Иной мир

Когда сообщили, что Не Мицнзюэ пришёл в себя, все оставшиеся тревоги разом прошли. Не Хуайсан тут же приказал тем несчастным лекарям, которые дежурили в тот день, отвести его к брату. Отговаривать его не стали по двум причинам. Во-первых, сразу было понятно, что этот светящийся от счастья человек всё равно никого не послушает; во-вторых, никто не хотел сыскать гнева на свою голову. Пусть Не Хуайсан никогда и не угрожал всерьёз, убеждаться в этом на практике не слишком хотелось. Самый сообразительный из младших лекарей тут же спохватился о том, что нужно предупредить главу Цзян о том, куда все ушли, и умчался, а остальным пришлось находиться в обществе Не Хуайсана и идти, смотря себе под ноги, стараясь скрыть тревогу. — Почему он так долго не просыпался? — спросил Не Хуайсан, пока они шли. Несколько минут младшие лекари молчаливо переглядывались друг с другом, пытаясь спихнуть ответственность на кого-то, пока один из них наконец не осмелился и не заговорил: — Когда он упал, ударился головой, это повлияло на скорость восстановления. А ещё нужно было тщательно проверить, чтобы удар того мертвеца не занёс никаких трупных инфекций. А лишняя активность могла в подобной ситуации помочь распространению заразы, поэтому было принято решение ещё немного подержать его в таком состоянии. Не Хуайсан понимающе кивнул. Радовало, что около места, где находился его брат, никого не было, кроме лекарей. Может, это они всех и разогнали, чтобы никто не мог побеспокоить больного шумом. Впрочем, неважно. Тишина и спокойствие способствуют восстановлению. Правда, Не Хуайсан был не совсем уверен, что эти вещи сохранятся с его приходом. Но то, что его должны были впустить, это знал наверняка. — Оставьте меня. А сами можете пойти погулять, — смилостивился Не Хуайсан и чуть улыбнулся, видя, как этому обрадовались лекари, а затем развернулся и распахнул дверь. Бодрым шагом зашёл внутрь, в нос сразу же ударил горьковатый запах лекарств, от которого он уже отвык. Но Не Хуайсан лишь поморщился, замерев на секунду около входа, а затем прошёл дальше, поворачивая в ту комнату, с которой доносились голоса. Там на постели сидел Не Мицнзюэ и, кажется, чувствовал себя вполне неплохо. Только шрам идущий со лба и к виску портил его почти здоровый вид. Но что сильному заклинателю подобные шрамы? Стало даже как-то обидно. Значит, Не Хуайсан после пробуждения мучался, долго восстанавливался и еле соображал, а его брат сидит довольный жизнью и ни от чего не страдает! Как же это несправедливо! — Молодой господин Не, — быстро поклонился один из лекарей. Выглядел он невозмутимо. Похоже, присутствие этого человека нисколько его не пугало. Ну наконец-то хоть кто-то из обычных людей, кто не шарахается от него как от огня! От этого чувство несправедливости взыграло только больше. — Я хочу поговорить с братом наедине, — серьёзно заявил Не Минцзюэ, вперив в диди строгий взгляд. Этот тон был очень хорошо знаком Не Хуайсану и всегда значил одно: у него сейчас будут проблемы. Поэтому он вместе с лекарем попятился к выходу. Но взгляд брата словно бы ещё больше ожесточился, пригвоздив младшего брата к полу. Так они и замерли, смотря друг на друга, пока не остались в комнате один на один. Выражение лица Не Минцзюэ всё же чуть смягчилось, становясь похоже на своё обыденное, вот только обманываться этим уж точно не стоило. Он даже похлопал по месту на постели рядом с собой. — Подойди сюда, — он вроде и просил, но что-то в его голосе прекрасно давало понять, что выбора у Не Хуайсана нет. Тогда тот решил, что лучшей стратегией будет идти по давно выработанному плану: состроить грустное и виноватое лицо и сидеть и слушать, время от времени кивая, все обвинения и недовольства, которые будут сыпаться на его голову. Тогда брат сжалится над ним и оставит в покое. Поэтому с самым печальным видом Не Хуайсан сел рядом. — Значит, ты снова занимаешься этой ерундой?! — тут же начал Не Минцзюэ, поднимая руку. — Нет, ты