Типичная ночь веселья в пятницу.

— Ох, молиться надо, молиться, молиться и ещё раз молиитьсяя! — кружила среди колонн по залу церкви монашка, держа в одной руке молитвенник. — Хотя… Зачем я так вообще говорю? Никого нет, могу спокойно говорить обычным голосом, а не этим. — особенно выделила она последнее слово, что уже отзывалось где-то под куполом гулким, звонким и очень высоким по тону эхом.       С виду очень нехотя встав у иконы, та стала петь молитвы с книжечки и получалось это довольно красиво, правда, уже наскучивало. Хотелось чего-то более интересного, чем молитвы, семейная жизнь и сокрытие от других своей демонической сущности. Это всё равно, что делать какое-то дело на протяжении многих лет, причём одинаково, ведь заняться больше и нечем. А дверь вообще открывалась в последний раз, наверное, когда ещё Пифагор думать не умел! Вот когда в последний раз слышался её аккуратный скрип, который, прямо как и сейчас, визжал на весь храм? — Господи, кто снова пожаловал?.. Стоп, кто-то пришёл? Ого, ну вот и славно, хоть скуку развеять можно! — подлетая ко входу, монашка чуть не влепилась в колонну, но каким-то чудом женщину будто отпружинило от то ли мрамора, то ли какого-то другого камня. — Добро пожа- — не успела та и договорить, как её нагло прервал какой-то очень низкий паренёк (а может и вообще мальчик?), что с девушкой (она была даже выше него!) уже проходили внутрь здания. — А где у вас тут сортир? Или на подобие? — спросил мальчишка, одновременно не отвлекаясь от какого-то, наверное, очень интересного разговора со своей подружкой. — Эм?.. Добро пожаловать в мой храм! — продолжила богослуженица более упорно, пока гости шастали туда-сюда по церкви. — Меня зовут Сарвенте, я здесь служу! Можете тоже присоединиться к моему благородному делу! — еле успела та закончить, как на неё резко оборачиваются гости и голубоволосый мальчишка заявляет: — Можем порэпбаттлиться. — словно отчеканил он, доставая из ниоткуда повидавший много вселенных микрофон. Потом, достав второй микрофон, он бросил его Сарв и дальше всё начало так быстро происходить, что даже не понятно что к чему, но только одно оставалось неизменно ясным — начинается рэп баттл.       После всех действий, что вообще непонятно как происходили, зачем и почему, появилась колонка, на неё залезла гостья, по-деловитому сложив ногу на ногу, а монашка и голубоволосый мальчишка стояли напротив. Причём очень наглый, ведь находиться в головных уборах мужскому полу в храме, как и в других помещениях, нельзя! Вот, блин, сволочь!       Дальше последовала простая песня, даже по-своему лёгкая, без всяких там «пианинизмов». Все справились на «ура!», или же пять с плюсом. Но так как гость справился с этой задачей, Сарвенте мысленно завозмущалась и чуток подустала, ведь для неё это было не просто, конечно, с непривычки да ещё и в первый раз, без какой-либо там подготовки таким образом петь кто сможет легко? А вот опытным профессионалам, каким и являлся мальчишка, вообще влёгкую. — Уф, ты смог это спеть? Ну… Давай ещё раз!       И вот, другая песня, уже более сложная, но всё же до «пианинизма» и пентагона ещё не доходящая. Хотя по шкале напряжённости Сарв, если бытаковая существовала, это было бы 9, (9)/10. Опа так конкретненько уже подустала, конечно, а кто не устанет, будучи пеопытным в баттлах, другое дело петь молитвы — пой себе на здоровье, сколько влезет, хоть лопни от нехватки воздуха, хоть протяни одну букву на пятьсот миллиард лет — никто ничего не запрещает, нет рамок, запретов, границ, не надо под бит укладываться, а тут вот что! — Всё, я уже устала! Если ты смог победить меня, то сможешь победить и его… — сказала монашка, набирая чей-то номер телефона. Недалеко раздались вибрация и жужжание телефона. После недолгого разговора, Сарв испарилась неизвестным образом, а вместо неё, к уже немного обжившимся гостям, пришла серая, монотонная и угрюмая, в общем, противоположная версия только что ушедшей розоволицой богослуженицы. — Это вы те гости? — до жути басисто и громко прозвучал голос, что весь мир, казалось, передёрнулся от страха, заткнул уши, но так как это не спасло — умер. Девушка на колонках от страха аж подскочила и хотела было упасть, но не упала, а пареньку голубоволосому аж кепку снесло. — А, понятно. Это вы её вымотали до такого состояния? — последовал медленный синхронный кивок обоих. — Понятно. Не буду многословен, ВРУБАЙ!!!

***

      Кажется, весь мир устроил бесконечность молчания, ведь от такого голосищи не трудно и оглохнуть, и дар речи потерять, и сознание потерять и всё вообще на свете потерять!!! Колонна даже во время соло Рувизвата — а именно так звали этого оглушительного незнакомца — развалилась к чертям! Не зря можно было заметить по везде раскалённым объявлениях, что его разыскивают, ведь истинный русский характер из него так и пёр! Ладно, хватит уже ля-ля, пора и к сюжету вернуться. Оказывается, Рув даже ни капли не напрягся, пока пел и выглядел словно огуречик, но тут появляется Сарв, с видом, будто несколько лет дожидалась зарплаты и так и не дождалась — свирепая, как чёрт и настроенная оочень решительно. Она попросила Рува не беспокоиться о ней, она сама справится и поблагодарила за помощь. Вот, самый напряжённый момент после которых обычно такие вот милый особы превращаются в демонов несусветных. Тут как раз так и случилось — несколько секунд и перед гостями предстала если не Владычица Ада, то Его жена.       Вот, простое и мелодичное начало музыки, начинающееся с аккордов на фортепиано, предвещающее уж явно что-то нехорошее. Сарв поудобнее берёт микрофон и… ПОШЁЛ «ПИАНИНИЗМ»!!! После этой песни мало кто выживал, а кто выживал, тот сталкивался с… Каким-то демонёнком-чертёнком-непонятно-какой-жест-в-начале-песни-показывающий. А если коротко, то Селевер. Нахал, грубиян, хам, в общем, точно из песни Артура Пирожкова — «Челентано».       И да, на заметочку, происходило это всё такой же ночью, как и у авторши, когда она это писала. (А писала, точнее, пишу я это в 2:12, спасити: ')).       Вот, наши герои уже вымотались и наступила суббота — свобода! И через неделю, на следующей пятнице, эти герои снова куда-то попадут. Как мило.