Иной мир

— Цзян Чэн, постой! — Вэй Ин не на шутку боялся, что главу клана Цзян сейчас просто убьют в этой неразберихе, ведь тот сейчас не слишком беспокоился о своей безопасности. И оставался глух к любым просьбам и уговорам. Он продирался сквозь толпу, распихивая всех, кто оказывался у него на пути. Если перед ним оказывался мертвец, то тот тут же получал удар Цзыдянем. В глазах Цзян Чэна ярость смешалась с болью, страхом и отчаянием. Он бежал туда, откуда слышал доносящуюся мелодию. Вот только внезапно она стихла. Остался только шум сражения. Крики умирающих людей и вой мертвецов, которые с последним прозвучавшим аккордом — а может из-за того, что музыка наоборот прекратилась, — начали вести себя ещё свирепее. Цзян Чэн остановился вместе с этой мелодией. Начал вертеть головой, пытаясь понять, куда ему теперь идти. Как здесь найти его? Цзян Чэн попытался вспомнить, откуда он слышал музыку несколькими секундами ранее, и направился в ту сторону, надеясь, что его память, его слух не подводят. Снова сорвался на бег. Уже не слышал шум сражения, а только собственную кровь, набатом стучащую в ушах. Он должен успеть. Должен успеть. Иначе… Какой-то отблеск от солнца заставил молодого заклинателя резко остановиться. Повернуть голову в ту сторону. Арфа. Посреди поля боя стояла арфа. Вся испачкана в крови. А вокруг неё лежало так много трупов, что любого бы заставило ужаснуться. Но особенно сильно выделялось тело в белых траурных одеждах, которые точно также, как и все остальные, были испачканы кровью. Голова отвёрнута в сторону, что не разглядеть лица, вот только по каштановым волосам, по самой фигуре — о Небеса, как же часто Цзян Чэн видел этого человека, что теперь знал абсолютно все его черты, — понял, кому принадлежит это тело. Над ним возвышался живой покойник, на которого тут же направилась вся скопившаяся ярость Цзян Чэна. Глава Цзян ринулся в том направлении и всего спустя несколько ударов Цзыдянем этот мертвец больше не поднимался. Заклинатель же, позабыв о своём противнике, упал на колени рядом с телом юноши, молясь всем богам, которых он знал, о том, чтобы этот человек не был мёртв. Просто покалечен, без сознания, да что угодно, но жив. Цзян Чэн откинул волосы, выбившиеся из пучка, с лица этого человека и замер, словно парализованный, из-за немного ужаса. Лицо юноши было совершенно бледным, обескровленным. Неизвестно, кто именно приложил к этому руку: мертвец или кто-то из кланов. Нет, скорее мертвец. Была слишком хорошая защита вокруг арфы для того, чтобы хоть кто-то из заклинателей смог подобраться. Значит, юноша просто не удержал контроль, и один из мертвецов вышел из подчинения. На пальцах были раны от порезов — поранил их, когда играл на арфе. Цзян Чэн же, не веря собственным глазам, кинулся проверять пульс, дыхание, сердцебиение. Ничего этого нет. Тело холодное. И ничего уже не вернёт юношу к жизни. Горло болезненно сдавило, но глава Цзян не смел позволить себе слёз на людях. Да и плакать принято по умершим, а он никак не мог поверить, смириться с тем, что перед ним лежит покойник. Он встряхнул юношу за плечи, словно пытаясь разбудить. А голову того лишь безвольно мотнулась из стороны в сторону. — Открой глаза. Открой глаза, прошу тебя. Открой ты глаза, чёрт возьми! Это единственное, что ты можешь сделать! Ты не посмеешь меня оставить! Не посмеешь меня бросить ещё раз! — Цзян Чэн начинал дрожать, вот только бездыханное тело оставалось глухо к его мольбам. — Я же тебе говорил! Говорил! Почему ты меня не послушал?! Почему… — Цзян Чэн прижал юношу к себе, укачивая. — Как ты мог меня бросить? А-Сан, ну же, пожалуйста, прекрати притворяться. Ты ведь не мог умереть. Ты ведь… — Цзян Чэн! — голос принадлежал крайне обеспокоенному Вэй Ину, который мчался к другу со всех ног. И юноша остолбенел, стоило ему застать такую картину. Он знал, что это ничем хорошим не закончится, но уж точно не был готов увидеть труп своего хорошего друга. Точно не был готов к смерти близкого человека. — Цзян Ваньинь, он… — голос Вэй Ина теперь звучал тихо, юноша явно боялся озвучить вопрос, ещё больше пошатнуть состояние главы Цзян. — Не Хуайсан… — Мёртв, — резко и холодно закончил Цзян Ваньинь, хотя сам он продолжал дрожать и прижимать к себе некогда своего возлюбленного. — Мёртв…

***

Не Хуайсан, казалось бы, добился всего, о чём можно было мечтать. Он смог отомстить за смерть брата, с удобством устроился на месте Верховного Заклинателя и заслужил довольно хорошую репутацию, которая улучшалась с каждым днём. Чего Не Хуайсан не добился, так это чувства успокоения в своей груди. Он отомстил, добился того, что репутация Цзинь Гуанъяо была уничтожена вместе с ним самим. И этой частью Не Хуайсан был более чем доволен. Но месть не вернула брата и не успокоила душу. Сколько же мужчина думал о том, что стоит свершиться его плану, как всё в жизни наладится, вернётся на круги своя. Однако он по-прежнему был главой клана Не, по-прежнему был обязан ходить на встречи кланов и ему по-прежнему не на кого было скинуть обязанности и не к кому было спрятаться за спину. Его брата всё ещё не было рядом с ним. Не Хуайсан никогда не брезговал грязными трюками, пытаясь обмануть кого-то, использовать в своих целях. И уж тем более не брезговал тёмными ритуалами. Конечно, самостоятельно он их никогда не проводил, однако сама мысль об этом ему никогда не претила. Мысль о воскрешении мужчина оставил ещё очень давно, понимая, что законы природы ему не обмануть. Единственное, чего он сможет добиться, это того, что Не Минцзюэ будет самым обычным ходячим мертвецом, который обладает сознанием. Таким, как Вэнь Нин, или как там звали того юношу, который вечно находился рядом с Вэй Усянем? Это никуда не годилось. Тогда пришла мысль о том, чтобы сломать время, попытаться вернуться назад и предотвратить появление Мэн Яо в жизни клана Цинхэ Не и смерть своего брата. Не Хуайсан привык учитывать в своих планах каждую мелочь, потому в этом ритуале был абсолютно уверен. Он изучил всё до мельчайших деталей, знал почти наизусть то, что должен сделать. Пересматривал и перепроверял несколько раз. Чего Не Хуайсан не учёл, это того, что во время ритуала его душа будет открыта, словно книга. Что все его потаённые страхи и желания, даже те, о которых он сам не подозревает, боится сказать. Всё будет открыто. Он не учёл, что на основе его собственных чувств и желаний будет этот ритуал. Он был уверен, что знает себя достаточно хорошо, что никаких неполадок не будет. Нет, не так. Он думал. Но его суждения оказались неверными.

