ноктюрн

— Тебя надули. — Он был очень убедительным торговцем! — слишком громкий и пронзительный голос Ху Тао доносится из динамика. Надеясь спасти свои барабанные перепонки, Сяо держит телефон подальше от уха. — Ты говоришь, он сказал, что это волшебная музыкальная шкатулка, — категорично произносит Сяо. Он позволяет каждой капле осуждения просочиться в свои слова. — Именно! Очень убедительным, Сяо! — весело напевает Ху Тао. В отчаянии проводя рукой по лицу, Сяо с трудом сдерживается от ответа. Честно говоря, как правило, разговоры с Ху Тао напоминают бесконечную карусель, на которой она крутит своих жертв, пока они не останутся без сил. До встречи с ней он и не подозревал, что в разговоре есть победитель. — В любом случае, — легко продолжает она, — тебе всего лишь нужно в эти выходные сходить со мной вернуть ее. Сяо фыркает. — А зачем мне идти? — Естественно, для фактора запугивания! — радостно говорит она. — Короче, увидимся, Сяо! Она вешает трубку прежде, чем он успевает сформулировать ответ. Он сует телефон обратно в карман и, размышляя над словами Ху Тао, продолжает путь домой. Надо же, как это она умудрилась очароваться хитрым торговцем с подвешенным языком. Обычно он считал, что ее ум, хоть и хорошо скрытый, является одним из ее (немногочисленных и быстро сокращающихся) достоинств. С другой стороны, конечно, Ху Тао всегда интриговало причудливое и эксцентричное. Погоня за тайнами и приведениями для нее словно спорт. А что касается замыслов, то этот был относительно безобидный. Если не считать урона ее кошельку. По дороге домой его внимание привлекает голубая вспышка. В этом нет ничего удивительного — его путь пролегает через поле бледно-голубых цветов, каждый бутон которых, как будто храня большую тайну, плотно закрыт. Несмотря на то, что всю жизнь прожил в Ли Юэ, Сяо ни разу не видел, как они цветут. Очевидно, до сегодняшней ночи. Сегодня лепестки каждого цветка аккуратно распустились, открывая золотую сердцевину, которую хранят, как сокровище. И, что еще более странно, они, покачиваясь, танцуют в такт нежной мелодии. Он впервые ее слышит. Песня столь же прекрасна, сколь и меланхолична, ноты в вальсе кружат вокруг друг друга. На краткий миг его прознает чувство зависти, острое и ужасное, что Сяо никогда не сможет придумать нечто такое же прекрасное. Любопытствуя, он невольно поворачивается к источнику звука. И обнаруживает, пожалуй, очень странное зрелище. Среди цветов сидит парень на вид около двадцати лет — не старше самого Сяо — в зеленом кардигане. На его голову надет зеленый берет с цветами. Прохладный ночной воздух слегка треплет две обрамляющие его лицо черные косички. Пальцы ловко перебирают струны лежащего у него на коленях маленького инструмента (по предположению Сяо, лира). Сяо не узнает его, черты лица и одежда явно выдают в нем иностранца. Невзирая на это, он приходит к выводу, что в море цветов и под мягким лунным светом парень чувствует себя как дома. Юноша внезапно останавливается, и песня преждевременно заканчивается. Должно быть, он почувствовал, что Сяо смотрит на него. Быстро, дабы не выглядеть как какой-то сталкер, Сяо отводит взгляд и пытается убежать. — О? Приветик! — прежде чем он успевает это сделать, окликает его парень. — Пришел послушать песню, незнакомец? — Нет, — уже повернувшись спиной, незамедлительно отвечает Сяо. Эти цветы были странными, и человек странный, несомненно. Это станет историей, которую он сможет кому-нибудь рассказать, мгновением в памяти. Но на этом все. У Сяо отсутствуют причины заниматься такими пустяками. Тем не менее часть его жаждет еще послушать музыку юноши. Сяо отбрасывает это желание. Парень глубоко, тяжело вздыхает. — Ох, какая досада! Ну, по крайней мере, эти маленькие цветы были такими замечательными слушателями. Сяо колеблется, любопытство пробивает брешь в его силе воле. — Я ни разу не видел, чтобы они распускались, — медленно поворачиваясь обратно, осторожно говорит он. Парень одаривает его яркой улыбкой. — Ах, это потому, что им нужно спеть! Сяо непонимающе глядит на него. Парень смеется. — Ох, незнакомец, отчего столь хмур лик твой, взгляни, как прекрасны цветы пред тобой, — как бы подчеркивая сказанное, он сопровождает слова бренчанием по струнам лиры. Мозг Сяо не работает — разумеется, это должен был оказаться чокнутый, кто-то, предававшийся слишком большому количеству пороков, и- погодите, он что, рифмует?! — Ага, мне нравятся хорошие рифмы! — ах, так Сяо произнес последнюю часть вслух. — У меня в арсенале есть и другие трюки, если уделишь мне немного времени, могу их продемонстрировать, — он игриво подмигивает. Сяо понятия не имеет, какое выражение отобразилось на его лице, но уверен, что не позитивное. Юношу, похоже, это не беспокоит, он вновь смеется. — Хе-хе, если не будешь осторожен, незнакомец, твое лицо навсегда останется таким! Сяо хмурится. — Не называй меня так. — Оу? Так ты не незнакомец? — парень щипает пару струн. Ноты, как вопрос, повисают в воздухе. — Мы уже встречались? — Нет. — Уверен? Даже в прошлой жизни или во сне? — в его голосе звучит дразнящая нотка, а глаза сверкают озорством. — Нет, я бы такое запомнил, — и затем, прежде чем смог остановить себя: — Ты кажешься раздражающим. Сяо внутренне морщится. Что ж, прямота всегда являлась одним из его лучших и худших качеств. Парень выглядит ошеломленным, однако вскоре улыбка снова захватывает его лицо. — Ну, ты все еще здесь, разговариваешь с этим раздражающим человеком, не так ли? Сяо ничего не отвечает. Юноша возвращает внимание к инструменту и напевает исполняемую мелодию. Цветы словно поворачиваются к нему, их лепестки манят. Продолжай играть, продолжай петь, — умоляют они, — дай нам еще немного посмотреть на мир. Сяо не может отвести взгляд, он и не представлял, что цветы могут быть настолько живыми. — Я уверен, они бы с удовольствием послушали твое пение! — щебечет парень. — Я не пою. — Очень жаль, — вздыхает он. — Тебе правда стоит время от времени петь им. Эти бедные глазурные лилии выглядели так, будто заплачут, если больше не смогут увидеть мир! Сяо хмурится. Парень просто источник глупостей. — Это цветы. Они не могут грустить. Выражая неодобрение, парень машет пальцем. — Еще как могут. У них есть чувства, ты просто недостаточно внимательно смотришь! Сяо глядит на цветы, на их золотые сердцевины, на то, как их стебли изгибаются и танцуют на ветру, на их хрупкие, просящие песню лепестки. Глупости, — повторяет про себя он. И все же на секунду под поцелуем луны и в объятиях песни обнаруживает, что готов поверить ему. Позже этой ночью Сяо сидит в темноте перед пианино. Его пальцы, перебирая ноты, нежно парят по клавишам, словно боятся, что они сломаются. Думая о глазурных лилиях, о струнах и лирах, о плачущих цветах и рифмующих юношах, ему хочется, чтобы музыка вернулась в каждый нерв кончиков его пальцев. Руки бесшумно падают обратно на колени. Если следующие несколько дней Сяо, ища глазами проблеск зеленого, и идет по полю глазурных лилий чуть медленнее обычного, что ж, никто и никогда об этом не узнает.

