Неловкий флирт

      Утро встретило Ронал ни возбуждённым переругиванием шаловливых близнецов, ни практически бесшумными сборами мужа перед новым, занятым днём, ни даже еле слышным напеванием Циреи, которая любила готовить утренний стол, мыча под нос мотивы их легенд. Утро встретило Ронал мощными колебаниями энергии, волной дрожи, пронесшейся по всему её телу, и тянущим ощущением на тонком уровне, который могли почувстовать только слышащие шёпот Великой Матери во всём, что их окружало.       Она резко открыла глаза, вслушиваясь в взволнованный гул сердца в ушах, и её взгляд тут же зацепился за выход из маруи. Ведомая знакомой силой, она приподнялась на локтях на спальном месте, под недовольное сопение любимого мужа, нахмурившегося от ощущения уходящего из—под руки тепла. Собравшаяся каждой клеточкой своего тела, она силилась расшифровать этот зов, но не успела ухватиться за ниточку истины, как, забыв обо всех правилах и приличиях, к ним ворвалась одна из её помощниц.       Тса’хик хотела возмутиться на такое грубое, неуважительное поведение, но увидев состояние девушки, тут же подскочила на ноги. Несмотря на резкое пробуждение, не теряя стати и уверенности в каждом движении, она подошла к Кер’ал. Той, кому она доверяла одни из самых сложных и не терпящих ошибок процессов исцеления. Той, кто держала лицо при виде разорванных тел, торчащих костей и вываливающихся из на’ви органов. Той, кого она никогда не видела в таком возбуждённом состоянии. — Говори. — Тса’хик, беда. — Тут же воскликнула она, сжимая руки перед собой, в тщетной попытке остановить неконтролируемую дрожь. — Вы нужны там. Срочно.       Она озабоченно посмотрела в сторону проснувшегося оло’эйктана, смотрящего на них выжидательным взглядом, и, поняв для себя причину её осторожности, одними глазами указала ей в сторону выхода. — Жди снаружи. — Да. — Девушка уважительно поклонилась, и, словно только этого и ждала, быстро скрылась за входным пологом.       Четкими, выверенными движения, Ронал украсила голову аксессуаром, который она была обязана носить, выходя за порог семейного маруи и выполняя долг духовного лидера. Следом, из множества прекрасных, буквально кричащих о ее статусе чокеров, плавно перетекающих в лиф, выбрала первый попавшийся, мгновенно надевая на себя. Тоновари всё это время не отрывал от неё пытливого взгляда, но так и не дождавшись и капли внимания в свою сторону, печально вздохнул и остановил возлюбленную прямо у выхода, за которым она так стремительно хотела от него скрыться. — Ты что-то скрываешь, любовь моя? — Его спокойный, тихий голос, не лишённый внутренней силы и твёрдости, разлился по маруи мягкой, тёплой волной, вводя Ронал в ступор. Её остроконечные уши, всего на секунду, в смятении прижались к распущенным, немного взъерошенным тёмным волосам, и этого мимолётного движения было достаточно, чтобы дать ему все ответы. — Скрываешь. — Подметил он легко и без обиды, вставая с их спального места, и неспешным шагом подошёл ближе, аккуратно и нежно разворачивая к себе лицом.       В её светло-зелёных глазах он увидел отблески прожитых бок о бок лет, множество воспоминаний, наполненных любовью, теплом и пониманием, принятием, которого не чувствовал ни от кого и никогда кроме неё. Но кроме них в зелёных озёрах, какие он встречал только в густых, чужих лесах и на её прекрасном лице он заметил тень беспокойства и тяжкого груза, который она возложила на свои хрупкие плечи в тайне от него. — Поделись со мной. — Попросил он, аккуратно заправляя выбившуюся прядь волос за бирюзовое ушко, и в этом движении было столько щемящей грудь нежности, что Ронал забегала по его лицу глазами, чувствуя, как собственное сердце скоропостижно сдаётся, даже и не думая сопротивляться. — Я даю слово, что что бы ты ни скрыла и каким важным бы это ни было, я не буду злиться.       