Иной мир

Спали они отдельно. Не Хуайсан не помнил, как уснул. Он всё ещё держал Цзян Ваньина за руку, когда провалился в сон, но когда проснулся среди ночи, того уже не было рядом. Да и не было нигде в комнате. Хотелось пройти по всему дому и узнать, может, тот просто решил переночевать в других покоях, но, прекрасно помня о своих ранах, так и не рискнул этого сделать. Просто остался беспомощно лежать и смотреть в потолок. На душе было тоскливо, и даже поговорить было не с кем. Даже прогуляться было нельзя. Если бы Не Хуайсан и рискнул снова подняться и вытерпеть боль, то дверь, ведущая на улицу, всё равно была закрыта. Закрытая дверь, Ци более не циркулирующая по телу. Ему окончательно перестали доверять. Вполне справедливо, если уж так подумать, но всё равно довольно обидно и неприятно. В ушах всё ещё стояли крики и ругань Цзян Ваньина. И именно это не давало снова уснуть. Слова всё крутились в голове, словно ножом впивались в душу. Неужели в тот момент он действительно был готов уйти и закончить всё это? Неужели был способен на это? Вполне вероятно. Люди всегда уходят, пора бы к этому привыкнуть. И Цзян Ваньинь тоже человек, имеющий своё мнение и не обязанный вечно быть рядом, постоянно прощать его только потому, что Не Хуайсан это Не Хуайсан. Ему бы перестать об этом думать, если он не хочет вогнать себя в ещё бо́льшую тоску. Но о чём ещё думать, когда никаких других занятий нет? Он, конечно, мог бы крикнуть и разбудить младших лекарей, которые были приставлены на случай резкого ухудшения, и сейчас спали где-то в другой комнате. И тогда было бы с кем говорить. Но из Не Хуайсана сейчас не лучший собеседник, и жертвы этих молодых людей будут напрасны. Да и потом, они бояться его, чего ради ещё больше пугать их? Не Хуайсан всё больше утопал в водовороте из этих не самых приятных мыслей, пока снова не уснул. Снилась ему какая-то чепуха. Ничего цельного разобрать так и не удалось, но крайне неприятный осадок и чувство вины остались. На этот раз спал он чутко. Было совсем раннее утро и, похоже, младший лекарь хотел тихо сменить повязки, но Не Хуайсан проснулся от первого же скрипа половиц. И это напугало юношу. А как тут не испугаться, когда на тебя пристально смотрит бледный как смерть тёмный заклинатель, который всего пару секунд назад совершенно точно спал. — Го-господин, мне нужно сменить вам повязки. Я буду молчать и не потревожу вас, — заикаясь пробормотал несчастный. Похоже, он уже был наслышан от своего товарища об угрозах, которыми сыпался Не Хуайсан. Это было даже забавно, жаль, что настроения смеяться не было. — Тогда чего ты там топчешься? И младший лекарь тут же кинулся выполнять своё задание. А Не Хуайсан горестно думал о том, что вся его философия о извечно хорошем и учтивом отношении ко всем людям, окончательно рушится из-за его поведения, которое шло вразрез с убеждениями. Ну и ладно. — Не знаешь, когда вчера ушёл глава Цзян? — наконец спросил он. Было какое-то странное непреодолимое желание поговорить либо с Цзян Ваньином, либо о нём. Всё происходящее между ними немало беспокоило. И хотелось поговорить обо всём ещё раз на свежую голову. А ещё хотелось понять, насколько всё плохо по тому, сколько с ним ещё находился Цзян Ваньинь. — Кажется… кажется, с-сразу, как только вы уснули, — нервно ответил младший лекарь, предполагая, что такой ответ вряд ли понравится. А Не Хуайсан ещё мимоходом задумался, что этому человеку с такими дефектами речи и самому не помешало бы обратиться к хорошему лекарю. Но все мысли вновь вернулись к Цзян Ваньину. Значит, сразу же. Это было крайне обидно и очень сильно уязвляло самолюбие. Неужели тот посчитал, что на этом его моральный долг выполнен, и просто ушёл? Все тревожные мысли всё ещё крутились в его голове, незаметно перетекая от одной к другой, пока сон снова не сморил Не Хуайсана. На этот раз ему ничего не снилось. Но и крепким сном это назвать было трудновато. Он словно закрыл на несколько минут глаза, а затем открыл, чувствуя себя чуть более отдохнувшим. Шум больше не был причиной его пробуждения, но сразу же заинтересовал, потому Не Хуайсан повернул голову. И замер, больше не смея шевелиться. В покоях находился Цзян Ваньинь. Сидел он спиной к нему и наводил порядок, возвращая все вещи, которые вчера одним пинком, раскидал. Надо же, а Не Хуайсан и думать забыл про это. Ночное время ушло, кажется, забрав вместе с собой то тревожное чувство, из-за которого так болезненно щемило в груди. Большая часть беспокойств ушла, ведь была навеяна лишь уставшим сознанием, и эмоции после той ссоры в тот момент всё ещё были слишком яркими. Сейчас в голове всё улеглось и перестало выглядеть так мрачно и безнадёжно. — Доброе утро, — тихо поприветствовал Не Хуайсан, заставляя Цзян Ваньина вздрогнуть. Похоже, тот вообще не ожидал, что Не Хуайсан проснётся в ближайшее время. Он тут же прекратил пытаться расставить все вещи так, как они стояли до этого, и повернулся к нему. Вопреки всем ожиданиям, в глазах Цзян Ваньина не было холода или отстранённости. Он выглядел как обычно. От этого Не Хуайсан ещё больше приободрился и спросил: — Как спалось? — Неплохо, — просто отозвался Цзян Ваньинь. — А мне сказали, что тебе не очень спалось. Не Хуайсан даже как-то расстроился, что кто-то может доложить на него, но никто не может доложить ему на Цзян Ваньина. Впрочем, это было не самое страшное. Да и было что-то забавное в ситуации, где до смерти напуганный младший лекарь тихо жалуется главе одного из великих кланов, что заклинатель, который