***

— Ладушки, мне нужно, чтобы ты был настолько устрашающим и задумчивым, насколько возможно, хорошо? — Ху Тао делает паузу. — По сути, просто будь собой! — она шлепает его по руке. — Я все еще не понимаю, зачем я здесь, — надвигая капюшон на глаза, бормочет Сяо. — К тому же я не устрашающий и не задумчивый. — Ты определенно такой. Если не сможешь ничего придумать, скажи, что слушаешь скримо или что-то в этом роде. Это, наверное, пугающе, да? Сяо не считает это достойным ответа. Ху Тао лишь посылает ему лукавую ухмылку и ведет его за угол. Однако когда они доходят до места назначения, улица оказывается пустой. — Ха, — Ху Тао наклоняет голову. — В прошлый раз он был здесь. — Видимо, взял твои деньги и сбежал. — Ну, в таком случае, — постукивая подушечками пальцев друг о друга, с угрожающей улыбкой начинает она, — мы должны его выследить! Несмотря на то, что это было обозначено как «розыск», они просто бесцельно бродили по Ли Юэ, посещая различные магазины, болтали и перекусывали. Тем не менее каким-то образом им все равно удалось найти виновника. — Ага! Вон он! — жестом показывая Сяо следовать за собой, Ху Тао шагает вперед. Возле «Глазурного павильона» стоит простой складной стол. На нем разложено множество деревянных шкатулок, каждая со своим уникальным дизайном. За столом сидит человек и, насвистывая веселую мелодию, осматривает одну из них. Сяо внезапно осознает, что тот одет в панамку, а его лицо обрамляют две косички. Что-то, чувство, которому он не может дать название, пробуждается в нутре Сяо. — Мистер уличный торговец~! — молвит Ху Тао. Юноша вскидывает голову и с любопытством глядит на них. Сяо притормаживает, нервы трепещут в его груди. Хотя он вскользь задавался вопросом (даже желал, но это была тайна, которую он не был готов раскрыть), пересекутся ли они еще, никогда не задумывался, что будет потом. Надеясь скрыть свое лицо, он пригибает голову. — Ох, приветик! — радостно здоровается с Ху Тао парень. — Я тебя помню. — Ага, я постоянный клиент! — хвастается она и добавляет: — Ты переехал! — Хе-хе, я часто перемещаюсь в рандомные места. Привлекаю разную аудиторию и все такое. Но я рад, что ты нашла меня! — Мм! — Ху Тао раскачивается с пятки на носок. — В этот раз я еще привела друга! — не оборачиваясь, она хватает Сяо за одежду и тянет его вперед. Глаза парня скользят по нему, и Сяо затягивает капюшон толстовки, а в его голове проносится: пожалуйста, не узнай меня, пожалуйста, не узнай меня, пожалуйстапожалуйстапожалуйста- — О! — Сяо практически слышит в его голосе улыбку, проклятье. — Снова ты! — Стоп, вы знакомы? — прикрывая ладонью рот, c преувеличенным удивлением ахает Ху Тао, после чего поворачивается к Сяо. — Погоди, у тебя и правда есть друзья?! Сяо бросает на нее свирепый взгляд. Ху Тао хихикает. — Да! — со смехом заявляет парень. — Из другой жизни или из сна- — Мы не знакомы, — перебивает Сяо. Парень надувается. — Неправда. Мы провели такую чудесную ночь вместе! — У тебя что, был секс на одну ночь? — вновь ахает Ху Тао и пихает Сяо локтем в бок. — Ты что, действительно нравишься людям?! Сяо еще сильнее хмурится. Юноша смеется. — Ладно, хе-хе, хватит шуток. Мы на днях столкнулись, вот и все! — он прерывается. — Хотя он довольно обаятельный. Эм, несмотря на его взгляды, — он поворачивается к Сяо, его глаза сверкают. — Ты пел глазурным лилиям? — Я не могу им петь, — серьезно отвечает Сяо. — Единственная известная мне музыка — это скримо. Парень хохочет. — Оу, так ты умеешь шутить! От непоколебимого выражения лица Сяо его улыбка гаснет. Глаза осматривают полностью черный прикид Сяо, а затем переходят на Ху Тао. — Это же была шутка, да? Ху Тао в ответ гогочет. — Скажу, — лукаво говорит она, — если вернешь мне деньги! Парень пищит: — Вернуть?! Зачем тебе понадобилось их возвращать? — Она не работает! — высунув из уголка рта язык, Ху Тао роется в своей сумке. Когда она с ухмылкой опускает что-то на стол, выражения ее лица озаряется. Этим что-то оказывается деревянная шкатулка, очень похожая на расставленные на столе. Ее края украшены красным орнаментом, а по бокам вырезаны пучки цветов и стеблей. Сяо с любопытством наблюдает за происходящим. Уличный торговец сверху вниз глядит на шкатулку, затем одним плавным движением открывает крышку. Звонкая музыка начинает медленно наполнять воздух. Сяо наклоняет голову вбок. Окутывая, как одеяло, песня вьется вокруг него. Она отличается от исполняемой парнем в ту ночь глазурным лилиям, но такая же очаровательная. Такая же прекрасная. Будоражащая и при этом игривая — очень подходит Ху Тао. Он понимает, почему она так увлеклась эй. — Она отлично работает! — закрывая шкатулку, провозглашает парень. Как только музыка обрывается, уголки губ Сяо опускаются. — Она ничего не делает! — Ху Тао взмахивает руками. Сяо хмурит брови. В его жилах зарождается чувство страха. — Я ничего не вижу! Юноша по-совиному глядит на них. — Ну, эта музыкальная шкатулка призывает призраков, а не дает возможность видеть их! Обработав сказанное, Сяо недоверчиво смотрит на Ху Тао. — Ты поэтому ее купила? Она изгибает бровь. — Ладно, честно? Это должно быть наименее удивительной частью. Сяо раскрывает рот. Захлопывает. Безмолвно поворачивается обратно к торговцу. — Она замечательно работает, правда, обещаю! Призраки обожают эту песню! И это прекрасная мелодия, да и такой красивый дизайн. Тебе действительно не на что жаловаться! — парень с триумфальным блеском в глазах подталкивает шкатулку к Ху Тао. — К тому же, — сцепив ладони, добавляет он, — денег уже нет, так что я все равно не могу их вернуть! — он невозмутимо улыбается. Сяо задается вопросом: не заменили ли его мозг ватой? — Разве ты не купила ее неделю назад? — спрашивает он у Ху Тао. — Да, неделю назад! И за огрооооооомные деньги, мистер! — она тычет в торговца пальцем. Юноша только хихикает. — И на них было куплено мноооого отличного вина! Сяо вздыхает. Он уже не может сказать, сколько в словах этого парня серьезного, а сколько — чистой воды шутки. — У тебя, — говорит Сяо, раздражение берет верх, — ужасная деловая хватка. — Ага, — соглашается парень, — но теперь у меня есть отличное вино! Ху Тао задумчиво постукивает по подбородку пальцем. Сяо наблюдает, как одна за другой меняются черты ее лица. Брови