***

Не Хуайсан лежал на чём-то крайне неудобном. Даже в те далёкие времена, когда он учился в Гусу, циновки были куда мягче. А ещё это что-то, на чём он лежал, было холодным и по какой-то причине так сильно напоминало камни и холодную, замёрзшую, почти что заледенелую почву. Мужчина попытался приоткрыть глаза. Ощущение было таким, словно он не спал несколько ночей, судорожно пытаясь подготовиться к финальному тесту в Гусу, и теперь, стоило ему хоть на секунду прикрыть глаза, как больше он их держать открытыми был не в силах. Небо было затянуто тучами, однако даже через них пробивалось солнце, которое слепило глаза, заставляя зажмурится. Ещё, ко всему прочему, чтобы держать глаза открытыми, требовались силы, а их по какой-то причине у Не Хуайсана почти что не было. Мужчина аккуратно приподнялся на локтях, окидывая взглядом местность. Он был на какой-то абсолютно безлюдной горе, чьими единственными обитателями были вороны. Здесь практически не было никакой растительности, только пожухлая редкая трава. Ветер был очень сильный и холодный, безжалостно хлестал по лицу, словно вонзая мелкие иголки. Руки окоченели, словно бы он очень долго пролежал здесь без всякого движения и без достаточно тёплой одежды, что было само по себе странно, ведь мужчина всегда одевался по погоде, и среди осени оказаться в какой-то более лёгкой одежде было для него просто кощунством. Ещё одной странностью было то, что по какой-то неведомой причине Не Хуайсан был в белых траурных одеяниях. Таких, какие бы сам никогда в жизни не надел. Единственным, что указывало на то, что эта одежда могла принадлежать ему: широкие рукава. Их Не Хуайсан любил очень сильно. Мужчина поднялся на ноги, с удивлением замечая, что видит мир ниже, чем обычно, и что в теле какая-то давно забытая лёгкость. Он не любил причитать или шутить насчёт старости, ведь считал, что для этого ему нужно пожить ещё хотя бы один десяток лет, однако сейчас уже был готов заявить, что до этого был стариком. Сейчас Не Хуайсан ощущал себя так хорошо, словно ему было лет девятнадцать. Если ритуал сработал, тогда он в прошлом. Но почему тогда находится здесь? И где вообще это "здесь"? Мужчина начал озираться по сторонам, пытаясь понять, где он. Однако ничего такого в голову не приходило, он понятия не имел, что это за место. Ситуацию усугубляло то, что это был вечер, а оставаться здесь ночью одному было совершенно небезопасно. Нужно было куда-то идти, не важно куда. Главное добраться до какого-нибудь поселения, а там его обязательно узнают и отведут в Нечистую Юдоль. А дальше он будет решать проблемы по мере их поступления. Сейчас в приоритете было выжить и узнать, в каком времени он находится. Спуск с горы оказался куда сложнее. чем изначально предполагал Не Хуайсан. Несколько раз мужчина чуть не упал, несколько раз замирал и старался не дышать, вслушиваясь в то, что происходило вокруг, боясь, что прямо сейчас на него может выпрыгнуть какой-нибудь мертвец. Однако никого не было. Была только абсолютная тишина, которая, по мере спуска, начинала разбавляться шелестом листвы. Мужчина не знал, сколько он уже вот так идёт. Солнце уже давно скрылось за горизонтом, и ночь всё больше и больше окутывала своим мраком окружающий мир. В лесу Луна помочь не могла даже если бы не спряталась за тучами: кроны деревьев всё равно почти что не пропускали свет. В лесу уже можно было услышать хоть какие-то звуки, помимо карканья ворон. Вот только сейчас Не Хуайсан был без всякого оружия и какой-либо защиты, никто не мог за него вступиться и спасти, так что все эти звуки только лишний раз нервировали, заставляли в страхе озираться по сторонам. Внезапно послышалось, как какая-то ветка, из тех, что уже упали на землю, хрустнула за спиной мужчины, словно проломилась под чьей-то ногой. Никого. Не Хуайсан затаил дыхание, надеясь хоть так услышать что-нибудь. Но ничего. Прислушался к собственным ощущениям и с неудовлетворением ответил, что духовных сил у него гораздо меньше, чем было, как казалось, всего несколько часов назад, как будто он не развивал их в течение многих лет. Значит, точно перемещения во времени, а он в собственном теле тех времён, когда ещё не считал нужным уделять хотя бы полчаса в день на совершенствование собственного духа. Какая наивная глупость, какое ребячество и недальновидность. Хруст послышался ещё раз. Не Хуайсан нахмурился. Сейчас было не до того, чтобы бранить собственную пустоголовость. С этим он ещё успеет разобраться. А для того, чтобы это сделать, нужно выжить. А убегать перед лицом опасности ему не впервой, так что и сейчас справится. И Не Хуайсан резко развернулся, чтобы бежать и не оглядываться, даже не проверять, что за тварь здесь бродит. Тут же около его горла в опасной близости оказался меч. Не Хуайсан подавил порыв вскрикнуть. Замер, от испуга загнанно дыша, словно зверь, оказавшийся в ловушке. Он кинул взгляд на меч. Саньду. И почему он вот так с первого взгляда определил, что это за меч? Почему он, никогда не интересовавшийся оружием, внезапно