Иной мир

Не Хуайсан сидел, думая о том, как же так вообще вышло. Существо ведь было только что перед ним, так куда же оно могло делаться? Спряталось? Мимикрировало? Или действительно просто переместилось куда-то в другое место? Такое вообще было возможно? Хотя, в нынешней ситуации, казалось, что Не Хуайсан уже ничему бы не удивился. Всё и без того было слишком странно и непонятно. Мужчина бы помассировал виски, но пальцы очень плохо гнулись, отказываясь нормально слушаться. А ещё Цзян Ваньинь смотрел так внимательно и недоверчиво, словно ожидал, что Не Хуайсан прямо сейчас попытается его оглушить и сбежать. А тот, честно говоря, может быть, и попытался бы это сделать, но руки и жуткая слабость во всём теле заставляли позабыть обо всем неразумных решениях. — Зачем ты устроил этот спектакль? — устало спросил Цзян Ваньинь. — Не вру я, — продолжил упираться Не Хуайсан. Впервые в жизни он жалел, что его не ранили и никак не задели, ведь теперь у него не было никаких доказательств. — Откуда мне знать, что ты говоришь правду? — нахмурился глава Цзян. — А зачем мне, по-твоему, вообще это? — Кто знает, может быть, ты сбежать хотел, — он скрестил руки на груди. — Ага, именно по этой причине, когда у меня появился шанс сбежать, я им не воспользовался, и сейчас сижу и разговариваю с тобой. Какие у тебя интересные умозаключения, — на секунду он прикусил язык и замолк, заставляя себя успокоиться, и лишь потом продолжил: — Но даже если и так, я сижу здесь, и мне кажется, что я вот-вот умру. Чёрт возьми, почему у него так мало внутренней энергии? Конечно, насчёт смерти Не Хуайсан преувеличивал и очень сильно, но решил, что такое описание своего отвратительного самочувствия подойдёт как нельзя кстати. Чем больше мужчина вот так сидел, никак не помогая себе восстановиться, тем больше начинало всё плыть в глазах. Организму катастрофически не хватало Ци, требовалось восстановиться, и самым лучшим решением в этом случае было просто заставить Не Хуайсана уснуть. — Дай руку, — попросил Цзян Ваньинь, протягивая раскрытую ладонь. — Чего? — изумился мужчина, на секунду отвлекаясь от своих страданий и смотря на собеседника так, словно у него внезапно вторая голова выросла. — Я попросил тебя дать мне свою руку, — пока ещё терпеливо повторил Цзян Ваньинь. Вообще Не Хуайсан поражался тому, откуда же тот научился так долго сохранять спокойствие, ведь в мире мужчины в те далёкие времена, когда они ещё очень хорошо дружили, Цзян Ваньинь никогда не отличался особым терпением. А сейчас демонстрировал пик того, на что был способен. Достиг просто совершенства в этом непростом искусстве. Заметив недобрый взгляд главы Цзян, который совершенно точно был следствием того, что Не Хуайсан по-прежнему медлил, мужчина решил не испытывать больше судьбу и понадеялся, что ему помогут. И всё-таки протянул руку. Только протянул, не уверенный, стоит ли её куда-то класть, или как повернуть, или ещё что-то. Просто в нерешительности замер, оставляя всё остальное на совести Цзян Ваньина. Раз он попросил, то он знает, что делает, вот пусть он со всем и разбирается. А тот не сказал ни слова. Схватил за запястье, разворачивая руку так, чтобы тыльная сторона ладони смотрела вниз. Делал нарочно небрежно, словно бы пытаясь показать всё, что чувствует по этому поводу — похоже на затаённую обиду, подумалось Не Хуайсану, — но в то же самое время Цзян Ваньинь не позволил себе сжать руку сильнее необходимого, не делая больно. Он точно знал расположение меридиан и начал проверять их, проверять количество Ци, оставшейся в теле Не Хуайсана. А потом нахмурился, словно обнаружил что-то плохое, потому аккуратно опустил руку чуть ниже, уже на ладонь мужчины. И нахмурился ещё больше А тот внимательно следил за каждым движением, жестом, боясь, что сейчас ему скажут что-нибудь страшное. Однако этого не происходило, Цзян Ваньинь продолжал исследовать его меридианы с особым сосредоточением, а Не Хуайсану начало казаться, что о его существовании и вовсе забыли или решили проигнорировать и не вводить в курс дела. Потому резко выдернул руку и раздражённо повёл плечом. — Ну, и? Каков вердикт? — спросил Не Хуайсан, не желая больше себя мучить неведением. Ему и так слишком много не говорили. — Мог бы сказать точнее, если бы ты сидел ровно и не дёргался, — огрызнулся Цзян Ваньинь и только сейчас опустил руки, словно только что осознал, что больше никого не держит. — Скажи не так точно. Хотя бы образно. — Это всё очень странно, — пробормотал тот, пропустив эти слова мимо ушей. — Дай вторую руку. Не Хуайсан лишь тяжело вздохнул, демонстрируя всё, что думает по поводу этого молчания, однако руку протянул, понимая, что больше обратиться за помощью и не к кому. Молчание продлилось ещё несколько минут. Мужчина скучающе изучал ткань, из которой были пошиты