неправильно понял!.. — тут же воскликнул его брат, кинувшись в сторону. — А ну иди сюда! Не Хуайсана почти сразу же схватили за руку, притягивая обратно. И через мгновение его ухо оказалось зажато между пальцев брата. — Ай! Отпусти, отпусти, отпусти! — жалобно завыл Не Хуайсан, а затем пошёл дальше и начал причитать: — Ты мне сейчас ухо оторвёшь, я останусь глухим! — Скажи спасибо, что я ноги тебе ещё не оторвал, чтобы ты больше не мог встать и влипнуть в очередные неприятности! Ещё пару секунд Не Минцзюэ беспощадно выкручивал брату ухо, не обращая никакого внимания на жалобные завывания, к которым у него уже выработался иммунитет. И, решив, что с бестолкового диди хватит, он наконец разжал пальцы, напоследок отвесив хороший подзатыльник. Не Хуайсан, стоило ему оказаться на свободе, прижал руку к раскрасневшемуся уху и обиженно воззрился на брата. — Считай, что ты легко отделался, — заявил тот, не желая никак сглаживать ситуацию и извиняться. Тогда Не Хуайсан надулся ещё больше и отвернулся, больше не желая с ним говорить. — Надо же, а я думал, что ты уже вырос из этих игр в молчанку, — произнёс Не Мицнзюэ, всё ещё не чувствуя ни капли раскаяния. — Вот уеду в Пристань Лотоса и больше ты меня вообще не увидишь, — хмуро заявил Не Хуайсан, пытаясь найти хоть какую-то точку давления, чтобы его брату стало хоть немного стыдно из-за сделанного. — Это кто же тебя туда отпустит, интересно? — А я твоего позволения не спрашивал! — И правильно, я всё равно бы не дал. — Это ещё почему?! — тут же вспыхнул Не Хуайсан, забывая всю обиду, которая одолевала минутой раньше. — А зачем тебе знать? Ты же всё равно не собирался спрашивать своего позволения. — Ты! да ты! Ты… просто ужасный человек, — наконец заключил Не Хуайсан и снова стал выглядеть жутко обиженным. — Если чтобы спасти тебя, то нужно побыть ужасным человеком, то я побуду. И теперь обида на лице Не Хуайсана постепенно сменялась непониманием, замешательством, растерянностью. И в конце концов он смотрел на брата, ожидая его объяснений и явно больше не спешил обижаться на любую фразу, которая ему только не понравится. — Этот человек не сможет тебя защитить. — Больно мне надо. Я и сам могу с этим справиться. — Я уже видел, как ты справился, — от этих слов Не Хуайсан покраснел и потупил взгляд, делая вид, что совершенно не услышал этих слов. — Я уже доверил твою жизнь этому человеку. И сам видишь, что из этого вышло. — Ты можешь не доверять мне, я действительно тот человек, которому веры нет, но не доверять Цзян Чэну глупо. Всё равно никто и никогда не сможет взять полную ответственность за другого человека, хотя бы потому что этот человек давно уже не ребёнок, — тихо заявил Не Хуайсан. Теперь из его позы, выражения лица окончательно пропали любые признаки на баловство или веселье. — И мы оба это знаем. Как знаем и то, что Цзян Чэн со всей серьёзностью подходил к тому, чтобы уберечь меня. Моя глупость — это моя глупость. И только моя вина. Не стоит перекладывать ответственность за мои действия на кого-то другого. Ответа на это не последовало. Посидев ещё немного в молчании, Не Хуайсан тяжело вздохнул и решил, что продолжения этого разговора в ближайшее время ждать точно не стоит. Потому начал просто рассказывать всё, что произошло за то время, пока Не Минцзюэ лежал без сознания. И чуть не получил второй подзатыльник за неоправданный и поспешный риск из-за уничтожения тёмного артефакта. Только увидев, что брат снова дёрнулся, Не Хуайсан со вскриком согнулся, прикрывая голову руками. А затем сразу же начал причитать, что, во-первых, раненых бить нельзя, во-вторых, дагэ пока что самому слишком много двигаться нельзя, а в-третьих, какая уже разница, если всё закончилось хорошо. Третий аргумент был встречен ворчанием на тему того, что всё могло пройти не так хорошо, и, видимо, Не Хуайсан совсем разучился думать, раз принял такое решение. Решив, что сегодня не самый благоприятный день для ведения переговоров с