В его светло-голубых глазах, на которые попадали восходящие яркие лучи ни разу не дрогнули. Ронал, любившая этого на’ви всем сердцем и душой, просто не могла с ними бороться. Не хотела. Ни тогда, когда они отражали его светлую, добрую, чистую душу. Ни тогда, когда открывались только ей, сверкали только для неё, видели только её.       Именно поэтому она так долго скрывалась от него, избегала, находила отмазки в обязанностях и заботе о Калуне, которого ещё с признания Аонунга, не хотела ни видеть, ни слышать, ни чувствовать в поле её клана. Именно поэтому она уходила с рассветом и приходила с закатом, стараясь как можно меньше времени проводить с Тоновари, который с лёгкостью отодвигал все её внутренние барьеры. Чтобы он не узнал, не беспокоился, не нёс это бремя вместе с ней. Чтобы отвадить от него любые подозрения в пособничестве. И не сдаться сразу, как только её поймают.       Но это уже происходило, а он был и остаётся единственным, кто смог полюбить её буйное, беспокойное сердце и аккуратно вложить в свою грудь, защищая от всех невзгод, как самый надёжный и верный хранитель.       Она просто откладывала неизбежное, прекрасно зная, чем это всё закончится. — Я соврала тебе. — Слова сорвались с её губ легко, с привычной уверенностью и каплей жёсткости, и только в светло-зелёных бегающих по его лицу глазах он увидел мелкую, нервную дрожь. — Соврала нашему народу о состоянии Калуна, чтобы защитить Аонунга. — Он внимательно слушал её, приглаживая волосы ленивыми, мягкими движениями, успокаивая и придавая сил говорить дальше. — Кер’ал была ответственна за утренний осмотр, что-то пошло не так, раз она пришла ко мне. — Одна из твоих лучших учениц, — он кивнул, уже понимая к чему всё ведёт, — если она не справляется без твоего участия, значит это что-то действительно важное.       Ронал кивнула в ответ, опуская взгляд в пол, но широкая ладонь, умостившись под подбородком, тут же аккуратно приподняла её голову вверх, заставляя встретиться с светло-голубыми, яркими глазами. — Сделай всё от тебя зависящее. Я верю, что ты знала, что делаешь и, как обещал, не буду говорить слова против. — Она еле заметно выдохнула, наконец избавившись от сковывающего всё тело напряжения, поселившегося в ней с того самого дня, когда при всём клане с её рта сорвалась небрежная ложь. Но большее облегчение она почувствовала от его реакции, ведь она прекрасно осознавала, что подводит его. Его репутация могла быть подорвана, как и доверие ко всей их семье, но в нём не было ни капли разочарования. Только та же неизменная любовь и поддержка, которой он её покорил. — Позже ты всё расскажешь. Я должен знать, чтобы защитить. — На этих словах он медленно прижал прядь её волос к губам, неотрывно смотря в зелёные глаза, и всё что она смогла, внутренне вспыхнувшая от этого короткого движения ярким пламенем желания, только покорно кивнуть.       Удовлетворенно улыбнувшись, он отступил от неё на шаг, указывая подбородком на выход. — Иди и сделай всё возможное.       Ей не нужно было повторять дважды. Быстрым шагом она скрылась за входным пологом, отправляясь прямо к нужному маруи, а следом за ней послышались торопливые шаги Кер’ал, без колебаний последовавшей за ней. — Что случилось? — Взгляд Ронал был устремлён вперёд, походка немного пружинила на натянутом, плетённом мосту, и это придавало её образу естественности и неповторимый шарм рифового жителя. Выверенные годами движения никому не показали бы её внутреннее смятение, дрожь и переживания, а они были. Она чувствовала, что на её территории происходит что-то исключительное и важное. Как будто кто-то или что-то говорит с их Великой Матерью, получает её благословение или знак, видение, пророчество будущего. Ничто кроме этого не могло сравниться по вибрациям, которые она ощущала в воздухе и каждом тихом, завороженном всплеске волн.       