ханьфу, как будто мог открыть для себя что-то новое, а Цзян Ваньинь изучал меридианы и внутреннюю энергию Не Хуайсана. А после уже сам отпустил руку и устало вздохнул. — Ничего не понимаю, — глава Цзян явно пребывал в смятении, даже не зная, что можно сказать. А потом заметил в глазах напротив беспокойство перемешанное с интересом и вздохнул ещё тяжелее, понимая, что от него не отстанут, если не получат ответы. — Твои меридианы в ладонях повреждены. Не расскажешь, как так вышло? И Не Хуайсан рассказал. Рассказ вышел долгим, с сильным акцентом на том, как ему было страшно и больно, и мужчина всячески старался надавить на жалость, на чувство вины, что это Цзян Ваньинь его одного здесь оставил в такой опасности, да ещё и не потрудился что-либо объяснить. И в таких условиях на что угодно пойдёшь, чтобы выжить. Вот только сам Цзян Ваньинь на все эти манипуляции не повёлся, даже внимания не обратил, просто пропустил их мимо ушей, принял как данность, словно бы уже давно привык к подобному. Только показалось, что взгляд его переполнился особой тоской и теперь занят он был больше не тем, что выслушивал эти жалобы, а тем, что пытался совладать с собой. — От этого вопросов только больше, — наконец произнёс он, как только Не Хуайсан сделал вдох, чтобы продолжить причитать. — В смысле? — не понял мужчина, а весь его настрой как ветром сдуло. — Учитывая твои повреждения и то, как ты всё описал, я бы сказал, что у тебя должно было остаться мизерное количество Ци. Но её у тебя, как обычно, словно ничего не было. — Что значит как обы… — сначала Не Хуайсан хотел спросить, откуда тот вообще знает, сколько у мужчины обычно этой Ци, но потом ему в голову пришло другое осознание: — Стой! Ты мне не веришь! Ты думаешь, что я ещё раньше повредил меридианы! И поэтому ещё не сбежал! — Это многое бы объяснило, — с сожалением протянул тот. Ах, ещё бы знать, с чем именно было связанно это сожаление. — Но ведь здесь был грохот. Но всё на своих местах. Не мог же ты за несколько секунд вернуть всё на свои места и оказаться около двери. — То есть… ты всё-таки мне веришь? — окончательно запутался Не Хуайсан. Как же сложно пытаться понять человека, у которого неизвестно, что в голове. Не понятны ни мотивы, ни дальнейшие поступки. — Не знаю. И я не знаю, что ты затеял, но мне это всё не очень нравится. И то, что сейчас случилось, тоже. Если ты говоришь правду, то выходит, что ты пережил огромный выброс Ци без всяких потерь для своего организма… — Спорное утверждение. Знал бы ты, как мне плохо, — откликнулся тот и смерил Цзян Ваньина самым недовольным взглядом, намекая, что сейчас бы не помешало немного помощи. — Как тебе может быть плохо, если у тебя нет никаких потерь Ци? Не Хуайсан развёл руками, мол, и сам задаюсь тем же вопросом, однако ничего не произнёс, только тяжело вздохнул. Не пытался ни в чём переубедить Цзян Ваньина, и без того прекрасно понимая, что со стороны это выглядело слишком странно. Сначала появляется Не Хуайсан, которому отказываются доверять по какой-то причине, и Цзян Ваньинь даже уверен, что тот при любой удобной возможности попытается сбежать. Но нет, он сидит здесь, заваливает тонной странных, по мнению самого главы Цзян, вопросов, да ещё и ведёт себя слишком неправильно. Попытки побега почему-то не предвидится. И было бы вполне логично, если бы повреждения меридиан Не Хуайсан получил раньше, а сейчас бы всё подстроил только ради того, чтобы его вылечили. Он бы и сам в это поверил, если бы его здесь не было, если бы он сам не знал, как всё было на самом деле. Как интересно выходит. И что же успел натворить такого предыдущий владелец тела, чтобы заслужить такое тотальное недоверие? Возможно, этот Не Хуайсан чуть более интригующая личность, чем можно было бы себе представить. — Знаешь, во всём происходящем было бы гораздо проще разбираться, отвечай ты хоть на какие-то мои вопросы, — устало ответил мужчина, поднимая голову и внимательно смотря на Цзян Ваньина словно ожидая, что после этого он всё-таки согласится дать ответы. Однако тот в ответ не произнёс ни слова, лишь устало посмотрел на Не Хуайсана, тяжело вздохнул. И поднялся на ноги. — Эй! Ты куда?! — тот схватил его за руку, удерживая на месте. — Решил меня здесь одного оставить? После того как меня убить попытались? Тогда уж лучше сразу прирежь меня. Будет быстрее и, я уверен, безболезненнее. — А что ещё ты от меня хочешь? — Дай мне оружие, чтобы я мог защититься, если что-то произойдёт. — Ну уж нет, тебе в руки оружие давать идея не из лучших. — Если не доверяешь, тогда останься здесь, — но и это предложение было встречено крайне красноречивым взглядом, говорящим о том, что Не Хуайсан, должно быть, умом тронулся, раз предлагает одну идею абсурднее другой. Тогда мужчина уверенно поднялся на ноги — со своей уверенностью