решил, что эту информацию ему запомнить просто необходимо? Страх отошёл на второй план, в груди вспыхнула радость. Это Цзян Чэн! Он ему точно поможет! Вот только прозрачно-серые глаза выражали какую-то странную смесь эмоций. Какая-то затаённая душевная боль, гнев, страх, неверие. И откуда это всё? — Ты кто такой? — почти что по-змеиному прошипел Цзян Ваньинь. — Что? — глаза Не Хуайсана округлились. — Это же я. Ты разве не… Металл приблизился ещё к шее, от чего Не Хуайсан в страхе сделал несколько шагов назад, упираясь спиной в ствол дерева. — Решил разыграть испуганного дурачка? — мрачно уточнил Цзян Ваньинь, не собираясь убирать меч. — Не надо, тебе не идёт. И я уже не верю. — Что? — тупо повторил Не Хуайсан, не в силах понять, что вообще происходит. Цзян Ваньинь сейчас выглядел так, словно ему сейчас лет восемнадцать, не меньше. А это значило только одно: времени, чтобы спасти брата оставалось совсем мало. От этой мысли в голове что-то щёлкнуло, страх исчез, появилось лишь негодование. Перед ним всего лишь Цзян Чэн, его друг, что мужчина так жмётся в ствол дерева, боясь его?! — Ты что устроил?! — возмутился Не Хуайсан, отпихивая острие меча от себя так, словно бы это назойливая муха. Вот только меч вернулся на место. — Прекращай, это не смешно. — А то, что ты сейчас делаешь, это очень смешно, конечно. Не то что я, — ядовито процедил Цзян Ваньинь. — Но это хотя бы больше похоже на то, что ты из себя представляешь. — Да что с тобой такое? — Как ты смог вернуться?! — О чём ты вообще говоришь?! — от этого крика с ближайших деревьев разлетелись птицы. Повисло молчание. Цзян Ваньинь отказывался убирать меч от горла Не Хуайсана, а Не Хуайсан окончательно запутался и ничего не понимал. Они оба ничего не понимали и не знали, как получить ответы на свои вопросы. — Чего ты добиваешься? — вкрадчиво спросил Цзян Ваньинь, пытаясь удержать ускользающие остатки спокойствия и самообладания. — Ответов, как ни странно, — попытался утихомирить и свою злость Не Хуайсан. Получалось у него это гораздо лучше. — Что вообще происходит? Почему ты на меня так взъелся? — А сейчас ты решил поиграть в потерю памяти. Ладно, хорошо, будь, по-твоему. Но это не самый оригинальный вариант, как по мне. Не Хуайсан нахмурился. У него больше не было никакого желания выслушивать какой-то совершенно бессвязный бред этого очень странного, но в то же время очень похожего Цзян Чэна. Потому мужчина сделал шаг в сторону, от ствола дерева. У него не было времени на то, чтобы стоять и разговаривать с Цзян Чэном, пытаться что-то узнать, что-то выяснить. Он для начала должен увидеться с братом, а потом разобраться во всём остальном. — И куда же ты собрался? — холодно поинтересовался Цзян Ваньинь, делая шаг к Не Хуайсану. — Домой. Глава Цзян хмыкнул, мол, кого ты здесь хочешь обмануть? Думаешь, я поведусь на это? — Ты либо сошёл с ума, либо слишком вжился в роль потерявшего память, либо ты кто-то другой, прикидывающийся А-Саном, — Цзян Ваньинь осёкся от последнего слова, нахмурился и стал выглядеть ещё более угрожающе. — Давай же подведём итог, на сумасшедшего ты не очень похож. Для потерявшего память в тебе слишком много черт, которые ты должен был забыть. Выходит, ты всё-таки кто-то другой. Вопрос: кто ты и чего ты добиваешься? — Я не понимаю, о чём ты говоришь. Я Не Хуайсан, второй сын семьи Не. Что тебя ещё интересует? — повторил тот, а в голове проскользнуло раздражение от сложившейся ситуации. — А теперь уж извини, но… — Ты пойдёшь со мной, — резко оборвал его Цзян Ваньинь, смотря с недоверием, словно пытаясь залезть под кожу, прямо в душу, чтобы выяснить, кто же на самом деле занимал тело человека, стоящего напротив него. — Что? Нет, прости, но у меня слишком мало времени для… — он замолк, стоило лезвию упереться в его шею. Теперь так близко, что казалось, даже один слишком резкий вдох может заставить напороться на остриё, и пойдёт кровь. Не Хуайсан теперь и сам не скрывал своей враждебности, однако больше протестовать не пытался. — Надо же, а теперь ты более сговорчивый, — хмыкнул Цзян Ваньинь. — Может, мне стоило раньше… — эту часть фразы он предпочёл оставить незаконченной, понимая, что разговаривает в присутствии посторонних, а такое никогда не приводило к приятным последствиям. — Не веришь мне, да? — безразлично уточнил Не Хуайсан, уже заранее зная ответ: по какой-то причине ему не просто не верят, а не доверяют во всех аспектах жизни. Не то, чтобы он раньше был той персоной, на которую можно положиться, но сейчас уже просто перебор. Такого недоверия даже он не заслуживал. — Будешь дёргаться — убью, — предупредил Цзян Ваньинь. — Попытаешься сбежать убью. Шаг вправо, шаг влево считается за попытку побега, прыжок приравнивается к попытке улететь. Не Хуайсану захотелось ответить что-нибудь такое ядовитое и колкое, саркастичное, и он был обязательно что-нибудь сказал, если бы не меч, прижатый к его горлу. И всё-таки лучше не нервировать того, у кого ты находишься в заложниках. Какой сегодня у главы Цзян интересный улов на Ночной Охоте.

