Наследники. Санаркс

      Элиад Керрелл хотел видеть результаты. Филипп хотел бы их предоставить, если бы было что предоставлять.       Сеть работала, и это было единственное реальное достижение всей их операции. На первую неделю Ариес будто затаился, а потом начал играть. Он появлялся во всех концах Мэтрика, ничего не делая, лишь на секунды светился на радарах — и исчезал. Связать координаты его появлений ни с чем не получалось: это мог быть центр города, или пустырь за промышленной зоной, или заповедник без признаков человеческой жизни, или деревушка, где точно не проживало аурников, — что угодно. На диаграммах он выглядел тёмными вспышками, сгустками тяжёлой энергии, которую ни с чем не спутать — но и поймать, собрать и проанализировать нельзя.       — Он будто проверяет, где за ним следят, — сказал король Нура во время короткого собрания по связи синернистов.       — Насколько ему понравится, что следят за ним везде, кроме Райдоса и Мидланда?       — По какой шкале считаем?       — Главное, чтобы не по шкале отнятых жизней, — строго сказал Элиад Керрелл, и повисло неловкое молчание.       — К слову, Мидланд может дать своё согласие на развёртку сети над их территориями со дня на день, — сообщил Дорин. — Мы связывались с главой Карсара, а они сообщили, что ведут разговоры с Мидландом. Как и предполагалось.       — Ну хоть какие-то хорошие новости!       Длилась радость от возможного расширения сети недолго: шутки оказались пророческими, и списки живых, не пропавших, не сбежавших, но и отказавшихся от защиты аурников уменьшились ещё на два. Филипп держался за голову, ставя соответствующие пометки.       Сначала пришли новости с Нура. Там посреди мирного городка вдали от столицы вспыхнула страшная буря. Чистейшее небо заволокло за секунды, гремел гром, сверкали молнии, ураганный ветер сносил черепицу и вырывал с корнем кустарники и молодые деревья. Внезапный взрыв сотряс округу, выбивая стёкла, — один дом был сметён до основания. Пострадавшие — случайные жертвы и ещё один аурник, который верил, что сможет побороть тьму. Нур считал, что укрыл его достаточно, но просчитался.       Место происшествия осмотрели, но след Ариеса не нашли.       А потом его засекли снова — крохи энергии, недостаточно, чтобы собрать и проанализировать — у границы Нура и Пироса. И снова разрушения, снова жертвы…       Филипп начинал всерьёз задумываться: если не смог Нур, сможет ли Пирос?       Им нужно было попробовать ещё раз. Ещё раз оповестить людей, уверить, что Пирос сделает всё возможное для их защиты, что они, по крайней мере, будут не одни, если к ним нагрянет Ариес. Это лучше, чем сидеть и ждать.       К тому же Ариес будто пошёл против излюбленной схемы с запада на восток: оба последних убийства были абсолютно случайными, и это рушило все планы и предположения. Его не задерживали границы, не пугал Альянс, он не оставлял следов — а теперь ещё и это! И обо всём нужно было доложить его величеству, и Филипп мрачно усмехался: не эти новости хотел бы услышать отец.       Светлым лучом оказались наконец ставшие поступать новости, собранные по Пиросу и соседним странам. «Волхва» действительно видели и не раз. Как бездомный скиталец, он появлялся в мелких деревушках и на юге, и на западе, и на востоке, и на Нуре, и на Вейре. Никто не знал его имени, мало кто с ним говорил, и след его терялся далеко на севере, в Джеллиерских лесах, где его замечали мельком, белым призраком скользящим между деревьям.        «Люди утверждают, что видели его двадцать лет назад, и он никак не отличался от того, каким его описывают сейчас», — передали Филиппу, и он насторожился. Аурники аномально долгой жизнью не славились, чаще наоборот, потому что такая энергия, особенно если ею пользовались, разрушительно влияла на организм. Но в этот раз слишком много людей сходились во своих показаниях: совершенно седой бледный старик с прозрачными глазами, в абсолютно белой, пусть и поношенной на вид одежде, в белых татуировках на лице и костлявых пальцах. Такому не верить было сложно. К тому же у них появился точный портрет, они знали, кого искать, но не знали — где.       С таким багажом Филипп уже собирался на назначенную аудиенцию с отцом, когда раздался требовательный стук и в кабинет заглянул обеспокоенный Родерт.       — Ваше высочество, вас безотлагательно вызывает мистер Корнелий Уэр.       — По какому?..       — Срочно, ваше высочество!       Родерт так распахнул глаза, что те, казалось, могли выпасть, и Филипп кивнул: пусть ему звонят прямо сейчас прямо сюда, раз уж всё так неотложно. Несколько минут у него оставалось, а если информация будет ценной, то отец лишь обрадуется.       Корнелий на голограмме выглядел не менее обеспокоенным, чем Родерт.       — Мы, похоже, его засекли, — серьёзно сказал он.       — Кого? — Филипп подался вперёд.       — Белого аурника. Он показался. Сам. Коротко, но наш штаб его засёк.       — О Небо, Корнелий! Где?!       — Юго-восток Пироса, где-то в каменистых прериях Вардо. Мы ещё не успели определить до точных координат…       — В любом случае! Это лучшие новости за месяц. Звёзды наконец на нашей стороне! Его величество ждёт меня сейчас, и я уверен: он будет рад таким новостям больше, чем происшествиям на Нуре. Как только у вас будут точные координаты, высылайте их мне напрямую. Я отправлюсь по ним в тот же день.       — Уверен, Филипп? — с сомнением спросил Корнелий. — Альянс наверняка соберёт группу парламентёров…       — Я отвечаю за аурников. Так что этим человеком тоже займусь я.       Филипп поднялся, глядя на камеру синерниста сверху вниз. Это должен был быть он. Не какой-то посыльный, не сборище людей Альянса. Это он месяцы и месяцы работал над тем, чтобы защитить других аурников. Пускай он не смог защитить женщину, которую любил, после встречи с ней всё обрело новый смысл.       — К тому же делегация привлечёт ненужное внимание, — добавил он. — Альянсу я всё передам в любом случае, но сначала им должен заняться я.       Корнелий всё ещё не был до конца уверен, но спорить не посмел и пообещал отправить координаты так скоро, как получится.       А вычислить их оказалось проще, чем ожидалось: после той вспышки, которую засекли в штабе мониторинга сети на Вейере, тусклый огонёк, будто сигнальный маячок, пульсировал на карте. Тот, кого они так долго искали, теперь искал встречи сам.       Просто так отправиться на место не получилось: пришлось сначала сообщить обо всём Альянсу и получить их одобрение. Филипп переживал, что это тратит время, но — к его облегчению — на следующий же день после сообщения Корнелия Уэра отец выдал ему документ для аурника, позволяющий тому переместиться в специальное подготовленное для него укрытие, куда доступ был лишь у командования и представителя Совета Магии. Они обменялись короткими уточняющими вопросами, и Филипп собирался уходить, когда отец смерил его странным взглядом.       — Что? — Филипп насторожился.       — Кольчуга. Мне ты тоже нужен живым.       — Что? — повторил Филипп, но в этот раз растеряно. — Откуда?..       — Я король, Филипп. Я могу не знать о твоих личных переписках с мадам Монтель, но я знаю, что поступает в наши архивы и что из них пытаются удалить.       Филипп сжал зубы, чтобы не сказать лишнего, и молча вышел.       Он отправился тем же днём. Кольчуга пряталась под кителем, эполеты и ордена — показатели статуса — блестели на слабом весеннем солнце. Во внутреннем кармане — подписанная королём Пироса бумага.       