Кровь

      Минерва МакГонагалл была сильно занята делами школы, находясь в расстроенных чувствах по поводу странной смерти Альбуса, поэтому вызвала Северуса Снейпа, продемонстрировав свой пакостный нрав. По мнению Северуса, от кошки у Минервы было только умение гадить в тапки.       — Северус, — произнесла профессор МакГонагалл, протягивая ключ. — Вы должны сходить с Поттером за покупками.       — Вы хотите сказать, что отобрали у мальчика ключ от его сейфа? — светски осведомился мистер Снейп, уже понявший, что с Поттером все было непросто.       — Он живет у магглов и… — начала Минерва, лишь затем поняв, как была неправа.       — У магглов? — удивился профессор Снейп. — Это у каких же?       — У сестры Лили… — тихо произнесла женщина, удивленно подняв затем брови — раздался звон.       — Вот как… — произнес мужчина, озадаченно глядя на осыпающиеся браслеты клятв. — Значит, вы поместили ребенка в семью, ненавидевшую его мать всеми фибрами души… Очень интересно, — в голосе его послышалась угроза.       — Это Альбус! Альбус! Защита матери! — воскликнула Минерва, ощущая себя почти на вертеле, очень уж красноречивым было выражение лица коллеги.       — Мне-то эту чушь не рассказывайте, — вежливо попросил профессор Снейп. — Я, в отличие от вас, в вопросе разбираюсь. Не было никакой защиты матери, это байки, Лили была магглорожденной.       — Северус, пожалуйста… — взмолилась женщина, на что Снейп сплюнул и вышел.       То, что просто не будет, он понял сразу же, аппарировав к дому Петунии. Дом был опечатан, судя по всему, полицией. Это было, как минимум, странно. Но где же искать мальчишку? К счастью, существовали простые поисковые чары, которые Северус немедленно задействовал, все больше раздражаясь. Очень похожего внешне на отца Поттера профессор Снейп выносил с трудом, поэтому аппарировал в точку, не подумав. Произошедшее затем слилось в какой-то странный комок событий, который привел в дальнейшем к глубокой задумчивости профессора.       Появившийся с хлопком посреди гостиной черный вызвал отчаянный визг Мионы и реакцию Алешки. Подхватив кочергу, откуда только силы взялись, мальчик прыгнул к Снейпу с криком: «Гадина фашистская!», но затем, по-видимому, произошел детский стихийный выброс, выбросивший профессора в окно. В следующий момент Северус обнаружил себя на газоне возле какого-то замка в связанном виде.       — Британцы совершенно потеряли мозги, — проговорил какой-то маг, спеленавший профессора безо всякой палочки. — Вот чем ты думал, болезный, вваливаясь в герцогский замок?       — Как в герцогский? — удивился Северус, но его не удостоили ответом. Подошли двое магов в синих мантиях колдопола, взглянули на профессора, тяжело вздохнув.       — Этого допросить и узнать, что ему надо было от леди, — произнес один из международников.       — Сделаем, — кивнул ему коллега, и для Северуса картинка резко изменилась. Следующие несколько часов ему было очень неприятно во время допроса, особенно когда ему объяснили, что маги уже утомили и его проще просто прикопать, потому что иначе уважаемого профессора прикопает Поттер и никто ему плохого слова не скажет.       Такая постановка проблемы Северусу знакома не была, поэтому он сослался на пославшую его МакГонагалл, уйдя, как это называл Долохов, «в несознанку». Через несколько часов мужчину освободили, порекомендовав в черном одеянии держаться от мистера Поттера и его леди на расстоянии зрительной памяти. То есть так, чтобы даже с очень хорошим зрением человек увидеть не мог.       Тот факт, что мистера Поттера мало того, что охраняют именно так, но еще и сам мальчишка отреагировал совершенно необычно, Северуса озадачил. Поттер хотел его убить, это было абсолютно точно. Просматривая свои воспоминания, Снейп увидел и ярость, и ненависть в глазах несшегося на него ребенка, четко сообразив, что так или иначе пришлось бы убегать, чтобы не сражаться с ребенком. Нельзя сказать, что у мальчишки не было причин его ненавидеть, но вот в этой картине многое было странным — и что-то напомнившая одежда, и коротковолосая заучка, в глазах которой был ужас, и тот факт, что Поттер защищал девочку… Понимания не добавилось, но повторять опыт Северус не спешил, отправив ключ Поттеру совой.       Чувствуя, что в школе будут сюрпризы, профессор Снейп задумался о вероятности невозвращения в Хогвартс. Если Поттер будет его и там убивать, то убежать окажется сложнее. Профессор Хогвартса погрузился в тяжелые раздумья.