себя совсем неважно чувствует, находится не в самом лучшем физическом состоянии в полусонном бреду задавал какие-то вопросы. По крайней мере, именно такую картину рисовало его воображение. И от этого Не Хуайсан фыркнул. — Просто они слишком сильно шумели, — наконец полушутя ответил он. — Правда? — с такой же полуулыбкой уточнил Цзян Ваньинь. Вот только по интонациям можно было понять, что он не поверил ни на секунду, ведь когда он пришёл и начал здесь шуметь, Не Хуайсан даже не думал просыпаться. А люди, которые около него на цыпочках ходят, лишь бы на глаза не попасться, точно бы не стали шуметь больше. — Ну, — призадумался тот, — может, я уже успел выспаться за всё то время… Сколько я провёл без сознания? От этого вопроса Цзян Ваньинь как-то погрустнел. Кажется, ему не слишком хотелось мыслями возвращаться в то время даже на единое мгновение, в чём нельзя было его винить. — Двенадцать дней. Вечером двенадцатого дня как раз очнулся, — наконец ответил он, внимательно смотря на Не Хуайсана. А тому внезапно показалось, что здесь что-то не то. Что-то совершенно не так. Но что именно? Как будто в свете новой информации чего-то не хватало. Смотря на это замешательство, Цзян Ваньинь нахмурился ещё больше и уже хотел спросить, с чем это связано, думая, что иначе ничего не услышит, но Не Хуайсан внезапно заговорил сам: — Если я двенадцать дней лежал, балансируя на грани, а сейчас наконец очнулся, то… Цзян Чэн, почему больше никого нет? Где дагэ? Ответа не последовало и через пару секунд, что заставляло нервничать. А уж когда Цзян Ваньинь поднялся на ноги, подошёл к постели и сел рядом с Не Хуайсаном, тому вообще потребовались колоссальные усилия, чтобы прямо сейчас не начать паниковать. — Главу Не ранили. Сейчас с ним всё хорошо, он идёт на поправку, а вот… — он замолчал, на зная, как помягче преподнести остальную часть новости. Так молчал он ещё где-то с минуту, а Не Хуайсан не торопил. — Говорят, его могли убить. Но Вэй Усянь успел оттолкнуть его в самый последний момент и подставился сам. И… Вспомнилось то странное место, в котором Не Хуайсан был, пока лежал без сознания. Вспомнилось, как он слышал свой собственный голос, но отчётливо понимал, что этот голос принадлежит не ему. Как этот голос кричал, чтобы Вэй-сюн подождал его. И теперь стало понятно, что же это значило. От Цзян Ваньина лишних слов уже не требовалось. Но если так, если загробная жизнь всё же существует, то Не Хуайсану срочно нужно начинать копить добродетели, иначе в следующей жизни ему может не повезти ещё больше. Может, стоит начать с более милого и доброжелательного отношения к младшим лекарям? Людям нравится, когда по отношению к ним другие ведут себя участливо. Нет, это наверняка только больше их напугает. Вэй Усянь погиб из-за него, разве такое вообще возможно загладить даже безмерным количеством накопленных добродетелей? — Может, скажешь хоть что-нибудь? — аккуратно позвал его Цзян Ваньинь. — Что-нибудь ещё важного случилось за эти дни? — словно не понял, о чём был тот вопрос, Не Хуайсан сказал это. — Когда я на глазах у всех начал обвинять Цзинь Гуаньшаня в попытке убийства, он перестал быть таким довольным, — поддержал это притворство Цзян Ваньинь. — Довольно быстро поднялся шум. Ты ведь всё ещё наследник великого клана, так что подобное могло стать причиной политического конфликта. И не важно, кто очнулся бы первым: ты или глава Не, — угроза подобных обвинениях существовала. Он попытался убедить всех, что в его глазах ты выглядел предателем, помогающим тем, кто прорвался на территорию Облачных Глубин. Но эти слова довольно быстро оспорили, так что ему пришлось принести извинения. Кажется, он говорил что-то о том, что принесёт и личные извинения, стоит тебе только прийти в себя. Но что-то мне подсказывает, что он не только за этим придёт. — Пусть приходит, — отмахнулся Не Хуайсан, — всё равно ничего поделать не сможет. Одно неверное слово, попытка угрожать или ещё что-то, и я действительно заявлю, что попытка убийства была мотивирована политическими причинами. А какими именно, не так важно. Можно на этот счёт любую чушь наплести, главное только уверенно. И тогда он лишится и места верховного заклинателя и расположения в обществе. Недоверие к нему вырастет. Голос его звучал довольно спокойно и рассудительно, словно задумываться о подобных вещах ему было не впервой. Подобное хладнокровие пришлось не слишком по душе Цзян Ваньину, потому он поспешил уточнить: — Хочешь так отомстить ему за то, что он сделал? — Нет. Мне эта месть даром не нужна. Просто говорю, что бояться его не стоит. Да даже если бы и захотел отомстить, не стал бы. Месть — довольно упоительное занятие, особенно, когда уверен, что имеешь на нее право… Но, понимаешь… Она ещё больше все вокруг разрушает. Удовлетворение? Можно почувствовать от нее удовлетворение. Но радости не ощутить. Во всяком случае, я не смог. Я не хочу больше обменивать свою жизнь на жизнь другого человека. — Больше? — не понял Цзян Ваньинь. Ему вдруг показалось, что он упускает из виду какую-то очень маленькую, но такую важную деталь. — Нет-нет, это не важно, — тут же затряс головой Не Хуайсан. — Теперь это уже не так важно. Лучше давай обсудим что-то другое. Что с теми, кто напал на Облачные Глубины? — Демоны разбежались. Один из инициаторов оказался внебрачным сыном Цзинь Гуаньшаня, поэтому глава Цзинь сейчас настолько сильно опасается за свою репутацию, а его сын сейчас заключён под стражу. Кажется, говорили, что его зовут Мэн Яо. А вот второй смог