Наложник и его воин

В комнате, к которой они подошли, все было уже готово. Это покои для гостей, где заранее ставят блюда с фруктами для посетителей, расставляют мягкие пуфы и вычищают все до блеска, порой обновляя интерьер специально для особенных гостей, добавляя больше тяжелых красных тонов и тканей бордовых оттенков. Как сегодня, например. Пропустив воина перед собой и плотно прикрыв дверь, Эмиль на секунду закрыл глаза и глубоко вдохнул. Он справится. Он знает всю теорию и может доставить удовольствие господину в любой форме и позе столько раз, сколько тот пожелает. Он лишь надеялся, что им не придется разговаривать, иначе возникнет много неловких пауз. Абдул Кадыр позаботился о том, чтобы Эмиль разлюбил общение в целом, наказывая его за любое слово и выражение, которое казалось ему вызывающим или способным заставить будущего господина почувствовать себя неловко. Поэтому к своему едва наступившему восемнадцатилетию Эмиль отвык начинать разговор первым и хоть как-то реагировать на колкости, игнорируя собеседника полностью. Медленно развернувшись, Эмиль снова поднял голову, встречаясь взглядом с господином, который успел снять черные перчатки, обнажив светлую кожу сильных ладоней. Воин опять смотрел на него так, словно не мог наглядеться. Его новый хозяин не сдерживал нежной улыбки, которая делала точеный холодный профиль в разы мягче и добрее. Но… опасный командир и сильнейший воин не должен был смотреть на Эмиля так. Это… было неправильно. Они уже должны были быть в постели или приближаться к ней, но господин ничего не говорил и даже… не стремился начинать диалог? Что-то явно идет не так. Потому что молчание явно затянулось. Но Эмиль не мог ничего с этим поделать, не зная, что его ждет с новым хозяином. Рабу запрещено говорить первым, особенно если это самое начало нового диалога. А если в диалоге участвует Эмиль, то ему молчать лучше всегда. Это по словам Абдул Кадыра. Эмиль, разумеется, не согласен, но спорить вслух больше не пытается. Что ж… ладно. Если господин не хочет разговаривать, то они могут начать без прелюдии. Слабо улыбнувшись, Эмиль плавным движением распахнул полы верхней части наряда, позволяя прозрачному шелку стечь к ногам, обнажая грудь и впалый живот. - Стой! Шок вперемешку с испугом отразился на лице хозяина, что, впрочем, не помешало воину мгновенно оказаться рядом с Эмилем и, подняв его невесомую одежду, бережно накинуть ее обратно. - Ты… ты не это должен был сделать… - наклонившись, господин тревожно посмотрел на Эмиля, словно что-то от него ожидая. Растерявшись, Эмиль моргнул и после недолгой паузы неуверенно предположил: - Господин… желает увидеть танец? Боль, отразившаяся во взгляде воина, ясно дала Эмилю понять, что он выбрал самые неудачные слова. Он опять все испортил. Эмиль не представлял, какую мог допустить ошибку, но он ее допустил. Надзиратель его убьет, потому что воин его сейчас выгонит, даже не прикоснувшись. А потом его продадут в самый страшный публичный дом, где он не продержится дольше месяца. - Так ты… меня не узнал? - с трудом спросил воин и сделал мягкий шаг назад, словно не желая более нарушать личное пространство Эмиля. Эмиль недоуменно посмотрел в ответ, забыв, что его удивление тоже слишком надменно для раба. Кого он может узнать в своем огромном господине? Он семь лет не видел ничего, кроме наложников, учителей и надзирателей. Их ни разу не выпускали за высокие стены, денно и нощно следя за территорией. Он никак не мог ранее где-то видеть своего хозяина. - К сожалению, нет. - К сожалению? – воин с надеждой посмотрел в ответ. - Да, - сказал Эмиль и, поражаясь собственной храбрости, добавил: - Я уже очень давно не видел людей, похожих на вас. Кивнув, господин вздохнул и посмотрел прямо в глаза Эмиля, который уже потерял всякую надежду на то, что хозяин оставит его себе. - В детстве… я жил на севере около самой границы. Но семь лет назад всех мальчиков старше десяти лет забрали из нашего поселения, чтобы пополнить ряды войска соседнего государства. Я был вынужден оставить всех, кого знал и любил, чтобы начать готовиться к чужой войне. Через несколько лет я узнал, что мой дом разграбили и сожгли, захватив