***

      Получив письмо от Ксено с приглашением, Амелия задумалась, потом вздохнула и подошла к племяннице. Сью рисовала… На листе бумаги выстраивались серые приземистые длинные дома, была заметна колючая проволока, от всего рисунка веяло просто инфернальной жутью.       — Малышка… — вздохнула мадам Боунс. — Меня зовет мистер Лавгуд, я бы не хотела тебя оставлять одну, — призналась она. — Пойдешь со мной? У него тоже есть дочка, хоть посидите вместе…       — Хорошо, тетя, — кивнула, улыбнувшись, Сьюзан и вдруг очень жалобно посмотрела на женщину, уже знавшую, что это значит. Получив кусочек хлеба, девочка обрадовано сунула его за щеку, отправившись одеваться, мадам Боунс еще раз тяжело вздохнула.       Женщина уже прочла о том самом лагере. Написано в маггловской книге было очень немного, но даже то, что было, приводило Амелию в ужас. Представить, что пережил ребенок, было невозможно. Сью справилась быстро, прибежав обратно. Проверив, не забыла ли племянница надеть белье, мадам Боунс кивнула. С бельем была проблема — Сью будто бы и не знала о нем, страшно удивившись, когда Амелия надела его на девочку в первый раз, поэтому нужно было проверять.       Крепко взяв племянницу за руку, женщина сыпанула летучий порох в камин, сделав шаг. Через несколько мгновений Амелия уже отряхивала себя и Сью, которую почему-то хотелось назвать дочкой, в гостиной дома Лавгудов. Там же обнаружилась и Луна Лавгуд, очень похоже на Сью смотревшая вокруг. Страшное подозрение закралось в голову мадам Боунс, но она ничем не выдала своих мыслей.       — Вот, посиди тут, маленькая, поговори с девочкой, — очень ласково произнесла Амелия, усаживая Сьюзан, а затем повернулась к мистеру Лавгуду. — Прости, что без предупреждения, Ксено, просто не могу оставить ее одну.       — Я тебя хорошо понимаю, — кивнул мужчина, и хотел уже продолжить, но осекся, услышав разговор девочек.       — Привет, — сказала Сьюзан. — Ты не похожа на маму, но в тебе есть что-то знакомое.       — Привет, — ответила ей Луна. — Я не мама, я номер девять-четыре-ноль-три, а ты?       — А я номер девять-три-три-пять, — откликнулась Сью. — Я тебя помню! Тебя передо мной убили, да?       — А маму заставили смотреть, и она плакала, — всхлипнула ее собеседница.       — Похоже, у нас одна проблема на двоих, — вздохнула мадам Боунс, пытаясь понять, как это возможно. Девочки же обнялись и очень тихо плакали, почти неслышно, чтобы, наверное, не привлечь внимания.       — Твоей сколько? — поинтересовался Ксено, думая, что женщина поймет вопрос.       — Пять, — вздохнула Амелия. — Ритуал нужен, но для него желательно найти ту, что стала им мамой.       — Моей четыре, — вздохнул мужчина. — Мне показали воспоминания, знаешь, эта девочка святая, кем бы она ни была…       — Да, Ксено, надо малышек учить быть леди, а они маленькие совсем, — мадам Боунс смотрела на обнимающихся девочек, казавшихся сейчас такими маленькими и беззащитными, что хотелось расплакаться. Достав из кармана специальную шкатулку, Амелия вытащила два кусочка хлеба, выдав каждой девочке. Плач мгновенно стих.       — Луна ничего не умеет, ни одеваться, ни мыться… — вздохнул мистер Лавгуд. — Что делать со школой, ума не приложу…       — Попробуем воспитать навыки самообслуживания, — задумчиво проговорила женщина, — в Хогвартсе потребуем перераспределения. Попадут, скорей всего, к Помоне, а она что-нибудь придумает.       — Хороший вариант, — кивнул мистер Лавгуд. — Может, останетесь? — с затаенной надеждой спросил он, на что смотревшая сейчас на детей Амелия задумчиво кивнула.       