братом, он позорно ретировался, решая, что лучше им поговорить попозже. И довольно быстро Не Хуайсан выскочил на улицу. Недалеко от входа уже ждал Цзян Ваньинь. Он стоял, прислонившись спиной к стене и выглядел чем-то взволнованным. Однако его лицо вмиг потеряло то задумчивое выражение, стоило увидеть Не Хуайсана. — И как всё прошло? — Ну, ноги он мне не сломал, думаю, мы на верном пути, — выдал беззаботную улыбку Не Хуайсан. — И всё? — недоверчиво прищурился Цзян Ваньинь. — Он… он против того, чтобы я уезжал с тобой в Пристань Лотоса, но, знаешь, это дело поправимое, — признался тот. — Почему бы тебе не пожить немного в Нечистой Юдоли? — этот вопрос застал Не Хуайсан врасплох. — И немного позже приехать ко мне. Это ведь можно будет сделать в любой момент, когда ты только пожелаешь. Он отвернул от Цзян Ваньина голову. И сам ведь прекрасно понимал, что подобное будет гораздо правильнее. Уже дважды Не Минцзюэ упускал его из виду, и дважды случались страшные вещи. Разумеется, тот больше не захочет этого делать, пока сам не убедиться, что теперь точно всё хорошо. — Это… это семейные дела, я сам разберусь, — наконец произнёс Не Хуайсан, давая понять, что этот разговор закончен. — Как знаешь, — не стал настаивать Цзян Ваньинь и сменил тему: — Цзинь Гуаньшань заявил, что, раз этот Мэн Яо его сын, то он вместе с ним отправится в Ланьлин Цзинь. — Пусть для начала ответственность за его действия возьмёт, — довольно буркнул Не Хуайсан. А после недолгого молчания лицо его приобрело более печальное выражение. — И так ведь прекрасно понятно, что он нашёл в Мэн Яо ключ к силе. Стоит только его разговорить, как в руках Цзинь Гуаньшаня окажется море возможностей. — Почему мне кажется, что это не единственное, что тебя так беспокоит? — Мэн Яо. Он ведь здóрово испортил главе Цзинь репутацию. И оставлять их один на один — неправильно. Зная главу Цзинь, я боюсь того, что может произойти. — Беспокоишься о жизни этого отступника? — Любой может сбиться с пути. Сам же знаешь. — У тебя иной случай! — тут же вставил Цзян Ваньинь. — Да неужели? — криво улыбнулся Не Хуайсан. — Нет, всё точно также. Вот только почему-то я вышел сухим из воды, а он понесёт страшное наказание. И всё только потому, что у меня есть связи, я не последний человек в Поднебесной и есть люди, которые готовы меня защищать. Это ли не несправедливость? А ведь именно она и толкнула его на это. Но пускаться в долгие разглагольствования о справедливости он не стал. Был не тем человеком, которому следовало бы об этом рассуждать. Да и что бы дали слова? Поэтому он, после долгих уговоров, всё же вытянул у Цзян Ваньина информацию о том, где располагается Мэн Яо, и направился к нему. Зато Цзян Ваньинь решил не придерживаться мнения, что молчание — золото, потому всю дорогу не прекращая говорил о том, что всё это ни к чему хорошему эта встреча совершенно точно не приведёт. И зачем вообще встречаться с тем человеком, из-за которого сам же чуть не погиб. По лицу Не Хуайсана сложно было разобрать, что он чувствует. Но это от того, что он и сам не до конца понимал. Глазами видел того, кто разрушил его жизнь. Ушами слышал голос, который врал ему на протяжении многих лет. И это вызывало в нём злобу, жгучую ненависть. И казалось, что не нужно вмешиваться, Цзинь Гуаньшань уничтожит этого человека — и поделом. Вот только разве он сам не видел того, что перед ним стоял совершенно другой человек? Мотивы были прежними, и снова он совершил неверный поступок. Может, такова судьба этого человека. Но раз это не тот, кому нужно мстить, разве плохо помочь ему? Тем более, что это поможет против Цзинь Гуаньшаня. Яркие эмоции, заставляющие сжимать руки в кулаки, и холодный рационализм столкнулись. И, кажется, там была небольшая доля жалости. И к тому времени, как Не Хуайсан дошёл до места, где держали Мэн Яо, второе в нём всё же победило. Темницы были темницами и выглядели мрачно и отталкивающе даже в Облачных Глубинах. Это не стало таким