Дорога в дом.

      — Ваше высочество… — тихо проговорили над самым ухом.       — …       — Ваше высочество, — сказали более настойчиво.       — …       — Вставай, ленивая задница! Ой, Ваше высочество, — заорали над ухом недовольно.       Нет, это уже не лезло ни в какие ворота. Мало того, что обозвали, так ещё и язвить смеют. Тигнари хотелось придушить человека, который так бескультурно потревожил его сон.       — Кажется кто-то совсем забыл свое мес… — начал фенек, но так и не закончил, подняв взгляд на говорившего.       — Боже мой! Вы правда проснулись?! Простите этого недостойного, — раскаяния в голосе не было ни грамма. Зато яд можно было хоть на продажу сцеживать, любая змея позавидовала бы.       — Кавех? Какого черта ты забыл в моей комнате?       — Где где? Если вы не заметили, то я сейчас стою в вашем кабинете. А ещё у меня была запланирована аудиенция с вами на девять часов. Как видите, я прибыл во время. А вы, я так понимаю, заранее решили прийти.       — Боже, замолчи, голова и так раскалывается на части.       Кавех недовольно покачал головой. Ещё войдя в помещение он сразу заприметил пару кувшинов, в которые обычно наливают явно не сок из персиков зайтуна.       — Возможно не стоило все это пить в одиночку, — сказал он, головой кивая в сторону пустых сосудов.       — Не тебе меня в этом упрекать, — холодно отозвался Тигнари.       Он встал из-за стола и направился в сторону зеркала, висевшего рядом с книжным шкафом. Придирчиво осмотрев себя, он поправил свои одежды, чуть сбившиеся в районе пояса, расчесал пальцами челку и вернулся в свое кресло. Кавех уже сидел на гостевом диване, стоявшем напротив рабочего стола. Кажется, его все же задело колкое замечание принца.       — Так что у тебя за повод, раз ты решил поговорить со мной с помощью аудиенции? — голос фенека был вкрадчивым и, не терпящим любых шуточных ответов. Все было серьезно.       — Ваше высочество, — начал Кавех, повернув голову и посмотрев прямо в глаза напротив. — Возьмите меня с собой в вашу следующую поездку в страну Песка. Я знаю, что вы отправитесь с делегацией на праздник в честь дня рождения наследного принца Сайно. Пожалуйста…       Тигнари сидел и смотрел в упор, ничего не сказав. Он взвешивал все «за» и ''против», и пока что «за» выигрывало.       — Что тебе там надо? — вопрос в лоб. Все как обычно, тактичность явно не его сильная сторона.       — А что ещё может хотеть архитектор от другой страны? Конечно познание местной архитектуры и преисполнение видами, традициями и красо…       — За уши мне не заливай. Настоящая причина.       Кавех осекся и осмотрелся так, будто их мог кто-то подслушать, но никого не найдя, все же сказал:       — Его величество просил найти тебе невесту…       От такого поворота событий у Тигнари чуть челюсть не отвисла. Он конечно знал, что отец волнуется о спутнице жизни сына, но никогда бы не подумал, что его чуть ли не сватать отправят в другую страну.       Тяжело вздохнув, он опустил голову на ладонь, прикрывая ею глаза.       — Черт, а он же и не успокоится тогда… ладно, если ты так хочешь, то валяй, — сказал он, откидываясь на спинку кресла, чуть расслабляясь. — Только мне ещё не прислали приглашение, так что не уверен, поеду ли я вообще.       Брови Кавеха удивлённо взметнулись вверх, отчего его лицо приняло комически нелепый вид, от которого хотелось громко смеяться, но Тигнари позволил себе лишь слабую улыбку, которая сразу же померкла, когда в дверь постучали.       — Войдите, — сухо произнес фенек.       