он, конечно, поспешил, ведь в глазах сразу потемнело, однако потребовалось не более пары секунд, чтобы прийти в относительный порядок. И он поднял голову на Цзян Ваньина. — И куда это ты собрался? — хмуро спросил тот. — Пойду с тобой, — заявил Не Хуайсан. — Совсем из ума выжил? А мужчина лишь встал рядом, больше не говоря ни слова. По одному только его виду можно было сказать, что в своём намерении он совершенно серьёзен, так что отговаривать его — самое бесполезное и глупое занятие, пустая трата времени. И Цзян Ваньинь смирился с этим, кивнул на дверь, мол ты пойдёшь первым, чтобы быть уверенным, что никаких нападений со спины не предвидится. Не Хуайсан на удивление легко согласился с такими условиями, хотя до этого явно был готов перечить любому слову, что скажет глава Цзян. — И откуда в тебе столько… — пробормотал Цзян Ваньинь, но тут же осёкся, замечая любопытный взгляд со стороны. — Что ты уставился? — Что ты хотел сказать? Откуда во мне столько — чего? — Не важно. На самом деле, довольно ироничным был тот факт, что в прошлый раз, в своём мире, Не Хуайсану требовалось время и усилия, хитрый план и умение разыграть всё как по нотам, чтобы заставить всех вокруг думать, что от него не стоит ждать подвоха, что он просто глупый наследник Цинхэ Не, который не то что превзойти, а даже просто сравниваться со своим братом не может. Что у него нет никакого злого умысла. А теперь ему приходится доказывать обратное, что он ничего не задумал, что все его слова чистейшая правда. Вот только была проблема в том, что любое его действие встречалось тем, что его моментально воспринимали как что-то, чего следует опасаться. И было совершенно не важно: говорит мужчина правду или пытается играть какую-то роль. Цзян Ваньинь опасался всего. Любое действие, слово встречалось настороженностью, подвергалось сомнениям и тщательному изучению. А любые вопросы пропускались мимо ушей, словно их и не было. Возникал вполне очевидный вопрос: что именно сподвигло Цзян Ваньина на такое отношение? Ведь такое не возникает просто так. Такое не возникает под влиянием общественного мнения. И это не слишком похоже на какую-то ненависть. С понятием ненависти Не Хуайсан был знаком слишком хорошо, чтобы сейчас не распознать её, даже спрятанную под тысячей масок среди сотен эмоций. Нет, при ненависти меняется взгляд, даже если ты пытаешься это замаскировать. Всё равно еле заметные огоньки, мимика выдавали истинные чувства. Если не знать, на что смотреть, то никогда в жизни не заметишь. Но Не Хуайсан знал, а у Цзян Ваньина этого не было. Было больше похоже на то, что он просто сломленный человек. Сломленный непонятно чем, но, судя по всему, тот, предыдущий, Не Хуайсан как-то приложил к этому руку. И теперь Цзян Ваньинь смотрел на всех вокруг волком. Он, как раненый зверь, не доверял тому, кто стоит перед ним, ставя под сомнение любое слово, действие, ожидая нового удара. Не Хуайсан не знал физического ли, или его предшественнику удалось выпотрошить чужую душу. Но факт оставался фактом. Наверное, это то, что было между ними общим. То, что и делало Не Хуайсаном. Привычка уничтожать людей до самого основания и продолжать жить, позабыв об этом. Так мужчина разрушил жизнь Лань Сиченя, разрушил то, во что тот верил, уничтожил, заставил уничтожить того, кто явно был дорог главе Гусу Лань из-за прихоти Не Хуайсана. И до сих пор не раскаялся в этом. Он стал злом необходимым, ведь если бы никто этого не сделал, то ничего бы не изменилось. А в памяти людей его брат остался бы тем, кто умер из-за того, что был не в состоянии уследить за собственной энергией, а его настоящий убийца бы спокойно разгуливал и радовался жизни, наслаждался своим приобретённым статусом и мнил бы себя невесть кем. Пускай Вэй Усянь и понял, кто всё это провернул, хоть и не смог достать ни единого доказательства, Не Хуайсан даже тогда ни разу не засомневался в правильности своего поступка. Если для торжества справедливости требовалось стать тем самым злом в глазах других людей, то мужчина был готов стать им. Конечно, не для всего на свете он был готов быть этим самым злом. Защищать он был готов только свой клан и своего брата. И сейчас у него есть, пока ещё есть, возможность сделать и то, и другое. Главное понять, что здесь вообще происходит. Ещё раз принимать на себя такую роль не слишком хотелось, тем более во всеувидение, но на то, чтобы снова разрабатывать и проворачивать хитрый план, такой, чтобы на Не Хуайсана не вели следы, времени не было. Разумеется, всегда можно придумать что-то даже за пять минут, но для этого нужно знать общую обстановку. А для того, чтобы знать её, требовалось спросить. И вот он снова вернулся к тому, с чего начал. Чтобы узнать, нужно спросить, но любой вопрос будет встречен холодом из-за недоверия. Стоит попытаться провернуть