расслабляются, глаза начинают блестеть, уголки губ изгибаются вверх — все это приятное и обезоруживающее зрелище. Если бы прищурился, он уверен, смог бы увидеть, как над ее головой загорается лампочка. Волоски на его руках встают дыбом. — Знаешь, — склоняясь над столом, легко молвит Ху Тао, — все нормально, проехали! Я просто поплачусь об этом своей девушке, невелика потеря! Парень с нетерпением смотрит на нее. — Ох, как мило! Я обожаю юную любовь! Не желаешь купить ей подарок? — тактично делая вид, что они пришли не с требованием возврата, он жестом показывает на свои товары. — Да, желаю! — Ху Тао невинно хлопает глазами. — У тебя есть что-нибудь, что понравится адвокату? Внезапно занервничав, юноша замирает. — Адвокату..? — Мм, адвокааааату, — тянет она. — Надеюсь, она не будет против послушать о том, как меня обманул весьма подлый, сомнительный уличный торгаш! — Ху Тао наклоняет голову. — Знаешь, когда захочет, она бывает довольно безжалостной! А еще очень умная! Может практически любого засадить за решетку. У нее отличный послужной список! — она с наслаждением хихикает, а уличный торговец таращится на нее. Затем переводит расширенные глаза на Сяо. — Она серьезно? — одними губами спрашивает он. Сяо жмет плечами. Наверное, он мог бы пояснить, что Янь Фэй лишь студентка, но, эй, он был предан своим друзьям. Парень стонет. — Ладно, хорошо! — уступает он. — Я правда не могу прямо сейчас вернуть тебе деньги, так что как насчет сделки? — его взгляд бегает по столу, пока он не выдает тихое: — Ага! — после чего аккуратно берет одну из музыкальных шкатулок и подталкивает ее к Сяо. Она покрашена в темно-синий и покрыта золотистым блестящим напылением. На крышке вырезаны две четырехконечные звезды. Парень торжественно открывает ее. Начинает играть музыка, льющаяся капля за каплей, прежде чем медленно слиться в единое целое и потечь как река. Сяо вновь позволяет звуку омыть себя, а рефрену зацепить сердце. — Я бесплатно отдам ее тебе! Она, — парень с мягкой улыбкой смотрит на шкатулку, — обеспечит тебя спокойным мирным сном. Никаких кошмаров, только приятные сны. Сяо наблюдает за ним. Есть в нем что-то такое, когда он говорит о своей музыке, что-то ласковое и теплое. Как будто каждая нота — извлеченная из устрицы жемчужина, а каждая мелодия — выращенный им ребенок. Что-то чистое, нежное, любящее и гордое. Сердце Сяо колет тоска. Он уже очень, очень долгое время не испытывал ничего подобного к своей собственной музыке. Взгляд Ху Тао мечется между музыкальной шкатулкой, торговцем и Сяо. — Мне? — уточняет она. — Эм, — нервно отвечает парень, — вообще-то ему, — он нерешительно указывает на Сяо. — Не тот клиент, — отмечает Сяо. — Да брось, — говорит юноша, — я всего лишь голодающий торговец, и у меня правда больше нет денег, так что, пожалуйста, сжальтесь надо мной. Я просто подумал, что он больше оценит ее! Сяо хмурится, слова парня покалывают его мозг. Он и правда никогда не спал крепко, был склонен к приступам бессонницы, но выглядел ли соответствующе? Он застенчиво слегка прижимает палец к коже под глазами. Парень с весельем глядит на него. — Не понимаю, как это может быть полезно мне, — Ху Тао кладет руки на бедра. — Ну, очевидно, твой друг станет менее ворчливым! — Я не ворчливый, — ворчит себе под нос Сяо. — И он вроде как вдохновил меня на ее создание! Поэтому так будет действительно справедливо. На мгновение Сяо позволяет себе поддаться обаянию и словам парня, позволяет себе поверить, что такой человек, как он, может стать чьей-то музой. Однако потом реальность приводит его в чувство, и Сяо закатывает глаза. — Это невозможно, — вздыхает он. — Мы встретились неделю назад. Ты просто пытаешься снова надуть нас. Юноша лишь хохочет. Ху Тао смотрит на Сяо, а потом переводит взгляд на торговца. — Хах, — говорит она себе, на ее лице от уха до уха расплывается улыбка. — Мы возьмем ее! Спасибо! — она хватает музыкальную шкатулку и сует в руки Сяо. Он в недоумении пялится на нее. Парень с облегчением вздыхает. — Супер! Я рад, что мы смогли уладить все без судебных разбирательств. — …Спасибо, — осторожно поворачивая шкатулку в руках, тихо бормочет Сяо. Парень ярко улыбается ему. — Еще бы, не незнакомец! Все-таки мы уже дважды сталкивались друг с другом. Это не совпадение. Должно быть, нити судьбы! — он подмигивает, и Сяо таращится на него. Он что? Флиртует? Сяо глядит уголком глаза. Ху Тао, как угроза, коей и является, достала телефон и направила на них камеру. Когда замечает, что он смотрит, она воодушевленно поднимает большой палец. На краткое мгновение он задумывается об убийстве. — Определенно, это просто совпадение, — категорично отвечает Сяо. — Такой неверующий! — парень постукивает себя по подбородку. — Могу я хотя бы узнать твое имя? — Нет. — Ох, точно, сначала я должен представиться сам! — Не в этом- — Меня зовут Венти! — он протягивает ладонь, которую Сяо намеренно не пожимает. — А тебя? Сяо хмурится. — Мы больше не увидимся, — не то чтобы он против новой встречи, он даже чувствует что-то близкое к надежде, чтобы это произошло. Но Сяо никогда не был мечтателем. Венти мычит. Он кивает, и от этого движения колыхаются его косички. — Ладно, тогда как насчет небольшой сделки? Если встретимся вновь, ты скажешь мне свое имя, не незнакомец! Сяо открывает рот, уже чувствуя свой отказ на языке, но вместо этого произносит: — Хорошо. Удивленный собственным ответом, он, боясь того, что еще может сорваться с уст, если он не будет внимателен, сжимает губы и хмурится. Венти в свою очередь светится от счастья. — Это обещание! — Похоже, все сложилось не в твою пользу, — замечает Сяо, пока они с Ху Тао уходят, а Венти машет им вслед. Ху Тао хмыкает. — Да уж, — ее глаза блестят, а сама она тычет в экран своего телефона, несомненно, что-то делая с их с Венти фотографиями. Он предпочтет не знать, что именно: ему думается, что это один из тех редких случаев, когда счастье в неведении. — Казалось, что он вроде как запал на тебя, а ты, возможно, запал на него, так что я не захотела быть в плохих отношениях с твоим будущим парнем! Сяо кивает и, когда его мозг заканчивает переваривать ее слова, мгновенно отвлекается от изучения своей новой музыкальной шкатулки. С пылающими жаром щеками он брызжет слюной: — Будущий парень-?!