сбежать. Сейчас ведут его поиски. Вроде, выяснили его имя: Сюэ Ян. — Сюэ Ян?! — воскликнул Не Хуайсан, даже немного побледнев. Если всё так, тогда становилось понятно, почему они смогли создать нечто настолько мощное, что смогло с такой лёгкостью подчинить мертвецов. У этого юноши была какая-то запредельная тяга к тёмному пути. — Да-да, тот самый преступник, вырезавший целый клан, — кивнул Цзян Ваньинь. Некоторое время Не Хуайсан сидел в ступоре, пока в его голове наконец не вспыхнуло осознание того, что и в этом мире Сюэ Ян успел так набедокурить. — Значит, его нужно быстрее поймать, пока он ещё чего-нибудь не натворил. У него слишком большой интерес и хорошая предрасположенность к тёмному пути. Это может обернуться катастрофой пострашнее той, что случилась, — немного растерянно ответил Не Хуайсан. — Этим уже занимаются, не беспокойся. И не лезь в это. — Я и не собирался. Не надо оно мне. Я уже устал от этих бесконечных проблем. — Вот и славно, — кивнул Цзян Ваньинь, но наверняка не до конца поверил в это. — Цзян Чэн, — тихо позвал Не Хуайсан, смотря исключительно перед собой и отказываясь поворачивать голову в его сторону, — скажи, почему заперта дверь и заблокирована моя Ци? И чьё это было решение? Какое-то время Цзян Ваньинь недоверчиво изучал его профиль, пытаясь понять, может ли всё это перерасти в ссору, но Не Хуайсан всё же повернул к нему голову и выглядел совершенно спокойно, просто ожидая ответа на свой вопрос. Никакого злого умысла разглядеть не удавалось. В последнее время этого человека вообще понять не удавалось. Тогда он глубоко вздохнул и пустился в рассказ о том, что происходило всё это время. Было видно, что слова давались ему с большим трудом, что Цзян Ваньинь вообще не хотел ничего этого вспоминать. Однако рассказывал и о критическом состоянии Не Хуайсана, и о том, как тот внезапно очнулся и намеревался куда-то пойти, и о том, как сразу после этого чуть не умер. А Не Хуайсан сидел и не перебивал, внимательно слушая всё. — Так что запереть дверь было моей идеей, чтобы в какой-то подобной ситуации ты не мог уйти, — подводя итог, сказал Цзян Ваньинь. — А ограничил твою Ци Лань Цижэнь, думая, что иначе вся она израсходуется впустую, а ты от таких больших потерь просто погибнешь. А потом мы заметили, что трупные пятна перестали появляться. Только пару дней после того инцидента, но слабые, еле заметные. А потом и вовсе исчезли. Мы так и будем игнорировать тему смерти твоего лучшего друга? Не Хуайсан недовольно скривился. Какой ещё лучший друг. Они-то и на обучении в Облачных Глубинах пусть и дружили, но не так сильно, чтобы называть их лучшими друзьями. Скорее уж они были друзьями потому, что в той ситуации, в том окружении у них оказались схожие характеры и цели, не более. Ведь после этого всё их общение начало сходить на нет и возобновилось только, когда пришлось стать заложниками клана Вэнь. А с тех времён слишком много воды утекло. Смерть Вэй Усяня он однажды пережил. Сейчас же он даже не успел достаточно сильно сблизиться с этим человеком, чтобы закатывать по этому поводу истерики. Он погиб, а Не Хуайсан выжил. Какой-то совершенно неправильный расклад вещей. Не должно так происходить. Хорошие люди всё время погибают. А такие как он… И, возможно, это не совсем правильно. Неправильно, что он умер так рано. Но правильно то, что его смерть не успела стать очередным народным достоянием, из этого ещё не сделали огромную трагедию, больше похожую на фарс, лишь для того, чтобы посоревноваться, кто больше скорбит, и заработать побольше уважения от других людей. Людей таких же, кто совершенно не знал Вэй Усяня. Впрочем, теперь в памяти людей он навсегда останется изобретателем, подарившим этому миру парочку полезных вещей. Вэй Усянь не захотел бы состариться в забвении. Точно не этот. Он прожил короткую жизнь, но умер до того, как его звезда славы успела погаснуть. И, может быть, подобное бы утешило Не Хуайсана, если бы не знал, что в произошедшем повинен именно он. А затем взглянул на Цзян Ваньина. Тот совершенно точно не понимал такой реакции, однако молчал и терпеливо ждал ответа. И если бы не тот ритуал, к которому прибег Не Хуайсан, глава Цзян бы так и остался потерянным и ужасно одиноким. Может, не все последствия от действий Не Хуайсана были такими уж ужасными? — Тебе не жаль, что я вернулся? — голос звучал так спокойно, в нём слышалось искреннее любопытство, а глаза лучились теплом. Он снова просто интересовался, не собираясь обижаться. И почему этот человек всегда просто интересуется теми вещами, о которых остальные давным-давно бы спросили ради того, чтобы найти причину для спора или давления? Он просто спрашивал, просто принимал к сведению. И это всегда были ужасающие вещи, о которых обычно думать не хотелось. Цзян Ваньинь оторопел от подобного вопроса. Он во все глаза смотрел на Не Хуайсана, словно ожидая, что тот сейчас рассмеётся и скажет, что он лишь просто пошутил. И тогда он попросит больше никогда не шутить, ведь это у него выходит просто отвратительно. Но нет, Не Хуайсан смотрел внимательно. Однако, когда молчание стало затягиваться, он всё же изогнул одну бровь в недоумении, мол, Цзян Чэн, почему ты всё ещё молчишь? Одно слово: да или нет — это не так уж и сложно. — С чего ты вообще взял, что мне может быть жаль? — наконец выдохнул тот. — Даже не знаю, — пожал плечами Не Хуайсан. — Просто подумалось. Вот и решил спросить. — Мне никогда не было жаль. И никогда не будет. Выкинь подобные мысли из головы, — нахмурился Цзян Ваньинь. Он