что-нибудь, чтобы выудить ответы, как это сразу же будет замечено, и тогда уже можно будет ни на что не рассчитывать. А времени на то, чтобы втираться в доверие Цзян Ваньина, возможно, уже нет. Из мыслей вырвало то, что перед ним внезапно оказался поднос с чаем и едой, явно приготовленной на скорую руку. Не Хуайсан так глубоко задумался, что не заметил, как они оказались в кабинете главы клана, как тот потревожил слуг, как на самого мужчину пристально смотрели, ожидая хоть какой-то реакции. Не Хуайсан взглянул на чай, недоверчиво взял пиалу и покрутил её в руках, понюхал, но ничего странного не обнаружил. Вообще, он очень сильно сомневался в том, что здесь стоит ждать опасности, по крайней мере, от Цзян Ваньина точно, но старые привычки брали своё. Озираться и перепроверять свою безопасность Не Хуайсан начал ещё после того, как узнал, кто повинен в смерти брата. — Скажи, что с Не Минцзюэ? — спросил он, твердо решив, что если не получит ответ и на этот вопрос, то точно вытрясет из Цзян Ваньина всю душу, найдёт способ качественно подействовать на него, поймёт, каким был предыдущий Не Хуайсан и станет точной копией, но информацию достанет. Цзян Ваньинь же смерил его очень странным взглядом, словно бы засомневался в том, что услышал только что, словно Не Хуайсан никогда бы в жизни ничего подобного не мог сказать, спросить. Но он это говорил вопреки всем законам логики. — Живёт дальше и вполне спокойно, если ты про это, — наконец ответил Цзян Ваньинь, внимательно смотря на собеседника и ожидая его реакции, чтобы понять, что вообще его сподвигло на этот вопрос. — Живёт? — тот кивнул. Это очень хорошо. — А как его… — Не Хуайсан вдруг понял, что перед ним сидит не справочник, и что Цзян Ваньину вообще неоткуда знать, что там с Ци Не Минцзюэ. Тогда решил спросить о другом: — С ним ничего странного за последние дни не происходило? — Нет. По крайней мере, я не слышал, — Цзян Ваньинь подозрительно сощурился. — А должно было? — И никакого человека по имени Мэн Яо не объявлялось? — Чего ты хочешь? — Ответ на вопрос. — Не появлялось. Он должен был? Ты что-то задумал? Но вместо ответа Не Хуайсан лишь облегчённо выдохнул, наблюдая за тем, как Цзян Ваньинь колеблется, не зная, стоит ли ему переступать через свою гордость и спрашивать про это, или всё же оставить всё так, как есть. Мужчина взял пиалу и сделал небольшой глоток. — А Вэй Усянь? Что с ним? — Цзян Ваньинь хмыкнул, словно именно этого вопроса и ожидал в первую очередь. — Кто знает. Может, всё ещё путешествует. Может, уже погиб как-нибудь нелепо. Но я о нём уже долго ничего не слышал. С момента твоей… почти что год, — быстро поправил себя тот, заставив мужчину сощурится. Но сейчас было не до того, чтобы размышлять над каждым словом и пытаться проанализировать его. Так что было решено запомнить эти слова и поразмышлять над ними позже. А сейчас, пользоваться моментом. — Что-то ты прямо расщедрился на ответы. Что ты задумал? — воодушевлённо скопировал фразу Цзян Ваньина Не Хуайсан, за что в ответ получил кривую улыбку. — Да, и на эмоции тоже. Ты ими прямо фонтанируешь. — А тебе, я смотрю, заметно полегчало, — прокомментировал глава Цзян. — Горячий чай творит чудеса. А что-нибудь покрепче найдётся? — Решил меня напоить и выведать всё, что тебе нужно? — предположил Цзян Ваньинь. — Иначе не понимаю такой воодушевлённости, — Не Хуайсан только хмыкнул, не подтверждая, но и не опровергая эти слова. Для них обоих это было своего рода ответом. — Ладно, теперь моя очередь задавать вопросы. Зачем тебе всё это? — В каком смысле? — весь приподнятый настрой Не Хуайсана пропал, он посерьёзнел, внимательно взглянул, ожидая пояснения. — Мне всё равно, как ты интерпретируешь этот вопрос, я хочу, чтобы ты дал мне ответ хоть на что-нибудь. Я хочу хоть раз в жизни понять, что творится в твоей голове. И снова Цзян Ваньинь напоминал сломанного человека, отчаявшегося и совсем одинокого. И он хотел бы узнать, чем руководствовался тот, предыдущий Не Хуайсан, терзая его душу, вот только нет уже больше того, от кого эти ответы нужны больше всего. Есть только тот, кто и сам их не прочь получить непосредственно из первых рук. И как успокоить чужую душу, когда она требует лишь того, чтобы ей перестали пренебрегать, а Не Хуайсан как бы того ни хотел, никак не мог этого устроить? — Молчишь, — печально подытожил Цзян Ваньинь, вот только по голосу было слышно, что он уже не удивлён. — Неужели никогда..? — начал Не Хуайсан, стараясь подбирать такие слова, чтобы звучать как можно мягче, но вместе с тем и походить на самого себя. — Разве я никогда ничего не говорил? Не пытался объяснить? Разве я пренебрегал этим? — Ты пренебрегал пониманием. И мной тоже. Эти слова прозвучали так резко с болью и обидой, что Не Хуайсан внезапно растерял все слова, забыл все свои доводы. И