Дорога в дом.

      Когда Тигнари уезжал, Сайно не предполагал, что все его мысли будут заняты именно этим ушастым. Засыпать и просыпаться с мыслями о нем – было странно. Еще ни разу в своей жизни он не сталкивался с такой проблемой.        Отец смеялся и говорил, что с возрастом это пройдет. Матушка уклончиво отвечала, что в целом ничего зазорного в этом нет. Но из-за того, что Сайно не уточнял причину, а если точнее, человека, узнать больше не удавалось.       В какой то момент он просто устал. Постоянные тренировки, обучение и различные поручения, которые он выполнял как наследный принц совершенно измотали его. Хотя в его расписании специально убавилось свободного времени, чтобы не думать о нем – это все равно не помогало.       Каждое утро он продолжал просыпаться с ненавистным стояком, от которого не помогало ни быстрое передергивание, ни физические упражнения. Лишь когда Сайно, собравшись с духом и мыслями, принимался за дело всерьез, получалось снять напряжение. Лишь когда в голове вырисовывался такой чужой, но такой знакомый образ, его рука падала обессиленно на постель, липкая после разрядки. Но даже после этого, он не покидал чужих мыслей.       Так продолжалось довольно долго, пока в один момент Сайно, не выдержав напряжения, не в штанах, а в графике, не упал в обморок на общем ужине с родными. Тогда он понял, что, либо сбавит обороты, либо умрет от переутомления. Тогда его слова о том, что заслужил свое место, пойдут прахом, как и его тело. Тогда он окажется полнейшим дураком…       С такими мыслями он проходил еще какое то время, пока в один момент не поймал себя, сидящим в своем кабинете, глубоко ночью, когда температура опускается так низко, что даже огонь камина не помогает согреться. Его взгляд был устремлен в сторону, а рука с пером застыла над пергаментом, не осмеливаясь начать писать. Сайно совершенно не понимал, почему не спит. Почему сидит здесь и думает, как же начать эти треклятые строки, чтобы его письмо не выкинули сразу при вскрытии.       Из раскрытого окна подул ветер, от чего огонь в свече начал трепетать, а тени в неказистым танце заплясали под чужим пристальным взглядом. Сайно вздохнул, и занесенная рука опустилась на лист, начиная неспешно водить по нему:              “Наследный принц Тигнари.              Пишу и взываю к вам во времена правления богини Луны и слезно прошу не выбрасывать этот никчемный пергамент, а дочитать мои соображения до конца. Заранее благодарю.       Ваш приезд к нам сотворил со мной злую вещь. Надеюсь, Вы, как известный лекарь нашего края поможете мне с этой проблемой. Каждое утро и каждая ночь, после вашего уезда, тяготят меня думами. Но это не думы о моем государстве и народе, ради которых я готов работать на износ. Нет… это глупые думы о Вас. Вы стали мне верным спутником от зари до зари, и теперь не проходит и дня, чтобы я не вспоминал о Вас. Ваш чудной образ идет за мной по пятам, куда бы я ни направился. И если быть честным с Вами, господин Лекарь, я немного устал от вашей компании. Но не подумайте, что вы мне неприятны! Совершенно наоборот, Ваш твердый стан и острый взгляд помогают мне смотреть на вещи шире. За пределы моих нынешних способностей. Но вот в чем проблема: я хочу видеть настоящего Вас, а не эфемерное существо, созданное из моих ничтожных воспоминаниях о Вас.       И если быть уж честным до конца, то я хотел бы попросить у Вас прощения за свое недостойное поведение, как наследного принца, во время Вашего предыдущего нахождения в наших песках. Ваш образ, поведение и взгляды уж слишком перекликались с одним ненавистным мне человеком, хоть мы и являемся с ним родными по крови. Эта связь меня немного удручает, но сейчас не об этом…       Я прошу у Вас прощение и совета, как мне быть с моей проблемой.              

Истинно раскаивающийся

      

Ваш Сайно.”

      

      Как только последние строчки легли на бумагу, свеча погасла. Как и желание Сайно отправлять это письмо адресату. Но оно все же было отправлено, и, по заверениям магического гонца, будет доставлено к утру.       Обратно в кабинет Сайно не вернулся, ему было стыдно находиться там, потому что в голове каждый раз всплывали строки, выведенные строгим почерком на бумаге. Сама мысль об этом выбивала из колеи, поэтому ноги сами понесли его в постель.              