***

Ночью, как утопающий, хватая воздух, Сяо вскакивает в постели. Он вцепляется во влажную от пота футболку, костяшки пальцев от напряжения белеют. Взгляд устремляется к часам: 02:44. Считая тикающие секунды, он не двигается. С каждым мгновение наполняющий жилы ужас капля за каплей вытекает из него, а мышцы расслабляются. В его сознании кошмар уже стал сумбурным, мир бодрствования отшлифовал его. Но когда он задумывается о нем, воспоминания все равно кромсают его. Тошнотворный скрип столкнувшихся машин. Ощущение того, как стекло разбивалось об его кожу. Запах бензина и крови, густой и ядовитый, забивающий ноздри. Тихий предсмертный шепот: «Не плачь, Сяо, малыш, все будет хорошо». Мысль об этом душит его, крадет воздух из легких и держит в плену. Он все еще слышит в ушах звук сирен, все еще чувствует в костях фантомные боли. Дрожащие от страха ноги медленно движутся к стакану воды. Взгляд падает на стоящую в комнате музыкальную шкатулку. Никаких кошмаров, — говорит мягкий и добрый голос, — только приятные сны. Он одним глотком выпивает воду, возвращается в кровать и пытается заснуть. Не проходит и часа, как Сяо, утыкаясь в ладони лицом, садится, сердце колотится о грудную клетку. Кошмары имели отвратительную привычку: как только впивались в тебя своим когтями, не желали ослаблять хватку. Хотя в этот раз они оказались более бессмысленными: кровь пропитывала его руки, ножи прижимались к коже, тени заглушали чувства. Тем не менее от этого они не стали менее тревожными. Сяо медленно поднимает голову, усталость сковывает движения, и слабый блеск привлекает его внимание. Мягко светящаяся в лунном свете музыкальная шкатулка. Он прикусывает губу. Сяо берет шкатулку, в нутре возникает странная смесь отчаяния, надежды и желания. Он прослеживает линии звездообразной резьбы, пальцы цепляются за крышку. Это абсурд, — думает он. Просто торговец с подвешенным языком. Просто игрушка для надувательства. Сяо делает вдох и открывает шкатулку. Этой ночью ему снится, как он под звуки флейты танцует в поле цветов.

***

Когда они встречаются в третий раз, Сяо начинает искренне верить, что участвует в сьемках тщательно продуманного розыгрыша. Совпадения лишь до поры до времени можно называть таковыми. Он у квартиры Чжун Ли, чтобы вернуть ему взятые на время из его внушительной коллекции книги, когда происходит катастрофа.

сяо 14:31 Хэй. У меня твои книги, могу я занести их тебе?

чжун ли 14:32 Конечно. Мой сосед по комнате заберет их. Посылая ответ, прежде чем постучать в дверь, Сяо сдерживается от закатывания глаз.

сяо 14:34 Всем нам известно, что вы с Чайльдом начали встречаться. Ты можешь просто звать его своим парнем.