уже хотел было спрашивать, кто вообще мог надоумить на подобное, но внезапно Не Хуайсан так широко и беззаботно улыбнулся, словно это не он только что спрашивал о том, не зря ли он вернулся — может, у Цзян Ваньина наконец вышло правильно прочитать подтекст вопроса? — ещё несколько секунд Не Хуайсан продолжал с этой яркой улыбкой смотреть на него, а затем легко опустил голову на плечо Цзян Ваньина. — Это мило, — наконец заключил он. — Твоя забота. — Какая ещё забота? — тут же ощетинился Цзян Ваньинь. От этого ему становилось не по себе. Шея покрывалась красными пятнами. Хорошо хоть Не Хуайсан не смотрел и не видел этой волны смущения. Позора. — Это не забота, — запротестовал он. — Просто… — Просто… — участливо подхватил Не Хуайсан, словно бы помогая продолжить, но на деле только дразня собеседника. — Просто в твоей голове и так слишком много глупых мыслей! Ещё одной только не хватало! От этого ещё более радостный Не Хуайсан уже открыл рот, чтобы снова как-то поддеть Цзян Ваньина, вот только дверь отворилась, и им пришлось неохотно отстраниться друг от друга. Расстояние, на котором они расположились, всё ещё нельзя было назвать приличным. Между ними было всего пару сантиметров, но голова Не Хуайсана больше не покоилась на чужом плече, что уже можно было счесть за великую милость к пришедшему, коим оказался Лань Цижэнь. Поняв, что за гость стоит перед ними, оба попытались принять хоть какое-то подобие благопристойно вида, но уже было слишком поздно спасать напрочь испорченную репутацию. Да и вряд ли из всех их поступков именно это могло её очернить. Поняв это, Не Хуайсан фыркнул и вернул своё прежнее блаженное выражение лица. Он же не какая-то благопристойная девица, которую застукали за чем-то, что не совсем соответствует её репутации. Скорее всё было наоборот, всё было на своих местах. Ни один мускул на лице Лань Цижэня не дрогнул, но по какой-то таинственной причине Не Хуайсан был более чем уверен, что тот происходящему не слишком рад и долгих лет жизни прекрасной паре не желает. Впрочем, нельзя было его осуждать из-за этого. — Я нашёл способ уничтожить маску, — без лишних промедлений сообщил Лань Цижэнь. Даже не поинтересовался о здоровье. Хотя, ему наверняка и без того всё докладывают. — Но?.. — протянул Не Хуайсан, вмиг посерьёзнев, чувствуя в этих словах какой-то подвох. Не могло всё быть так просто. Особенно после всего, что случилось с ним. — Но есть риски. Если всё закончится плохо, в лучшем случае меридианы будут серьёзно повреждены, как и золотое ядро, которое вообще может быть уничтожено, в худшем — смерть. И я не могу гарантировать, что она будет быстрой и безболезненной. Скорее всего, смерть будет не из приятных. Но… учитывая все обстоятельства, я почти уверен, что второй вариант не грозит. — А если не уничтожать? — тут же забеспокоился Цзян Ваньинь. — Она всё ещё будет связана с Не Хуайсаном. Придётся внимательно следить за ним, чтобы подмечать странные изменения в поведении на случай, если его сознание начнёт угасать от этого воздействия. Придётся постоянно практиковать медитации и очищать свою энергию. Нужно убедиться, что на Не Хуайсана эта вещь не продолжает сильное воздействие. И, разумеется, она будет надёжно спрятана. Сам Не Хуайсан поморщился, представляя всё, что ему предстоит пройти. Особенно пункт, где за его поведением будут следить и вечно подозревать в чём-то. — Уничтожайте, — уверенно ответил он. — Что?! Нет! — воскликнул Цзян Ваньинь. — Если можно обойтись и без этого, не нужно снова подвергать свою жизнь опасности. — Цзян Чэн, это риск в любом случае. Просто в одном случае всё произойдёт быстро и, возможно, даже гладко. А в другом однажды пороховая бочка точно взорвётся, — терпеливо разъяснял Не Хуайсан. — Ты можешь лишиться золотого ядра! — У меня и без того было слабое ядро, — отмахнулся тот. — Кажется, — встрял Лань Цижэнь, — ты не совсем понимаешь последствия подобной травмы. Если меридианы разорваться в руках, то ты можешь потерять их привычную подвижность. И тоже самое может произойти в любом месте. И необязательно это будет только потеря подвижности. Это могут быть сильные боли, постоянная слабость. Всё, что угодно. — Всё равно уничтожайте, — пару секунд поколебавшись ответил Не Хуайсан. — Нет! Я против! — воскликнул Цзян Ваньинь. — А я за, что уж тут поделаешь. Но в этом вопросе твоё слово не так важно. На секунду лицо Цзян Ваньина исказилось словно бы от боли из-за этих брошенных невзначай слов. Но сейчас было не до того, чтобы выяснять и это. Были вещи поважнее. — Давай позовём ещё кого-то, — пустился в уговоры он. — Третью сторону, раз мы не можем дать оценку правильности этих действий. — Нет, — отрезал Не Хуайсан и устало продолжил: — Цзян Чэн, это моя жизнь. Меня со всем этим жить, разбираться и пытаться что-то делать. Не тебе. И уж точно не кому-то там ещё. И я не позволю каким-то посторонним людям решать за меня подобные вещи. — Ты можешь серьёзно пострадать. — Уж лучше так, чем жить и знать, что в один момент всё в моём сознании может перемениться только потому, что однажды мы недоглядели, расслабились и не обратили на что-то внимание, — слова его звучали вполне разумно, рационально, и не стоило сомневаться, что Не Хуайсан сможет привести и какие-то доводы, лишь бы отстоять свой выбор. Вот бы и ему, кто привёл такие же аргументы, чтобы уверить в этом и его самого. Потому в этот раз Цзян Ваньину не оставалось ничего, кроме как сдаться. Правда, следующее решение Не Хуайсана не было принято также спокойно. Он