Через секунду он уже сидел с прямой спиной, всем своим видом излучая гордость и господство. Кавех только закинул ногу на ногу, в основном так же оставаясь в расслабленном состоянии.       В кабинет вошёл, чуть трясясь, мальчишка гонец, который держал в руках какой то конверт. Встретившись взглядом с принцем, он вздрогнул, и склонился в низком поклоне, чуть трясясь.       — В-ваше выс-сочество… Вам прис-слали письмо, — пролепетал паренек.        Оставаясь в таком же положении, протянул вперёд руки, в которых до этого покоился конверт. От напряжения его руки сжали бумагу так сильно, что она безбожно помялась. Лицо Тигнари оставалось безэмоциональным, но внутри он скривился от отвращения.       — Положи письмо на стол, — как только конверт оказался перед лицом, принц приказал. — Выйди.       Мальчишка вздрогнул и стремительно покинул помещение, не оборачиваясь. На минуту в кабинете воцарилось молчание. Кавех смотрел на напряженного Тигнари и задавался вопросом, что же его так разозлило.       Фенек выдохнул и протянул руку к помятой бумаге. Аккуратно осмотрев ее, он провел пальцем по сургучу, на котором была печать в виде пирамид. Взяв лежащий рядом книжный ножичек, Тигнари аккуратно подрезал бумагу под воском, неспешно отложил его обратно и открыл конверт, доставая лист.       Развернув его, он нахмурился. Почерк не был ему знаком — буквы были раскосыми, чуть витиеватыми, так похожи на его, но нет. Это был не он.       Содержание было обыкновенным, простые формальности, приветствия, благодарности и скромная просьба присутствовать на церемонии. Все обыкновенно.       Недовольно смяв письмо, Тигнари отправил его прямиком в корзину. Настроение безнадежно катилось вниз. Кавех, видимо, почувствовав изменение в окружающей атмосфере, спешно заговорил:       — Ваше высочество, ну что, теперь тоже едем?!       — Собирай вещи, на следующей неделе выезжаем.       Как только архитектор получил приказ, он спешно поклонился и пулей вылетел из кабинета. Тигнари проводил его взглядом и взялся за перо и бумагу, начав что-то активно писать.       Прошло около получаса, когда на пергаменте была поставлена жирная точка, а лист оказался в конверте и был отправлен магическим гонцом к одному человеку.       Встав из-за стола, фенек вышел из помещения и закрыл резную дверь на ключ. Развернувшись, он зашагал прочь от этого места.                     

***

      

             — Черт… — послышалось с середины каравана, протяжно-вымученное, недовольное. — Почему я должен ехать верхом, Ваше высочество?       Ответом ему служило молчание. Делегация из королевства Авидья вновь держала путь в страну Песков. Спустя столько времени вновь встретиться лицом к лицу с человеком, который так запал в душу, было интригующе.       Последний месяц они вели активную переписку обо всем и ни о чем одновременно. Они писали о погоде и планах на завтра, о городских слуха и бедствиях, которые временами настигали их города. Сайно писал о своей болезни, от которой слезно просил избавить его при встрече. Тигнари писал о скором восшествии на престол, и выражал интерес — достоин ли он сейчас быть наследником.       Эти письма могли складываться в пару строк, а могли выражаться в сочинениях на несколько страниц. В конечном итоге негласным пунктом их общения стало наличие на небе звезд. Только под покровом ночи они могли ясно высказывать свои мысли и чувства, не лукавя и не льстя. Только тогда их души обнажались, а они сами…       — Ваше высочество! Ответьте мне! — раздалось из окна, прикрытым изумрудным занавесом, который не пропускал внутрь лишний шум, грязь и песок. Тигнари не ответил.       — Ну пожалуйста! Вы же обещали… — менее настойчиво, но все так же раздражающе. Принц резко дергает шторку в сторону, гневно смотря на нарушителя спокойствия.       — Райзве не ты изъявил желание составить мне компанию, так что же тебе ненравится? — звучит холодно, с укором. Кавеха передергивает от такого тона.       — Ну откуда мне было знать, что вы поедете в повозке, вместо того, чтобы быть верхом как и все здесь?       Как только архитектор закончил мысль, Он понял, что его уже давно не слушали, ведь штору вновь закрыли практически перед самым носом.       — Не-е-е-т… Вы не можете бросить меня вот так на произвол судьбы!       Тигнари, итак бывший на взводе последние несколько дней был готов взорваться от любой мелочи. А Кавех лишь подливал масла в огонь.       Почуяв неладное, стражник, стоявший с другой стороны повозки, и слушавший все причитания архитектора последний час, деликатно постучал возле окна, дожидаясь разрешения обратиться к принцу.       Фенек вновь отдернул штору, но уже с другой стороны, все так же недовольно смотря вперед себя, не поворачивая голову к обращаемуся.       — Ваше высочество, извините за лишнее беспокойство, но если Господин архитектор поедет с вами, аа его лошадь мы запряжем с другими, шансы добраться раньше вырастут.       Тигнари ничего не говорил, думал над предложением стражника, и, прикинув что-то в уме, одобрительно кивнул. Сразу послышались голоса, возня и возмущения, после которых караван остановился. Дверь резко распахивается и внутрь, как ураган, врывается Кавех, уже снявший верхние одежды снаружи, и садится напротив принца, недовольно откидывая голову.       Фенек сопровождает все его действия недовольным взглядом, сохраняя молчание. В какой то момент тишину нарушает тронувшаяся с места повозка и топот лошадей по песку.       Кавех продолжительно смотрит на Тигнари, но, не найдя ничего, не выдерживает и заговаривает первый:       — Кто она?       Тигнари удивленно вскидывает голову, будто оторванный от чего то важного. Моргает пару раз и переводит взгляд на архитектора.       — Что?       — Ну, та, кто пленила твое сердце! — продолжает Кавех, подавая корпусом вперед, резко сокращая между ними расстояние.       Тигнари недовольно кривится, упираясь рукой в чужое лицо, и толкает его от себя так, что парень принимает изначальное положение, но больше не двигается. Ждёт.       — Этот человек принадлежит королевской чите, — после продолжительной паузы говорит он. Его уши дергаются, как от нервного тика, когда он произносит это.       Лицо напротив вытягивается, а брови так и норовят вылететь за пределы лица. Нет, Кавех конечно думал, что ему мог приглянуться кто-то из аристократии, но чтобы все прям настолько серьезно… Архитектор подбирает челюсть и все еще с выпученными глазами смотрит на собеседника.       — Ты уверен? — от шока Кавех переходит на неформальный тон. — Нет, ты правда головой подумай хорошенько! Ты не можешь обручиться с кем то из них… Они же все сумасшедшие!       Такой комментарий режет слух, и Тигнари невольно хмурится. Он и сам понимает, что вся эта его увлеченность не есть хорошо, но ничего не может с собой поделать, когда перед глазами всплывает образ мальчишки. Его гибкий стан, стройное тело, а бедра… Кажется он помешался на этих бедрах. Но и запретить себе не вспоминать он не может. Это выше его сил.       Тигнари ничего не отвечает Кавеху, лишь отворачивает голову в сторону закрытого окна и уходит глубоко в себя.       В реальность его возвращает голос снаружи, который оповещает их о том, что они прибудут к завтрашнему утру. Принц закрывает глаза и засыпает, надеясь приблизить время прибытия.                     