Ке’рал, искусная целительница и травница, к ее великому сожалению, не обладала такой же чувствительностью. Её дрожь была обусловлена непонятным состоянием Калуна, а не считыванием тонкой реакции пространства вокруг них. Словно услышав ее мысли, девушка глубоко вздохнула, успокаивая взволнованный трепет в груди, и с быстрым, свистящим выдохом, приняла привычный, спокойный вид. — По вашему указу, я встала раньше, чтобы проверить Калуна и подготовить всё необходимое. Когда я пришла, он лежал на своём месте, я слышала его спокойное дыхание, проверила биение сердца, осмотрела раны. Состояние было удовлетворительным. Он спал и я воспользовалась этой возможностью, зажгла благовония, начала готовить свежие мази и отвар. — Ронал одобрительно кивнула, внутренне гордясь её ответственностью и правильной последовательностью действий, в какой раз убеждаясь, что она как никто другой заслуживает её доверия, и Кер’ал тут же продолжила. — Когда всё было готово, я попыталась напоить его, но он не реагировал, не просыпался. — Непробудный сон? — Спокойно спросила тса’хик, ожидая такой исход. Тело этого рифового на’ви было слабым от множественных внутренних ушибов и переломов, а лечение поврежденного куру часто сопровождалось неожиданными последствиями и исходами. Она не видела в этом ничего удивительного, оттого и не понимала острую реакцию помощницы. — Он не реагирует ни на что, но его тело напряжено. Оно словно борется с чем-то. Я никогда не видела подобного.       Тса’хик невольно нахмурилась, перебирая в голове всевозможные варианты. Эта девушка, ещё не получившая свою первую татуировку, не создавшая судьбоносную связь и не родившая ребёнка, была одной из самых опытных в их поприще. Она с рождения обладала даром, который позволял ей с удивительной точностью запоминать нужные травы, водоросли и морских созданий, яд и внутренности которых служили прекрасными ингредиентами для снадобий. Ее руки обладали достаточной силой, чтобы вправлять кости даже самым бывалым воинам и достаточной точностью, чтобы сделать аккуратные надрезы пораженной кожи, которую было уже не спасти. И кроме того, она была в меру холодна и жестка, чтобы не брать на себя боль других. С самого детства Ке’рал училась у неё и это дало свои отличные плоды. Ронал с уверенностью могла сказать, что выше Ке’рал были только она и одна отошедшая от дел старейшина клана, у которой в своё время обучалась сама Ронал. Она видела всё — рождение и смерть, непробудный сон и летаргию, легкие отравления и тяжёлые поражения конечностей и всегда с удивительной точностью определяла любую хворь. Если она не могла определить состояние, то дело было в том, в чем она не была сильна. В духовном, а не физическом. — Сейчас узнаем. — Сказала цахик, открывая входной полог нужного маруи, и стоило ей сделать короткий шаг внутрь, она замерла, словно встретившись с невидимой преградой. Прислушиваясь к тяжелым колебаниям в воздухе, её взгляд упал на зажженные благовония. — Убери их отсюда. Немедленно.       Ке’рал с боевой готовностью бросилась к ним, сгребая зажжённые пучки в небольшой глиняный сосуд, после чего выбежала наружу и точным движением зачерпнула внутрь воду, потушив их. Не успела она подняться, как тут же раздался новый наказ. — Аварин, Несим, Малими, — перечисляла она имена учениц, которые славились своими способностями в интерпретации воли Эйвы и не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять в чём дело, — разбуди и приведи их сюда. После найдёшь Цирею и старшую дочь Салли, будут подмогой. — Наконец, отмерев, меткаинка зашла внутрь. Входной полог закрыл от всего мира происходящее за плетеными стенами и только приглушенный голос донесся вслед, в конечном итоге растворившись где-то глубоко внутри. — Будешь принимать в соседнем маруи. Не пускать сюда никого без моего указания.       