чжун ли 14:35 Нет, я не про Чайльда. У нас новый сосед. К сожалению. К сожалению? — нахмурив брови, собирается спросить Сяо. Не успевает текст появиться на экране, как раздается до боли знакомый голос: — Секундочку! Сяо бледнеет. Он никогда не верил в божественное, но сейчас, похоже, самое подходящее время начать. Это всего лишь мое воображение, — думает он. — Просто сон. Дверь открывается. Боги насмехаются над ним. Сяо опускает голову. — О! — с легким смехом выдает Венти. — Вот так сюрприз! — Что- Ты живешь здесь?! — Временно! — щебечет Венти. — Чжун Ли — мой старый друг, так что на время пребывания в Ли Юэ я остановился у него! Сяо не может придумать ответ, абсурдность ситуации ошеломляет его мозг. — Если ищешь этого старого болвана, он ушел на свидание со своим парнем! — продолжает Венти. — У него появился парень! Это реально застало меня врасплох! Он же ничего не смыслит в романтике! Сяо не двигается, имитирует рыбу: рот раскрыт, а глаза выпучены. Как ни в чем не бывало улыбаясь, Венти выглядит почти возмутительно беспечно. Судьба, хах? — вспоминая его слова, думает Сяо. — Ах, где мои манеры! Ну же, входи! Прочистив горло, Сяо наконец-то обретает голос: — Не думаю, что ты вправе приглашать меня. — Хе-хе, как скажешь. Венти распахивает дверь, и Сяо не может не последовать за ним внутрь. — Ты ни разу не навестил меня, — плюхаясь на диван, жалуется Венти. — Ты постоянно меняешь местоположение, — отмечает Сяо. Венти выглядит забавляющимся. — Ну, возможно, я бы задержался на одном месте, если бы знал, что кое-кто ищет меня, — прежде чем Сяо успевает проанализировать подтекст этого, он продолжает: — В любом случае, это наша третья встреча! Как и было обещано, кое-кто должен мне назвать свое имя. Сяо ковыряется в ногтях. Такая простая вещь, как имя, стала чем-то настолько великим. — Сяо, — напряженно отвечает он. — Сяо, — вполголоса повторяет Венти, после чего улыбается. — Оно такое же прекрасное, как я и представлял. Надеясь, что тепло, которое он чувствует, всего лишь плод его воображения, Сяо отводит взгляд. — Ты пел глазурным лилиям? — задает вопрос Венти. — Уверен, им бы тоже понравилось скримо! Сяо фыркает: — Нет. — Прискорбно! Ты хотя бы послушал музыкальную шкатулку? Сяо колеблется. — Да. — И? — спрашивает Венти. — Она помогла? — Помогла, — признается Сяо, а потом спешно добавляет: — Но это было просто совпадение. Венти надувается. — Это не совпадение! Они правда волшебные! — Ага, конечно, волшебные. — Сяо, — хнычет он. — Весь мой заработок превратился в посмешище! Никакого уважения к старшим! Сяо недоверчиво глядит на него, на его округлые щеки и большие, как у лани, глаза. Да быть не может. — Я точно старше. — Я старше, чем выгляжу! — протестует Венти. Сяо вскидывает бровь. — Так сколько тебе, семнадцать? — саркастично спрашивает он. — Хм, на самом деле, возможно, ближе к ста семнадцати, — с вызовом ухмыляется Венти. Чтобы скрыть легкое подергивание губ, Сяо наклоняет голову. Подшучивать с Венти было легко, как никогда не было для Сяо. Иногда разговоры казались ему непростой задачей, особенно с незнакомцами. Однако сидеть сейчас здесь и обмениваться шутками, поддразниванием и улыбками ощущалось знакомо. Так же естественно, как дышать. — Мелодия была приятной, — в итоге говорит Сяо. — У музыкальной шкатулки. — И сон, который она подарила, — про себя добавляет он. Выражение лица Венти при этом смягчается. — Спасибо, Сяо, — благодарно и искренне отвечает он, — это много для меня значит. Щеки Сяо окрашиваются в розовый. А не должны, — думает он. Потому что Сяо незнакомец. Потому что мечтает превращать ноты в золото, как это делает Венти. Потому что не может вынести тяжести его взгляда. Венти продолжает: — Вообще, я сейчас работаю над новой песней, хочешь послушать? Сяо молча кивает. Закрывая глаза и кладя руку на грудь, Венти прочищает горло. Сяо вместе с ним смыкает веки. Когда Венти начинает петь, Сяо чувствует, как напряжение покидает тело. Его голос такой, как он и ожидал — теплый, чистый, красивый. Он думает, что что-то подобное может смягчить резкие грани мира. Прислушиваясь, Сяо наклоняет голову и замечает, что Венти поет ряд бессмысленных цифр. Когда он заканчивает, Сяо открывает глаза и, нахмурившись, смотрит на него. — Что это было? — подозрительно спрашивает он. Венти хихикает. — Мой номер! На случай, если захочешь сохранить его! Сяо со смехом фыркает. — Ты просто смешон, — он не может скрыть окрасившего его голос веселья. Венти выглядит довольным комментарием, он широко улыбается. — Ладно, это была шутка. Но я правда работаю над песней и хотел бы услышать твое мнение! Сяо медлит. — Почему мое? Венти прямо в обуви затягивает ноги на диван. Сяо кривит лицо, но тот, кажется, этого не замечает. — Ну, — теребя одну из косичек, начинает он, — я точно могу сказать, что ты действительно любишь музыку! — Сяо ничего не отвечает. Венти нежно улыбается. — Когда слушаешь ее, ты немного раскрываешься, а на твоем лице появляется такое выражение, — он приостанавливается. — Ты выглядишь так, словно она может спасти тебя. Уставившись на него, Сяо замирает. Взгляд Венти твердый, непоколебимый. В нем есть что-то еще, все та же тяжесть. Что-то, чего Сяо не совсем понимает, код, который не может взломать. Венти задает вопрос, который Сяо не может постичь, не говоря уже о поиске ответа. В воздухе повисает тишина. Гадая, что случится с этим моментом, если он решит ее нарушить, Сяо боится даже дышать. К счастью, ее нарушает Венти. — Это немного напоминает глазурные лилии, — хихикает он. — И хотя глазурные лилии — прекрасные слушатели, они не могут высказать критику! — он наклоняется вперед. — Ну так, не незнакомец? Могу я дать тебе свой номер? Это вообще не было предметом обсуждения. Сяо протягивает ему свой телефон.

***

венти 19:43 сяо!! я так быстро узнал твое имя И номер спидраню эти отношения!

сяо 19:45 Какие отношения?

венти 19:45 TT ^ TT 💔 нашу расцветающую дружбу! 🌸

сяо 19:46 😑

венти 19:48 лол отставить в сторону все анти-венти поведение~ вот 🎶! дай знать, что думаешь, плиз :3 21:01 ауч… все настолько плохо???

сяо 21:02 Нет. Весьма здорово.

венти 21:03 а ты за словом в карман не лезешь :р

сяо 21:05 …

венти 21:05 я не в плохом смысле!!!

