Наложник и его воин

— Вставайте в ряд, дармоеды! — изо всех сил завопил надсмотрщик и запотел сразу за всех, нервно поправляя бесчисленные шелка и браслеты. — Ваши хозяева будут с минуты на минуту! О, нет. Нет-нет-нет… Эмиль отшатнулся от окна, чтобы Абдул-Кадыр, не дай Всевышний, его не заметил, и ринулся к своей полке, судорожно ища полупрозрачную ткань, что им выдали только вчера, сказав лишь, чтобы они не посмели ее испортить. Их «хозяева» должны были первыми ее снять или порвать, если пожелают. А самим ее обладателям даже трогать наряд было опасно. — Черт! — Зашипев, когда прозрачный шелк скользнул по еще не зажившему порезу, Эмиль мысленно покрыл его всеми сортами низкой лексики, которую знал, и замученно запыхтел, боясь порвать бесценную ткань. А еще волосы надо заколоть, украшения надеть и не вспотеть в процессе. На такой жаре это невозможно, но Абдул-Кадыр единственный, кому позволено здесь потеть. Все остальные получают прутом по запястьям за такую наглость. А учитывая характер Эмиля, отметины на его руках и лодыжках практически не заживали, доставляя ему вечный дискомфорт и гневая и без того злобного надзирателя, который не терпел, когда кто-то смел выполнять его приказы не так быстро и расторопно, как он того желал. Сейчас практически все ранки зажили, так как за неделю до встречи с «хозяевами», их перестали наказывать физически, чаще лишая еды или не позволяя спать по две ночи подряд. Эмиль попробовал оба этих наказания и, как оказалось, возможность поспать для него важнее возможности поесть. Еще раз выглянув в окно, Эмиль с упавшим сердцем заметил, как в открытые ворота заходят первые воины, и проклял тот день, когда три года назад им впервые рассказали об их особой роли. Нет, их не готовили во дворцы шейхов. И в наложники к знати. Им было не позволено трогать себя, касаться друг друга и оставаться наедине с надзирателями, рабочими или гостями, которые приходили купить себе мальчика в северной части их Дома. И за последние шесть лет никто не нарушил этих правил. Только в самом начале, несколько лет назад один юноша из их десятки был замечен за непозволительными занятиями. Разумеется, после этого больше его никто не видел. Но Эмиль сомневался, что от него просто избавились. В конце концов, в их образование и навыки вести себя умело в постели, оставаясь при этом здоровыми, приятными в беседе и невинными, вкладывались большие деньги. Так что того наложника скорее всего просто перепродали другим менее прихотливым господам. И их тоже перепродадут. Если господину не понравится их компания, ласки или совместная ночь. Даже если они просто будут не нужны. Правда, их будут ждать уже не щедрые и богатые хозяева, а публичный дом… Да, скорее всего именно он, если их новый господин не заберет их с собой. А, впрочем, какая теперь разница. Эмиля надзиратель терпеть не мог уже который год за его вечное умение раздражать одним своим хмурым видом и отсутствием плавности в движениях. Да, у него плохо получалось улыбаться. Да, он был весьма посредственен в танцах и абсолютным разочарованием в гимнастике. Его бы могли уже давно выгнать или, точнее, продать, но он был слишком привлекательным для этого. Его северная холодная красота была жемчужиной коллекции Абдула, который при этом всегда радовал себя возможностью высмеять снежные волосы Эмиля или дернуть за них посильнее, проходя мимо. Другие рабы порой с легкой завистью окидывали взглядом его незагорелую кожу и светло-голубые глаза, но Эмилю было все равно. Он устал переживать о себе и своем будущем, понимая, что сбежать куда-либо в новой стране он не сумеет. Его знания о современных реалиях были настолько недостаточными, что ему даже не стоило позволять себе мыслей о попытке обмануть матросов и сбежать с южного континента. К тому же он был слаб в физическом плане, превосходя других рабов лишь ростом. Единственное, на что он мог полагаться — это те знания, которые он получил еще в детстве, будучи обычным ребенком. Эмиль много читал о путешествиях, культурах других стран. Обменивался с другими ребятами книгами и поглощал информацию в слишком больших количествах, чтобы это понравилось Абдулу. В первую неделю его острый язык пообещали отрезать, случись ему еще раз пререкаться с надзирателем. В первый месяц он не мог сидеть, бесконечно снося розги и плети за самые безобидные