желал, чтобы уничтожение тёмного артефакта произошло на глазах у публики, чтобы все прекрасно видели, что никакой опасности больше нет. Тогда у Цзинь Гуаньшаня не останется способов давления, репутация Не Хуайсана станет немного лучше. А уж если ему будет не очень хорошо, то в глаза остальных он поднимется сразу на несколько ступеней, ведь людям всегда нравились великомученики. И на один день он был готов им стать. Цзян Ваньинь, что не удивительно, воспринял эту идею не так уж радушно. Он сразу же высказал всё, что только думает о ней и о тех людях, ради которых это всё затевается. Вот только Не Хуайсан оставался непреклонен, и это жутко раздражало. По итогу, все лекари разбегались, стоило только ему переступить порог этого дома и заговорить с Не Хуайсаном. Пусть ругались по этому поводу они и редко, но каждый раз подобное выходило у них на славу, так что все остальные боялись стать случайными свидетелями смертоубийства и отчитываться перед грозным Лань Цижэнем за это. Вот только никто никого убивать не собирался. Покричат друг на друга и сядут в разных углах, надувшись. И так пока им не надоест сидеть в тишине из-за того, что уже решено. Впрочем, в последнее время надоедало им довольно быстро, так что ссоры были забыты почти сразу. Зато, благодаря всем их предыдущим скандалам, теперь они оставались только вдвоём и можно было не беспокоится, что кто-то внезапно решит проверить состояние Не Хуайсана. И никто не был против такого положения дел. Временами Цзян Ваньинь намерено приходил с крайне недовольным видом, чтобы все разбежались и не возвращались как можно дольше. Не Хуайсан постепенно поправлялся. Цвет его лица всё ещё нельзя было назвать здоровым, но он не был похож на смерть, что тоже было вполне неплохо. До этого вечно болевшая рана с каждым днём досаждала всё меньше. Для того, чтобы долго передвигаться или стоять, тело всё ещё было слабым. После таких потерь крови и духовной энергии неудивительно, что оно ещё не окрепло. И это была одна из главных причин, почему уничтожение маски так задерживали. Все трое: и Не Хуайсан, и Цзян Ваньинь, и Лань Цижэнь — были полностью согласны, что тело сначала должно достаточно восстановиться, чтобы над ним проводить такие опыты. Они лежали на постели, касаясь друг друга плечами. Это было сделано ненарочно. Просто Не Хуайсан так повалился и утянул за собой Цзян Ваньина. И это выглядело совершенно просто и непринуждённо, не казалось какой-то попыткой сблизиться. Не Хуайсан сейчас вообще не думал об этом. Он был безумно утомлён очередным кругом пройденным по комнате. Если всё время лежать и почти никуда не вставать, восстановление будет длиться куда дольше. Мало того, что он безумно устал, ещё он был жутко раздражён тем фактом, что в последние несколько минут у него получалось сделать только десять шагов без поддержки Цзян Ваньина. Тот уверял, что это лишь потому, что Не Хуайсан устал, но, кажется, это не обнадёживало. Спустя пару минут, проведённых в молчании, он внезапно встрепенулся, заговорил, повернув голову к Цзян Ваньину. — Вот закончится это всё, и мы вернёмся в Пристань Лотоса. И больше никаких кланов, перед которыми приходится объясняться. Больше никаких неприятных лиц, — мечтательно протянул Не Хуайсан. — Всё ещё будут проходить собрания кланов, — напомнил тот, хотя и его губы тронула лёгкая улыбка. Мысли о спокойной и приятной жизни без непонятного круговорота событий успокаивали обоих. Больше не придётся переживать ни о чём серьёзном каждый день. Их единственной проблемой будут проблемы клана, которые после всего случившегося будут казаться такими мелкими и незначительными. А мысль о том. что это всё превратиться в рутину, приятно грела душу. — Я не обязан туда являться, — беззаботно ответил Не Хуайсан, но спустя пару секунд весело добавил: — Но бросать тебя одного там я не могу, потому всё же буду ездить. Всё равно это не каждый день. Несколько раз в год я готов потерпеть. Цзян Ваньинь фыркнул от такой формулировки. Надо же, это ему, услугу оказывали. Будь на месте Не Хуайсана кто-то другой, то подобные слова бы непременно разозлили, но он говорил об этом с такой лёгкостью, простотой и непринуждённостью, что это никак не могло вызвать гнева. Пусть формулировка сама по себе и звучала как услуга, но с теми интонациями это было не более чем лёгкое подначивание. — А ещё, — теперь улыбка Не Хуайсана начала расползаться до ушей, — я думаю, все остальные тоже будут очень рады видеть меня. Теперь Цзян Ваньинь откровенно хохотнул. — О да, они будут просто безмерно счастливы, — с сарказмом ответил он, продолжая посмеиваться. — Ну вот, видишь. Не могу же я их расстраивать. Придётся ездить, — с притворным тяжёлым вздохом решил Не Хуайсан. — Как думаешь, они по достоинству оценят меня как собеседника на этих собраниях? — Пощади людей, — попросил Цзян Ваньинь. Он уже живо представлял себе эту картину: несчастный глава какого-нибудь мелкого клана жутко бледный и трясущийся от страха отходит от Не Хуайсана, в то время как тот от счастья светиться ярче солнца и подходит к Цзян Ваньину, радостно сообщая о том, что они обсуждали росписи вееров или ещё какую-нибудь похожую чушь, никак не вяжущуюся с внешним видом того главы. Конечно, иметь при себе человека, способного нагнать страху даже одним своим видом и заставить трястись от страха из-за беспечного разговора, может быть полезно, но стоило бы всерьёз опасаться, как бы люди не поумирали раньше срока от проблем с сердцем из-за таких забав. — Я вот тоже думаю, что они не оценят