сяо 21:06 Я просто не думаю, что в данном случае мое мнение действительно имеет значение.

венти 21:06 глупости, сяо!! я бы с удовольствием послушал, что ты скажешь.

***

Каким-то образом повседневность Сяо медленно, но верно начинает меняться. Как по часам, каждый день по возвращению домой он садится за пианино. Жмет клавишу, затем другую, а потом следующую. Звуки выходят скрипучими и резкими, лязгающими и агрессивными, и Сяо не находит — не может найти — в них гармонии. Он сдается, в расстройстве бьет по клавишам и достает телефон. Отвечает на сообщения Венти, слушает присланные им песни и задается вопросом: что тот видит в нем такого ценного? Как по часам, каждую ночь после выключения света и перед тем, как забраться под одеяло, он открывает стоящую в комнате музыкальную шкатулку. Он позволяет мелодии унести себя в сон и среди цветов, музыки и смеха обретает дом в безмятежности, которую она приносит.

***

Через неделю Ху Тао уговаривает его потусоваться с друзьями (— Впервые с выпуска, Сяо!), и тогда он натыкается на удивительно неудивительное зрелище. — Ой, да бросьте! Это просто дурацкий старый рисунок! Как только Сяо входит в «Три чашки в порту», знакомый голос, резко останавливая его, раздается в ушах. Он чувствует, как Ху Тао налетает на него, и отдаленно отмечает ее жалобы. — Эй! Только не говори, что уже передумал, ты, скучный старикашка! Он не обращает на нее внимания. Вместо этого обводит взглядом помещение и обнаруживает у бара Венти, активно жестикулирующего пожилому мужчине за стойкой. — О? — произносит позади Ху Тао. Нотки интереса в ее голосе не сулят ничего хорошего. — Это не тот парень, с которым ты переписываешься? Когда Сяо не отвечает, она гогочет. У него есть примерно секунда, чтобы почувствовать, как ужас проносится по жилам, прежде чем Ху Тао принимается толкать его вперед. Чуть слишком близко для абсолютно трезвого человека не познакомившись с полом, он с возгласом спотыкается, однако она это игнорирует и тянет его за собой, чтобы усадить в нескольких стульях от интересующего его человека, после чего, показывая пальцами пистолеты, устремляется прочь. К счастью, Венти слишком увлечен спором, чтобы это заметить. Мужчина, с которым он разговаривает, раздраженно вздыхает. Сяо испытывает чувство жалости, ему прекрасно известно, как обычно проходят разговоры с Венти. — Как я уже сказал, это ценное послание, поколениями передаваемое в моей семье. Тебе придется покинуть заведение, — он взмахивает перед лицом Венти листком бумаги, и Сяо, любопытствуя, бросает на него взгляд. На нем нарисован грубый рисунок человечка из палочек. Единственные отличительные черты: полностью зеленый наряд, нечеткое пятно, изображающее головной убор, и черные короткие волосы с двумя свисающими по бокам косичками. Сяо глядит на Венти. Сходство действительно поразительное. Вдобавок автор позволил себе художественную вольность и добавил рога с раздвоенным хвостом, что Сяо тоже считает уместным. На листке написано: «НЕ ВПУСКАЙТЕ ЕГО. ОН ВСЕ ВЫПЬЕТ, НО НИЧЕГО НЕ ЗАПЛАТИТ. БУДЬТЕ БДИТЕЛЬНЫ!!!» Пряча в ладони зачатки улыбки, Сяо опускает на нее подбородок. — Это никак не могу быть я! Он нарисован много поколений назад, как это вообще может иметь смысл?! Мужчина жмет плечами. — Это неважно. Может, они видели будущее. Кто знает? В любом случае, он выглядит в точности как ты. — Так вот, господин, — Венти прищуривается на бейдж мужчины, — Дэ Гуй, как бы я ни ценил искусство, это просто каракули. Дэ Гуй пристально глядит на него. — Ты оскорбляешь мастерство моего прадеда? — Я оскорбляю ваше здравомыслие! — в отчаянии роняя голову на барную стойку, сетует Венти. — У Трех чашек в порту непревзойденная репутация в Ли Юэ, а я остро нуждаюсь в хорошей выпивке. Не позволите ли этой бедной несчастной душе облегчить сегодня свои страдания в этом прекрасном заведении? Окинув его взглядом, Дэ Гуй скрещивает руки. — А ты сможешь заплатить? Венти задумывается, а затем ярко улыбается, на его лице сияет надежда. — Обаянием и песнями! — Все, катись отсюда- — Я заплачу за него, — поразив всех, включая самого себя, вклинивается Сяо. Слова слетели с языка прежде, чем он успел их проглотить. Венти и Дэ Гуй вскидывают головы и смотрят на него, первый — с безудержным удивлением, а второй — как на сумасшедшего. Лицо Венти озаряется радостью, естественно, он доволен своим новым бумажником в виде Сяо. Выражение лица Дэ Гуя становится кислым. — Хорошо. Однако если что-то пойдет не так, вам всем будет запрещен вход сюда, — он поворачивается к работающей в баре женщине, нервно протирающей стакан. — Ты! Не спускай с них глаз! Она пищит «Да, сэр», но он уже ушел и не слышит ее. — Сяо! — пересаживаясь, чтобы устроиться рядом с ним, напевает Венти. — Мой рыцарь в сияющих доспехах! Спасибо за спасение. Я целую вечность спорил с этим стариком! Сяо ненадолго задумывается о листке, что был у старика, и о рисунке Венти на нем. Хоть Дэ Гуй и утверждал, что это старинная семейная реликвия, Сяо не удивился бы, если бы они придумали это как предлог, чтобы не пускать Венти в бар. Судя по тому, что он за это время узнал о парне, тот, несмотря на пустой бумажник, был склонен пить всю ночь напролет. Со стороны бара это была творческая тактика, Сяо как минимум стоило отдать им должное. — У тебя никогда нет с собой денег? — спрашивает Сяо, в голосе звучит натянутое раздражение. Но в итоге тон выходит забавляющимся. Тактично уходя от ответа, Венти хихикает. — Что ж, я не могу оставить такой рыцарский поступок без награды! — он достает что-то из кармана и возится с этим, после чего передает это Сяо. Сяо берет. Это клочок бумаги размером не больше ладони, на котором написано: «одна бесплатная музыкальная шкатулка! :)», надпись