Девушка коротко кивнула, оставив кувшин там же, где сидела, и в очередной раз за это короткое утро рванула вперед, быстро скрываясь за ближайшим поворотом.       Жители Ава’атлу медленно просыпались, не ведая о том, сколько всего скрыли первые выглядывающие из-за горизонта тёплые лучи. ***       Аонунг проснулся непривычно резко. Его буквально выбросило из сна в реальность, как мощные волны в шторм выбрасывают на берега несчастных и обреченных на медленную смерть морских обитателей. С разрушительной, не поддающейся сравнению силой.       Сон, начавшийся с приятных видений о счастливом будущем с одним похитившем его сердце на’ви, резко перетек в кошмар. Он бежал сквозь пугающую пустоту, наполненную всепоглощающей темнотой, холодом одиночества и отчаянным бессилием, силясь найти хоть что-то, но неизменно натыкался на ничто. Никаких звуков и ощущения присутствия, вокруг него не было ничего, что напоминало бы о жизни. Он словно провалился в бездну, которая поглощала его, забирая все, что было дорого.       Принимая сидячее положение на еще хранящем его тепло гамаке, меткаинец пробежался беглым взглядом по маруи, не до конца осознавая где находится. Сердце бешено стучало в груди. Ему казалось, что его дыхание, нервное и тяжелое, раздавалось на всю округу. От края заплетенных в тугие косички волос, аккурат между надбровных дуг и по плоскому носу, потекла капля холодного пота, срываясь вниз и бесшумно разбиваясь о пол. Заметив её, проскользнувшую и впитавшуюся в плетение, он провёл руками по лицу, собирая на ладонях оставшуюся испарину и с удивлением обнаружил, что его пальцы било мелкой, противной дрожью, которую он не мог контролировать. Сжав руки в кулаки, он снова оглянулся по сторонам.       Ковёр расшитый изысканным, экзотическим узором. Длинный ящик, внутри которого хранилось оружие из демонического материала. Несколько глиняных горшков с редкими растениями. Множество ракушек и уникальных безделушек, аккуратно расставленных по вплетенным в стены полкам. Пятипалый белый след, оставленный у стены, рядом с соседним гамаком. И впечатляющий своей искусной красотой лук, висящий прямо перед его глазами.       Салли, пронеслось в его мыслях, а следом за ним имя, которое невольно слетело с губ. — Нетейам. — Оно растворилось в стенах маруи, оставшись без ответа, и Аонунг с удивлением осознал, что заснув в обнимку с возлюбленным, проснулся в полном одиночестве. Беспокойство неприятно кольнуло по затылку и он почувствовал, как в его опустошенное после странного сна тело, возвращаются силы.       Вскочив на ноги, меткаинец прошел в общую капсулу, осматривая некоторые вещи, которые могли послужить подсказкой нахождения лесного принца, но все они были на месте. Большая корзина, в которой Салли обычно приносили свежевыловленную рыбу, сиротливо стояла у входа. Прочная сеть, сплетенная им и Нетейамом в четыре руки, висела аккурат над ней, как и копье стоявшее чуть поодаль, исписанное ближе к пятке характерными оматикайя узором. Маска наездника банши, которой Нетейам дорожил также, как и его подарками, расположилась рядом с тонким, длинным, но невероятно прочным луком. Там же был и колчан, из которого игриво выглядывали и притягивали внимание своим ярким оперением стрелы, которые он никогда ни с чьими бы не перепутал.       Это не была забота об их завтраке, охота, полёт на икране или тренировка, всё необходимое для них осталось здесь, в семейном маруи возлюбленного, и Аонунг искренне не мог понять, куда он делся в такой ранний час.       