Наложник и его воин

Уютно устроившись на плече Роланда, Атрей вздохнул и прикрыл глаза. Наконец-то ему можно передохнуть от бесконечного напряжения и ожидания очередного выговора или удара. У него снова есть возможность использовать свое имя и обсуждать прошлое. У него есть Роланд, который всегда поддержит и не будет против новых приключений. Роланд, который так возмужал и больше совсем не похож на милого ангелочка с голубыми глазами. У Атрея он теперь гораздо больше ассоциировался с медведем, нежели с тем облачком вопросов, которым был раньше. Целых семь лет… даже, наверное, чуть больше, Роланд провел в чужой стране на полигоне. Как он справлялся? Как он смог стать лучшим? Пробовал ли сбежать? Поворошив тесемки подушки, Атрей с осторожным любопытством спросил: — Как ты? Очень было тяжело? — Да нет, — Роланд, задумавшись, чуть крепче сжал руку Атрея, словно пытаясь убедиться в его реальности. — Я быстрее остальных привык к дисциплине, правда… сначала не особо старался чему-то учиться. — Почему? — Да надеялся сбежать обратно домой. А потом у нас на глазах застрелили парнишку нашего возраста, ему тогда тоже лет одиннадцать было, и сбегать я передумал, — сказал спокойно Роланд, уже давно не чувствуя того ужаса, что испытал, когда понял, что выхода нет. — Зато, когда я узнал про тебя и наш дом, я точно понял, что хочу встать на пьедестал, чтобы потом забрать с собой лучших воинов королевства и найти тебя. — Каким надо быть зверем, чтобы застрелить ребенка? — Атрей развернулся и во все глаза уставился на Роланда. — Надо быть куратором. Они безумные нацисты. Все дети, что прибыли из заграницы, не считались ими за людей. — А как же ты? Что они делали с тобой? — Тут мне повезло. Я опомнился раньше остальных и принялся учиться с таким рвением, что кураторам было не за что меня ругать. Они просто стабильно выделяли меня среди других и с каждой моей победой хвалили все чаще, — Роланд ободряюще улыбнулся и подмигнул Атрею. — Потом нас таких сильных отобрали пятьдесят пять человек и отправили в следующий пункт, где мы уже продолжали свои занятия с более сильными противниками. В нашу программу включили теоретические предметы и уроки патриотизма, по окончании курса которых мы должны были стать патриотами чужой страны. Повезло, что у меня была цель найти тебя. Иначе я уже не с таким рвением пытался бы выбраться из их лап. — Да… мне тоже мысли о тебе помогали держаться и справляться с Абдул Кадыром, — Атрей грустно покивал. — А что было потом? — Потом… — Роланд вздохнул. — Потом нас продолжили отбирать. Сначала по тридцать два человека, потом по двадцать. Когда отобрали по десять человек и привезли в новый лагерь, мы поняли, что это — последний. Мой отряд был почти собран. Наш десятый был не особо хорошим человеком, поэтому его место занял Карим — мой близкий друг из новой группы. Ну а потом мы оказались сильнейшими воинами, и перед тем, как отправить нас на службу к шейху, нам решили дать наложников в награду, чтобы мы и не думали о семье в ближайшие лет двадцать. Роланд намеренно опустил все детали о спецоперациях, на которые посылали их отряд или его одного, когда им исполнилось по пятнадцать лет. Он не думал, что Атрею сейчас будет правильно рассказывать о загубленных им жизнях, количество которых он уже давно перестал считать. К тому же… лучше он расскажет об этом тогда, когда Атрей уже не будет и вспоминать о том, что когда-то был наложником. Роланд знал, что Атрей не обвинит его ни в чем, но… сейчас Атрей сам был травмирован гораздо сильнее Роланда, который взрастил в себе равнодушие ко всем окружающим. Кроме Атрея, разумеется. И, пожалуй, Карима. — Так что моя история не такая уж и печальная, — Роланд приобнял Атрея, ложась так, чтобы его другу было удобно устроиться у него под боком. — Нам всегда можно было есть вдоволь, отдыхать иногда, и спали мы всегда не меньше шести часов. А дважды в месяц у нас были выходные, когда нас поощряли заниматься своими хобби и находить новые увлечения. — И какие были у тебя? — полюбопытствовал Атрей, наслаждаясь близостью к Роланду и не убирая руки с его пресса. — Ну… — Роланд задумался на секунду. — Я же хотел стать лучшим воином, так что… это были тренировки. Я выбирал их в свободное время. — Каждый раз? — Ага. Иногда я делал это специально, чтобы заметили кураторы и были еще лояльнее. Потом я приучил к спаррингам свой отряд, чтобы нас и не думали разъединять. — Какое мудрое решение. — Да, мне тоже так показалось, — хмыкнул Роланд, наблюдая, как Атрей уже некоторое время осторожно ощупывает его живот. Тем временем Атрей, уделяя все внимание оголенному участку кожи, положил сразу всю ладонь на твердые кубики и восхищенно сжал. Ему хотелось быть еще ближе к Роланду и, к сожалению, объятий ему уже не хватало. — Так непривычно, — Роланд внимательно проследил за действиями Атрея. — Я помню, как в детстве ты терпеть не мог, когда