***

Не Хуайсан скептически осматривал своё отражение в зеркале. Оказалось, траурные одежды были не единственной катастрофой. По какой-то глупейшей причине волосы были забраны в пучок. Как вообще можно было до такого додуматься?! Не Хуайсан закатил глаза, тяжело вздохнул и принялся собирать волосы в привычную для него причёску. Хотя, привычной это не назовёшь. Он ведь привык к своим длинным волосам, а сейчас они еле опускались ниже плеч. Вообще, по собственному отражению Не Хуайсан смог понять две вещи: ему действительно около девятнадцати лет, и его образ по какой-то причине потерпел какие-то весьма странные, но незначительные изменения вроде тех же траурных одежд, пучка и ханьфу запахнутого так, как принято делать для мертвецов. И какой идиот решил, что будет неплохо так выглядеть? Пристань Лотоса совершенно не изменилась, оставаясь такой, какой её запомнил Не Хуайсан. Он наведывался туда лишь пару раз, один из которых будучи маленьким ребёнком, но облазил вместе с братом всё вокруг, желая найти что-нибудь интересное. По подсчётам юноши Пристань Лотоса сейчас должна была только отстраиваться после пожара из-за войны с кланом Цишань Вэнь. Но сейчас создавалось впечатление, словно этого пожара никогда и не было. И самое главное, что спросить было не у кого. Цзян Ваньинь впихнул его в какую-то комнату, а затем закрыл дверь. Скорее всего, запер. И больше не появлялся. Больше никто не появлялся. Тогда был лишь один вариант поиска ответов: осмотреть комнату. Для начала он залез в шкаф. И остановился, не веря своему счастью: там были сменные ханьфу. Да, все они были фиолетового цвета, но это не так важно, если получится избавиться от этих противных траурных одежд. Кому вообще в здравом уме придёт в голову надевать траур? И почему он, очнувшись здесь, оказался в нём? Одним из сюрпризов оказалось то, что, когда Не Хуайсан распахивал верхний халат, под ним он обнаружил кулон. Не слишком крупный дракончик из металла — Не Хуайсан не мог сказать точно, что именно это было, уж не разбирался он в ювелирном деле настолько, но был уверен, что металл не из дешёвых, да ещё и прочный ко всему прочему — был изогнут в форме полумесяца. Если присмотреться, то его крылья отливали синим, а всё остальное тело еле заметным золотым. Не Хуайсан снял его, но не знал, куда спрятать да и стоит ли вообще это делать, поэтому только аккуратно сжал его в руке, решая, что узнает про это чуть попозже. Дальше шёл стол, в котором не было ничего, кроме листов и письменных принадлежностей. И никаких подсказок. Ладно, это будет намного сложнее, чем предполагал Не Хуайсан. Может, попробовать выбить дверь? Нет, это было бы возможно, обладай он той духовной силой, какой обладал до перемещения, но сейчас не уверен даже в том, что ему сил хватит на то, чтобы тумбочку сдвинуть с места. Тогда начать барабанить в дверь и звать на помощь? Нет, какой-то внутренний голос подсказывал, что это идея не из лучших, что это ему ещё аукнется. И как тогда действовать? Не Хуайсан вздохнул, присел на кровать. Нужно суммировать всё, что он видел. Немного изменённый образ, Цзян Чэн, смотрящий на него так странно, спрашивающий, кто он такой, почему притворяется Не Хуайсаном, а если и Не Хуайсан, то как он вернулся. Это всё могло значить только… Да чёрт его знает, что это могло значить! Что угодно! Всё, кроме того, что ритуал прошёл так, как планировалось. И теперь Не Хуайсан неизвестно где, без малейшего понимания на то, что вообще происходит вокруг него. Шикарно! Просто потрясающе! Он уже давно не чувствовал себя таким бестолковым и ничего не понимающим. Это… раздражало и сбивало с толку. Он привык всегда быть первым. Быть минимум на два шага впереди. Знать всё наперёд. А сейчас он не знал ничего. И, кажется, был как раз из тех, кто оказался позади, придавленный грузом своего незнания. Нужно придумать способ, как вытянуть из Цзян Чэна ответы. Пудрить людям мозги и узнавать ответы на свои вопросы он научился с ювелирной точностью. Осталось только дождаться, когда Цзян Чэн придёт. Не прийти он не может, ведь, если Не Хуайсан правильно понял, он здесь на правах пленника, а к пленникам всегда приходят, чтобы получить ответы. А, учитывая, какой взгляд был у Цзян Чэна, он не заставит себя долго ждать. Главное, дождаться, когда тот успокоится. Тишина давила своей неизвестностью, отсутствием ответов и тем, что заставляла остаться один на один со своими назойливыми мыслями. И зачем он вообще решил, что стоит пытаться провести этот ритуал? И почему решил, что у него что-то получится? И чего именно он не учёл? С какого момента всё пошло не так? Где он мог ошибиться? Пальцы начали отбивать какую-то ритмичную мелодию, но в голову шли только какие-то слишком мрачные строчки. И откуда они? Назойливо крутились в голове, никак не желая уходить. Одной из причин этого было то, что часть этой песни Не Хуайсан попросту не помнил, он всё прокручивал в голове то, что помнил, силясь вспомнить всё остальное, но каждый раз мысли запинались, замолкали. И песенка начиналась заново, как и ритм, отбиваемый пальцами. Не Хуайсан прикрыл глаза.