До ушей донесся звук аккуратных, еле слышных шагов.       Отгоняя плохие мысли прочь, он шумно выдохнул, на мгновение прикрыв глаза, после чего взял себя в руки и вышел наружу, почти сразу натыкаясь на чету Салли. — Доброе утро. — Поприветствовал их Аонунг, забирая из рук Нейтири большую корзину и относя её обратно в маруи, на положенное ей место. — Утра, Аонунг. — Ответила Нейтири с мягкой улыбкой на губах и он не мог не улыбнуться в ответ, привыкнув к мягкости и теплу в её всегда сдержанном голосе, который преображался только для самых близких.       Он не говорил об этом никому, кроме Нетейама, но он всегда внутренне гордился тем, что смог войти в её узкий, избранный круг. Она была женщиной, благодаря которой на свет появился её возлюбленный. Он хотел и считал себя обязанным получить её одобрение. Это была цель номер два, с которой он считал, что отлично справился.       Получить одобрение он хотел и от мужчины рядом с ней, одарившего его коротким кивком и изучающим, колючим взглядом. Но оматикайец прекрасно помнил их вчерашний разговор и его красноречивое молчание, Аонунг понимал это, и честно не собирался с этим ничего делать. Он представал перед отцом возлюбленного тем ещё неуважительным засранцем, но отвечать как-то по-другому на ту просьбу не хотел. Его сердце было слишком жадным для этого, поэтому он просто держал контакт с той, кто был более расположен к нему и не так ревнив к тому факту, что он увёл из-под её крыла дорогого и любимого первенца. — Как прошло ваше купание? Не было никаких проблем? — Рифовый уверенно забрал такую же большую корзину у мужчины, застывшего в проходе истуканом, и быстро расположил её рядом с другой. Торук Макто, всё это время не отводящий от него пытливого взгляда, только тяжело выдохнул и наконец прошёл внутрь, скрываясь за стенами своей капсулы. Послышался лёгкий скрип гамака и тихое бурчание.       Нейтири проводила его понятливым взглядом, сверкающими на дне всполохами беззлобной насмешки, после чего повернулась к Аонунгу, замершему рядом с ней в ожидании ответа. — Туктирей чуть не съела ядовитые ягоды, а Ло’ак не мог усидеть на месте, даже когда его заплетали в четыре руки. В остальном всё прошло вполне сносно. — Она удовлетворено качнула хвостом, чувствуя лёгкость в теле после купания, которое она так любила. Местные травы, странно вспенивающиеся в воде и хорошо очищающие тело, не были также хороши в очищение волос и кожи головы. Для неё самым лучшим и эффективным способом оставался тот, которым она пользовалась всю свою жизнь — зола с водой и горсткой трав.       Аонунг с интересом смотрел на её свежепереплетённые косички, ниспадающие по ладным плечам тёмно-коричневым, почти чёрным каскадом, подмечая живой блеск, тугость плетения, и в очередной раз удивился их изящности. Некоторые меткина тоже плели подобные косы, но они чем-то неуловимо отличались от тех, которые украшали голову оматикайя. Сколько бы он не рассматривал косы Нетейама, перебирая их между пальцами, он так и не нашёл ответ, как и не нашёл сейчас, рассматривая косички Нейтири.       Когда она вопросительно посмотрела на него, не понимая, чем могла вызвать такой интерес, он только покачал головой в стороны. — В следующий раз покажите мне, как вы готовите золу? Несколько девушек и женщин подходили ко мне с вопросами. Многие хотят узнать, что за чудодейственный отвар делает ваши волосы такими чистыми и блестящими. — Он невольно подметил, как уголок её губ довольно поднялся и также быстро вернулся в обычное состояние. И если бы он не верил своим глазам, он мог бы подумать, что ему показалось, насколько быстро всё это произошло. — Подошли бы лучше ко мне, зачем спрашивать молодого воина о золе для купания? — Приятный голос вышел с тихим смешком, передавая её наигранное непонимание и лёгкое довольство от ответа, который она уже знала.       