Кровь

      Предложивший руку Амелии Ксено сдержано улыбался. Луна и Сью, время от времени оглядываясь, шли впереди. Пока что девочки реагировали нормально, время от времени прижимаясь к родным, когда кто-то в черном приближался слишком близко. Амелия надела красную аврорскую мантию, на которую имела право, а Ксено щеголял в синей, отчего Луну не пугал, а Сью уже привыкла, что он хороший.       Раскланиваясь со знакомыми, все четверо выглядели семьей на прогулке, удивляя окружающих. Амелия внезапно поняла, что ей это нравится. Женщина очень устала от одиночества. Ксено же сдержанно улыбался, снова чувствуя себя живым. Он не забыл Пандору, конечно же, нет, но беспросветная тоска сменилась теплой грустью именно благодаря двум малышкам, немного испуганно оглядывавшимся сейчас на них двоих, будто проверяя, не исчезли ли они.       Пожалуй, Ксено легко бы назвал Сью дочерью, но от него пока зависело, по собственному мнению, мало.       — Нам полный комплект мантий темно-синего цвета для юных леди, — попросила Амелия, зайдя в магазин мантий. — И по два комплекта зимних вещей. Девочки очень мерзнут зимой.       — Ого… — произнесла мадам Малкин, не сдержавшись, но потом кивнула и заверила, что через полчаса все будет готово. Так как размеры ей передали, то мучить детей измерениями не стали.       Ксено купил необходимые книги, ну еще пару раскрасок для детей, уступая жалобному взгляду Луны. Амелия улыбнулась обеим девочкам, предложив мороженое. Луна переглянулась со Сью, но все-таки спросила:       — А что это такое?       — Это сладкое холодное молоко, — ответила ей женщина, не подумав.       — Нет, не надо! — синхронно замотали головами девочки. — Молочко должно быть теплым, а холода у нас уже было много…       — Тогда возьмите, — протянула по кусочку хлеба обеим мадам Боунс, на что дети расцвели улыбками.       Голода не было, хлеба было вдосталь, но и для Сью, и для Луны по-прежнему самой большой наградой оставался хлеб. Маленький кусочек хлеба, который можно сунуть за щеку и рассасывать, как леденец. Лагерь еще жил в девочках, он жил в головах детей, испытавших и боль, и голод, и смерть. Все помнивших детей… Амелия тяжело вздохнула, отвлекаясь от мыслей.       Луна, старательно привыкавшая к своему имени, с интересом оглядывалась вокруг. Ей было не очень просто даже ходить, потому что она считала себя намного меньше, поэтому иногда падала. У Сью проблема была похожей, именно поэтому девочки держались за руки, не расцепляясь. Позади шел папа и… тетя Амелия, которую почему-то хотелось назвать мамой обеим. А еще хотелось стать маленькими, чтобы спрятаться.       Дойдя до конца аллеи, выглядевшие семьей двое взрослых и двое детей повернули обратно, чтобы забрать мантии и отправиться домой. Но Луна и Сью старательно разглядывали людей вокруг, чуть ли не подпрыгивая от нетерпения, что привлекло внимание и Ксено, и Амелии, недоуменно переглянувшихся.       Забрав мантии, мадам Боунс почувствовала нежелание детей уходить, решив переговорить с ними. Отведя семью поближе к стене, женщина увидела, что Луна и Сью напряженно, уже чуть ли не со слезами на глазах, вглядываются в спешащих и гуляющих магов, будто желая кого-то найти. Мадам Боунс решила немного подождать, пока дети немного не успокоятся. Но этого не случилось.       Луна первой увидела маму. Девочка шла рядом с мальчиком в смутно знакомой форме, в окружении явно охранявших их магов. У мамы уже отросли немного волосы, но это абсолютно точно была она. Мама так же улыбалась, как тогда, в бараке, так же двигалась… Пихнув локтем Сьюзан, Луна показала пальцем, и…       — Мама! Мама! — закричали девочки, бросаясь к кому-то со всех ног.       Косая Аллея будто замерла. Две девочки с номерами на груди бежали к разворачивавшейся в их сторону паре. Бежали в страхе, что это видение исчезнет, но оно все не исчезало. Посреди аллеи стояла та самая мама, что стала всем для детей в далекие суровые года.