***

             Когда он проснулся, светило полуденное солнце, за окном кипела жизнь, а у него был выходной. Таких дней в жизни Сайно в последние годы стало совсем мало. Учитывая, что отметку возраста в пятнадцать лет он пройдет только через месяц, такой расклад был уж слишком печальным.       Небольшой сквозняк ходил по комнате, от чего смуглая кожа покрывалась мурашками. Что-то необычное привлекло его внимание, и он повернул голову в сторону письменного стола, за который очень редко кто-то садился. На деревянной поверхности оказался конверт. Его цвет был приближен к темно зеленому. Не подписан, но красный сургуч с печатью в виде венка из листьев намекал на определенного человека. Или фенека.       Спохватившись, Сайно почти кубарем покатился с кровати, путаясь в простынях и одеялах, и сразу оказался возле письма. С замиранием сердца он взял его в руки и аккуратно поддел застывший воск, раскрывая конверт. Изнутри повеяло запахом леса и каких то орехов, очень знакомых, как будто из детства.       Внутри находился желтоватый пергамент, по качеству который не уступал страницам из трактатов солнца. Аккуратно вытащив его, Сайно раскрыл бумагу и пробежался быстро глазами по странице. Аккуратный почерк, в каких то местах чуть округлый, но все равно преобладающе острый, выражал в себе ответ на чужое письмо.              “Наследный принц Сайно,               Благодарю вас за письмо, но настаиваю, чтобы в следующий раз вы не писали мне под покровом ночи. Ваше здоровье - вот что должно стоять у вас на первом месте. Поэтому, пожалуйста, заботьтесь о себе лучше.       По правде сказать, вы меня удивили, ведь считал, что, во-первых, я вам уж очень не понравился, а во-вторых, не ожидал от вас письма. Ваши извинения, хоть и запоздалые, я принимаю, однако простить на бумаге не смогу. Лишь личная встреча и разговор с глазу на глаз смогут удовлетворить мое негодование, вызванное вашим не осмотрительным поведением.       По поводу вашей болезни ничего сказать не могу, пока не увижу вас. Опять же таки все упирается в личную встречу, но боюсь, что просто так посетить вас я не смогу… Как же быть? Надеюсь вы сможете что нибудь придумать, ведь так, господин Сайно?              

Имеющий желание встретиться,

      

Тигнари.”

      Вдруг Сайно охватила тревога. Такое короткое письмо, а сколько эмоций оно вызвало! Но вот проблема, личная встреча. Да еще и с официальным предлогом… В голову ничего не шло, и от безысходности ситуации принц схватился за голову, пальцами давя на затылок.       Но как бы он не старался, все думы были впустую. Чтобы Тигнари приехал с официальным визитом, нужно послать запрос королю и получить разрешение на въезд делегации дружественной страны, которая и так была совсем недавно. Что же делать?       Судорожное хождение по комнате туда-сюда было прервано аккуратным стуком в дверь и спокойным голосом, последовавшим за ним:       – Господин, Первый принц просил спросить у вас, как вы будете праздновать свой день рождения в этом году, и надо ли начинать приготовления к нему?       Вот оно! Официальная причина, которая не вызовет вопросов у остальных. Приглашение на банкет в честь дня рождения. Как он мог об этом забыть? Прокашлявшись, Сайно ответил:       – Скажи, что в скором времени я встречусь с ним, и мы сможем все обсудить. Желательно за сегодняшним ужином.       За дверью ничего не ответили, лишь звук удаляющихся шагов позволил понять, что Сайно вновь остался один. Подлетев к письменному столу, пыль с которого не убиралась, казалось, со времен заезда в комнату, он сел за написание письма. Короткого, но информативного.       “Наследный принц Тигнари,              Я благодарен Вам, за Ваш ответ и обещаю впредь писать исключительно в солнечных лучах.       По поводу Вашего визита к нам. В скором времени Вам придет приглашение на банкет, в честь моего дня рождения. Это достаточно официальная причина для Вашей поездки к нам?              

Не ждущий ответа, а ждущий Вас на приеме

      

Сайно.”

      Краткость - сестра таланта, но у Сайно просто не хватило духу написать что-то еще. Слишком велик был страх раскрыть душу малознакомому человеку. Тем более что один раз он уже так обжегся. Больше не хочет.       Это письмо, так же как и предыдущее было отправлено магическим гонцом. Ответа на это письмо так и не последовало, сколько бы Сайно не ждал.                     

***

      