Он также знал, что она знала, но не мог ей не подыграть. — Они вас до сих пор боятся. — Легко ответил Аонунг, словно в этом не были ничего странного, словно это было само собой разумеющееся. — Никто, кроме вас, ещё не препирался с моей матерью и тем более не становился с ней после такого так близок. Вы стали кем-то вроде местной легенды.       Она звонко рассмеялась, чувствуя искреннее удовлетворение от его слов. — В следующий раз отправляй сразу ко мне. И скажи им, что я не кусаюсь. — Оматикайка ещё раз довольна хохотнула, проходя к большой раковине, наполненной питьевой водой. — Только иногда. — После чего зачерпнула её руками и с удовольствием испила, продолжая озарять капсулу своей радостной улыбкой. — Как скажете. — Меткаинец пожал плечами, всем видом показывая, что в её поведении нет ничего необычного, но внутренне смеялся представляя реакцию тех, кого он направит к ней. Сколько же расстроенных и испуганных женщин ему предстоит увидеть.       Нейтири, напившись воды, аккуратно вытерла оставшиеся на губах капли тыльной стороной ладони, после чего вновь обратилась к нему. — Лучше ты расскажи, что случилось, пока нас не было?       Аонунг на её слова недоуменно нахмурил надбровные дуги, весь подбираясь от странного чувства, вновь вспыхнувшего обжигающей искрой в его сердце. — Что вы имеете ввиду? — Он оторвался от своего места, подходя к ней ближе, и она, заметив искреннее непонимание в лазурных глазах, нахмурилась вслед за ним. Её большие янтарные глаза на секунду сосредоточились на гамаке Нетейама, прекрасно виднеющегося из той части маруи, в которой она была, и тут же вновь обратились к нему.       Вопрос повис в воздухе, зарождая внутри каждого ощущение неправильности и какого-то странного, с каждой секундой нарастающего напряжения, и только оматикайка раскрыла рот, чтобы задать вопрос, как её опередил Джейк, вернувшийся к ним и с недоумением рассматривающий тот же самый гамак, что и Нейтири пару мгновений назад. — Где Нетейам?       Аоунунг бегал взглядом от женщины к мужчине пока в его голове все небольшие фрагменты полученной информации соединялись в подобие целого. Пугающий сон, раннее утро, отсутствие возлюбленного, чета Салли задающая вопросы, на которые у него не было ответов. Что-то происходило, пока он спал, и, возможно, происходит сейчас, пока он стоит здесь в неведении и теряет драгоценное время. — Вы можете рассказать мне всё, что знаете? — Меткаинец мигом преобразился. Бирюзовые плечи, расслабленные пару мгновений назад, напряглись. Обычно уверенный, твёрдый голос, упал на тон, цепляя уши непривычно тёмным тембром. В глазах, недавно наполненных живым, ярким блеском, натянулась нить тревоги и холодной сосредоточенности. Заметив это, супруги инстинктивно собрались, отвечая тем же. — Информации не так много. — Начал Джейк, по привычке пытаясь нащупать на горле переговорное устройство, и только мгновение спустя, поняв, что это бесполезно, опустил руку вниз. — Когда мы вернулись в поселение, нас остановила одна из помощниц Ронал. Она забрала Кири, сказала, что у Тса’хик есть для неё какое-то поручение. Ло’ак сразу побежал к Цирее, чтобы узнать, что происходит, Тук пошла вместе с ним.       