По дороге с тьмой

      Корнелий проснулся очередным поздним утром. Он не заметил, как быстро мимо пролетели дни: трудно было даже сказать, какое сейчас число. Пребывание в Кастро слилось в серое месиво, из которого иногда выделялись выходки Никона. Но Корнелий старался его игнорировать — он слишком устал, будто что-то вытягивало из него жизненные силы.       Он уткнулся носом в подушку, чувствуя, как Никон уже хозяйничал в своем кабинете. Тот ранняя пташка, поэтому он мог встать и в семь, и в шесть утра, даже, бывало, и в пять, четыре. Корнелий обычно спал как убитый и не замечал ухода истинного.       Складывалось ощущение, будто всю ночь он лежал с закрытыми глазами, ни разу не заснув. Чувство бодрости давно позабылось, и Корнелий, свесившись с кровати, с тупым выражением лица смотрел в пол. Спал-то он причем крепко, ни разу не просыпаясь за ночь, но какой от этого толк?       Глухо застонав, он наконец встал. Все утренние процедуры прошли как в тумане: Корнелий отточил их до автоматизма. Казалось, что если кто-то его позовет, то он уже не ответит, продолжив чистить зубы с таким выражением лица, как будто весь мир уже просто так выбесил, что стало всё равно.       «Всë равно» распространялось теперь на всё, в том числе и на Никона, и даже на его сестру. Если не трогать Мэри и она сама не подойдет, то можно было спокойно существовать и дальше. Ее предположение о лунном камне еще напрягало Корнелия, и он сомневался, боялся, что его дальнейшее решение может привести к необратимым последствиям.       Корнелий, отмахиваясь от головных болей, оделся и вошел в кабинет Никона без стука, направившись к креслу в дальнем углу. Тот разговаривал с сестрой о военных событиях на Нихта. Корнелий привычно не вслушивался.       — Вторым отрядом вернутся Кéтар и Три́тос, — заметила Мэри, легким движением коснувшись руки брата.       Никон тихо вздохнул, продолжая изучать карту. Вот тут-то Корнелий заинтересовался диалогом.       — Надо будет их встретить.       — Давно пора с ними поговорить, — Мэри вздохнула следом.       Корнелий вытянул шею и аккуратно спросил:       — А про кого разговор?       Никон обернулся, глянув на него. Этот взгляд не сулил ничего хорошего — что-то опять случилось.       — Помнишь семейство Актина?       Корнелий вжался обратно в кресло. Лучше бы он не спрашивал.       — Семья Акрэоса.       — Да, ты прав. Кетар и Тритос Актина — сыновья его младшей сестры, наши с Мэри племянники тоже, — после сказанного Никон повернулся обратно к сестре.       Корнелий похлопал ресницами: он совсем забыл о том, что у того остались родственники после смерти Акрэоса. В голове просто не укладывалось, что до Корнелия кто-то был, жизнь шла своим чередом. И все-таки демоны были очень близки, и семейство верховных магов Актина сохранили за собой высокое положение, закрепленное повелителем. Да уж, Никон вдовец, и этот факт вылетал из головы Корнелия с каждым дуновением ветра.       Тот сглотнул. Чувство ненужности вновь возникло в центре груди, заглатывая сердце. Призраки прошлого будут еще долго кружить совсем рядом, напоминая, что Корнелий — лишь дополнение к полноценной жизни повелителя. Как миниатюрная собаченка. Корнелий захотел сбежать, закрыться в темной комнате, заставить всех забыть о своем существовании, включая себя. Его затошнило, и он трясущимися руками достал сигарету, вложив ее в рот и потирая кончиком пальцев: на то, чтобы ее зажечь, магии хватало. Всего лишь одна никчемная искра, но такой протест на кончиках пальцев. Судорожно вздыхая, он закурил. Мысли с грохотом упали на пол. Если Корнелий будет избегать встречи, не делая первого шага, то тогда им так или иначе когда-нибудь заинтересуются. И будет только хуже.       