Еще час, еще два свою ношу нести И не ждать ниоткуда подмоги… Еще шаг, еще два по дорогам брести, И ковер не подстелишь под ноги…

— Не слишком мрачно? — от этих слов Не Хуайсан испуганно подскочил на ноги, поворачивая голову к источнику звука. Это был Цзян Ваньинь, стоявший около входа, скрестив руки на груди, и пристально смотрел на своего гостя, пленника. На вопрос Не Хуайсан только пожал плечами, думая о том, что если ему здесь навскидку лет девятнадцать, то ему стоит вести себя так же, как вёл себя в то время. К счастью, он уже научился притворяться бестолковым и испуганным Незнайкой слишком хорошо. И если бы не эта песенка, то это бы получилось оглушительным успехом, ведь в те времена Не Хуайсан предпочитал даже не думать о таких мрачных вещах, предпочитая что-нибудь более лёгкое и весёлое. — Цзян-сюн, что происходит? — юноша округлил глаза, смотря на Цзян Ваньина так, словно искал у него поддержки и защиты, голос понизил и сделал его более испуганным, теперь все движения были какими-то скованными, неуверенными. Полная противоположность тому, что было в лесу. Но это мелочи, Цзян Чэн никогда не обращал на них внимания, значит и сейчас не заметит этой странной смены поведения. Да и потом, всё можно писать на обычный шок и испуг. Однако всё это было встречено лишь взглядом полным скептицизма. Цзян Ваньинь только хмыкнул, недоверчиво оглядывая Не Хуайсана. Так пристально, подмечая мельчайшие детали. Тот сразу стушевался, поза стала ещё более зажатой, а голову он опустил вниз. И только искоса исподлобья поглядывал, пытаясь оценить ситуацию. От того, как пристально, с каким интересом, его разглядывали, становилось не по себе. Создавалось впечатление, что для понимания поведения Цзян Чэна не хватало одной крошечной детали, которую никак нельзя заполучить, узнать. Эта самая значимая деталь была надёжно спрятана, сокрыта от чужих глаз. Особенно от его глаз, если судить по той ледяной стене, которая окружала Цзян Чэна. — Прекращай этот маскарад, — наконец произнёс он совершенно безэмоционально, отводя взгляд, словно больше не желал смотреть на того, кто стоит перед ним. По какой-то непонятной причине. Не Хуайсан стоял с опущенной головой и попросту не успел разглядеть эмоции, мелькнувшие на чужом лице. Какая досадная оплошность… — Прекращай. Этот. Маскарад, — прошипел Цзян Ваньинь, выделяя каждое слово, пропитывая его особым ядом. — Мы оба прекрасно знаем, что ты не такой белый и пушистый, каким хочешь казаться. Мне кажется этот этап мы уже прошли. Ещё в лесу ты прекрасно показал, что ты не такой уж робкий. И откуда такая наблюдательность? Не Хуайсан досадливо вздохнул и повёл плечами, распрямляясь. Обошёл вокруг и взглянул Цзян Чэну в глаза. Без вызова, просто внимательно, изучая своего собеседника — Что здесь творится? — Не Хуайсан нахмурился, понимая, что это совершенно некорректный вопрос. Нет, он звучит так, словно случилось что-то серьёзное, но если Цзян Чэн всё знает и понимает, для него это будет звучать по меньшей мере странно. — Объясни мне, почему ты на меня так взъелся. — А то ты не знаешь. — Нет, не знаю. И если ты продолжишь себя так вести, то ничего не узнаю, и мы ни к чему так и не придём, — упрямо повторил Не Хуайсан, сохраняя прежнее спокойствие. Единственное, что царило в душе, это раздражение, да и то не слишком сильное. — Рассказывай ты, какие бредни успел придумать? — упёрся Цзян Ваньинь, нахмурился. “Как маленький ребёнок, честное слово”, — подумал Не Хуайсан, подавив в себе желание закатить глаза. Однако продолжать препираться было бы ещё глупее, а если ему нужны были ответы, то придётся говорить первым. — Ты сочтёшь меня безумцем, — медленно начал он, аккуратно подбирая слова, — но я, если можно так выразиться, не отсюда. Я из… чёрт, учитывая, что вокруг творится, я уже сам не уверен. Ладно, давай так. Изначально я хотел провести ритуал, чтобы попасть в прошлое и спасти своего брата от смерти. Но что-то пошло не так, и я здесь. В прошлом, но, я так понимаю, не совсем том прошлом, которое мне нужно было, — Не Хуайсан замолк, ожидая, когда на него начнут смотреть как на умалишённого. Однако, по какой-то причине, встретил в глазах собеседника только разочарование и бесконечную усталость. — Давай суммируем, ты жив и почти год где-то прятался, но так и не смог придумать достойного оправдания для себя, — каким-то бесцветным тоном произнёс Цзян Ваньинь. — Значит, ты мне не веришь, — понял Не Хуайсан, но не особо расстроился от этой ситуации, прекрасно понимая, что это был наиболее вероятный исход. — Но, тем не менее, ты обещал ответить на мои вопросы. — Достаточно, — резко прервал его Цзян Ваньинь и развернулся к двери, Не Хуайсан тут же встал перед ним, не давая так просто пройти мимо. — Ты не посмеешь! Ты обещал ответы! — Я не говорил, когда именно, — заявил глава Цзян, от чего его собеседник чуть не задохнулся от возмущения. — Вот оно значит как, — сощурился Не Хуайсан. Он вглядывался в глаза напротив, пытаясь понять, что же такого сейчас испытывает Цзян Чэн. И что-то было в самой глубине этих глаз, оно то вспыхивало, то угасало, очень противоречивые эмоции и чувства боролись друг с другом. — А теперь