Они с телепортёром — Филипп взял того для прикрытия, — переместились на то, что выглядело каменной пустошью посреди оживающей после зимы прерии. Вокруг не было ни души, но Филипп чувствовал энергию. Повсюду. Но не мог понять, где источник…       — Ваше высочество, смотрите! — позвал его телепортёр.       Воздух подрагивал, развеивая иллюзию, и зазор образовался на её полотне. Филипп переглянулся с телепортёром, и они вошли.       Посреди пустоши вырос крошечный дом. Серый, каменный, он казался нежилым. Тёмные немытые пустые окна, заброшенный двор весь в камнях, прохудившаяся крыша… Филипп толкнул дверь, боясь, что та развалится от прикосновения. Внутри пахло сыростью и старостью, свет едва проникал в грязный коридор. Филипп напрягся, и тогда из ниоткуда вылетело несколько белых искр, они сложились в путеводную нить и поманили за собой вглубь, сквозь крошечные комнаты, разбитые и пустые, до самой тёмной и неуютной, с квадратом окна и белой рамкой деревянной двери.       Филипп открыл её и оказался на заднем дворе. Булыжники на серой земле складывались в круг, на них светились руны, похожие на те, какими украшали порталы, и, должно быть, именно эти чары поддерживали завесу иллюзий. В самом центра круга горел — но не дымил — костёр, а у него, скрестив ноги, парил в воздухе человек. Весь в белом. У него были длинные седые волосы, седая борода. На лбу серебрилась тонкая повязка, а на бледных покрытых старческими пятнами щеках и сморщенных узловатых пальцах светились белые линии — татуировки аурников. Почему-то Филипп подумал, что так мог бы выглядеть маг Совета.       Старик поднял на Филиппа бесцветные глаза и усмехнулся:       — Проходи, раз уж пришёл. Садись.       Филипп отошёл от двери, стараясь скрывать беспокойство, но не сел. Встал напротив и заглянул в его вытянутое лицо старика.       — Господин, меня зовут Филипп Керрелл, принц Пироса. Указом его величества короля Элиада Керрелла я прибыл сюда, по делу чрезвычайной важности. Как я могу к вам обращаться?       — Я знаю, кто ты, мальчик, — усмехнулся он, — и я тебе не господин. Никак ко мне не обращайся.       — Почему? — нахмурился Филипп.       — Нет у меня уже имени. Мирское мне не интересно. Я жил для иных вещей.       — Вы живёте здесь?       — Не-ет. — Он с прищуром огляделся. — Сюда я пришёл умереть.       — Умереть?!       — Конечно. Я чувствую, как переполняется поток. А значит, нас убивают.       — Да, — хмуро сказал Филипп и вытащил бумагу от отца. — На Мэтрике появился человек, который убивает аурников. Я от лица Пироса по приказу его величества короля Элиада Керрелла хочу предложить вам государственную защиту…       — И многие согласились? Я знаю, что не один такой.       — Достаточно. И аурники в других странах соглашаются. Мы предлагаем любое укрытие, любую помощь со стороны королевской армии. Любые условия!       — Мне не нужна защита, — старик покачал головой, и из его бороды и седых волос посыпались искры. — Я пришёл сюда умереть, мальчик-принц. Мне против него не выстоять, а он за мной придёт...       — Не придёт, если вы позволите себе помочь, — упрямо повторил Филипп.       — Придёт. Так же, как пришли сюда вы.       Старик повернулся, раскинул руки ладонями к небу, и в лицо ему ударил принёсший запах полей ветер. Парусами захлестала его одежда, взлетели серебряные волосы. Филипп глядел на это в недоумении.       — Мы нашли вас, потому что вы дали знак, — выдохнул он.       — Начинаешь понимать, — улыбнулся Старик.       А Филипп думал, что, наоборот, ничего не понимает.       — Но если вы не можете его победить, то зачем? Вы ведь просто умрёте! Я не понимаю, почему вы…       — Не просто. Ничего не бывает просто. Мы, старики, умираем, а на наше место приходят другие. Сильнее, лучше. Всё самое прекрасное рождается из страшнейших катастроф. Как этот мир вырос на руинах того, что оставил однажды орден Вион. Какая здесь тишь и благодать! Далеко ото всех — никого моя смерть не заденет.       — И вы думаете, что если позволите себя убить, то мир станет лучше?       — Ты, мальчик, не веришь мне и не понимаешь. — Старик насмешливо посмотрел на Филиппа. — Сядь.       В этот раз Филипп подчинился, сел на холодный валун, и старик продолжил:       — Почему ты здесь, мальчик-принц?       — Я говорил: чтобы предложить вам укрытие и любую другую помощь со стороны Пироса! — раздражённо тряхнул Филипп бумагой с официальной печатью. Лист весь помялся — так сильно сжимал он её всё это время.       — Не-ет. Ты пришёл потому, что поверил девочке, которой однажды рассказали сказку о том, что она может быть сильной и особенной. В моменты отчаяния мы все верим с такие сказки.       — Вы говорите так, — нахмурился Филипп, — будто мне не нужно было верить. Будто это была ложь. Но вы-то передо мной!       — Не ложь. Сказка, — мягко поправил старик. — Неужто матушка или нянюшка не читали вам сказок, ваше высочество?       — Какие могут быть сказки сейчас, когда идёт война?       — Сказки всегда нужны. Они не лгут, если в них верят. Вот потому я и перед тобой. Жаль, я не смогу оправдать ваши общие надежды. Не мне суждено победить его.       — А кому? Вы знаете? Где этот человек? Как его найти?       — Неисповедимы небесные пути. Но если ты не знаешь, значит, его ещё нет.        — Нет? То есть человек ещё не родился? — Филипп прищурился.       — Кто знает, кто знает. Возможно, он родится уже завтра. Но сейчас перед собой я его не вижу.       — Ясно.       Филипп сжал зубы.       — Неправда, — покачал головой старик. — Но ты поймёшь. Позже. А сейчас уходи и оставь вашу бумагу у себя. Я дал вам знать, где я и что собираюсь сделать. Мне нужно набраться сил, и только здесь я могу сделать это по-настоящему. А не в каких-то тайных бункерах, — он усмехнулся, глядя на Филиппа из-под полуопущенных век. — Передай отцу, что сделал всё, что смог.       — Я ничего не сделал, — хмуро отозвался Филипп.       — А ты ничего и не мог.       Филипп покачал головой и ушёл, снова пройдя через пустые бедные комнаты. Бумагу отца он оставил на кухонном столе. Вдруг бы старик передумал.       — Как успехи, ваше высочество? — спросил телепортёр, что ждал, опершись о стену.       Филипп бросил на него взгляд и глухо ответил:       — Я сделал всё, что смог.       ***       Старик лежал на спине, глядя в глубокое звёздное небо. Сырая земля с редкой юной травой нагревалась под ним, а руны, начертанные на камнях и вокруг убежища, становились чётче. Он черпал энергию из звёзд, из воздуха — отовсюду, потому что поток был везде, только стоит его уловить. Он никогда не понимал, почему не все могут его чувствовать… Он ведь здесь, только пальцами пошевелить — и, как до струн, дотронешься до струй потока.       Вот нежная, греющая звёздная пыль под ладонью. А вот домашняя магия, которую ветры принесли через километры… А вот нечто новое и необыкновенное, вмешивающееся в безмятежность его укрытия. Вмешивающееся неудержимо и вероломно.       — Вы не человек в чёрном, — задумчиво сказал старик, не поднимаясь и не глядя на гостя. — Кто вы? У вас необычная энергия. Нездешняя будто.       — Меня зовут Один, — ответил ему звучный бас. — И вы правы. Моя энергия не отсюда.       — А-а-а, Один… Слышал я о вас. Раз пришли вы, значит, и он придёт. Вы всегда где-то рядом.       Старик сел на траве, сложил руки и ноги, и белая аура подняла его над землёй. Только тогда он наконец взглянул на пришельца. Высокий человек в зелёном праздничном мундире с золотыми лацканами, с длинными рыжими волосами, с повязкой на глазу и с мерцающим копьём в руке. Он стоял напротив, смотрел, задумчиво хмурясь. А старик лишь заинтересованно прищурил глаза.       — Таких, как вы, я не встречал ни разу, а я, поверьте, знал много энергий: и человеческий, и природных. Они все витают здесь, но, если в атмосферу попадёт ваша, случится большой перекос. Ещё больший, чем вызывает человек в чёрном.       — Моя энергия в ваш поток не попадёт. — Один вбил копьё в землю и тоже сел в воздухе, совсем как старик-аурник. — Я бессмертен. А вот вы — нет. Что случится, если в атмосферу попадёт ваша энергия?       — Ничего нового. Наш поток знал массовые смерти. Избыток компенсируется в следующих поколениях. Уже в следующем все ауры найдут свои сосуды. И моя найдёт.       — Вы считаете, что не сможете победить?       — О не-ет. Я не молод, чтобы противостоять такой силе, — он на пике. Но я сделаю всё, что смогу. Я вечность ждал, чтобы исполнить своё предназначение, и теперь уже некуда отступать.       — Вам предлагали путь к отступлению. Многие выбирали его, и никто, кто решал сражаться, не выжил.       — Я и не стремлюсь. Вы ведь знаете: вечность слишком длинна. Я дождался час, чтобы с ней проститься. Я сказал мальчику-принцу: я уступаю место тому, кто должен его победить. В этом моё предназначение. У всех оно есть.       Старик снова поднял голову, блаженно улыбаясь звёздном пологу, и белая аура растянулась вокруг него сверкающим полупрозрачным шаром. Его свет вспарывал пространство, как мощнейший маяк, но даже эта сила не могла сравниться с той, что видел Один в Ариесе. Он помнил тьму, упавшую два года назад в Мидланде, там, где Роуэл, тогда ещё никому не известный, впервые показал себя. Угольно-чёрная матовая завеса вырвала кусок пространства, и лишь его, Одина, вмешательство смогло эту реальность тогда спасти.       — И у кого же предназначение в том, чтобы остановить человека в чёрном? — вкрадчиво спросил Один.       — Много вас таких, кто хочет это знать, — усмехнулся старик. — И никто не сможет на этот вопрос ответить. Даже небо.       — Вы хотите уступить место и не знаете кому? Этот человек здесь? Он рождён?       — Я его не видел. Я не могу сказать о том, чего не знаю. Но я знаю, что вы могли бы, даже если это не ваше предназначение. Ваша энергия… — Он вдохнул трепещущий холодный воздух, наполненный силой мощной, вечной, опасной. — Она сильнее, чем у человека в чёрном. Но вы не хотите, а значит, это не ваш путь, Один.       Один нахмурился и встал, выдернул из земли копьё. Взгляд его помрачнел.       — Вы читаете энергии, — сказал он, — а я читаю знаки. Я не могу его победить. Не имею права. Как только попытаюсь, Совет магии изгонит меня отсюда, и их мощи, возможно, действительно хватит. Но если здесь не будет меня, то падёт последний барьер, удерживающий Ариеса Роуэла от того, чтобы обратить ваш мир в руины. Я должен защищать тех, кто может его победить. Я даю им время.       — Интересно. — Старик закрыл глаза. — Если вы знаете, кто должен, почему пришли ко мне?       — Потому что вы собираетесь с ним сразиться. И у меня есть для вас предложение.       — Как много внимания к такому старику, как я! — Он засмеялся. — И принцы, и бессмертные, осталось встретиться с человеком в чёрном. Только вряд ли он предложит мне что-то. Чего же вы хотите, Один?       Наконечник копья ослепительно засиял, и из него выплыла сфера, переливающаяся, как мыльный пузырь или щиты над замками. Она подплыла к старику и зависла рядом, пока его узловатые пальцы не прикоснулись к ней, увязнув подушечками в клейкой холодной массе.       — Это ловушка для энергий, — сказал Один. — Оставьте её рядом, когда будете сражаться с Роуэлом. Каким бы ни был исход битвы, так от вашей жертвы будет польза.       Старик кивнул, низко-низко опустив голову.