часть женщин и детей в плен. Мне лишь оставалось надеяться, что хоть кто-то смог выжить… поэтому я планировал отправиться на поиски сразу, как только закончу обучение и пройду все проверки, - господин замолчал, проникая своим ярким взглядом прямо в душу Эмиля. - Я знаю, что это ты, Атрей. Вспоминай. Отшатнувшись от неожиданности, Эмиль пораженно взглянул на своего хозяина. Откуда командир элитного отряда может знать ту часть его жизни, которая больше ему не принадлежит? Случайно догадался? Ему рассказал Абдул? Но надзиратель ни за что бы не стал ничего рассказывать! Наложников наоборот заставили забыть все, что было до южных земель, всю ту жизнь, что теперь находится в распоряжении других людей. Эмиль не должен был помнить холодную метель и бесконечную ночь, что только летом сменялась на долгий день. В его воспоминаниях запрещено было хранить тепло к родителям, которых он практически не помнил, очаг родного дома и… Замерев, Эмиль на несколько секунд перестал дышать, по-новому взглянув на своего… воина. Не может быть… Неужели?.. - До последнего вздоха?.. – едва слышно прошептал Эмиль фразу, отпечатанную в самой глубине замершего сердца. - Я буду рядом, - закончил командир. - Роланд?! - Да, это я, - расплылся в счастливой улыбке Роланд и за один могучий шаг оказался рядом с Атреем, тут же заграбастав его в свои широкие объятия. Атрей не растерялся и сквозь вмиг покрасневшие глаза обхватил и сжал изо всех сил своего вновь нашедшегося друга, прижимаясь щекой к жесткой ткани и не планируя больше отстраняться. Даже если он все это придумал, и ему только кажется, что он снова вместе со своим лучшим другом, пускай... Пусть этот сон длится вечно и никогда не заканчивается. - Я думал, что ты меня узнал еще на площади, - Роланд с облегчением согнулся и положил голову на плечо Атрею, прижимая его к себе покрепче. – Мне еще в самом начале показалось, что ты – это ты, но я не мог поверить в такую удачу. А когда подошел, то думал, что не удержусь и кинусь к тебе прямо там. - А я все думал, почему ты так странно на меня смотрел, - Атрей расплылся в улыбке, чувствуя комок в горле из-за всеобъемлющего чувства счастья и неверия в происходящее. - Сначала, я думал, что мне отсвечивает из-за солнца, потом – что ты очень странный, но в итоге я решил, что ты просто притворяешься, чтобы напугать меня не сразу, а потом. - Нет, что ты… Я, конечно, сначала очень старался произвести хорошее впечатление, но и после у меня и в мыслях не было вредить тебе или делать что-то, что могло бы тебя расстроить. - Я знаю, Роланд, конечно… но тогда я еще не понял, что это ты, и успел уже придумать, как такой страшный воин любит проводить досуг. - Страшный воин? – Роланд хмыкнул. – Учитывая то, какими мы были в нашу последнюю встречу, принимаю эту фразу за комплимент. - Хах… нечестно, что ты вырос таким большим, - просипел Атрей и хлюпнул носом. – Мелкий. - Нас просто кормили, как на убой. Сложно было не вырасти. И, к твоему сведению, это прозвище больше не актуально. - Старые комплексы поджимают? - Скорее новое эго, - фыркнул Роланд. – Но ты можешь звать меня как захочешь, Атрей. - Даже господином? Роланд замер, осторожно отстраняясь и смотря на своего друга, но сказал совершенно не то, что планировал. - Ты… плачешь? - Нет, - Атрей удивленно посмотрел в ответ, сразу касаясь своего лица и тут же вытирая слезы, которые он даже не почувствовал из-за комка в горле. – Нам… нельзя плакать. - Атрей… - Роланд бережно взял его руки в свои, стремясь оказать поддержку и вернуть долгожданный контакт. – Я не знаю, через что тебе пришлось пройти, и как ты справился со всем кошмаром, творящимся здесь, в одиночку… но я точно знаю, что с этого момента тебе можно все. Ты можешь делать все, что захочешь, и когда захочешь. Я разберусь с последствиями и поспособствую исполнению любых твоих желаний. - Я что, умер и попал в рай? - О, нет уж, - Роланд снова обхватил Атрея и прижал к себе, словно защищая его от неведомой опасности. – Я приложу все усилия, чтобы ты жил долго и счастливо. Атрей с удовольствием еще раз уткнулся в жесткую ткань, прикрывая глаза и наконец-то чувствуя себя в безопасности. Дома. – Я… так