в голове вспыхнуло осознание, что все выводы, сделанные раньше, были в корне не верны. Он изначально считал, что и здесь Не Хуайсан был с Цзян Ваньином другом, может быть, разве что ближе, чем в его реальности. Но дело оказалось куда глубже и куда сложнее, чем казалось изначально. Здесь было что-то более личное, и Не Хуайсану приходило в голову, что же это могло быть, но торопиться в своих выводах не хотелось. Это дело было слишком деликатным. Одно неверное действие, слово и всё будет разрушено. Здесь нельзя торопиться. — Что значит — пренебрегал пониманием? — спросил Не Хуайсан, внимательно смотря на собеседника. — А теперь ты решил поговорить по душам и всё прояснить. Очень вовремя, что сказать, — оскалился Цзян Ваньинь. — Тогда, о чём ты хочешь поговорить? — Не Хуайсан подпёр щёку рукой. Он не знал, что именно было в этом чае, но мужчина чувствовал себя заметно лучше. Упадок сил постепенно проходил, руки больше не отзывались такой болью на каждое движение ими. Конечно, на такое скорое восстановление меридиан он не рассчитывал, однако уже сам факт того, что ему становилось заметно лучше, очень радовало. — Зачем ты до сих пор хранишь этот кулон? — Ты хочешь поговорить о каком-то кулоне? — удивился Не Хуайсан, не понимая, почему из множества тем, Цзян Ваньинь выбрал именно эту. Ну откуда мужчине знать, почему этот кулон был при нём? Однако увидев то, как Цзян Ваньинь болезненно скривился, стало понятно, что выбирать именно такую формулировку было огромной ошибкой. — В смысле среди стольких тем ты выбираешь именно эту? Чтобы как-то продолжить разговор, Не Хуайсан должен знать предысторию этого кулона. Понимать: его подарил Цзян Ваньинь или же это было чем-то, что для главы Цзян крайне неприятная тема. И нужно было об этом как-то аккуратно узнать. Не Хуайсан аккуратно достал из-под халата кулон, чуть вытягивая его вперёд и слегка задумчиво посмотрел на него. И очень аккуратно скосил глаза на Цзян Ваньина. Благо тот и сам с каким-то волнением, трепетом разглядывал украшение и совсем не обращал внимания на самого Не Хуайсана. Руки мелко задрожали, чуть сжались в кулаки, словно он пытался ухватить свои эмоции, чувства и не позволить им вырваться. Словно он пытался совладать с самим собой. Лицо выражало какую-то слабую надежду. Надежду на что? Цзян Ваньинь взглядом впился в этот кулон, словно боялся отвести взгляд. В глазах плясали странные огоньки. Так обычно смотрят только на самые значимые вещи, имеющие куда большую ценность в своём смысле, чем в стоимости. И какой же смысл закладывал в него Цзян Ваньинь? — Он красивый, — решительно произнёс Не Хуайсан. — Водный дракон, да? Воплощение мудрости и богатства. А ещё, в отличие от красного дракона, он добрый. Цзян-сюн, ты считаешь меня добрым? — мужчина чуть склонил голову набок. Судя по тому, как тот вздрогнул, словно бы очнулся от своих мыслей, посмотрел на Не Хуайсана с чуть большей внимательностью, мужчина понял, что попал в самый центр. Отлично, хоть в чём-то он оказался прав, а то ему уже надоело вечно ничего не понимать и говорить околесицу, по мнению, окружающих. Хоть теперь он не будет походить на сумасшедшего. — Когда дарил — считал, — лицо Цзян Ваньина помрачнело. — А что же сейчас? — А сейчас ты пытаешься играть на моих эмоциях ради собственных целей, — заметил тот. — Не смей отнекиваться, мы оба прекрасно знаем, что это так. Скажи, у тебя есть сердце? Хоть капля сочувствия к людям? Не Хуайсану показалось, что ему только что залепили звонкую пощёчину. Он даже чуть вздрогнул, чуть отшатнулся. Это всё казалось насмешкой судьбы, что прямо сейчас человек, сидящий напротив него, говорил те самые слова, что вечно преследовали Не Хуайсана в кошмарах. В первые дни после осуществления плана, а потом всё реже и реже, но Мо Сюаньюй являлся во снах, хватая за плечи и тряся за них, повторяя почти такие же слова. Снова и снова. И иногда Не Хуайсан начинал сомневаться в том, что у него действительно есть сердце. Может, ему просто казалось это? И по этой старой причине мужчина медленно приложил ладонь к груди, убеждая себя в том, что сердце всё ещё на месте. Тук. Тук. Сердце стучит, оно на месте. — Есть, — тихо произнёс Не Хуайсан, а потом невозмутимо улыбнулся. Совсем слабо и даже немного снисходительно. — Неужели ты сомневался? Я ведь такой же человек. И спрятал кулон под халат. В глазах плескался всеобъемлющей холод. И резко поднялся на ноги. — Я, пожалуй, пойду, — заявил мужчина. — Не ты ли кричал о том, что тебе страшно оставаться одному? — с издёвкой уточнил Цзян Ваньинь. — Компания молчаливого убийцы будет поприятнее, чем оскорбляющего… — запнулся, растерялся, не зная, как назвать главу Цзян. Знакомым? Приятелем? Другом? Кто они друг другу в этой реальности? Кем были раньше? Кто сейчас? — В компании тебя! — наконец воскликнул