уж большим открытием, но это возвышенное место теперь перестало казаться таковым. Мэн Яо находился в дальней камере и, стоило Не Хуайсану подойти к двери, взглянул на него, как на злейшего врага. Тот был не против такого взгляда, понимая, что по-другому на него пока и не могут смотреть. Они оба ступили на тёмный путь, только находятся по разные стороны этой решётки. Не Хуайсан хотел бы стереть это различие, вот только никто бы не открыл эту дверь, даже если бы он потребовал. Выглядел он в точности как тот, что был в родном мире. Это снова сбивало с толку, заставляло гнев снова бушевать в груди. Если бы Не Хуайсан не умел брать под контроль эмоции, то по всей темнице давно бы расползлась убийственная аура. Жаль только, эмоции его были так сильны, что полностью замаскировать их не выходило. — Ты знаешь, что тебя ждёт? — довольно спокойно для своего состояния спросил он, не обращая внимания на неудобства в виде решётки. Вот только Мэн Яо в ответ скривился и отвернулся. — Тебя заберут с Ланьлин Цзинь, где с тобой уже не будут относится к тебе так хорошо, как здесь. Ты испортил и без того в последнее время шаткую репутацию Цзинь Гуаньшаня. — А он испортил мне всю жизнь, — озлобленно ответил Мэн Яо. — Я с этим и не спорю, но, боюсь, ему на это будет всё равно, — холодно ответил Не Хуайсан. — Знаешь, что он попытается сделать? Сначала вытащить из тебя информацию о том, какой ритуал ты использовал, а потом избавится от тебя. — Запугиваешь меня? — Хочу предложить вариант, как можно этого избежать. Он присел на корточки, чтобы их с Мэн Яо лица были на одном уровне. — Интересно, как? У тебя тоже не самая лучшая репутация, тебя не послушают, если ты за меня поручишься. А что ещё ты можешь сделать? Взять меня на попечение? Ну уж нет, на это не пойду я, — криво улыбнулся тот. — Поверь, видеть тебя постоянно мне не хочется ещё больше. Но я могу сделать так, чтобы уезжал ты отсюда официально не как заключённый. И тогда у тебя будет время на переговоры с Цзинь Гуаньшанем. Скажешь, что ты ничего не знаешь, что ты отвечал за стратегическую часть плана, а Сюэ Ян работал над ритуалом. А затем убедишь, что ты можешь неплохо справляться в качестве помощника. Я знаю, ты не глупый и словами орудуешь хорошо, это у тебя выйдет, если приложишь усилия. — Сюэ Ян — мой друг, — резко ответил Мэн Яо. — Если ты хочешь выжить, то у тебя больше нет друга, — в тон ему заявил Не Хуайсан, а затем поднялся на ноги. — Я не намерен тебе помогать во всём, уж извини, но могу дать почву для начала. Всё остальное будет зависеть только от тебя. Сможешь втереться в доверие к Цзинь Гуаньшаню и подружишься с его сыном, сможешь сместить нынешнего главу Цзинь, избавив нас обоих от проблемы. Я использую единственный свой способ воздействия на него, так что тебе придётся очень хорошо постараться, чтобы мои траты не были напрасными. А ещё потому, что это твой единственный шанс. Немного неуверенно, но Мэн Яо кивнул, соглашаясь на план. Пусть и не особо доверял, но так у него был хоть какой-то шанс выжить. Повисло молчание, и когда оно начало затягиваться, Не Хуайсан сделал шаг в сторону, собираясь уходить. Но Мэн Яо тут же зашевелился, с подозрением смотря на него. — Почему ты помогаешь мне, когда смотришь так, словно, дай тебе волю, и ты меня убьёшь? — А это, боюсь, уже не твоё дело, — холодно ответил он и пошёл прочь, не собираясь больше терпеть присутствие этого человека. Лишь оказавшись на улице на приличном расстоянии от темниц, Не Хуайсан смог выдохнуть с облегчением. — А я уж было подумал, что у тебя просто сердце настолько доброе, что ты готов бороться за такую справедливость. А ты просто решил воспользоваться шансом, — протянул Цзян Ваньинь. Вот только по его голосу было не слишком понятно, как он относится к подобному. — Я делаю и то, и то. Если план провалится — мне ничего не будет. Если всё пойдёт хорошо — то мы оба, я и Мэн Яо, получим желаемое. И никто так просто не сможет досаждать нам. Хорошая