***

                    — То есть как для меня нет гостевых покоев и меня поселят к прислуге! — по коридору разносился недовольный голос, от которого уши сворачивались в трубочку.       — П-п-ростите, н-н-но это рас-споряжение н-н-не мое… я-я ничего не могу с-с этим п-поделать — тихо лепеча, проговорила служанка. Она явно была новенькой, это было видно по тому, как она держалась с гостем и говорила.       — Да к черту ваше распоряже…       Мужчина не успевает договорить — на его плечо ложиться рука, чуть сжимая. Он обернулся и опешил.       — Н-н-наследный принц С-сайно? — теперь уже он заикался, отстраняясь от чужой хватки.       — Господин Тирзад Хинди, я понимаю, что вы являетесь достопочтенным исследователем сумерской Академии, но прошу вас потесниться в выделенных покя. Уверяю вас, они ничем не хуже гостевых.       Мужчина недовольно выдохнул, но, не решаясь спорить дальше, удалился прочь.       — С-спасибо вам огромное! — служанка склонилась в благодарном поклоне, лбом чуть ли не достовая до колен.       — Ты не моя прислуга. Не мне тебе поклоны отвешивать. Прочь, — сказал он холодно, даже не задержав на ней взгляда. Девушка резко поднялась, еще раз поклонилась и убежала в противоположную от Тирзада сторону.       Сайно же так и остался стоять посередине коридора. Его взгляд скользнул по окнам, в которых солнце уже начало подниматься над городом. Где-то там, внизу, улицы потихоньку начинают просыпаться. Скоро все наполнится звуками и различными запахами. Скоро…       Глаза резко выхватывают инородную деталь в знакомом пейзаже. Большой караван, ведомый пустынным стражником прямиком к главному крыльцу дворца.       Сайно вздрагивает и через секунду осознает, что ноги его несут к парадным дверям. По пути он встречает Шемсу, которому приказывает собрать всех у входа, ведь приехали гости. Тот ничего не спрашивает, лишь на радостях убегает собирать тех, кто на ногах.              Через пятнадцать минут делегация Тигнари подъезжает к тому же входу, где его встречали в прошлый раз. Как только он выходит из повозки, на него накатывает чувство дежавю.       Как и в прошлый раз они прибывают утром. Как и в прошлый раз по бокам стоит прислуга, образовывая проход. Как и в прошлый раз на крыльце стоит он. Все слишком походит на прошлый раз, и все же, многое различается.       Он не спешивается со своего вороного коня, а спокойно и величественно выходит из дверей повозки, сопровождаемый Кавехом. Прислуга в платьях склоняется в учтиво-приветственном поклоне. Пурпурные каемки красиво отливают на солнце, и Тигнари убеждается, что это самый красивый цвет на свете. Глаза мельком пробегаются по ним и возвращаются к юноше, что стоит посередине.Взгляд блуждает по молодому телу, и внутри фенек разочарованно фыркает. Сайно кажется слишком закрытым в этих одеждах.       Хотя на улице стояла невыносимая жара, на нем было платье ниже колена из плотного материала. По правой ноге шел откровенный вырез, практически от бедра. Левая рука была прикрыта рукавом, на плечах красовался платок синего цвета, на котором красовались созвездия, расшитые золотыми нитями. Но почему то в отличии от слуг, на нем не было ничего фиолетового. Словно и вовсе не его это были люди, а он сам не принадлежал этому месту.       Делегация подходит к крыльцу. Все приветствуют друг друга, не позволяя себе лишней развязности. Собранно, четко и даже холодно. Принц просит идти за ним, поворачивается спиной и удаляется внутрь замка, ведя людей за собой.       Они проходят какое то расстояние, пока не оказываются возле резной двери.       — На этом прошу Шемсу проводить наших гостей в свои покои, а принца Тигнари оставить на меня, — говорит Сайно, смотря в этот момент только на фенека.        В ответ на него глядят лукавые глаза, в которых точно черти пляшут. Тигнари одобрительно кивает и поворачивается к своим сопровождающим с нечитаемым лицом.       — Прошу вас расположиться в предосавленных покоях, а мне нужно уладить некоторые моменты. Кавех, тебя это тоже касается.       Архитектор, который уже собирался возмутиться, прикусил язык и недовольно скривил лицо. Он ничего не ответил и пошел прочь за Шемсу, который уже продвинулся вперед, начав беседу с кем то, кто приезжал в прошлый раз.       