***

      С утра номеру… Мионе было беспокойно, но сегодня они с Алешей решили сходить к магам за покупками. Охрану из магов предоставила бабушка, при этом маги держались уважительно, расспросив Эмму о том, какие опасности могут вызвать немедленную реакцию воина. Почему-то маги называли Гарри Поттера воином, этого женщина не понимала, но считала, что им виднее.       — Какое-то предчувствие странное, — поделилась с Алешей Миона, уже почти не называвшая себя номером на радость мальчику. — Не могу понять, какое.       — Плохое или хорошее? — поинтересовался застегнувшийся и надевавший пилотку Алексей. «Пусть видят, фрицы, что их могила уже заждалась», — зло подумал мальчик.       — Скорей, хорошее, — подумав, ответила девочка, жалобно взглянув на Алешу и немедленно получив кусочек хлеба.       Это был, скорее, ритуал, но Алексей понимал, что лагерь еще живет в его девочке. Еще приходит в снах яростным лаем собак, избиениями и жуткими смертями измученных малышей. Лагерь еще жил в голове, уверившейся в том, что ее защищают, Мионы и не хотел отпускать свою выжившую жертву.       Мальчик погладил девочку по голове, отчего та прильнула к нему, прикрыв глаза. Они были друг для друга. Две опаленные жуткими временами души были и жили друг для друга. Ради Мионы Алеша был готов на что угодно, а она… она просто не видела ничего и никого, кроме этого мальчика. Британским магам стоило бы держаться от своего «героя» подальше.       Собравшись, Миона и Алексей, проверивший аптечку в надетой через плечо санитарной сумке, которую для него трансфигурировал один из магов, кивнули сопровождению. Маги решили, что долго ездить, а потом ходить по всяким дурно пахнущим местам — это потеря времени, и просто аппарировали обоих на Косую аллею, сразу же распределившись так, чтобы подойти к объектам охраны было невозможно.       Медленно двигаясь по Косой Аллее, Миона понимала, что долго так не выдержит — вокруг было слишком много черных.       — Опусти глаза вниз, — посоветовал тоже едва сдерживавшийся, чтобы не начать резать черных, Алексей. — Просто смотри на мостовую, а не на них.       — Хорошо, я постараюсь, — ответила девочка, начавшая уже подрагивать.       Маги переглядывались. Они видели страх леди Росс, отлично понимая его причину — воспоминания просмотрели все, как и воспоминания воина, которые оказались гораздо страшнее. Но к тому же маги видели и растущую ненависть воина. А вот это было небезопасно, потому что сорвавшийся в боевой танец мальчик, несмотря на возраст, оставил бы очень много трупов. Особенности воинов знали все.       — Если не можешь, пошли домой, — предложил Алексей, в котором росло желание убить каждого в черном. — Совой закажем.       — Нет, я смогу, — покачала головой Миона, обнимая его руку и прижимаясь к ней телом. — Только постоим немножко.       — Хорошо, — кивнул Алексей, прикрывая глаза, чтобы не видеть этих «черных тварей», к кому он причислял всех, кто был в черной мантии.       — Пойдем? — через некоторое время жалобно спросила Миона, сразу же получив кусочек хлеба.       Маги знали, что означает для девочки этот кусочек. Понимали, почему она сует его за щеку, начиная робко улыбаться. И ради того, чтобы это никогда не повторилось, готовы были на многое. А представители МКМ, читая отчеты, старательно приглаживали волосы, ибо одно дело, когда читаешь об этом, совсем другое — когда видишь искалеченного лагерем ребенка. Изо дня в день…       Они уже двинулись, когда раздался крик. Две девочки бежали к Мионе, громко крича «Мама!», и будто бы вся аллея замерла, даже солнце спряталось, чтобы не видеть двоих детей с номерами на груди. Глаза Мионы расширились, и в следующее мгновение девочка раскрыла объятья навстречу бегущим, отпустив Алешу. Две беловолосые девочки чуть не сшибли Миону с ног, когда врезались в нее, но Алеша поддержал свою девочку.       — Ай-яй-яй! — сказал он светловолосым. — Как не стыдно так врезаться?       — Ну как ты не понимаешь! — топнула ногой одна из них. — Это же мама!       — Аленка, Варя, — вспомнила имена малышек Миона, даже не сообразив, что они говорят по-русски.       — Мама… — обнимали ее девочки. — Куда же ты пропала, мы тебя так искали! У нас все есть, как ты сказала — молочко и хлебушек, только тебя все не было, мама!       — Маленькие мои, — Миона сама не заметила, как расплакалась, обнимая и целуя девочек. — Вы уже такие большие!       — Мы большие, — грустно вздохнула Луна, — но внутри мы маленькие и нам плохо…       — Ты наш, — улыбнулась Алешке Сью, увидев красную звезду. — Ты защитишь нашу маму?       — Я защищу вашу маму, — будто поклялся мальчик.       В этот момент к ним подошла пара — мужчина и женщина, одетые не в черное. Маги с подозрением покосились на вновь прибывших, но решили, что успеют, если что, а Амелия с грустной улыбкой смотрела. Она видела девочку с короткими волосами, видимо, не успевшими отрасти, очень худую, но именно ее узнали малышки. Эта девочка, которую вполне можно было назвать святой, вернулась сюда прямо оттуда… И вот это было просто непредставимо.       — Здравствуйте, — поздоровалась Амелия, отметив моментальную реакцию девочки, шагнувшей так, чтобы прикрыть «малышей» собой. — Мы не причиним вам вреда.       — Это наша тетя, — сообщила Сью Мионе. — Мне хочется ее мамой назвать, но я не знаю, можно ли.       — Можно, — ласково улыбнулась ее «мама». — Посмотри, какая она хорошая, просто настоящая мама.       — А мне тоже можно? — поинтересовалась Луна. — У меня нет мамы, только ты.       — У тебя есть мама, — погладила ее по голове Миона. — Вот же она…       — Она действительно святая, — прошептал Ксено.       Маги охраны смотрели на разворачивающуюся сцену, затаив дыхание. Они о таком не то, что не слышали, не читали даже. На их глазах испуганная прежде девочка вдруг стала настоящей матерью, готовой идти на все ради детей. Перед такой девочкой просто хотелось склониться, показывая ей свое уважение.       — Луна и Сью, — вздохнув, заговорила Амелия. — Они маленькие внутри. Совсем малышки.       — Я помню, — улыбнулась ей Миона. — Варенька еще помнила свое имя, а вот Аленушка почти нет.       — Так их звали там? — прислушавшись к очень ласковому звучанию имен, мадам Боунс многое понимала. — Есть такой ритуал, мы можем воззвать к магии и попросить ее…       — Чтобы мы были маленькими, мама! — громко сообщила Луна, глядя на свою «маму» так, что у Ксено ком в горле встал.       — Я не против, — погладила ее Миона. — Что делать надо?       — Пойдемте в Гринготтс, — пригласила ее Амелия, просто не представлявшая себе, как двенадцатилетняя девочка могла…       Кивнув магам сопровождения, Миона двинулась в сопровождении Алеши и державшихся за нее девочек в сторону банка. Косая Аллея провожала их ошарашенными взглядами прохожих и лавочников. Понять, что на их глазах произошло настоящее чудо, смогли немногие.