нашу беседу, — согласно кивнул Не Хуайсан, словно бы и не понял подтекст. А затем снова радостно сообщил: — А ещё мы заведём канареек. — И собаку, — добавил Цзян Ваньинь. — Если мы заведём и собаку, и птичек, то собака может их съесть. От этих слов на пару минут повисло молчание. Оба всерьёз обдумывали, что делать с этой проблемой. И никто не спешил предлагать другому отказаться от своего желания. — Можно в саду обустроить место, куда не сможет попасть собака, — предложил Цзян Ваньинь, а Не Хуайсан сразу же довольно закивал. Сейчас, конечно, лучше бы никаких планов на будущее не строить, они оба и сами это прекрасно понимали, но если они не будут делать даже этого, то что у них в конце концов останется? Шаткое, непонятное настоящее, которое рухнуть может в любой день. Останутся они, но всё это будет переполнено болью и страхом. Это меньшее, чем хотелось, учитывая, что тревога в их сердцах и без того жила. Она стала гораздо сильнее в тот день, когда должно было произойти уничтожение артефакта. Это было видно по ним обоим. Цзян Ваньинь стал жутко раздражительным и всячески задевал, словно стараясь спровоцировать ссору. Ему необходимо было хоть что-то сделать со своим беспокойством. Не Хуайсан же стал похож на маятник. То он сидел словно натянутая тетива и молчал, плотно сжав губы, и никак не реагировал на все колкие слова, то становился слишком оживлённым, многословным, когда тревога скапливалась в нём до таких размеров, что невозможно было усидеть без дела. Тогда он болтал о всякой чуши, не обращая ни на что внимания. В таком состоянии их и застал Цзинь Гуаньшань. И тут же почувствовал, что он вообще зря пришёл, ведь стоило ему переступить через порог, как вся эта тревога тут же перекочевала в злость и презрение направленное именно на него. Это совершенно не ударило по самооценке, однако заставило задуматься о том, останется ли от его тела хоть что-то, что можно было бы похоронить. Не Хуайсан сидел, не желая лишний раз напрягать себя и заживающую рану, Цзян Ваньинь же стоял чуть за ним. Похоже, до этого он что-то говорил, но теперь сцепил руки в замо́к, начиная почти незаметно прокручивать кольцо, которое, казалось, вот-вот начнёт искриться, если незваный гость не уберётся восвояси. И если гневный взгляд Цзян Ваньина был ещё не такой устрашающий, ведь видеть его злым — дело привычное, но вот холодный пронзительный взгляд Не Хуайсана заставлял напрячься. А затем его губы растянулись в улыбке. Несомненно притворной. Даже саркастичной. Не нужно было уметь хорошо читать людей, чтобы понять это. — Глава Цзинь, вы решили нанести нам свой визит, — в голосе Не Хуайсана было столько ехидства, что в любой другой ситуации любой уважающий себя человек развернулся бы и ушёл. Но если сейчас так поступит Цзинь Гуаньшань, то не принесёт извинений и, скорее всего его обвинят в невесть чём. Не Хуайсан же, чувствуя своё полное превосходство, не унимался: — И чем же мы обязаны такой чести? — Это неофициальный визит, — отмахнулся Цзинь Гуаньшань, даря похожую по колкости улыбку, но яд в ней был менее выражен, всё же нельзя сейчас было открыто конфликтовать. — Правда? Тогда это двойная удача, — ехидно протянул Не Хуайсан и тут же почувствовал, как ладонь Цзян Ваньина легла ему на плечо в безмолвном предостережении. Да, у него сейчас были развязаны руки, но заигрываться не следовало. Не Хуайсан еле заметно кивнул, давая понять, что всё понял, и замер, выжидающе смотря на Цзинь Гуаньшаня. А тот, поняв, что ему наконец перестанут язвить, снова продолжил: — Я лишь хотел принести извинения за травму, которую вам нанёс, — и без того было понятно, что он бы хотел сказать куда больше, не будь здесь лишних слушателей. — И развеять некоторые слухи. Вы наверняка уже слышали о нелепых вещах вроде того, что я пытался вас убить из каких-то политических мотивов, — и сказав это, Цзинь Гуаньшань кинул неодобрительный взгляд на Цзян Ваньина, что ни от кого не укрылось. — Вы на что-то намекаете? — сразу же ощетинился тот, готовый при одном неверном слове выгнать главу Цзинь отсюда и больше не подпускать. — Ну что вы, — елейно ответил он, бессовестно соврав. — Просто знаю, что молодые лекари могли переговариваться между собой и так донести до вас эти глупые слухи. — Насколько я знаю, — протянул Не Хуайсан, — никто из клана Лань не любит разносить сплетни. — Неужели? — осведомился Цзинь Гуаньшань, а затем ехидно добавил: — У меня был немного другой опыт не так давно. И мне совсем не показалось, что они молчала могут хранить любой секрет. Не Хуайсан ничего не ответил, не ведясь на эту провокацию. Зато рука на его плече сжалась только больше, выдавая всё напряжение Цзян Ваньина. И понимая, что нервы молодого главы могут не выдержать, Не Хуайсан поспешил свернуть весь этот разговор. — Я вас понял, глава Цзинь. Из-за вашего собственного недопонимания, вы ранили меня. И сами стали жертвой недопониманий со стороны других людей. Я ведь прекрасно понимаю, что ваши мотивы были вовсе не политическими, — но не успел Цзинь Гуаньшань перевести дух, как Не Хуайсан безжалостно добавил: — Они были личными. И это гораздо хуже. Но неважно, какие у вас были цели, смысл действий от этого не меняется. Глава Цзинь, я лишь хочу сказать, что в этот раз для вас всё обойдётся, но ещё одна ошибка, и, поверьте мне, я буду в состоянии вас уничтожить. После этих слов Не Хуайсан поднялся и прошествовал к выходу. — На этом я вынужден закончить нашу беседу. Вы и сами прекрасно знаете, что скоро начнётся. И я уверен, что мы оба предпочтём