я лез к тебе обниматься. — Когда это происходило по десять раз в день, да, я был очень против, — фыркнул Атрей. — Но здесь я научился ценить прикосновения. Потому что с самого первого дня у нас был строгий запрет на любые контакты друг с другом, с надзирателями, гостями и всеми остальными. Нам даже здороваться за руку было нельзя. — В смысле? Почему? Атрей вздохнул, убирая руку с восхитительных кубиков, и перевернулся, чтобы смотреть прямо в глаза Роланда. — Потому что наши тела принадлежат не нам, а нашим будущим хозяевам, и потому что только хозяева имеют право трогать нас и позволять трогать себя. Роланд пораженно выдохнул, привычно выделяя и запоминая факты о жизни Атрея, которые было сложно не то, что пережить — их было сложно даже представить. — И ты не касался никого на протяжении всех этих семи лет? — Не-а, — Атрей посмотрел в глаза ошеломленного Роланда и решил его окончательно добить. — Знаешь, что самое обидное? — Что? — Роланд даже боялся предположить. — Себя нам трогать тоже не разрешалось. Ни в интимном плане, ни в любом остальном. — Что?! — Роланд резко приподнялся, шокированно смотря на Атрея. — Как это? А как… а как тогда?.. — Никак. Ни рукой, ни об простыни, никак. — Но… это же нельзя контролировать. — Роланд силился представить, как он смог бы справляться с этим, и так и не нашел выход, кроме самого очевидного. — А если ослушаться? — Тогда сразу в бордель, — Атрей пожевал губу и вздохнул. — У нас тоже сначала был еще один мальчик, но его мы больше не видели после того, как он нарушил что-то из списка запретов Абдулы. Мы так до сих пор и не выяснили, что же он сделал. — Но я не могу понять, отчего за вашими контактами следили так пристально? Почему вам не разрешалось даже таких базовых вещей? На что это могло повлиять? — Хороший вопрос, — Атрей задумчиво почесал лоб. — Я думаю, нас держали в таких рамках не только потому, что мы должны были сохранить свою девственность и непорочность для вас, а скорее больше из-за чистоты в прямом смысле этого слова. Вы должны были быть первыми и точно знать, что раньше мы ни с кем не были и, по сути, не сможем заразить вас чем-то. — Ну, допустим, звучит логично, — Роланд нахмурился. — Но почему тогда вам не давали себя удовлетворять самостоятельно? Это бы никак не отразилось на здоровье. — Не знаю… Но по утрам иногда было тяжеловато, особенно если первым занятием была гимнастика. — Вам что, даже душ не давали принять? — Нет, конечно, — Атрей безмятежно улыбнулся. — Здесь лишней воды особо не бывает, так что мы об этом и не мечтали. — Мда… — Роланд согнул правую руку в локте и подложил под голову, левую же не убирал из ладони Атрея, не желая больше прерывать контакт ни на секунду. Он был в шоке, не представляя, сколько еще ему предстоит узнать об Атрее такого, от чего волосы встанут дыбом. Радовало лишь то, что он наконец-то нашел его и больше никому не позволит обидеть своего драгоценного друга. — Цель всей моей жизни была сегодня достигнута. Я нашел тебя, — Роланд ласково улыбнулся и слегка погладил ладонь Атрея. — Что я могу сделать, чтобы теперь исполнить твою мечту? — Ты уже все сделал, — Атрей улыбнулся в ответ, чувствуя себя в этот момент счастливее, чем когда-либо раньше. — Мы снова вместе. Мы будем путешествовать и исследовать новые страны, как и мечтали. Я правда не знаю, что еще можно пожелать. — Хорошо, но тогда, может быть, я могу сделать что-то для тебя прямо сейчас? Что бы ты хотел? — расслабленно спросил Роланд. Атрей хотел сразу ответить, что ему ничего не надо, потому что у него уже есть Роланд. Но потом… Атрей вздохнул. Он пожевал губу и вздохнул еще раз, не зная насколько прилично о таком думать, не то, что предлагать вслух. Роланду. Вздохнув еще раз, Атрей все же решился. — Кое-что есть, — Атрей приподнялся на локтях и хитро улыбнулся, засверкав глазами. Роланд почувствовал, как его сердце пропускает удар. Это была именно та улыбка, которую он холил и лелеял в своих воспоминаниях. Именно она помогала ему преодолевать трудности и помогала легче засыпать по ночам. Эта улыбка была такой родной и знакомой, что Роланд готов был согласиться на все, лишь бы не переставать видеть ее на любимом лице. — Ты сегодня не позволил мне повалить нас на кровать и решил упасть сам, оставив меня сидеть на тебе и восхищаться жесткостью твоего костюма, — Атрей не покраснел, чем очень гордился. — Роланд, я не уверен, что хотел лечь в тот момент. Гораздо больше я уверен в том, что хочу обратно к тебе на бедра. Роланд замер, потеряв дар речи и смотря на Атрея во все глаза. — Но… я без костюма. — Это так, — Атрей заулыбался еще шире и хитрее. Роланд на мгновение опустил взгляд, сразу понимая, что уже некоторое время находится в полувозбужденном состоянии и несколько смутился. — Не уверен, что смогу проконтролировать твой комфорт. — Не волнуйся, — Атрей лукаво подмигнул. — Я позабочусь обо всем сам.