Не Хуайсан, стараясь скрыть своё смущение от этой досадной заминки. Цзян Ваньинь бы обиделся, о да, он бы с огромной радостью обиделся, вот только пусть и секундная, но всё же растерянность собеседника доставила ему удовольствие. Мало когда Не Хуайсан терялся и позволял себе терять лицо. Разве что ещё в те далёкие времена Гусу… — Улыбается он, — фыркнул мужчина, чувствуя, как от его авторитета не остаётся ни капли. Как будто до этого он был. Не Хуайсан снова покосился в сторону Цзян Ваньина, подмечая еле заметную улыбку на его губах. И вдруг мужчину повело в сторону, в глазах всё начало двоится, кружится в каком-то бешеном танце, смешиваться до такой степени, что ничего нельзя различить. И в ушах зашумела не то кровь, не то ещё что-то. Не Хуайсан не успел понять, что вообще происходит, когда почувствовал, что колени подкосились, а земля начала уходить из-под ног. *** Когда Не Хуайсан снова открыл глаза, то уже не чувствовал себя так отвратительно, как в те секунды падения. Он вообще себя никак не чувствовал. Ему не было ни хорошо, ни плохо, вообще никак. Он просто был. И это было чем-то странным. Следующим не менее странным открытием оказалось то, что мужчина находился не в Пристани Лотоса, не у себя в резиденции, а снова на той горе, на которой очнулся. Только в этот раз стоял около самого обрыва на огромной высоте. Это словно бы было предназначено для того, чтобы сбрасывать отсюда неугодных людей. Заглянуть в пропасть Не Хуайсан побоялся. — Знаешь, что это за место? — послышался за спиной чей-то голос. От неожиданности Не Хуайсан чуть не подпрыгнул на месте, чуть не свалился в эту самую пропасть. Резко развернулся и встретился взглядом с… собой. Напротив стоял точно такой же Не Хуайсан только с волосами, собранными в пучок, и белых одеждах. А ещё взгляд был куда холоднее, безразличнее. Даже у мужчины, когда надобность скрывать свои эмоции пропала, взгляд был куда живее и заинтересованнее. — Как это… — начал Не Хуайсан, внимательно следя за двойником, которого, кажется, подобное развитие событий нисколько не смущало. — Как..? — Как это возможно? Как два человека могут находиться в одном месте? — двойник начал приближаться, вот только мужчина не дрогнул, остался стоять на месте, готовый защищаться в любой момент. В конце концов, всего есть возможность утащить противника в пропасть за собой. — Не боишься? — Кто ты такой? — спросил Не Хуайсан, а потом пренебрежительно добавил: — Только давай без этих высокопарных речей о том, что ты это я и наоборот. — Я бы с радостью, но так оно и есть. Почти. В некотором роде мы действительно один человек. Мы оба носим имя Не Хуайсан. Разница лишь в истории. — Давай конкретнее. Что мы здесь делаем? И где мы вообще? — Не узнаёшь? Эта гора значима для нас обоих. Здесь умер я, здесь появился ты, — кажется, двойнику доставляло немалое удовольствие, что он владеет бо́льшим количеством информации и может манипулировать ей как хочет. — Отлично. Мы на какой-то горе. Могу предположить, что она не безызвестна. И как мы здесь оказались? Двойник неопределённо пожал плечами, слегка улыбаясь. Не Хуайсана это выводило из себя. Он привык распоряжаться информацией, прекрасно ей владеть, а сейчас его словно дразнили тем, что он ничего не знает. — Хорошо. Хочешь загадки позагадывать? — мужчина нахмурился, внимательно осматривая двойника. — Я не чувствую холода, вообще ничего не чувствую. Значит, здесь я нахожусь не физически. Это лишь в моей голове. Но что в ней делаешь ты? Двойник с любопытством смотрел на собеседника, впитывая каждое слово, внимательно следя за каждым движением. И с каждым сказанным словом его лицо светлело. — А я уж начал было беспокоиться, что переоценил тебя. Какое счастье, что я ошибся, — несмотря на все эти слова, голос его не выражал ни нотки радости, а почти что безразличие. — Что ж, из того, что я видел, я знаю, что ты понятия не имеешь, как называется эта гора. Я подскажу. Луанцзан. Не Хуайсан остолбенел, а с лица схлынули все краски. Луанцзан? Гора мертвецов? Значит, здесь он очнулся. Но что значили слова двойника о том, что тот здесь умер? Он умер, когда здесь появился Не Хуайсан или имеет в виду что-то другое? — Что случилось? Я имею в виду, что с тобой случилось? — спросил мужчина. — Это не важно. Гораздо важнее то, что я сейчас здесь. Вместе с тобой. В твоей голове. Нет, пока ещё нашей. Очень символично, что в твоей реальности отсюда скинули Вэй-сюна. — В моей реальности? — тупо переспросил Не Хуайсан. Если здесь, в этом мире, ничего подобного не происходило, то почему же Вэй-сюн сейчас не рядом с Цзян Ваньином? А потом в голову пришла ещё одна мысль. — Стой, ты видел то, что происходило в моей жизни? — Мы тоже сейчас балансируем на грани этой пропасти. Ещё немного и один из нас сорвётся вниз. Или мы оба. Тут уж как