послушай меня, ты никуда не пойдёшь, пока не расскажешь мне, почему ты так себя ведёшь. — Уйди с дороги, — Цзян Ваньинь начинал терять терпение. — И не подумаю. Поверь, много времени это не займёт. Мне хватит и кратких ответов. Давай начнём с того, что это за штука? — из кулака выскользнул тот самый кулон, и повис верёвочкой на пальцах. — Точнее, что это мне понятно, но откуда и для чего это, я бы с огромной радостью узнал. — Не знаешь? — голос кто-то надломился, в глазах промелькнула боль. А затем всё исчезло. Снова холодное и отчуждённое выражение лица, и снова он избегает смотреть на Не Хуайсана. — Отдай, — протянул раскрытую ладонь. — Нет. Не хочу. Зачем он тебе? — А тебе зачем? С твоим новым образом он всё равно не пишется. Чем дольше длился их разговор, тем больше Не Хуайсану казалось, что все слова Цзян Чэна продиктованы какой-то личной обидой и злостью, направленной исключительно на одного конкретного выходца клана Не. Было всё ещё не понятно, чем вызвано такое поведение, и с каждой секундой возможность выяснить становилась всё призрачнее. — Какой идиот вообще решил, что это замечательная идея: ходить в трауре? — Не Хуайсан сжал в кулаке кулон, не желая отдавать эту находку, ведь пока что это было единственной зацепкой, которая могла привести к разгадке того, что же здесь происходит. — Ты сам, — холодно ответил Цзян Ваньинь и сделал шаг, намереваясь забрать драгоценность. С завидной ловкостью юноша ушёл в сторону, не позволяя ничего отобрать у себя. — Какая невозможная глупость, — цокнул он. — Ненавижу траур. Дело было не только в смерти брата, Не Хуайсану никогда не нравились траурные одежды. От одного их вида воротило. Невообразимо скучные, без всякого проблеска на индивидуальность, слишком простые, которые ничем нельзя украсить. А даже если и попытаешься это сделать, то любое украшение, даже самое дорогое, будет смотреться так блекло и невыразительно. — Откуда у тебя этот кулон? — резко спросил Цзян Ваньинь. — Висел на шее, когда я пришёл в себя, — совершенно невозмутимо ответил Не Хуайсан, заложив руки за спину. — Полагаю, он всегда там был. — Издеваешься? — Что ты, и в мыслях не было, — пожал плечами он. — Почему мне чудится сарказм в твоих словах? — Понятия не имею, может, ты плохо различаешь интонации? — теперь в словах Не Хуайсана действительно слышалась лёгкая насмешка, хотя до этого издеваться он и не планировал. Кажется, ещё немного и Цзян Ваньина начнёт трясти от злости, вот только его собеседника это мало волновало, как не волновали и все последствия. Если разозлить его достаточно сильно, то, возможно, удастся разговорить. Люди на эмоциях обычно говорят всё, что думают и не думают, желая высказать всё, что скопилось на душе, стараясь ранить собеседника. Ранить чувства Не Хуайсана у него уж точно не выйдет. Во-первых, Цзян Ваньинь был уверен, что перед ним всё ещё стоит предыдущая версия юноши, вот только это было не так, а тому, кто сейчас стоял перед ним, было абсолютно всё равно, эти слова никак бы к нему не относились. Во-вторых, за всё время, что он носил титул Незнайки, уже успел услышать столько гадостей про себя, что теперь любое слово, сказанное с целью оскорбить его, встречалось лишь с безразличным хмыканьем и тем, что все эти слова мгновенно забывались. — С меня хватит, — резко выдохнул Цзян Ваньинь, отворачиваясь от Не Хуайсана. — Оставь себе, если так хочешь. И твёрдой походкой, мелко дрожа от ярости, направился к двери. — Что? — удивлённо остолбенел мужчина. Это было совсем не по плану. — Нет! Нет, нет, нет! Ты не можешь меня здесь вот так оставить! И уже кинулся вслед за ним, вот только не успел, чуть не врезавшись лицом в закрывшуюся дверь. От досады стукнул рукой по дереву, крикнул Цзян Ваньину, зная, что тот не мог далеко уйти и всё ещё всё прекрасно слышит: — Принеси мне краски какие-нибудь! И веера! А то я помру здесь от скуки! Ответа, как и ожидалось, не последовало. И Не Хуайсан, стукнув ладонью по двери ещё раз, остался наедине со своими мыслями. Краски и веера были ему не особо нужны, но как-нибудь насолить хотелось, отомстить за это молчание. А потом пришло осознание, что он, многоуважаемый глава клана Цинхэ Не, Верховный Заклинатель, колотит руками по дверям, кричит и ведёт себя как ребёнок. Детей Не Хуайсан не любил. Это сработало моментально, отрезвляюще, как сильная пощёчина. И мужчина устало привалился спиной к двери. Повертел в руках кулон. Учитывая реакцию Цзян Ваньина, он мог что-то значить для него. Для него и прошлой версии Не Хуайсана. Но что? Что здесь их вообще могло объединять, кроме совместной учёбы в Гусу? Мужчина силился вспомнить свою жизнь, но ничего, что могло бы дать ответ на этот вопрос, не припоминал. Не было ничего. Ни единого намёка. Ещё раз взглянул на кулон. Как этот кулон мог оказаться у него и почему для Цзян Чэна это так важно? На ум приходила только возможность подарка, но зачем делать такой подарок? В любом случае это какая-никакая зацепка, так что кулон следует держать при себе, пока всё не прояснится. И Не Хуайсан надел его обратно на шею. Прятать под ворот не стал, всё равно мужчина, кажется, здесь надолго, и никто лишний его не увидит. В