украшена нарисованными нотами. — Теперь понятно, почему у тебя нет денег, — прямо заявляет Сяо, — ты постоянно раздаешь свои товары бесплатно. Венти ухмыляется. — Это только для моих любимых клиентов! — он наклоняется вперед и игриво подмигивает. Сяо ярко краснеет, а Венти восторженно смеется. — Ну так что, ты пел глазурным лилиям? — как только Сяо восстанавливает самообладание, спрашивает он. Сяо вздыхает. — Собираешься каждую встречу спрашивать это? Венти лукаво и озорно улыбается. — Намекаешь, что мы будем продолжать встречаться? Нахмурившись, Сяо игнорирует его. Вместо этого мгновение спустя вскидывает подбородок в сторону бара. — Что ты хочешь? Венти расцветает и выпрямляется. — Если можно, одуванчиковое вино! Я слышал, они недавно ввели его в меню, и я должен лично убедиться! Я, знаешь ли, мондштадтец. Это практически мой долг! Сяо кивает и привлекает внимание ранее упомянутой женщины. Он говорит ей заказ, добавляя бокал и для себя. Как только она наливает им напитки, Венти обращается к нему: — Не ожидал тебе здесь встретить, Сяо! — щебечет он. Затем одним махом выпивает весь бокал. Сяо старается не разинуть рот. Разве вино не нужно, смакуя, потягивать, пить по глотку? Венти заказывает еще один бокал, и в нутре Сяо возникает плохое предчувствие. — Я здесь с друзьями, — стараясь не пялиться, отвечает он. И жестом показывает в сторону, где Ху Тао болтает с Янь Фэй, Чун Юнем и Син Цю. Сузив глаза, он отмечает, что их столик расположен в идеальном месте для наблюдения за ним с Венти. Сяо слишком хорошо знает Ху Тао, чтобы посчитать это совпадением. — О! — Венти с интересом наклоняется вперед. — С той, которая купила музыкальную шкатулку, да? Привлекающую призраков? Нахмурившись, Сяо секундочку медлит. — Она действительно призывает призраков? Венти стонет. — Нам что, каждый раз придется об этом говорить? Моя музыка правда волшебная! Сяо усмехается в свой бокал. Он прекрасно знает, что лучше не верить Венти, знает, что это сказано для получения прибыли, что все это лишь череда своевременных совпадений. Знает, что музыка, под которую он засыпает и видит сладкие сны — просто дело случая. И все же, даже зная это, Сяо все равно не удерживается и спрашивает: — Зачем тебе призывать призраков? Венти прямо и остро глядит на него. На мгновение взгляд, как лезвие, пронзает его, и Сяо чувствует, как дыхание застывает в горле. Ему кажется, что он, невежественный и безрассудный, наступил на мину. И теперь просто ждет, пока взрыв разорвет его на части. Однако через мгновение выражение лица Венти меняется, в его глазах вновь появляется игривый блеск. — Хмм, — покачивая ногами, мычит он, — я для этого еще недостаточно пьян. Давай попробуешь снова, скажем, через двадцать бокалов? — Ладно, неважно- стой, двадцать?! Каким-то образом примерно через двадцать два бокала (Сяо оплакивает свои деньги, что Венти с удовольствием спускает себе в глотку) эта тема опять всплывает. Ху Тао с Венти провели серию очень увлекательных дебатов, в последнем из которых поднялся вопрос об оптимальной стратегии при зомби-апокалипсисе. Они быстро перешли ко все более и более нелепым сценариям, сейчас Венти отстаивал достоинства использования флейты для вонзания в глазницу зомби. Это было забавно, хотя Сяо вряд ли бы в этом признался. Он мог видеть, как эти двое создают крепкий союз, против зомби или нет, они оба были энергичными и эксцентричными, с энтузиазмом и остроумием подхватывали идеи друг друга. — Ах, да! — неожиданно восклицает Ху Тао. — Ты был прав насчет музыкальной шкатулки! Она и впрямь работает! Я воспользовалась спиритической доской, чтобы поговорить со всеми призраками, и они сказали, что им нравится твоя музыка! — Вот видишь! — фыркает Венти. — А ты говорила, — он замолкает, а потом: — Но будь осторожнее со спиритической доской. Если станешь одержимой или что-то в этом роде, я не несу ответственности. Не забудь рассказать об этом своей девушке адвокату! — Не волнуйся, я постоянно ими пользуюсь! — Я правда не думаю, что это утешает, как ты рассчитываешь, тем не менее выпью за это! — Венти поднимает свой (двадцать третий, как сетует Сяо) бокал, а они с Ху Тао опускают свои. Сяо не совсем понимает, почему это так заинтересовало его, но когда вскоре после этого Ху Тао уходит с Янь Фэй, он невольно задумывается. — Призраки, — не найдя легкого способа перейти к теме, неожиданно говорит Сяо. — Ты достаточно пьян? Венти удивленно широко раскрытыми глазами смотрит на него. — Ты все еще хочешь узнать? Пожав плечами, Сяо чуть взбалтывает напиток в своем бокале, гадая, так ли ощутимо его любопытство, как ему кажется. Уставившись на столешницу, Венти не сразу отвечает. Его щеки от алкоголя красные, на голове набекрень восседает берет. Опять, наблюдая за ним, Сяо чувствует мину. Легкая радость и энергичность исчезли, у сидящего рядом человека была только внешность Венти, его свет и смех отсутствовали. Сяо никогда не видел его таким мрачным, он привык, что его глаза сияют весельем и радостью. Хоть он и едва ли может назвать Венти кем-то большим, чем просто знакомым, от того, что парень, нашедший пристанище в улыбках, выглядит таким пустым, часть его испытывает боль. Он ждет взрыва. — Ты не обязан- — Сяо, — мягким и серьезным голосом перебивает Венти, — могу я поделиться с тобой кое-чем личным? Желая спросить почему, Сяо открывает рот. Почему он хочет открыться кому-то вроде него, кому-то, с кем провел не так много времени, кому-то, кто для него никто? Впрочем, возможно, некоторым легче разделить боль с незнакомцами. Сяо захлопывает рот, сглатывает и кивает. Держа свой бокал поближе, Венти молчит. Он с нахмуренными бровями жует нижнюю губу. Его взгляд устремлен на Сяо. Сяо не знает, что он там находит. Но