Корнелий не сразу заметил, как уже два Архидемона смотрели на него, причем Мэри стояла к нему почти вплотную. У нее был не совсем понятный взгляд: то ли слегка сочувствующий, то ли слегка раздраженный.       — Тебе всë равно придется с ними познакомиться.       После этого Мэри покинула кабинет, а Никон медленно подошел к Корнелию. Тот прижал ноги к креслу, чтобы не занимать пространство.       — Не волнуйся, они вернутся как минимум через недели две, может, больше, еще есть время, — тихо заметил Никон, проведя тыльной стороной руки по щеке Корнелия, почти нежно.       Корнелий вздохнул, вновь покуривая сигарету. Никон наклонился, чтобы коснуться губами его лба.       — Лунушка, я скоро уеду из Инфернума, но я вернусь раньше, чем через две недели, — Никон уже просто шептал. — Это личные встречи, меня не будут обременять верховные маги.       Корнелий нахмурился. К внезапным ласковым обращениям со стороны повелителя он пытался привыкнуть. Но вот опять Никон придумывал что-то самостоятельно во внешней политике, но спрашивать про это Корнелий просто не стал, лишь прикрыл глаза и кивнул. Если это не касалось верховных магов, то повелитель ему уж тем более не расскажет. Тут Никон опустился на корточки, касаясь ног Корнелия чуть ниже колен. Тот застыл с сигаретой, поднесенной ко рту.       — Я хоть и не так отчетливо ощущаю всё, но вижу, что ты был подавлен, — начал Никон также нежно. Столь тихий и бархатистый баритон с иногда случайно проступающей хрипотцой. Корнелий прикрыл глаза, пытаясь скрыть дрожь. Ему становилось некомфортно: он не привык, когда Никон был на одном с ним уровне или ниже. Никон выше ростом, и Корнелия это вполне устраивало. — Поговори со мной.       Все-таки он коснулся губами сигареты, закусывая край от нервов. Он ощущал клубок тьмы внутри Никона, но даже когда тот сидел перед ним, магия была такой далекой. Корнелий старался ухватиться за нее, но она скользила сквозь пальцы, и тогда он болезненно воспринимал образ Никона. Что-то внутри скакало при его виде, но от этого не было тех бабочек в животе — сухая магия, отдирающая кожу. Поэтому Корнелий желал одновременно как и отстраниться от истинного, так и прижаться к нему.       Корнелий тихо замычал, замотав головой и выдыхая дым. Тогда Никон провел руками чуть выше, сжимая пальцы и большими оглаживая кожу сквозь тонкую ткань брюк. Корнелий инстинктивно наклонил голову, выставляя вперед рога, как испуганный козлик. Он испытывал смешанные эмоции: хотелось оттолкнуть или же просто расслабиться.       — Я не могу.       — Я не прошу говорить о наших отношениях, — Корнелия пробивало током, когда Никон начинал говорить полушепотом, будто проникал под кожу. Тот взмахнул хвостом, вздыхая. — Расскажи, что думаешь о разговоре с Актина.       — Сложно всё, — судорожно выдохнул Корнелий. — Будто я не взрослый.       — Тебе тридцать пять, да и магия еще не проснулась.       — Ларку тридцать два, и он прекрасно владеет магией и уж точно не будет трястись перед такими встречами.       Никон будто скривился от упоминания младшего брата Корнелия.       — Знаешь, Тритос и Кетар хорошие парни, и у нас хорошие родственные отношения, — проговорил Никон, наклонив голову на бок, делая акцент на слове «хорошие». — Я не хотел бы, чтобы ты из-за этого ощущал себя ущемленным.       Да, в этом не было ничего страшного, но это не мешало внутренней тревожности Корнелия сжирать его заживо.       — Конечно.       — И все-таки, Луна, что ты можешь сказать о своих чувствах? Хотя бы одно слово.       Корнелий почувствовал, как у него задергался глаз: Никон все-таки начал его потихоньку ощупывать. Пытаться добиться желаемого, пытаться услышать желаемое. Корнелий затянулся, туша сигарету о подлокотник, откидывая бычок в сторону (он бы так не сделал каких-то полгода назад). Никон оставался в той же позе, наблюдая за Корнелием из-под ресниц. А тот устал. Он наклонился, дотрагиваясь до лица Никона, касаясь его впалых щек и острых скул, смотря в глаза, а тот и не шелохнулся, и оттого Корнелий негодовал: он вообще не представлял угрозу тому, даже если бы поднес кинжал к его горлу, даже если бы сделал порез. Ситуация абсолютно всегда подконтрольна повелителю.       — А сам-то? Скажи, что чувствуешь ты, — прошипел Корнелий, делая акцент на последнем слове.       Секундная задержка, а потом, оттого, что тот всматривался в лицо Никона с самой маленькой дистанции, он заметил едва нахмуренные брови, а после слегка расширившиеся зрачки. И тут Корнелия пробила дрожь: тонкая линия, лежащий месяц желтого цвета, рассекающий радужку правого глаза Никона, вдруг стал кольцом. И Корнелий знал это. Знал, потому что об этом говорил каждый, кто как-то упоминал Дьяволов Тьмы, а теперь он еще и знал, за что отвечал цвет, и мог сказать с уверенностью: нет, это не характеризовало безумие Дьявола, это характеризовало пик его греха. Корнелий заскрипел зубами, точно царапая ногтями кожу Никона, но тот и не обратил внимания. Он смотрел точно в глаза, но в его глазах Корнелий видел не только свое отражение, а еще тот взгляд, когда повелитель принимал стратегическое решение. О, эта величественная натура со своими темными замыслами! Всё было ради чего-то, всё имело конкретную цель.       Никон отлепил от себя руки истинного, отстраняясь и вставая. Он всё еще не отрывал глаз от Корнелия, и по ним тот понял, что ответа ждать так и не стоило. Ни надуманного, ни, тем более, искреннего.       — Нужна магическая вспышка.       Прозвучало так, будто Никон озвучил итог, к которому он только что пришел, но Корнелий уже не заострял внимание. Он хотел фыркнуть в ответ, сказать, насколько это было банально, но, к сожалению, Никон все-таки в некоторой степени был прав. Корнелий ощущал, насколько его неестественно дергало.       — Пойдем со мной, — предложил Никон, взъерошив волосы Корнелия, словно прошедшего диалога и не было.       Он так и не добился желаемого и просто перевел тему. А Корнелий уже и не был против. Он просто хотел плыть по течению, так что пришлось встать и лениво поплестись за Никоном, соглашаясь, что маленького и неловкого разговора действительно не было.       Демоны остановились рядом с аркой сада. Никон приобнял Корнелия, притягивая того к себе. Тот зарычал, но и не сопротивлялся: лучше просто позволить, если это не переходило границ, да и истинную связь успокаивало. Корнелий лишь возмущенно фыркнул.       — Попрошу тебя больше не выкидывать сигареты у меня в кабинете.       — А что, в остальных комнатах можно?       — А там ты уже будешь мусорить у себя.       Корнелий положил руки на грудь Никона, и тот коснулся его губ. Корнелий осторожно ответил, слегка углубив поцелуй и прижавшись к крепкому телу. Всё было таким нестабильным и непостоянным, что иногда хотелось даже быть единым целым. Повелитель был достаточно милым, пока не открывал рот.       Никон разорвал поцелуй. Вглядываясь в ледяные глаза напротив, он подался вперед, но Корнелий отскочил: если тому приходилось наклониться еще дальше, значит, его интересовала нижняя часть истинного. Никон тихо рассмеялся: Корнелий выглядел напуганным котенком, который распушился в целях казаться больше и страшнее.       — Лунушка, я еще хотел уточнить: я прекрасно понимаю, как ты не любишь всякие публичные мероприятия, поэтому, видимо, нет смысла просить тебя составить мне компанию на Лунном балу?       Корнелий встрепенулся. Лунный бал?       — Уже второй? Четыре месяца прошло? — он вдруг застыл. Уже четыре месяца он знал Никона как своего истинного. Три месяца они жили вместе.       — Да, я понял, что ты остаешься в покоях, — разочаровано вздохнул Никон. — Бал в эту пятницу.       