голове крутился разговор с Цзян Ваньином. Он сказал, что Не Хуайсан не появлялся уже почти год. А до этого спросил, как тот смог вернуться. А ещё раньше спросил, кто Не Хуайсан такой. Не совсем последовательные вопросы. Первый подразумевает то, что ты прекрасно знаешь о том, что человек где-то находился всё это время. Второй… со вторым посложнее. Можно интерпретировать по-всякому. Но в общей сложности это значило то, что Не Хуайсан должен был находиться в том месте, откуда не возвращаются. В каком-нибудь безнадёжно потерянном. Было неясно: по собственной ли глупости угодил туда Не Хуайсан, или его туда как раз и отправил Цзян Ваньинь, отсюда и мог пойти такой испуг. Это ещё предстояло выяснить. Пояснение третьего вопроса напрашивалось само исходя из всех выводов, к которым пришёл мужчина раньше. Раз Не Хуайсан находился где-то в, скорее всего, не самом приятном месте такое долгое время, то первым предположением Цзян Ваньина было в том, что это кто-то другой, только притворяющийся Не Хуайсаном. И, видимо, весь их разговор те противоборствующие чувства были о том, что мужчина вёл себя одновременно как Не Хуайсан отсюда, и как кто-то совершенно посторонний. Он выдохнул. Вся эта теория звучала вполне логично. Да и смотрелась тоже неплохо. Каша в голове поутихла, можно было выдохнуть и нормально подумать о том, что же делать дальше. Все эти глупые истории, интриги Не Хуайсан всегда разбирал с конца. Любой клубок, будь он клубком из мыслей или реальным клубком, стоило начинать распутывать с конца, а не лезть в середину, пытаясь найти начало и путаясь ещё больше. Дальше ему нужно было бы сбежать, если бы он хотел осуществить свой изначальный план. Однако теперь Не Хуайсан даже не знал о том, что происходит в этой реальности, что с Не Минцзюэ. Жив ли он и угрожает ли ему опасность? Что с Мэн Яо? Так что нужно было пока что остаться здесь и выяснить, что же всё-таки происходит в мире. Да и непонятно, как будут реагировать на появление Не Хуайсана другие люди, когда Цзян Ваньинь отреагировал вот так. Стоило подождать. Стоило ещё немного разобраться, а не бездумно бросаться в самое пекло, а потом думать, как же из него выбраться. Это всегда была прерогатива Вэй-сюна. Не Хуайсан предпочитал наблюдать со стороны и учиться на чужих ошибках. Вскоре начинало клонить в сон. Мысли становились всё более медленными, тягучими до невозможности, всё время задерживались на каких-нибудь незначительных глупостях, а стоило попытаться ухватиться за что-то более важное, как они тут же ускорялись, ускользали. И вскоре Не Хуайсан сдался. Понял, что если продолжит бороться со сном, то ничего хорошего из этого не выйдет. За сегодня он ничего нового не сообразит, а завтра будет слишком помятым для того, чтобы вообще о чём-либо вообще думать. И мужчина опустился на кровать, с удовольствием отмечая, что здесь будет не так уж и плохо спать. И от усталости, от того что мозг почти не переваривал никакую информацию из-за переизбытка впечатлений. И Не Хуайсан почти сразу провалился в сон. Он не знал, сколько он так пролежал. Ему вообще ничего не снилось. И разбудило его какое-то очень странное чувство, будто в комнате он находится не один, словно был ещё кто-то. Глаза мужчина открывать не стал, продолжал размеренно дышать, но теперь вслушивался во все звуки. И действительно! Внезапно скрипнула половица, и все звуки в комнате тотчас испуганно замерли. Один только Не Хуайсан продолжал пытаться не выдавать того, что он не спит. По звуку было понятно, что находился этот незваный гость не так далеко от кровати. Если мужчина прямо сейчас резко вскочит, то его точно схватят. Нужно было не просто попытаться сбежать, а первым нанести удар и лишь после этого убегать, звать на помощь. И Не Хуайсан это сделал. Подорвался на кровати, откидывая одеяло куда-то в сторону, в темноте уловил какое-то движение, благо в окна просачивался лунный свет, и можно было разглядеть хоть что-то. И тут же попытался ударить этот силуэт, но тот, как-то неестественно двигаясь, почти что молниеносно отскочил в сторону. Слишком быстро. Как вообще можно достичь такой скорости? Глупо было пытаться вступать с ним в драку. И в этот же момент Не Хуайсан с ужасом осознал, что дверь заперта, как и окна, что бежать не получится, а комната слишком маленькая для того, чтобы пытаться в ней бегать и не попасть этому существу в руки. Что же делать? Что же ему теперь делать? Он ведь не может так глупо умереть. Сколько уже раз его пытались убить, пока он играл роль Незнайки, сколько раз пытались убить, когда он метил на должность Верховного Заклинателя и пребывал там. Но он никогда не был заперт, он всегда мог убежать куда угодно. У него всегда была верная охрана рядом. А сейчас… сейчас он даже не уверен в том, что это подослал не Цзян Ваньинь, желая избавиться от него. Что если он позовёт на помощь, но никто не придёт, или придут, но для того, чтобы помочь убить? С лица мужчина схлынули все краски. Казалось, что он никогда в жизни не испытывал большего отчаяния и паники, как сейчас. Горло болезненно сдавил спазм. Незваный гость оценивающе смотрел на Не Хуайсана, вся его поза замерла в напряжении, готовясь