Как только принцы остались наедине, они зашли внутрь.       Дверь закрылась за Тигнари, и тот провернул ключ в замке, после кладя его к себе в рукава одеяния. Сайно, стоявший к нему спиной, чуть вздрогнул, но не повернулся. Но и не продолжил свой путь к диванчикам, стоявшим посередине.       На секунду показалось, что время вокруг них остановилось, что ничего за этой дверью не существовало, и что кроме них двоих в мире не осталось никого.       По помещению прошелся ветер из приоткрытого окна, и платок Сайно, закрывающий спину, взметнулся вверх, являя взору Тигнари ничем не прикрытую смуглую кожу.       Уши фенека удивленно взметнулись вверх, и он, ведомый непонятным желанием, вскинул руку. Чужая спина оказалась неожиданно близко, и холодные пальцы прошлись по ряду позвонков, останавливаясь в районе поясницы.       Сайно, к удивлению Тигнари, не ушел от прикосновения, не начал кричать и причитать, как было в прошлый раз, а остался неподвижно стоять на месте. Фенек замер вместе с ним, не позволяя себе двигаться дальше.       Секунда растянулась в вечность, а после прервалась от резкого выдоха. Тигнари будто вышел из транса. Он пытался понять, кому принадлежал звук. В миг он понял, что это юноша спереди пытается успокоить свое дыхание. Смекнув, что можно действовать дальше, рука фенека вновь поднялась вверх, спокойно поглаживая кожу, которая с каждой секундой распалялась еще больше, от чего холодные пальцы невольно стали согреваться.       Чужая ладонь переместилась на плечо, а потом оказалась на щеке. Тигнари сделал шаг, почти вплотную прижимаясь к спине Сайно. От прикосновения кожи к коже останавливали только несколько слоев одежды фенека, которые сейчас казались совершенно ненужными. Но никто не спешил избавиться от них. Каждый старался оставить этот момент в памяти, запечатлеть его во всех красках, чтобы ничто не могло выесть его из разума.       Тигнари чувствует, как Сайно подается назад, становясь к тому теснее.       Никто и них не понимает, что происходит. Ими вмиг овладело желание, противиться которому не было сил. Это не была вычурная похоть, о которой писали во второсортных романах, но и чисто платоническим чувством это нельзя было назвать.       Это было схоже с чувством любовной привязанности, которое возникало у давно женатых пар во время долгой разлуки. Они пытались напиться присутствием друг друга, как холодного вина в жаркий день, от которого приятно хмелеешь, а в голову ударяет расслабление. Все мысли стираются, оставляя за собой приятную пустоту, которая совершенно не мешает.       Сайно поднимает голову, смотря в пронзительные глаза напротив, и улыбается так нежно, как мама когда то улыбалась ему в детстве. От этого у Тигнари все внутри переворачивается, а в глазах появляется мягкость, сопровождаемая хитрым прищуром.       Честно сказать, никто из них не уверен, кто первый проявил инициативу. Не то Сайно подался вперед, не то Тигнари наклонился ближе к чужим губам. Но это было и не важно, ведь сейчас они были заняты друг другом.       Их губы практически соприкасаются в осторожном поцелуе, когда в дверь настойчиво стучат три раза. В момент они отстраняются друг от друга, и каждый выглядит так, будто их окатило ведром холодной воды. Сайно неловко отводит взгляд, кутаясь в платок, как будто в комнате резко похолодало на несколько градусов. Тигнари стоит с каменным лицом и совсем не смотрит на принца. Вместо этого он как будто пытается испепелить взглядом человека, стоящего за дверью. Стук повторяется еще раз.       Сайно шагает к двери, попутно забирая ключ, предоставленный Тигнари. Слышится два оборота в замочной скважине, и дверь с характерным скрипом, будто бы тоже недовольная прерванным моментом, отворяется.       На пороге стоит служанка. Тигнари ее до этого ни разу не видел. К его удивлению, тесьма на ее платье, совершенно не характерном для его слуг, голубая, чуть с бирюзовым отливом. Она нервно кланяется, и бормочет под нос приветствия, а после вскакивает и говорит чуть громче:       — В-ваше В-высочество! Господин Шемсу просил приготовить вам чай, и подать в течении получаса… Могу я занести его?       