много раз представлял, что мы правда встретились. У меня, конечно, неплохая фантазия, но я все время воображал все совсем не так явно и четко. И уж точно в моем воображении ты не был настолько выше. - И тяжелее. Теперь я уже точно не смогу посидеть у тебя на коленках без страшных последствий. - Кто сказал? – сразу запрокинул голову Атрей, тут же встречаясь взглядом с улыбающимся воином. – Ну-ка пойдем. Выпустив Атрея, Роланд громко захохотал, не сдерживаясь и даже не думая смеяться тише. - Ну уж нет. В этот раз я не поддамся искушению и не втянусь в твою авантюру, - вопреки своим словам Роланд с широкой улыбкой послушно последовал за Атреем к огромному ложу, боясь даже на секунду выпустить его из вида. - Тогда, с твоего позволения, давай просто полежим. Атрею было очень тяжело не обернуться и не получить вербального разрешения, так как Абдул Кадыр за такое своеволие уже испепелил бы его взглядом на месте и ниспослал все известные ему кары на голову дерзкого наложника. Но сейчас Атрей чувствовал себя настолько комфортно и счастливо, что, вытянувшись во весь рост, он закопался в подушки, и, несмотря на все правила и приказы, прикрыл глаза, блаженно улыбаясь. – Боже, как же давно я не валялся просто так. Роланд посмотрел на открывшуюся перед ним картину, покраснел и отвел взгляд. Он сначала хотел рассмотреть своего повзрослевшего друга в деталях, но потом решил, что такой поступок слишком серьезно может изменить в целом спокойную и расслабленную атмосферу, царившую между ними. Ему не хотелось давать ни малейшего повода Атрею думать, что он чем-то обязан Роланду. Это не так. Где бы Атрей ни находился, куда бы его ни занесла чертова жизнь, Роланд бы нашел его. Он бы нашел его, даже если бы против него ополчились все короли и шейхи. Он бы пошел против самих Создателей ради Атрея. Но больше ему не нужно торопиться и бежать на поиски своего друга, боясь найти лишь его бездыханное тело. Сейчас его драгоценный Атрей неожиданно оказался прямо в его руках, потребовав минимум усилий с его стороны. Конечно, стать лучшим воином и получить отряд в личное командование дорогого стоит, но Роланд так старался не из-за ночи с наложником. Действительно важным был лишь тот факт, что, будучи командиром, он спокойно может сбежать вместе со всем своим отрядом и никто не сможет не то, что остановить - их даже опознать не смогут. Ведь им не оставили ни одного куратора, кто присматривал бы за ними… что было прямой заслугой Роланда. Он с самого начала усердно добивался доверия их учителей и старших по положению, порой выполняя даже те приказы, от которых у всех остальных кровь стыла в жилах. Роланд всегда был первым и не позволял ни единой душе сравняться с ним в навыках. И если в начале своего пути он клялся, что никогда не убьет и не переступит через себя, то в конце… на его руках было столько крови, что отмыться от нее он вряд ли когда-нибудь сможет. Мучившая его в начале совесть, постепенно превращалась в равнодушие, а вина за отнятые жизни исчезала, даря спокойствие и безразличие при каждом следующем акте насилия, не оставляющем ни единой лишней эмоции в сердце воина. Но даже если бы у него был выбор изменить хоть что-то, он бы его не сделал. У Роланда всегда была лишь одна цель, к которой он шел на протяжении долгих лет и на пути которой опасно было вставать даже его союзникам. Правда… вряд ли хоть кто-то из них смог бы пойти против. У членов его отряда тоже были свои цели и желания, которые Роланд не собирался игнорировать. Его собственная страна предала его, продав и получив вознаграждение. Чужая страна была готова избавиться от Роланда в любую секунду, заставляя отвоевывать каждый день, доказывая свою преданность и превосходящие остальных умения. Кураторы видели в нем лишь мощь и разрушительную силу, не заботясь о его чувствах и желаниях. Возможно, именно из-за отсутствия Роланда в родном поселении, его так легко было разграбить. Возможно, не попади он на чертовы учения, его родители остались бы живы, а он давно бы был вместе с Атреем, исследуя мир и знакомясь с новыми культурами. Чертова война украла семь лет его жизни. Украла Атрея. Роланд никогда им этого не простит.