добраться до места действия без компании друг друга. Не Хуайсан остановился у выхода, указывая рукой на дверь. Это явно была высшая степень дерзости. Жаль только, что с подобного рода жалобой сделать ничего было нельзя. Сейчас у него крайне невыгодное положение для того, чтобы разбираться с хамством подобного рода. Не Хуайсан же и вовсе предпочёл не зацикливаться на этом. Сейчас существовали проблемы посерьёзнее. Да и в любом случае, что ему может сделать Цзинь Гуаньшань? Если он подумает хоть как-то навредить ещё раз, то можно заявить, что та попытка убийства была продиктована личной неприязнью. Это не разрушило бы его взаимоотношений с другими кланами, но сделало бы личным врагом клана Не. А учитывая, что отношения у Не Хуайсана с другими великими кланами не так уж плохи, то можно было предположить, что положение клана Цзинь на политической арене несколько ухудшится. Не смертельно, справиться с этим можно, но достаточно, чтобы наконец сбить спесь с главы клана. Однако вскоре стало не до этих мыслей. Не Хуайсан сидел рядом с сосредоточенным Лань Цижэнем. А напротив расположилась толпа. Все хотели посмотреть, как будут уничтожать тот самый артефакт. Кто-то явно был недоволен таким растрачиванием ресурсов и возможностей, кто-то наоборот с нетерпением ждал, когда этой вещи не станет в мире и можно будет жить в спокойствии. Этих людей объединяла ещё одна вещь: все они неизбежно смотрели на Не Хуайсана, ожидая от него хоть какой-то реакции. Возможно, они думали, что это происходит против его воли. Думали, что он будет сокрушаться, кричать о том, что это они просто не понимают ценности подобной вещи. Но сам Не Хуайсан оставался спокоен. По крайней мере, не позволял потерять себе лицо. А все его мысли занимало лишь то, что он, возможно, напрасно согласился на подобный риск. Если его слабое золотое ядро не выдержит, если переплетённые с тьмой меридианы порвутся, то в лучшем случае он просто будет умирать, чувствуя, как каналы в его теле пересыхают, с каждым днём лишая его жизненных сил. Эта была слишком опасная затея. Но сейчас все взоры были обращены на него. И если всё выйдет, то он убьёт двух зайцев одним ударом: и избавиться от всех подозрений в свою сторону, и от того, что может его погубить. И ему больше никогда не придётся принимать рискованных решений. Не Хуайсан не особо вслушивался в то, что говорил Лань Цижэнь в своём обращении к любопытным зрителям, он всё смотрел на Цзян Ваньина, в поисках какой-нибудь поддержки. Знака, что они всё делают правильно. Что не ошиблись в своём выборе. Может быть, было бы не так уж и плохо, подвергай его каждодневному осмотру и постоянно скептически оценивая его состояние. Так было бы лучше? Уже слишком поздно отступать. Если он сейчас решит прекратить, это поставит жирный крест на всех его попытках в дальнейшем очистить репутацию. Конечно, это не было чем-то жизненно необходимым, но всё же не хотелось, чтобы дальше все несчастные случаи или преступления вешали на него, лишь бы кого обвинить было. — Не Хуайсан? — послышался голос Лань Цижэня. Оказалось, он так глубоко ушёл в свои мысли, что совсем перестал замечать, что происходит вокруг него. И не заметил, как к нему уже зачем-то обращались. Не Хуайсан повернул голову, чувствуя, как с каждой секундой необратимость ситуации растёт. — Ты готов? Мы можем приступать? — ещё раз спросил Лань Цижэнь, на что получил короткий, но твёрдый кивок. И Не Хуайсан тут же вновь уставился на Цзян Ваньина. Было бы здорово, если бы всё прошло хорошо. Тогда бы у них была возможность воплотить в жизнь всё, о чём они говорили. Сейчас Не Хуайсан даже был готов отказаться от канареек, вееров и красок, лишь бы всё прошло хорошо. Оказалось, можно прожить и без подобных мелочей. Маска лежала от него не так уж и далеко. Если бы он вскочил и сделал шагов пять, то легко бы смог завладеть ей. Наверное, часть людей этого и ждала. Да что уж говорить, все ждали зрелища, именно за этим они и собрались здесь. Посмотреть, как тёмный заклинатель свихнётся или с ним что-то случиться. Но тот не планировал делать ничего провокационного. Предпочитая не смотреть на махинации, которые совершает лань Цижэнь, Не Хуайсан начал осматривать толпу. Цзинь Гуаншань стоял мрачнее тучи. Вот уж кто точно надеялся на несчастный случай из-за того, что этот эксперимент выйдет из-под контроля. Лань Сичень выглядел взволнованно, очень тревожился за результат. Наверное, тоже считал, что лучше бы было так не рисковать. По мрачному и недовольному лицу Цзинь Цзысюаня сложно было сказать что конкретно он испытывает. Злость, раздражение? И почему? Но завидев, что Не Хуайсан на него смотрит, он кивнул, словно бы говоря, что тот сделал правильный выбор. А затем по площади пронёсся мощный поток тёмной энергии, который выбил из лёгких Не Хуайсана весь воздух. Поток застиг врасплох и других людей, но именно он оказался довольно близко, потому его не восстановившемуся телу пришлось несладко. Он пытался вдохнуть или выдохнуть, растерянно хлопая глазами и пребывая в полной дезориентации. И лишь когда способность мыслить вернулась к нему, стало приходить и осознание, что это произошло потому, что вместилище этой энергии было разрушено. Не Хуайсан медленно повернул голову и взглянул на маску. Та была разбита, а её осколки совершенно точно больше не источали никакой зловещей Ци. И неужели это всё? С ним ничего не будет? Похоже, они зря переживали насчёт возможных последствий. Но только он захотел сказать, что с ним, похоже, всё в порядке, грудь