повезёт, — невозмутимо продолжил двойник, пропуская все вопросы мимо ушей. И почему у всех вокруг привычка не отвечать на вопросы? — Что значит — сорвётся? Двойник лишь загадочно сверкнул глазами, снова не желая ничего объяснять. Видимо, ему нравилось ощущать своё превосходство над собеседником. Мужчине, бесспорно, тоже, но он никогда не позволял себе выражать этого в такой надменной и горделивой манере. — Ну уж нет. Так не пойдёт, — решительно заявил Не Хуайсан и направился к двойнику, твёрдо решив, что раз у того получилось проникнуть к нему в память, то получится и у мужчины. Вот только всё оказалось совсем не так, как ожидалось. Как бы долго Не Хуайсан ни шёл, расстояние не сокращалось, а шаги были крайне медленными и каждый новый давался тяжелее, чем предыдущий. И вскоре мужчина начал чувствовать, как выбивается из сил всё больше. А двойник лишь с издёвкой смотрел на него, не желая никак помогать. Однако Не Хуайсан всё же схватил его за плечи, цепляясь из последних сил, заглянул в глаза, надеясь, что это сработает. И внезапно его руки обожгло нестерпимым холодом, который проникал в душу, сковывая всё. Все эмоции, все чувства словно бы застыли, как будто их охватывал этот лёд. Единственное, что осталось -- это страх. Да и тот постепенно пропадал, оставляя в душе абсолютную пустоту. Не Хуайсан охнул, а двойник абсолютно равнодушно взирал на него, не подсказывая, как от этого избавиться. Мужчина из последних сил оттолкнул двойника, и в лёгкие поступил порыв воздуха. *** Не Хуайсан резко распахнул глаза, тяжело дыша. Его мелко трясло, взгляд ещё не сфокусировался. Первым, что мужчина обнаружил, было то, что он лежал. Но на этот раз как будто бы на полу. И в этот раз чувствовал тепло, окружавшее его, которое теперь казалось самым настоящим спасением. Мужчина начал садиться, опираясь руками об пол. Сам ещё не до конца понимал, что хочет сделать, но казалось, что нужно быстрее бежать. Сердце заходилось от страха, от чувства опасности, от того, что начинало казаться, будто холод снова подступает. — Тише ты. Не двигайся так резко, — голос, сказавший это, был очень знаком. — Вот чёрт. Не Хуайсан почувствовал, как какая-то ткань прижалась к его носу. Не слишком сильно, и позволяя дышать. Вот только мужчина совершенно не соображал. Единственная мысль, которая мелькнула паническим страхом в голове, это то, что снова попытка покушения, что его прямо сейчас задушат. И начал вырываться. — Ты что творишь? Я помочь пытаюсь, — Не Хуайсан наконец понял, что этот голос принадлежал Цзян Ваньину. И замер. Взгляд начал фокусироваться, мужчина запрокинул голову, убеждаясь в том, где он находится. И находится там, куда его переместило ритуалом. — Не запрокидывай голову. В руке Цзян Ваньина находился платок с каплями крови. Не Хуайсан не сопротивлялся, тихо опустил голову, позволяя снова прижать платок к своему носу. — Что произошло? — тихо спросил мужчина, надеясь, что хоть Цзян Ваньинь сможет объяснить. — Думал, ты расскажешь. Ты просто рухнул, а твоя Ци бушевала так, как случается при искажении. А ещё… я не уверен, — тот подозрительно посмотрел на Не Хуайсана. — Говори. Надо знать всю картину целиком, — твёрдо потребовал он. — А потом ты начал холодеть, такой холодный был словно ледышка. И почти сразу кровь из носа хлынула, — закончил Цзян Ваньинь. А потом недоверчиво переспросил: — Ты точно не знаешь, что с тобой случилось? — Если бы я знал, я бы не был так растерян, — устало ответил Не Хуайсан. Отлично. Теперь ко всем его проблемам прибавился ещё и этот странный обморок. А там ведь были всего лишь спасение брата, неизвестность происходящего, таинственный убийца и проблемы с внутренней энергией. Просто восхитительно. Или этот обморок можно связать с Ци? — Хочешь сказать, я был на грани искажения Ци? — недоверчиво уточнил Не Хуайсан. Если это так, то всё ещё хуже, чем он предполагал. — Я даже не уверен в том, что именно случилось. Но было очень похоже на то, — кивнул Цзян Ваньинь, выглядя очень обеспокоенно. И снова взял руку мужчины, начиная проверять состояние его Ци. И с каждой секундой лицо мрачнело всё больше. — Не понимаю. У тебя слишком много Ци. И она ведёт себя слишком странно, как будто раскололась на две части и пытается бороться друг против друга. Никогда даже не слышал о таком. Значит, у Не Хуайсана не просто отклонение Ци, а какое-то особо изысканное. Эта жизнь не перестаёт преподносить ему подарки. — Мы тоже сейчас балансируем на грани этой пропасти. Ещё немного и один из нас сорвётся вниз, — задумчиво пробормотал он, пытаясь понять, связано ли это как-то с тем, что происходит. Может ли душа — а душа ли это вообще? — обладать своей собственной энергией? И что же происходит, когда две души пребывают в одном теле? Такое вообще когда-либо случалось или даже в этом деле Не Хуайсан