Вещи перенесли домовики, а о приличиях мадам Боунс сейчас не думала: Сью была важнее всего. Сейчас, судя по всему, очень важной стала и Луна — девочки вели себя, как сестры, что, учитывая перенесенное, странным не было. Амелия принялась учить обеих мыться, одеваться, заострив внимание на белье.       — Панталоны не только делают тепло, но и защищают вас, — после долгих раздумий нашла аргумент мадам Боунс. — Когда они на вас, никто не может побить.       — Значит, когда мы моемся, то могут? — задумчиво спросила свежевымытая номер девять-четыре-ноль-три.       — Не могут, потому что, когда мы моемся, то закрываем дверь, — сообщила ей номер девять-три-три-пять.       — А сейчас мы будем учить ваши имена, — улыбнулась обеим Амелия, принимаясь за дело.       Кусочек хлеба был отличным стимулом, о чем мадам Боунс старалась не думать. Ну и молоко еще. За выученные имена малышки были награждены — мягкой булкой и чашкой теплого молока. Глядя в счастливое лицо дочери, Ксено не понимал, что происходит, пока ему не объяснила Амелия.       — Когда их везли… — женщина запнулась, пережидая свои эмоции. — Та девочка, что была им мамой, рассказывала о чудесной стране, где нет палачей, зато много свежего хлеба и молока. Это для них обеих символ счастья.       — Страшно… — прошептал мистер Лавгуд. Ему было страшно представить мир, где свежий хлеб и молоко — волшебная сказка.       — Так что наши малышки покушают, — ласково произнесла Амелия, погладив жующих детей. — И полежат, отдохнут, хорошо?       — Да, — кивнула Сью. — А можно нам номера вот сюда? — она показала на грудь. — А то мы изменились, а вдруг мама нас не узнает?       — Мама вас всегда узнает, — тяжело вздохнула женщина, понимая, что дети сейчас будут плакать, потому, наверное, придется…       Пятилетняя девять-три-три-пять взяла шефство над четырехлетней девять-четыре-ноль-три, помогая ей всем, что умела сама. Иметь собственное имя было странно, но как-то очень сказочно, поэтому девочки очень старались привыкнуть. Так прошла неделя, минула вторая, и Амелия решила сходить с детьми за покупками на Косую Аллею.       — Заодно посмотрим, как они в обществе, — объяснила она свое решение кивнувшему Ксено. Женщина была права, потому что сильный испуг мог привести к очень нехорошим результатам. Но тут девочки наотрез отказались идти без номеров, поэтому очень тяжело вздохнувшая Амелия с тяжелым сердцем трансфигурировала две ленты с цифрами, которыми и чувствовали себя обе девочки.

***

      Миона убедилась в том, что Алешенька может защитить ее от чего угодно. Когда посреди гостиной, где они сидели вдвоем, появился кто-то в черном, Миона завизжала от страха, а Алеша схватил что-то и с криком бросился на этого черного, которого какая-то сила выкинула в окно. После этого девочка подбежала к своему герою, обняв его, а тяжело дышащий Алексей очень сожалел, что не достал тяжеленной кочергой до палача.       — М-да, а я успокоить вас хотела, — сообщила вошедшая в гостиную Эмма. — Напавшего, которого… хм… Гарри, видимо, выкинул из окна, захватили и сейчас разбираются, что ему было надо.       — Сначала допросят, — начал объяснять Алеша ничего не понявшей Мионе. — Так положено, а потом уже закопают.       — Хорошо… — радостно заулыбалась девочка, заставляя маму вздохнуть. — Меня Алешенька защитил, — тихо добавила она по-русски.       Именно этот день показал, что детям нужна охрана, если кому-то нужны маги Британии живыми, или пулемет, если нет. Решили, все-таки, что лучше охрану. Потому что Гарри Поттер явно останавливаться не умел, а проверять, действительно ли он готов убивать всех вокруг, никто не хотел.