Сайно стоит и смотрит в упор, никак не реагируя, будто вовсе и не здесь сейчас находится. Тигнари деликатно кашляет и хватает принца за локоть, двигая в сторону от прохода.       — Быстро разложи, и свободна, — спокойно говорит фенек, но за этим мнимым спокойствием бушует кипящая ярость.       Служанка вздрагивает, и, спохватившись, ввозит тележку с чаем и различными закусками в комнату. Расставляет все на столике, до которого они так и не дошли, и, еще раз поклонившись, скрывается за дверью. Только сейчас хватка на чужом предплечье расслабляется, а сам Тигнари вновь подходит к двери, закрывая ее, но ключ не вынимает. Сайно, видимо только сейчас пришедший в себя, смотрит вперед.       — Нам накрыли стол, пошли, — говорит фенек, проходя к диванам и садясь в середине. Принц следует его примеру и усаживается на диване напротив. Сейчас их разделяет стол, но в сравнении с тем, как близко они стояли пару минут назад, это расстояние кажется неумолимо большим.       — Вы све таки приехали, — начинает Сайно, говоря в уважительном тоне. — Я ждал…       Последняя фраза вылетает тише, и если бы у фенека не было такого хорошего слуха, он бы вряд ли услышал его. Но он услышал, и от этого признания сдавило в груди, что вздохнуть было практически невозможно.       — Я не мог не приехать, ведь меня позвали вы.       Щеки Сайно невольно покрываются румянцем, потому что в чужом голосе слышится укор, потому что он понял, что писал ему не он, потому что стыдно. Тигнари прикрывает глаза, и подносит чашку с горячим чаем ко рту, бесшумно отпивая, а после смакуя на вкус. Недурно.       — Простите, — вдруг извиняется Сайно. — Я должен был написать вам, но из-за непредвиденных обстоятельств не смог.       — Что ж, — хмыкает фенек. — Я не в обиде, просто вы же могли мне об этом написать.       — Мог, но не стал.       В комнате повисает молчание, прерываемое лишь шелестом одежд и тихими сюрпами. Но несмотря на все это, неловкости не чувствуется. Совсем нет. Кажется, что все так и должно быть.       — Вы приехали с другом, — вдруг говорит Сайно, но это больше похоже на вопрос.       — М… Скорее он навязал мне себя. Я не хотел его брать, — Тигнари говорит тихо, от чего его голос чуть хрипит.       — Мне пришлось выселить исследователя Академии, чтобы поселить вас рядом.       Тигнари удивленно вскидывает бровь, а его уши комично дергаются в бок, сразу вставая на место.       — Это долгая история для другого раза, — отрицательно махая головой, говорит Сайно. Он не намерен терять драгоценное время на разговоры о ком то неважном. — Кстати, что на счет моего недуга?       На секунду Тигнари застывает в удивлении, но практически сразу разливается в хитрой улыбке, от которой по спине у принца бегут муражки. Фенек отставляет чай в сторону, расчищая перед собой место, достает какой то мешок, и выкладывает из него пергамент. Он был желтый, с потертыми краями и выцветшими чернилами, что аккуратным почерком ложились на странице.       — Вот, посмотрите сюда, — сказал Тигнари, тыкая пальцем куда то в середину. Сайно приподнимается, став руку рядом с бумагой и наклоняется близко-близко.       Он пытается вглядеться в непонятные буквы, но в моменте оказывается схваченным за запястье, а после и вовсе перекинутым через стол и усаженным на чужих коленях. От возмущения спирает в груди, и он уже собирается разразиться гневной тирадой, когда чувствует чужие руки на своих бедрах, а в шею утыкается чужой нос. В миг с него сбивается спесь, он как будто весь обмякает.       Неуверенно кладет руки на плечи, тянет, пытаясь отстранить, но безрезультатно. Тигнари не отстраняется ни на сантиметр. Он ведет носом по шее, втягивая запах чужой кожи. Сайно пахнет солнцем и песком, и Тигнари просто дуреет от этого. Где то в подкорке сознания он начинает понимать, что потихоньку влюбляется в эту пустыню. Руки на его плечах предупредительно сжимаются, но он не обращает на это внимания. Ведет носом дальше, по щеке. Вновь дышит им, а потом целует. Целомудренно и без пошлости. Но это лишь распаляет Воображение Сайно, от чего непроизвольно льнет к чужим прикосновениям. Слишком хорошо, чтобы быть правдой.       