В этот момент входной полог приподнялся, являя им непривычно тихих младших, о которых они говорили всего мгновение назад. Три пары пытливых глаз устремились к ним словно стрелы, явно показывая напряжённость и срочность, и не ожидавшие подобного приветствия сиблинги остановились у порога, неловко переглядываясь между собой. — Что бы ни случилось, клянусь, это не я. — Вечно получающий нагоняи от родителей Ло’ак, сразу почувствовал эту напряжённую, тяжёлую атмосферу, и, приняв её на себя, решил пойти на опережение. Не то чтобы это когда-либо работало. — Что бы ни случилось, уверена, это Ло’ак. — Вторила ему Туктирей, указывая на испуганного брата пальцем, и на всякий случай, чтобы не попасть под горячую руку, быстро отошла от него на пару шагов. — Эй! — Воскликнул парень, обиженно смотря на маленькую предательницу. — Ничего личного, бро. — Девочка подняла руки вверх, показывая, что она здесь не причём, и безразлично пожала плечами.       Обычно они все улыбнулись бы этой ситуации, но не в этот раз. Аонунг тихо, нетерпеливо вздохнул, стараясь унять беспокойство, поселившееся, кажется, в каждой клеточке его тела, но только обратил на себя непонимающий взгляд младших, так и не сумев усмирить внутреннее волнение. — Что там происходит? — Спросил Джейк, чувствуя беспокойство не меньшее, чем рифовый принц. Врожденная смекалка и опыт, наработанный годами службы, буквально кричали ему найти старшего сына и как можно скорее, и он, никогда не игнорирующий их, не собирался просто стоять на месте. Его твёрдый голос, с львиной долей нетерпения, заставил Ло’ака инстинктивно выпрямиться. — Что ты узнал от Циреи? — Её не было в маруи. Оло’эйктан сказал, что она помогает Тса’хик и их сейчас нельзя тревожить. Мы хотели расспросить хотя бы ту девушку, но она была занята лечением и мы не стали её беспокоить. — Собрано ответил он, всё ещё не до конца понимая, что происходит, но, тяжелеющий с каждым его словом взгляд Аонунга, заставил и его внутренне подобраться. Этот тревожный блеск в лазурных омутах не сулил ничего хорошего.       Нейтири тут же повернулась к Аонунгу, легко сложив в голове происходящее. Она знала о лжи Ронал. Как обычно помогая подруге с делами, увидела того пострадавшего мальчика лично, и не могла не заметить его состояние и серьезность травм. Как все носятся над ним совсем не так, как над тем, кто получил пару ссадин и растяжений. Она ничего не говорила, хранила этот секрет глубоко в сердце, чтобы ничем не выдать ставшую ей дорогой меткаинку, которой она всецело доверяла. Если Ронал вовлекла в это Цирею с Кири, значит, ей нужны были на’ви, которые могут помочь и точно будут молчать. И это могло быть связано только с одним. — Калун. — Имя, слетевшее с губ Аонунга, заставило Тук неприязненно поморщиться. — Ты думаешь с ним что-то случилось? — Её голос, полный недовольства и отвращения к названному, обратился к рифовому принцу, но не успел он ответить, как Нейтири опередила его. — Я уверена, что это так. В другом случае Ронал было бы достаточно помощниц. — Она твёрдо кивнула, обмениваясь взглядом с мужем.       Джейк подметил в её словах тонкий намек, сложил его вместе с переглядками Аонунга и своих детей, неловко смотрящих в его сторону, и пару мгновений спустя понимающе кивнул. Они скрывали ото всех состояние Калуна, чтобы не привлекать лишнее внимание. Скрывали от него, возможно и от Оло’эйктана. Дети скорее всего узнали от Циреи или сам Аонунг мог поделиться произошедшим. Нейтири имела невероятную способность узнавать всё и обо всех, даже когда не хотела этого. Даже когда специально избегала чужих секретов, они всегда настигали её, и он не был удивлён. Но кое-что всё-таки выбивалось из этой картины, заставляя его вновь недовольно нахмуриться, кивая в сторону несчастного гамака, которому сегодня было уделено слишком много внимания. — Но это не объясняет того, куда пропал Нетейам. — Тук и Ло’ак, услышав его слова, тут же удивлённо посмотрели в том же направлении, словно его слов было недостаточно, чтобы они поверили. — И мы не можем ничего пока утверждать. — Он попытался их успокоить, но встретившись с четырьмя парами глаз, смотрящих на него кто с раздражением, кто с волнением, кто с жаждой расправы, понял насколько