так или иначе выражение его лица смягчается, на губах появляется грустная улыбка, и он начинает: — Сегодняшняя дата знаменует смерть одного моего старого знакомого. Застигнутый врасплох, Сяо моргает. — П-Прости. Венти хмурится и, отмахиваясь от его слов, мотает головой. — Нет, это не-, — он вздыхает. — Пожалуйста, не надо. — Изви-, — не успев закончить слово, Сяо обрывает себя, и Венти хихикает себе под нос. Несколько секунд тишины. А затем: — Я любил его. И Сяо знал, чувствовал, что это грядет, видел в усталом изгибе спины Венти. Тем не менее это все равно потрясает его, cкрытая в каждом слоге печаль. То, как горе, будто плащ, цепляется за Венти. Сяо понимает. В конце концов сам носил такой же. — Я очень боялся сказать ему, — продолжает Венти, голос звучит словно издалека, — а потом стало слишком поздно. И это была моя вина. Сяо не может пошевелиться. Он не знает, что говорить, тяжесть всего этого превращает его в камень. Он был создан не для этого, не для того, чтобы люди находили в нем утешение и спокойствие. Его усыпали шипы и колючки, одно неверное движение, и он боится, что обрежет их еще толком не образовавшуюся связь. Все, что он может, это позволить Венти продолжить. — Временами я надеялся, что если сыграю эту песню… — Венти умолкает. А потом встряхивает головой. — Но вместо этого я просто пропиваю все это. Впрочем, я уверен, если бы он увидел меня сейчас, разочаровался бы тем, кем я стал, — он крепче сжимает свой бокал. — Полагаю, его призраку нет нужды находиться здесь, чтобы преследовать меня, — Венти сопровождает это смехом, самокритичным и горьким, и сердце Сяо разрывается на части. Нет, — хочет он сказать ему, хочет найти способ облегчить его боль. Слова застревают в горле, слишком громкие, неудобные и пропитанные алкоголем. Венти переводит на него взгляд, пытается улыбнуться. Уголки его губ колеблются. — Ах, я испортил настроение. Сяо сглатывает, голос по частям возвращается к нему. — Нет- черт, прости. Я не должен был поднимать эту тему. Венти мотает головой. — Все нормально! Я бы не рассказал тебе, если бы не хотел, чтобы ты узнал. У Сяо сухо во рту. Как ему можно доверять нечто подобное? Он никогда не умел обращаться с деликатными, хрупкими вещами, он перебирал их пальцами, пока они, как стекло, не разбивались вдребезги об пол. Тем не менее, несмотря на это, Венти продолжает подбрасывать ему кусочки себя, словно знает, что Сяо их поймает. А дело в том, что он не совсем понимает свои желания. Ему хочется держать эти кусочки, лелеять, оберегать. Оберегать Венти. Но Венти — незнакомец. И Сяо не понимает. — Мм, к тому же, — мягко говорит Венти, слова сливаются, его подбородок опускается на руку, — ты напоминаешь мне его, — он поворачивает голову и смотрит на Сяо. На этот раз, когда улыбка возвращается на его губы, она кажется более искренней. — Но знаешь, Сяо, при этом ты мне нравишься таким, какой ты есть. Искренность, с которой он говорит, ранит. — Ах, я слишком много выпил, — прижимая ладонь к лицу, стонет Венти. — Наверное, это знак, что пора уходить. Сяо прочищает горло. — Хочешь, я позвоню Чжун Ли..? — приглушенно и хрипло спрашивает он. Венти кривит лицо, пока встает. Он покачивается, спотыкается, но потом обретает равновесие. — Агх, нет, он всю дорогу будет читать мне нотации, — он делает паузу. — Ох, не забудь зайти за музыкальной шкатулкой! Есть у меня одна, которая должна тебе понравиться. Сяо думает, что мог бы предложить Венти проводить его домой. Опереться на плечо, выслушать. Стать другом, а не незнакомцем. Он не говорит ни слова. С нахмуренными бровями и плотно сжатыми губами кивает. Венти хихикает. — Не делай такое лицо! Если не будешь осторожен, оно навсегда останется таким, — напоминает ему он. И вдруг в поле зрения Сяо возникает лицо Венти, их носы разделяют всего несколько сантиметров, и когда Венти тычет его в щеку, Сяо с изумленным вскриком в горле рефлекторно отклоняется назад, взволнованный и разрумянившийся, и чуть не падает со своего стула. Венти хохочет. — Хе-хе, так-то лучше! Спасибо за выпивку, Сяо! Увидимся! Сяо наблюдает, как он разворачивается, как начинает уходить. Его сердце сжимается, а затем- — Погоди, — слово вылетает изо рта Сяо так, словно его выбили, оставляя его отчаявшимся и запыхавшимся. Его ладонь обвивается вокруг запястья Венти. Венти останавливается. — Не думаю, что он бы разочаровался, — без церемоний выпаливает Сяо. — Я про твоего друга. Я думаю- ты- Архонты, — его друзья часто шутили, что слова приходится вырывать из-под зубов Сяо, чтобы он не забыл звучание своего голоса. Но на самом деле дело в том, что он никогда не умел подбирать слова, никогда не мог нарисовать красивую картину или спеть прекрасную песню. И сейчас в этом дурацком баре с этим дурацким парнем Сяо чувствует себя совершенно расслабленно и раскрепощенно. Музыкой, тусклым освещением, алкоголем. Венти. — Я просто- мне нравится твоя музыка, — запинаясь, говорит он. Венти выглядит озадаченным. Он наклоняет голову. — Спасибо? Сяо мысленно ругает себя. — Я хочу сказать. Я думаю, — он делает вдох. — В общем, хоть ты и со всеми сегодняшними бокалами оставил меня в долгах… — он встречает взгляд Венти. — Ты тоже нравишься мне такой, какой ты есть. Венти пристально смотрит. Его глаза расширены, а губы разомкнуты. Глубина его взгляда может заставить Сяо утонуть, и он вновь чувствует, что Венти глядит на него так, будто ищет в нем что-то, чего Сяо не может понять и не может дать. Что-то в выражении лица Венти сыпется. Его ладонь пробегается по щеке Сяо. Прикосновение обжигает. — Ох, Сяо, — мягко, сладко и печально молвит Венти. — Ты и впрямь слишком добр. Когда он уходит, Сяо чувствует отголоски касания его пальцев на своей коже и боль в сердце.