Тигнари водит руками по бедрам, гладит, щупает и наслаждается чужой горячностью. Он и не думал, что дотронуться до него будет так просто. Они встречаются взглядами, когда фенек отстраняется. По телу Сайно как будто проходит разряд, и становится горячо во всем теле сразу.       Фенек переводит одну руку с бедра на колени, поглаживая его большим пальцем. Аккуратно вырисовывает только ему понятные узоры и смотрит. Желает встретиться взглядом, но Сайно боится, прячется. От этого в груди вместе с возбуждением поднимается раздражение. Хватает рукой за подбородок и поворачивает голову в свою сторону.       — Если не хочешь, мы прекратим, — говорит спокойно, без нажима, потому что, если спугнет сейчас, потом уже не догонит.       Принц молчит и все еще бегает глазами по комнате, лишь бы не смотреть на него.       — Посмотри на меня, — срывается с губ, и Сайно просто не может воспротивиться этой задушенной просьбе. — Я не буду ничего делать, если ты не хочешь. Просто скажи нет.       Тигнари пытается быть спокойным, пытается держать себя в руках. Пытается сделать все относительно правильно. Не торопит, ждет, потому что понимает, что мальчишке надо все обдумать.       Сайно судорожно вздыхает, когда хватка на бедре становится чуть сильнее и произносит уверенное «давай».       Тигнари мягко улыбается, передвигая желанное тело ближе, и касается чужих губ. Аккуратно, точно пробуя, ища границу, и в любой момент готовый отстраниться, если почувствует, что это нужно. Но Сайно не выказывает недовольство. Сначала сидит, будто вовсе не ожидавший такого, а после расслабляется, отдаваясь моменту. Льнет сильнее, чуть приоткрывает рот, и с его губ срывается стон, когда чужой язык проходит по губе.       У Тигнари от таких звуков тает мозг, и он старается уловить все звуки, издаваемые Сайно. Его рука, давно покинувшая лицо, неспешно отодвигает края платья, задирая его к животу.       По ногам проходится легкий ветерок, от чего обнаженная кожа покрывается мурашками. Сайно разрывает поцелуй, потому что воздуха становится катастрофически мало. Он зарывается пальцами в чужие волосы, бессовестно портя прическу, массируя пальцами кожу на затылке. Тигнари блаженно прикрывает глаза, вновь утягивая парня в глубокий поцелуй. Перемещает руки на ягодицы и чувственно сжимает их, от чего Сайно протяжно стонет, вызывая на лице фенека улыбку.       Тигнари приподнимает парня, стягивая исподнее до колен. Сайно стыдливо прячет лицо в сгибе локтя, когда по его члену проводят рукой вверх-вниз на пробу. Тугой узел еще сильнее скручивается внизу живота, от чего становится просто больно.       Фенек наблюдает за чужой реакцией, запоминая все, что видит, ведь перед ним сейчас открылась просто замечательнейшая картина, которая еще долго будет стоять у него перед глазами. Он еще пару раз проводит по члену, размазывая выступивший предэякулят. Сайно стонал, выгибаясь в спине, ища больше прикосновений, но все еще не подняв голову.       Тигнари проводит носом по холке, вдыхая запах, начиная медленно надрачивать. Вверх вниз скользит рука, сжимаясь чуть у основания. С каждым разом ускоряя темп, хватка становится сильнее, и Сайно поднимает голову, впиваясь в губы в неумелом поцелуе, глуша стоны удовольствия.       Хватка Тигнари становится сильнее, когда Сайно тихо простанывает:       — Я сейчас…       И не успевая договорить изливается в чужую руку, обессиленным телом падая сверху.       Они лежат так какое то время, пока Сайно отходил от оргазма. Тигнари аккуратно поглаживал его по спине, как маленького ребенка, успокаивая. Парень приподнялся на локтях и тихо сказал:       — Прости…       Фенек лишь неодобрительно хмурится и стукает его по лбу чистой рукой.       — Ты не должен просит прощение за это. Я сам настоял, понял?       Получив утвердительный кивок он вновь откидывается на диван, прикрывая глаза, но ненадолго. Сайно начинает суетливо слазить с него, попутно поправляя одежды, сбившиеся в некоторых местах. Встает рядом, встряхивает платок, и, закинув на спину, разворачивается и идет к двери.       Замирает у выхода, оборачиваясь, и смотрит. Тигнари не успевает как следует рассмотреть проскользнувшую эмоцию на лице. Сайно лишь улыбается как-то вымученно, и, щелкнув замком, уходит, оставляя фенека в одиночестве.