ответные реплики. За полгода Эмиль научился молчать, кивать и доброжелательно улыбаться на любые пошлые намеки и оскорбления. Абдул-Кадыр, правда, не согласился бы со вторым и третьим. Но его мерзкого голоса нет в мыслях Эмиля, поэтому тот спокойно представлял, куда Абдулу пойти и сколько раз нагнуться. Вздохнув, Эмиль представил, как надсмотрщик лупит его за опоздание на глазах будущего хозяина, и медленно вышел из комнаты. Он все равно не придет раньше. Так смысл торопиться? Если он прибежит еще и мокрый, Кадыр вообще его прибьет. А так Эмиль просто потеряет еще пару очков достоинства. Правда, он уже давно сбился со счета, по ощущениям уйдя в огромный минус. Но все, что было плохо по шкале ценностей Абдула, давало удовлетворение Эмилю, поэтому тут всегда была война не на жизнь, а на смерть. — Ах ты забеэль* проклятый! — словно ядовитая гадюка зашипел и заплевался Абдул-Кадыр, изо всех сил сжимая руку Эмиля и незаметно для воинов за спинами рабов толкая его. — Все уже здесь, альщармута**, чтоб тебя, юродивый… Выученным жестом, Эмиль пристыженно опустил голову и послушно встал в конец ряда, на свое законное и давно заслуженное место. Рядом с его единственным другом — Гаясом. — Спасибо… — еле слышно шепнул Гаяс и едва щекотнул Эмиля рукавом полупрозрачной туники. — Прости. — Тише. Эмиль с Гаясом напряженно проследили, как Абдул Кадыр, рассыпаясь в приторных, словно пастила, извинениях, засеменил в начало колонны, растекаясь водопадом по распаленной жарким солнцем плитке. Стоило надзирателю достичь заветной тени, как он тут же принялся восхвалять могучих воинов-защитников и рекламировать своих подопечных, многословно расписывая все их достоинства и приукрашивая недостатки. — У тебя получилось зашить? — снова зашептал Гаяс, когда все внимание вернулось к Абдулу. — Ага. — Прости, пожалуйста, что из-за меня тебе пришлось опоздать… — Уже простил. — Спасибо… — Гаяс нервно вздохнул и отчаянно зашептал: — Сегодня такой важный день! Нам наконец-то можно будет покинуть Абдула Кадыра, если мы понравимся новому хозяину! Как долго я этого ждал! Неужели сегодня можно будет наконец-то… — Гаяс… — … поговорить с кем-то без надзирателя! Как я мечтаю, чтобы у нас были самые понимающие, добрые и самые заботливые хозяева! Чтобы они полюбили нас и не ругали за всякие пустяки! А еще я так мечтаю, как наконец-то смогу обнять своего… — Тише! — А… да-да, прости… Незаметно скосив взгляд на Абдул Кадыра, Эмиль медленно выдохнул, понимая, что их никто не услышал. Затем он быстрым взглядом обвел отряд воинов, которые сегодня смогут выбрать себе по спутнику на ночь, а возможно и на дальнейшее время. Воины стояли, словно статуи, изредка бросая взгляды на наложников и, казалось, полностью игнорируя лучи палящего солнца. Конечно, так все вокруг осматривать было нежелательно, но Абдул Кадыр не сказал заветного слова «нельзя», поэтому Эмиль посчитал своей прямой обязанностью испытать на прочность всю глубину слова «нежелательно». — Как думаешь, я смогу понравиться господину? — Гаяс… — Я… я просто очень сильно волнуюсь… У меня даже пальцы дрожат! Я очень-очень надеюсь, что все будет хорошо... я так переживаю... так хочется, чтобы нам попались добрые хозяева, которые не будут над нами издеваться, а, наоборот, станут защищать и оберегать. Ведь это же не плохое желание? — Гаяс отчаянно вздохнул и с надеждой прикусил нижнюю губу. — Конечно, нет. Все будет хорошо. Эмиль опустил глаза, рассматривая песчинки между плиток, и ощутил, как солнце неприятно печет голову. Из-за того, что его волосы не черного цвета, как у остальных, он вначале несколько раз попадал в лазарет с тепловым ударом, где иногда проводил по два, а то и по три дня. Абдул Кадыр очень гневался, сначала даже обвиняя его в притворстве, но потом понял, что такое солнце Эмиля скорее убьет, нежели поможет восполнить силы, и тут же нашел ему занятия в Доме, не оставляя Эмиля без работы. Наверное, ему стоит поблагодарить именно Абдула Кадыра за свое прекрасное умение играть на арфе и великолепные навыки в кулинарии. — Я надеюсь, что твой хозяин будет хорошим человеком и никогда не обидит тебя… — Спасибо. Взаимно. — … Не дождавшись привычно быстрого ответа, Эмиль незаметно скосил глаза, чтобы проверить Гаяса, но вместо этого наткнулся на мощную тень прямо перед собой. О нет… Не может быть. Неужели