сделка, не так ли? — Но как ты планируешь всё устроить? — опасливо уточнил Цзян Ваньинь. — Не стоит сейчас тебе идти открыто против Цзинь Гуаньшаня. — А для этого нам нужно найти людей побольше, чем здесь. И не успел тот ничего ответить, как Не Хуайсан уже взял его под руку и потащил куда-то в сторону. Раскрыл веер и принял самый благопристойный вид, стоило им приблизиться к первому скоплению людей. Он слегка прикрыл лицо веером и начал довольно тихо, словно обсуждает какие-то сплетни, но громче, чем если бы это было так, чтобы любой желающий погреть уши мог услышать. — Я слышал, что глава Цзинь решил забрать Мэн Яо к себе в клан. Я думаю, Облачные Глубины воистину творят с людьми чудеса: сначала он принёс свои извинения за то, что ранил меня, а теперь берёт ответственность за сына… Стоило им пройти через этот поток людей, как Не Хуайсану сразу замолчал и чуть обернулся через плечо, довольно наблюдая за результатом своих действий. Шедшие мимо заклинатели начали оживлённо переговариваться. Стоило через несколько минут приблизиться к ещё одному столпотворению, как он повторил этот трюк, словно бы продолжая незаконченную беседу: — Хорошо, что глава Цзинь сумел разглядеть способности в этом юноше и решил взять его с собой. И хорошо, что поверил в него и то, что он может отказаться от тёмного пути. Кажется, глава Цзинь приблизился к пониманию, что такое хорошее отцовство. А затем снова. — Но я думаю, что Мэн Яо, тем более с отцовской поддержкой, будет гораздо проще. Он не связан ни с какими тёмными артефактами, так что легко оставит своё увлечение в прошлом, раз у меня это получилось. И ещё раз, но теперь пошёл по кругу, время от времени вплетая в свои слова что-то ещё, чтобы ходила не только одна версия. Посчитав, что достаточно людей услышали это, чтобы передать друг другу, Не Хуайсан резко свернул, направляясь в безлюдное место. — Неплохо, — одобрительно хмыкнул Цзян Ваньинь. — Теперь они все будут переговариваться об этом, обсуждать и сопоставят куски истории. И у них теперь определённые ожидания от Цзинь Гуаньшаня, которые точно дойдут до него. — Верно. И теперь Мэн Яо придётся везти с собой как своего сына. И пока они будут сидеть в одной повозке, он сможет поговорить и обозначить свою ценность, — самодовольно ответил Не Хуайсан, хитро взглянув на него, словно напрашиваясь на похвалу. Цзян Ваньинь обхватил руками его талию и притянул Не Хуайсана к себе, а тот немедленно обвил руками его шею. И не собираясь ждать, медлить и смотреть по сторонам, опасаясь, что их кто-то увидит, Не Хуайсан привстал на носочки, целуя Цзян Ваньина. На душе было легко и хорошо. Как бы дальше всё ни сложилось у Мэн Яо, у них теперь всё хорошо. Можно ни о чём не беспокоиться и наконец-то просто жить. Потребовался всего один лёгкий, преисполненный нежности поцелуй, чтобы настроение Не Хуайсана взлетело до небес. Он только сильнее прижался к Цзян Ваньину и уткнулся подбородком ему в плечо. — А знаешь, — тихо начал он, — я даже рад, что всё это произошло. Если бы не это, мы бы не совершили всех тех ошибок, которые привели к этому. — Ошибок? — уточнил Цзян Ваньинь. И теперь Не Хуайсан занервничал. Он несколько раз открывал и закрывал рот, пытаясь выдать хоть какую-то мысль. — В смысле… мы тогда думали, нам могло показаться, что это ошибки. Но я сейчас их таковыми не считаю, — запинаясь и краснея, пытался объяснить свои мысли Не Хуайсан. — Я вообще не считаю ничего… Что ты делаешь?! Цзян Ваньинь отстранил его от себя и обхватил чужое лицо руками, заглядывая прямо в глаза Не Хуайсану. Тот притих и тоже, как зачарованный, смотрел в глаза напротив, пока лицо против его воли продолжало густо краснеть. — Наконец-то и я загнал тебя в угол, — удовлетворённо произнёс Цзян Ваньинь. И в этот же миг с лица Не Хуайсана исчезло всё смущение, вся сконфуженность. Он сделал быстрый шаг назад и надменно задрал подбородок. — Смотри, как бы это потом не загнало в угол тебя, — бросил он таким