к прыжку, быть может, к смертельной атаке. Каждый внимательно следил друг за другом. Шум всего вокруг перебивал шум собственной крови в ушах. Не Хуайсан пытался думать. Если это существо настолько быстрое, то он должен быть ещё быстрее, всегда идти на опережение, хотя это у него получалось делать только в логических задачах. Есть, конечно вариант с тем, чтобы применить свою Ци, но мужчина попросту не знал резервов этого тела, а сейчас не было времени проверять. Надо будет сделать это, если он выживет. Существо слегка качнулось вперёд, и Не Хуайсан тут же ушёл влево, ближе к двери. Как раз вовремя, потому что это действительно было атакой, и этот убийца уже стоял на том месте, где только что находился мужчина, растерянно сжимая в кулаках пустоту. Похоже, не был готов к тому, что этот человек мог поступить так, мог сразу сообразить то, что нужно было уворачиваться при малейшем движении. Не Хуайсан же терять драгоценные секунды не собирался. Плевать, кто прислал сюда это существо! Ему хочется жить! И мужчина начал колотить руками по двери, стараясь создать как можно больше шума. — На помощь! Пожалуйста! За спиной раздалось шипение, словно мужчину хотели призвать к молчанию, и чем-то оно очень напоминало змеиное. И оборачиваться Не Хуайсану захотелось ещё меньше. Он не хотел видеть, кто же это такой, не хотел видеть истинную сущность этого гостя. Он хотел туда, где будет безопасно. Где не будет этого… Удары становились всё отчаяннее. Как же страшно, о Небеса, как же ему страшно! К глазам подступали слёзы. Прожить столько лет, пережить столько всего, чтобы умереть вот так! В коридоре, там, за дверью, царила тишина. Никто не спешил на помощь. И Не Хуайсан развернулся к существу, ровно в тот момент, когда оно направилось к нему. Секунда — и мужчина уже оказался в лапах. Да, это были именно лапы. Пальцы были неестественно длинные, кажется, ещё и с когтями. Поднимать голову, смотреть на то, что же из себя представляет лицо этого существа, Не Хуайсан отказался. И в следующую же секунду, направил почти всю Ци, что циркулировала в его теле, в ладони. Он слышал чужое дыхание, понимал, что каждая секунда на счету, что в любое мгновение его жизнь может просто оборваться. Но ещё слишком рано выпускать Ци, её ещё не достаточно скопилось. Ещё чуть-чуть. Совсем немного. Руки скручивало болезненными спазмами, как будто внутри них оказалось раскалённое железо, от чего у Не Хуайсана из глаз брызнули слёзы. А в остальном теле воцарился такой холод и пустота, такая невыносимая слабость. Сейчас. И он оттолкнул от себя это существо, выпуская всю ту энергию, что скопилась в ладонях. И незваный гость отлетел к противоположной стене, грохот от удара стоял невыносимый. А Не Хуайсан покачнулся, чувствуя, что от нехватки энергии, от образовавшейся слабости больше не может стоять на ногах без чужой поддержки. Аккуратно привалился спиной к двери и тут же почувствовал, как она начала отъезжать в сторону. Или это он просто стал падать? Нет, это всё-таки была дверь, потому что подпорка за его спиной действительно исчезла, и он начал заваливаться назад. Но чьи-то руки подхватили, удержали на месте, не дали упасть. Помощь или..? Не Хуайсан поднял голову. На него со странной смесью беспокойства и раздражения смотрел Цзян Ваньинь. Выглядел он очень сонным, взъерошенным, его действительно выдернули из постели. Но назревал другой вопрос: насколько близко он проживает к Не Хуайсану, чтобы так быстро среагировать и примчаться сюда? У мужчины вообще изначально сложилось впечатление, что тот, по меньшей мере, должен жить в другом крыле. — Что здесь происходит? — пока ещё спокойным тоном уточнил Цзян Ваньинь. Сил на то, чтобы съязвить или огрызнуться, что тот сам не видит и по звукам не догадывается, просто не было, потому Не Хуайсан устал указал в сторону той стены. Вот только там уже никого не было. Мужчина распахнул глаза. Как это случилось? Что это значит? — Здесь… здесь было какое-то существо, — пробормотал он. — Оно напало на меня, пыталось убить. — И куда оно, по-твоему, могло деться? — спросил Цзян Ваньинь, вот только в его голосе не было ни намёка на веру в слова Не Хуайсана. — И как могло сюда проникнуть? — Не знаю. Это к тебе вопросы, это же ты всем заведуешь, — хмуро ответил мужчина, обиженный тем, что ему отказываются верить. — Хочешь сказать, это я всё организовал? — кажется, для Цзян Ваньина это оказался слишком сильный удар, что он так шокировано смотрел на Не Хуайсана. — Хочу сказать, что этой штуке было наплевать на твою охрану и всё, что ты выставил против нечисти. Или, ты думаешь, я стал бы расходовать свою Ци просто так? Он попытался самостоятельно встать на ноги, но закончилось это всё тем, что после первого же телодвижения мужчина сдался и просто повис на Цзян Ваньине, бессовестно пользуясь тем, что это тело такое лёгкое, что он может себе это позволить. — Чёрт возьми, — пробормотал Цзян Ваньинь, поудобнее перехватывая Не Хуайсана и помогая ему добраться до кровати. А тот был не уверен в том, сколько времени вообще прошло, но совершенно точно знал, что остаток ночи очень сильно затянется в силу разговора, который сейчас так и напрашивался.