выглядел малость безумным. ‘I–I come with a warning — no, a request — please –’ — Я — я пришел с предупреждением — нет, с просьбой — пожалуйста — Dumbledore flicked his wand. Though leaves and branches still flew through the night air around them, silence fell on the spot where he and Snape faced each other. Дамблдор махнул палочкой. Листья и ветки по-прежнему носились в ночи вокруг них, но в точке, где стояли он и Снейп, опустилась тишина. ‘What request could a Death Eater make of me? ’ — Что за просьба может быть ко мне у Пожирателя Смерти? ‘The — the prophecy… the prediction… Trelawney …’ — Пророчество… предсказание… Трелони… ‘Ah, yes, ’ said Dumbledore. ‘How much did you relay to Lord Voldemort? ’ — А, да. Сколько ты рассказал лорду Волдеморту? ‘Everything — everything I heard! ’ said Snape. ‘That is why — it is for that reason — he thinks it means Lily Evans! ’ — Все — все, что услышал! Поэтому — по этой причине — он думает, что оно о Лили Эванс! ‘The prophecy did not refer to a woman, ’ said Dumbledore. ‘It spoke of a boy born at the end of July –’ — Пророчество не говорило о женщине. Там говорилось о мальчике, рожденном в конце июля — ‘You know what I mean! He thinks it means her son, he is going to hunt her down — kill them all –’ — Вы знаете, о чем я говорю! Он думает, что это ее сын, и собирается выследить ее — убить их всех ‘If she means so much to you, ’ said Dumbledore, ‘surely Lord Voldemort will spare her? Could you not ask for mercy for the mother, in exchange for the son? ’ — Если она столько для тебя значит, конечно же лорд Волдеморт пощадит ее? Разве ты не можешь попросить о милости для матери в обмен на сына? ‘I have — I have asked him –’ — Я просил — я попросил его — ‘You disgust me, ’ said Dumbledore, and Harry had never heard so much contempt in his voice. Snape seemed to shrink a little — Ты мне противен, — сказал Дамблдор, и Гарри никогда не слышал в его голосе столько презрения. Снейп как будто немного сжался. ‘You do not care, then, about the deaths of her husband and child? They can die, as long as you have what you want? ’ — То есть тебе все равно, что ее муж и сын погибнут? Пусть умирают, лишь бы ты получил то, чего хочешь? Snape said nothing, but merely looked up at Dumbledore. Снейп не сказал ничего, но только посмотрел на Дамблдора снизу вверх. ‘Hide them all, then, ’ he croaked. ‘Keep her — them — safe. Please.’ — Тогда спрячьте их всех, — хрипло выдавил он. — Защитите ее — их. Пожалуйста. ‘And what will you give me in return, Severus? ’ — А что ты дашь мне взамен, Северус? ‘In — in return? ’ Snape gaped at Dumbledore, and Harry expected him to protest, but after a long moment he said, ‘Anything. — В — взамен? — Снейп изумленно воззрился на Дамблдора, и Гарри ожидал, что он будет возражать, но спустя некоторое время он сказал: — Все, что угодно.