***

      Гоблины, казалось, не удивились, зато удивился Алешка, когда ему поклонились. Неуклюже поклонившись в ответ, мальчик увидел, что сотрудники банка расслабились. Здесь явно была какая-то тайна, но гоблин повернулся, жестом предлагая следовать за собой. Взрослые явно удивились, но не подавали виду.       Они прошли по каким-то галереям, спустились ниже, пока не оказались в большом зале. И только тут сопровождавший их сотрудник заговорил.       — Здесь вы можете сделать то, за чем пришли, — скрипуче произнес он, добавив. — Для нас честь принимать у себя воина.       — Ничего не понял, — честно ответил Алешка. — Но давайте проводить ритуал. Как говорил товарищ старшина: «Раньше начнем, раньше и спать ляжем».       — Хорошо, — кивнула Амелия, берясь за застежку мантии.       — Зачем? — удивилась Миона.       — Положено обнажаться… — почти прошептала отчего-то смутившаяся мадам Боунс.       — Не думаю, что магии интересно разглядывать наши первичные половые признаки, — выразился Алешка, знавший, что Миона, конечно, не смутится, но может испугаться.       Амелия решила уступить, выйдя вперед с Ксено и почти одновременно заговорив на неизвестном детям языке. Слова лились, Алексей по интонациям чувствовал, что что-то не получается, и тогда он выкрикнул:       — Великая магия, помоги нам, ну что тебе, жалко, что ли? — от неожиданности Амелия запнулась.       В центре зала появилась улыбающаяся женщина. Серебристые волосы ниспадали на ее плечи, а ярко-синие глаза смотрели как-то очень весело. Одета она была в платье, изображавшее небо, по которому плыли облака.       — Мне не жалко, юный воин, — произнесла эта женщина. — Малышей привели?       — Магия… — прикрывая собой девочек, Миона заговорила. — Если хочешь, забери у меня дар, но дай малышкам прожить детство, видишь, им тяжело?       — Хм… две настрадавшиеся души и их мама… — задумчиво проговорила женщина с серебристыми волосами, а потом подошла ко взрослым. — На что вы готовы ради детей?       — На все, что угодно, — твердо ответила Амелия, а Ксено только подтверждающе кивнул.       — Ну тогда мое решение будет таким… — Магия сделала серьезное лицо, но потом не выдержала и задорно подмигнула Алеше. — Дети да станут детьми, — непонятно сказала она, но в следующее мгновение Сью и Луна чуть не утонули в своих платьях. — Вам двоим, — она серьезно посмотрела на Миону и Алешу. — Я дарю свое благословение.       — Спасибо… — произнесла Миона, не знавшая, что это значит. Она оглянулась и принялась заниматься готовыми расплакаться малышками. — Алеша, дай хлеба, пожалуйста.       — А вот вы… — Магия только покачала головой, взглянув, как малыши улыбаются, получив в руки хлеб, но затем обратила свой взор на Ксено и Амелию. — За это вы станете им мамой и папой. Согласны?       — Да, — почти одновременно сказали взрослые. В следующее мгновение их запястья обвила вязь полного магического брака, что было редкостью и всегда подразумевало взаимные чувства.       — Мама, а получается у нас теперь две мамы? — спросила Миону Сью.       — Получается, — улыбнулась ей девочка, погладив по голове.       — Ура! — запрыгали малышки, ничуть не смущаясь отсутствием одежды.       В какой момент исчезла принявшая благодарность Магия, все шестеро даже не заметили. Миона радовалась тому, что малышки обрели семью, Алексей был рад своей девочке, даже не заметив появившееся на руке кольцо, зато это заметил провожавший их обратно гоблин. Чудеса этого дня еще не закончились.