оказался везунчиком? И если две эти энергии борются между собой, то что означает победа одной из них? Полное уничтожение второй? — Стало хуже? — голос Цзян Ваньина стал звучать совсем взволнованно. — Ты побледнел. Я позову лекаря. — Не стоит, — покачал головой Не Хуайсан. Он был более чем уверен, что ни с чем подобным никогда не сталкивались, а если и сталкивались, то точно не какие-то рядовые лекари. Требовался кто-то более серьёзный и опытный, достаточно мудрый, чтобы появилось хотя бы предположение. Но кто? — Мне бы просто отдохнуть. Прекрасно понимал, как всё это выглядит со стороны: словно он прекрасно знал о сути происходящего, но боялся, что узнает кто-то посторонний, потому и отказывался. Вот только сил на объяснение хода своих мыслей попросту не было. Да и голова была забита совершенно другим. Как ему разобраться с этим? Нужно уничтожить двойника? Но ведь это не слишком правильно, ведь это его тело. И знай Не Хуайсан в точности, что с ним случится, если он умрёт здесь — вернётся ли он в своё тело там или умрёт окончательно, — смог бы ещё принять хоть какое-то решение. А сейчас его ждала одна лишь неопределённость. Было неизвестно, как вытащить воспоминания двойника. Он как-то смог забраться в голову мужчины и всё разузнать. Но как? Трогать двойника было слишком плохой идеей, чтобы повторять снова. Не Хуайсан не был готов рисковать так сильно. Ему хватило одного раза, чтобы понять: этот вариант не для него. Нужно найти достаточно опытного и неординарного лекаря. И кто мог им стать? Кто-то, кто не боится какой-нибудь революционной идеи, кто-то, кто достаточно умён и достаточно любопытен, чтобы взяться за его случай. В голову приходила только одна персона. Вэнь Цин. — Вэнь Цин, — тихо прошептал Не Хуайсан. — Она жива? И тут же столкнулся с удивлённым взглядом Цзян Ваньина, словно Не Хуайсан только что сказал что-то очень странное. То, на что и сам прекрасно знал ответ, так что лишних пояснений не требовалось. — Жива? Ты шутишь? — глава Цзян как будто ожидал, что его собеседник прямо сейчас рассмеётся и скажет о том, как глупо выглядело удивлённое лицо. Однако Не Хуайсан сидел в напряжении, ожидая ответа. — Ты же сам её убил. Мужчина окаменел. Убил? Что значит убил? Как такое вообще возможно? Да кем был этот Не Хуайсан, чёрт возьми?! *** — Как можно было его упустить?! — голос юноши, который пребывал в страшном гневе, разносился эхом, отражался от стен. — Уймись, у меня от твоего крика голова сейчас разболится, — спокойно произнёс другой человек не слишком старше его, явно наслаждаясь тем, что орут не на него. — А ты… какого чёрта ты так спокоен? Он упустил..! — Упустил сейчас, схватит в другой раз. Как будто мы после этого отступимся. Просто нужно будет немного скорректировать наши планы. — Да нам их придётся полностью поменять. Цзян Ваньинь наверняка усилит охрану… — Если поверит ему, — спокойно прервал тот, на кого несколько секунд назад и был направлен весь гнев. Это было существо с неестественно длинными руками и пальцами, только теперь они были скрыты перчатками и под слоями одежды они казались не такими странными. А в остльном оно полностью походило на человека. Глаза скрывала чёрная повязка, однако, казалось, что она никак не мешала, это существо чувствовало себя вполне свободно. — Пока я ждал подходящего момента, заметил, что глава Цзян как-то не слишком спешит ему верить, — продолжило существо. — Пошлите Тимиморе следить за обстановкой дальше. Он с этим неплохо справляется. А дальше мы подумаем, что делать. — Пристань Лотоса окружена водой слишком сильно, чтобы Тимиморе мог там долго находиться, — невозмутимо заметил тот юноша, который и до этого сидел с абсолютным спокойствием. — Ты предлагаешь следить мне?! — прошипело существо с повязкой на глазах. — Скажи, я очень похож на любителя поплескаться в водичке? — Ты провалил задание. Надо же как-то исправить своё положение, — совершенно спокойно заметил юноша. — Я бы на вас посмотрел. Что бы вы делали на моём месте. Он как будто знал, что будет нападение. И старался действовать на опережение. А ещё вы не предупреждали о том, какой мощью он обладает, — пожаловалось существо. — Мощью? — переспросил тот юноша, который только недавно успокоился. И теперь в нём читалось какое-то хищное любопытство. Вместо слов существо закатало рукав своего тёмного халата и вытянуло руку вперёд. На бледной, почти что серой коже виднелся огромный ожог, который постепенно заживал. Очень медленно, так что была возможность разглядеть его во всей красе. И возникал вопрос: какой же он был изначально, если сейчас уже успел немного зажить? — Кажется, мы недооценили Повелителя Тьмы, — хмыкнул юноша, со сдержанным любопытством разглядывая рану, хотя вспыхнувший в его отливающих жёлтым глазах говорил о том, как сильно ему это интересно.