эта попытка была тщетна. Он устало вздохнул, совершенно не так представляя своё сегодняшнее утро, которое искренне хотел провести лёжа в объятьях любимой женщины, но быстро взял себя в руки. — Я найду Тоновари и узнаю у него, что… — Это бесполезно. — Перебил его Аонунг, под тяжёлый вздох Туктирей, подобравшейся к ним ближе. — Отец ничего не знает, мама скрыла всё даже от него. — В лазурных глазах плескалось извинение за грубость и немая просьба остаться здесь, не рисковать раскрыться ещё и перед Тоновари. Никогда он не был в такой ситуации, когда мать ложью покрывала его от отца, от народа, а он бы покрывал её от других. Он не мог предугадать его реакцию и правда боялся. — И что ты предлагаешь, просто ждать? — Джейк в очередной раз недовольно нахмурился, устало потирая переносицу между пальцами. Его опасение по поводу незнания Тоновари подтвердились и это делало ситуацию ещё более патовой. Если всё так, как он думает, им нужно было больше на’ви готовых помочь и держать всё в секрете, но в тоже время это был огромный риск и нужно было постараться сократить количество знающих правду. Его размышления прервала Нейтири, как всегда вставая за него горой, поддерживая и придавая ему сил своими словами. — Мы спросим его вместе. Осторожно. Не выдавая себя. — Аонунг помолчал с секунду, после чего коротко неуверенно кивнул, понимая, что лучше хоть какая-то информация, чем её полное отсутствие. И если его отец что-то знал, то пусть его спрашивают те, кто был ближе к нему по статусу и кому он действительно мог открыться. — А вы пока поищите Нетейама, он действительно мог просто отлучиться. — Молодые на’ви с готовностью кивнули, уже прикидывая в голове места, в которых будут искать их неожиданную пропажу. — Но если наши опасения подтвердятся, ждите здесь. Мы вместе придумаем, что делать дальше. — Вы слышали Нейтири, за работу. — Сказал Джейк, идя к выходу. — Поспешим, дорогая.        Оматикайка уверенно проследовала за ним, напоследок кинув детям ободряющий взгляд, и они быстро скрылись за порогом, следуя в всем известном направлении, в сторону маруи вождя. — Я проверю загоны илу и ближайшие к ним воды. — Сказала Туктирей, нетерпеливо качая своим гибким хвостом. — Я к икранам и осмотрю остров с высоты. Если увидите меня в небе, значит там его нет. — Следом уведомил Ло’ак, беспокойно прижав остроконечные уши к голове. — Тогда я пройдусь по деревне и оттуда напрямик к северным пляжам. — Выбрал Аонунг. — Ло’ак, на икране ты быстрее всех нас вместе взятых. Если что, будешь передавать информацию. — Парень на его слова с готовностью кивнул, тут же устремляясь к выходу. — Тук, будь осторожна, не заплывай слишком далеко. Если и с тобой что-то случится, твои родители мне точно голову открутят. — Девочка на его слова демонстративно закатила глаза к потолку, недовольно цокая языком. — Не переживай, большой парень. Я уже не маленькая, справлюсь. — Раздражённо ответила она и так же, как и брат, проворно ускакала вперед, не желая больше слышать заботливых нотаций, которых, как считала, уже давно не заслуживает.       Аонунга это ничуть не задело, он слишком привык к её проявлениям, по его мнению, милого подросткового бунта. Видит Эйва, он сам был таким и прекрасно её понимал. Больше его волновала неожиданная пропажа возлюбленного и его беспокойное, разбушевавшееся сердце, которое никак не хотело успокаиваться. Он на мгновение замер, приложив руку к левой груди, чувствуя ладонью его бешеный стук, и с новым, глубоким вдохом решительно последовал за друзьями, готовый, если потребуется, прочесать каждый уголок Ава’атлу в поисках Нетейама.       Маруи быстро опустел и только солёная вода, игриво бьющаяся о мангровые корни, впитала в себя их секреты и унесла в глубины моря с новой волной.