надзиратель их услышал? Привычно зажмурившись, Эмиль чуть склонил голову, надеясь, что удар достанется ему, а не Гаясу. Но ни через пять секунд, ни через десять оплеухи не последовало. Тогда, медленно открыв глаза и осторожно подняв голову, Эмиль в шоке уставился в серо-зеленые глаза огромного командира, который возвышался над ним на целую голову и проницательно смотрел в ответ. Черный боевой костюм из наипрочнейшей ткани и легкие на вид доспехи, способные защитить даже от стрелы, покрывали все тело воина, оставляя незакрытой только голову. О, боги. Эмиль с ужасом осознал, что уже несколько секунд смотрит в глаза господина, что является ужасным моветоном и наказывается сутками без еды. Ведь раб должен знать свое место и никогда не осмеливаться обращать на себя внимания больше, чем готов ему уделить хозяин. Но… Надсмотрщик сейчас далеко, а ел он вчера вечером, так что… Эмиль с интересом продолжил разглядывать такую необычную для этих мест кожу воина, которая, как и его, была лишь едва загорелой. Он рассмотрел каштановые вьющиеся волосы и цепкий взгляд, что как будто неверяще смотрел в ответ. Но Эмиль решил, что ему опять все кажется из-за слепящего солнца. По сравнению с остальными наложниками, которые были гораздо ниже его, Эмиль макушкой доставал сильному господину до подбородка, поэтому… трудностей сегодня у них возникнуть не должно. За следующий поступок Абдул Кадыр точно проклянет Эмиля, но юноша уже все решил, бесстрашно приподнимая правый уголок губ в слабом подобии улыбки. Удивленно моргнув, командир затем расплылся в такой счастливой ответной улыбке, словно не наложника себе нашел, а по меньшей мере раскрыл секрет долголетия восточных шейхов. — Я выбрал. Громкий и властный голос разнесся по площади, заставив Абдула Кадыра вздрогнуть, промокнуть лоб платочком и быстро засеменить в конец колонны, с ужасным предчувствием возводя молитвы всем известным богам, лишь бы выбор самого статусного воина не пал на наложника, который с первого дня занимает первое и единственное место в его иссиня-черном списке. — Д-да?.. — Абдул Кадыр оказался прямо напротив воина и несносного мальчишки. — Вы уверены? Может быть... — Уверен. Эмиль с удивлением посмотрел на своего хозяина. Его голос заставлял подчиняться, даже если в нем не было никакого приказа. Какой же силы тогда будет сам приказ и можно ли будет ему сопротивляться? Не то чтобы Эмиль собирался не подчиняться… он просто заранее боялся представить, что хозяин с ним сделает, соверши Эмиль ошибку. Это уже не Абдул Кадыр, который трясся над их внешностью и здоровьем, как пальмовый лист на ветру. Его новому господину может быть все равно, где оставлять синяки и насколько осторожно следует с ним обращаться. Благо самый крупный и устрашающий воин выбрал именно его. Хорошо, что не Гаяса или кого-то еще из ребят. Его друг из всех был самым маленьким и хрупким, постоянно об этом переживая. А Эмиль за столько лет уже привык к Абдулу настолько, что тычки и оплеухи стали чем-то таким привычным, что уже не воспринимались как наказание. Логично, что из всех наложников именно Эмилю будет легче всего привыкнуть к новому хозяину, возвышающемуся над наложниками с надзирателем на добрых полметра. — Н-но… у нас есть еще мальчики… как же вы… никого больше не посмотрели… — Абдул заискивающе заулыбался, изо всех сил стараясь отвлечь внимание воина, что не сводил взгляда с проклятого мальчишки. — Вы не доверяете моему выбору? Эмиль напряженно посмотрел в пол, поежившись и ощущая волну холодных мурашек на руках и спине. А ведь командир всего лишь чуть наклонил голову и едва изменил позу, не повысив голос и даже не изменив интонацию. Абдул Кадыр тоже почувствовал угрозу, сразу же испуганно отшатываясь. — Что вы-что вы… конечно, доверяю! — Кадыр вполоборота скорчил самую страшную рожу Эмилю, заливаясь потом и угрожая небесными карами, если вдруг он хоть что-то сделает не так, или, упаси боги, не сумеет удовлетворить лучшего воина. — Наложник проводит вас в ваши покои. С трудом поклонившись, Абдул быстрее обычного вернулся к началу колонны и занял прежнее место в теньке. Он боялся, что еще одного разговора с командиром элитного отряда он просто не переживет. ____________________________________________ * Забеэль — от араб. отход, отброс (бранное слово). * Альщармута — от араб. сучка (тоже бранное слово).