тоном, который полностью соответствовал этому образу. Вот только Цзян Ваньинь так и продолжал смотреть на него немного насмешливо, скрестив руки на груди. — Не переживай, я буду предельно аккуратен, — заверил он с улыбкой. — Мы же оба знаем, что лучше тебе не давать поводов для мести. И двинулся дальше. Не Хуайсан заторопился вслед за ним, всё ещё продолжая негодовать от переполнявшего его возмущения. — Да что ты вообще понимаешь! Да я… да ты у меня сам будешь краснеть без остановки. Я тебе такой угол организую, из которого ты не выберешься без моей помощи! — грозился он. Правда, выходило это довольно комично в купе с тем, что он всё старался поспеть за быстрым широким шагом Цзян Ваньина. В конце концов Не Хуайсану это надоело, и он остановился. Цзян Ваньинь тоже замер в паре шагов от него. Неподалёку гуляли адепты клана Лань. Выглядели они довольно мирно, если не считать тревожных взглядов, которые они время от времени кидали в их сторону. Заметив, куда направлен взгляд Не Хуайсана и губы, растянувшиеся в улыбке, Цзян Ваньинь заметно занервничал. — Ты что это задумал? — А знаешь, рядом с тобой я никогда не отличался особым терпением, — вместо ответа заявил тот и вмиг оказался рядом. Цзян Ваньинь уже хотел попятиться назад, но его сразу же заключили в объятия. Самые обычные и ни к чему не обязывающие. Не Хуайсан обнимал его за плечи не слишком крепко, очень мягко и ненастойчиво, чтобы тот в любой момент мог выбраться из кольца рук. Кажется, это были самые трепетное объятия на памяти Цзян Ваньина. От этого он и остолбенел на несколько секунд. И Не Хуайсан был готов покоятся: ещё пару мгновений — и он сможет услышать стук чужого сердца. Он аккуратно провёл рукой по спине Цзян Ваньина. Вверх-вниз. Медленно, бережно. Изначально хотел довести Цзян Ваньина до такого смущения, что ему захочется сквозь землю провалиться, а потом обратить на это внимание. Вот только тот как-то совсем расчувствовался и опустил голову на плечо Не Хуайсана. Несколько секунд тот стоял в нерешительности, а затем медленно положил руку на затылок Цзян Ваньина, начиная аккуратно его массировать. Теперь этот человек совсем размякший на его руках, полностью доверяющий Не Хуайсану, такой спокойный и умиротворённый казался ещё более привлекательным, желанным. Хотелось не дать ничему расстроить его, отвлечь от всех бед и любых дурных мыслей. Цзян Ваньинь почувствовал, как руки на его плечах сжались чуть сильнее, как его самого прижали ближе. А затем над самым ухом раздался шёпот: — Пойдём, а то мы сейчас бедным адептам клана Лань испортим всё мировоззрение. И я не думаю, что Лань Цижэнь будет нам за это очень благодарен. Стоило Цзян Ваньину приподнять голову, как Не Хуайсан с нежностью провёл рукой по его лицу. В глазах была только бесконечная нежность и тепло. Он столько лет не любил никого, что теперь был готов потратить все эти запасы для того, чтобы окружить этим чувством одного единственного человека. Он собирался приложить все усилия, чтобы Цзян Ваньинь доверял ему, чтобы всегда чувствовал себя важным и нужным, чтобы больше ни секунды не сомневался в себе. — Цзян Чэн, — растягивая гласные позвал Не Хуайсан. Ему вдруг подумалось, что когда-нибудь адепты клана Лань всё равно потревожат своё душевное состояние. — Я люблю тебя. Это преисполненное нежности и ласки признание было куда дороже, куда ценнее того, которое было сделано во время их ссоры. От этого у Цзян Ваньина даже глаза расширились, и он неверяще потребовал: — Повтори. Я хочу услышать это ещё раз. — Я. Тебя. Люблю. Слова были произнесены отрывисто. И с каждым из них Не Хуайсан наклонялся всё ближе. Стало совсем плевать на адептов поблизости. Этот поцелуй стал каким-то особенным. Наполненным чем-то таким, чего не было в других. Больше никто не цеплялся друг за друга, это не походило на отчаянную надежду ухватиться за что-то уже давно ушедшее или попытку доказать, что он лучше кого-то. Теперь им достаточно было только их самих.