тут же сдавило, что он не мог произнести ни слова. Не мог вдохнуть. Вокруг словно бы образовалось стальное кольцо, которое с каждой секундой сжималось всё сильнее, мешая дышать, причиняя ужасную боль. Было ощущение, словно из груди живьём выдирают что-то, что уже плотно приросло к нему. Опутало всё, что внутри. И вместе с этим словно бы выворачивались суставы, трескались меридианы. Во рту появился металлический привкус. Органы словно бы перемешались и теперь находились в общей куче. Ко вкусу крови примешался ещё один какой-то кислый. Не Хуайсана сейчас, наверное, вырвет от всех этих малоприятный ощущений. Внезапно около него оказался крайне обеспокоенный Цзян Ваньинь. Он придержал Не Хуайсана за плечи ровно в тот момент, когда ему самому показалось, что он прямо сейчас завалится назад и упадёт. — Ты в порядке? — вопрос прозвучал быстро, очень взволнованно. И Не Хуайсан уже хотел ответить, что да, но понял, что не может выдавить ни звука. — Ты в порядке? Он снова попытался ответить “да”. Голова шла кругом. Он всё прекрасно видел, но не соображал вообще. Не воспринимал происходящее, словно бы был лишь сторонним наблюдателем. И снова не смог сказать и слова. — Ты в порядке? Кивок. Нет. Он не смог кивнуть. Голова не двигалась. Тогда он попытался схватить Цзян Ваньина за плечо, но ничего не вышло. Он попытался хоть как-то двинуться, но не получалось сделать вообще ничего. — Ты в порядке? Не Хуайсан решили попробовать ответить нет, ведь он действительно не был в порядке. Но и это у него не получилось. Не вышло даже покачать головой. Тогда и началась самая настоящая паника. Он не мог двинуться, сказать что-то. Он не мог вообще ничего. Неужели, вот это стало последствием уничтожения маски? Вопрос снова прозвучал, чем начал немало раздражать Не Хуайсана. Да не в порядке он! Не видно, что ли?! И это продолжалось и продолжалось. Казалось, он начал сходить с ума? Может, он умер ровно в тот момент, когда вся та тёмная энергия рассеялась, и сейчас просто попал в ад? Когда начало казаться, что он точно прямо сейчас свихнётся, это всё внезапно прекратилось. Сознание прояснилось. И тогда он предпринял ещё одну попытку и еле слышно, очень хрипло прошептал: — Нет. И в этот раз у него наконец получилось. Из уголка рта и по подбородку скатилось что-то холодное и мокрое. Капля упала вниз, и Не Хуайсану стало понятно, что это кровь. Всё тело ломило. Он прижал руку к ране на животе и посмотрел на ладонь. Та была чистой, да и одежды кровь не пропитывала. Значит, эти раны не открылись. Всё было относительно нормально. Наверное, сейчас ему просто необходим покой. Похоже, Цзян Ваньинь подумал о том же, потому что сразу же заявил, что Не Хуайсану явно необходим отдых. Никто не спорил. Но на лицах многих присутствующих читалось крайнее недовольство ситуацией. Они ожидали какого-то зрелища. Но Не Хуайсан не умер, не начал биться в конвульсиях и даже не устроил никакого дебоша. И зачем же они тогда сюда пришли? Тело болело, поэтому сам Не Хуайсан был вовсе не против того, что Цзян Ваньинь решил пронести его на спине. Сам бы он точно не дошёл. — Ты не чувствуешь себя хуже? — вечно уточнял тот, на что всегда получал отрицательный ответ. Не Хуайсану почему-то казалось, что уже всё позади, что хуже уже не станет точно. Ему действительно необходимо просто немного отдохнуть, и всё вернётся в обычное русло. — Зачем ты вечно спрашивал в порядке ли я тогда? — тихо спросил Не Хуайсан. — Уже после второго раза ведь было понятно, что нет. — О чём ты? — нахмурился Цзян Ваньинь, совершенно не понимая, что тот имеет в виду. — Там… когда мне стало плохо, ты всё спрашивал в порядке ли я, — растерянно пояснил он. — Я спросил только один раз и ты мне почти сразу ответил. Не Хуайсан глубокомысленно замолчал, пытаясь осознать ситуацию. А потом пустился взволнованно пересказывать её. Цзян Ваньинь даже замер на секунду, не веря, что тот сам без лишних просьб и вопросов начал рассказывать о том, что его побеспокоило, вместо того, чтобы отмахнуться со словами, что это не так уж и важно. Похоже, то, что случилось с Не Хуайсаном, стало таким сильным ударом, что сам он ещё на несколько минут застрял в этом событии пытаясь его пережить. Когда он замолчал, Цзян Ваньинь ещё некоторое время обдумывал, что можно на это ответить. А потом услышал тихое сопение около своего уха — это Не Хуайсан, рассказавший всё это и выпустивший тревогу, теперь удобно устроился на его плече и уснул. Следующие несколько дней Не Хуайсан самостоятельно даже с постели встать не мог, потому что рядом вечно кружил кто-то из лекарей, не позволяя лишний раз подвергать себя риску, пока они не убедятся, что с ним всё нормально. Уже на первый день он чувствовал себя довольно хорошо, жаль никто не хотел слушать его слов, потому приходилось тоскливо наблюдать за всеми и пытаться разговорить испуганных молодых людей. А ведь это тело и само было не старше, чем они. Но все начинали трястись от страха, стоило ему заговорить. Так что довольно быстро Не Хуайсан бросил эти попытки. На второй день Лань Цижэнь рискнул открыть его каналы, и Не Хуайсан наконец ощутил течение Ци по своему телу. С непривычки и после всего пережитого это было даже немного болезненно, но стоило к этому привыкнуть, как стало совсем хорошо. Физическое состояние стало лучше, раны затягивались гораздо быстрее. Это приободрило всех лекарей. Чем скорее тот восстановиться, тем меньше времени им придётся провести с этим страшным человеком. На третий день принесли новость, что глава Не очнулся.