      Вновь в его комнату постучали уже ближе к вечеру, когда солнце уже лениво освещало город, перед тем, как отдать его в руки луне.       – Господин Сайно, принц ожидает вас в трапезной, дабы разделить с вами ужин.       Недовольно кряхтя, Сайно поднялся с нагретого места, и, ничего не ответив, отправился в ванну. Очень быстро привел себя в порядок, и уже через каких то десять минут стоял возле дверей, в которую он какое то время назад заходил вместе с ним. Тряхнув головой и, постаравшись отогнать такие ненужные сейчас мысли, толкнул массивную дверь. Та с легким скрипом открылась.       Взору предстала все та же трапезная, те же стены, те же полы, те же стулья-кресла, но только человек за столом был другим.       Как только их взгляды встретились, спина Сайно мгновенно напряглась, вытягиваясь как по струнке. Словно шагая по вате, он неуклюже дошел до кресла, стоявшего напротив мужчины, и постарался опуститься в него так, чтобы это не было похоже на погружение в помои. Хотя бы лицом.       На столе уже стояли различные кушанья и закуски, а в бокале, принадлежавшем Сайно, уже было налито вино. К еде он так и не притронулся, продолжая бесстрастно смотреть в чужое лицо напротив, игнорируя остальных людей вокруг.       – Брат! Я так рад тебя видеть. В последнее время нам почти не удается встретиться, а тут ты сам ко мне пожаловал! – начал мужчина, ослепительно улыбаясь и воодушевленно жестикулируя каждому своему слову.       – Отнюдь. Не разделяю тех же чувств. Вы меня позвали сами, – Сайно неопределенно пожал плечами и сложил руки на груди. – Так что же Вам надо, третий принц? – у сидевшего напротив мужчины от злости вступили желваки на челюсти, а взгляд резко потемнел.       – Смотрю, ты все еще не научился читать между строк, – он недовольно причмокнул из своего бокала, вытирая рот рукавом своего халата. – Что ж, может быть оно и к лучшему. Перейдем сразу к делу.       Сайно в удивлении поднял бровь. Ему совсем не нравилась интонация, с которой начал говорить мужчина. Хотя сейчас было бы уместнее сказать – угрожал. Да, именно так все и было. Надо быть слепым и глухим одновременно, чтобы не заметить чужую враждебность во всех действиях и взглядах.       – Отмени бал по случаю своего пятнадцатилетия, – мужчина выглядел довольным, когда увидел перемену в выражении напротив. От сказанного у Сайно буквально застыла кровь в венах. Как отменить, а как же Тигн… Стоп, о чем он вообще. Его лицо быстро приняло прежний бесстрастный вид.       – Если Вы позвали меня только за этим, то пожалуй мне следует удалиться, – но он начал подниматься со своего места, как услышал щелчок дверного замка. Паника начала накрывать с головой.– Тогда будем разговаривать по другому.       Чужой рот искажается в уродливой гримасе и Сайно становится плохо от этого выражения. Ноги перестают держать. Тут его резко хватают за руки, и скручивают их за спиной, опуская на колени. Он пытается вырваться, но эти ребята явно не профаны, и знают, как удержать буйную пташку, чтобы та не вырвалась ни при каких обстоятельствах. Во рту появляется металлический привкус.       Колени больно упираются в пол, когда его руки отводят назад, а в спину упирается нога.       – Один неверный ответ, и можешь попрощаться с обеими руками.       Сайно в недовольно шипит, но когда давление на спину становится сильнее, замолкает, а от крепкой хватки на запястьях становится тошно.       – Умница, так и надо. Итак, еще раз, отмени бал, – говорит приторно сладко, от чего ком неприязни подкатывает к горлу.       – Я не могу… – по лицу прилетает звонкая пощечина и голова отлетает влево, отчего плечи начинает сильнее тянуть, и он спешит вернуть ее в прежнее положение.       – Не правильно. Давай еще разок, – вместе с приказом усиливается давка, и руки начинает окончательно сводить.       – Отец…       Но голова вновь отлетает от удара, только уже о другую щеку.       – Плевать мне на отца, это твой праздник, твое желание. Ты должен отменит.       От досады Сайно хочется выть, но он лишь кусает щеку с внутренней стороны и проговаривает тихо:       – На балу будет церемония вознесения. Каждый из семьи песков должен ее пройти, – на этот раз удара не последовало. Мужчина застыл в немом шоке, и только его рот смешно то открывался, то закрывался.       – Ты… ты чертова политическая подстилка! Какого черта ты ее проходишь… ты… – в конце его речь стала бессвязной, по итогу превращаясь в кашу из слов и бреда.       Руки Сайно отпустили и в эту секунду на него напала такая усталость, что он рухнул прямо посреди обеденной. Не было сил даже дышать, не то что подняться и уйти к себе. Он чувствовал, как вместе с недовольным голосом удаляется и его сознание.       Когда он пришел в себя на улице уже стояла ночь, а в помещении сильно похолодало. Сайно попытался встать, опираясь на руки, но как только они почувствовали тяжесть , обессиленно согнулись, и он ударился подбородком о плитку, покрытую ковром. Перевернувшись на спину, он принял сидячее положение, и начал водить руками, но те отдавали такой болью, что казалось, будто они вот-вот отвалятся. Во рту все еще стоял привкус крови, а желудок был безнадежно пуст.       Аккуратно встав, Сайно тихой поступью последовал к себе в комнату, стараясь быть максимально незаметным для чужих глаз. Уже в комнате он снял с себя одежду и ввалился на кровать прямо так, нагишом, стараясь забыть этот день и все с ним связанное. На удивление он опять провалился в беспокойный сон.