Корнелий отвернулся. Было неправильно отказываться от участия в Лунном балу, но он не мог даже просто подумать о том, что вновь будет среди множества демонов и играть на публику. Тем более теперь с истинным. С повелителем.       — Ступай по своим делам, а я пока подготовлюсь к отъезду. На следующий день после бала.       Корнелий злобно окинул взглядом Никона, но всё же согласно кивнул. Повелитель сжал губы, уже думая о том, что он будет делать дальше.       Уже у Менсы Корнелий сидел за столом, положив на него руки, а на них и голову. Он слегка дремал, а кончик его хвоста подрагивал. Ему больше не хотелось нервничать, переживать, уж тем более по поводу Лунного бала и отъезда Никона. Тут вдруг Менса подошла к нему, дотронувшись до его плеча.       — Корнелий, слышал о новом иностранном ученом? — спросила Менса будничным тоном. — Он теперь будет работать у нас, в Кастро.       Корнелий промычал что-то невнятное в ответ. Он вообще-то был занят: спал.       — Это, между прочим, огненный дракон. На вид ему чуть больше пятидесяти.       Тут-то Корнелий встрепенулся, открыл глаза и посмотрел на Менсу. Он был искренне удивлен. Что-то внутри зашевелилось, что-то способное вернуть интерес.       — Дракон, правда?       — Какая мне выгода, если я совру, — ответила Менса, сохраняя спокойное лицо.       Корнелий потянулся и привстал. Ему захотелось поговорить с драконом. Все-таки он никогда ранее их вживую не видел, но при этом всегда интересовался культурой морских соседей. А еще это прекрасная возможность отвлечься от дел.       — Хочу с ним познакомиться, — пробормотал Корнелий, отодвигаясь от стола. Он слегка покачнулся, в глазах потемнело, но он сглотнул, сдерживая себя от падения.       — Я это предугадала, так что я заранее уточнила, где он будет сегодня.       После сказанного Корнелий сразу воодушевился. Неужто он наконец найдет того, с кем можно будет поболтать и скрасить одиночество в четырех и более стенах Кастро? Тем более, Никон скоро уедет, а значит, Корнелию налаживать отношения никто мешать не будет. Он точно не знал мнения Никона о драконах, но если один из них будет работать здесь, значит, предположительно, как минимум, нейтральное. Возможно и положительное.       Однако Корнелий боялся, что он не заинтересует дракона как ученый, и тогда ничего не выйдет.       Когда Менса повела Корнелия, тот стрелой рванул за ней. Он давно не чувствовал подобного повышенного интереса. Менса завела его в коридор, откуда слышались голоса. По акценту Корнелий сразу определил иностранца. Однако она не стала отводить его, как ребенка, поэтому, кивнув ему, оставила одного. Корнелий встал, переминаясь в коридоре. Судя по количеству голосов, рядом было всего двое. Поэтому, сглотнув, Корнелий сделал шаг навстречу.       Ему безумно повезло: с драконом шел бывший одногруппник Корнелия, с которым тот иногда пересекался. Все-таки он особо ни с кем не общался в свои академические годы.       Демон с черными волосами остановился, улыбнувшись.       — Корнелий! Не думал, что вновь тебя увижу так скоро, — тот подошел ближе. — Хотя, зная, что ты был самым лучшим учеником, можно было догадаться, что ты вскоре объявишься. Хоть как-то.       Корнелий криво улыбнулся. Что же, очень часто акцентировали внимание именно на этом. Однако тут он обратил внимание на дракона — тот действительно оказался огненным. Волосы каштановые с ярким рыжим отливом, кожа не столь яркая, как у демонов огня, и, тем более, некоторого коричневого оттенка, однако шея и ниже кожа была нежно персикового цвета. А чешуйки на лице, шее и руках, естественно и на большом хвосте, были красного цвета, но сияли огнем в лучах солнца. Драконы из всех трех основных рас больше всего сохранили свой первобытный облик. Корнелий был прилежным и начитанным мальчиком, поэтому сразу определил, что дракон не из низшего класса, а даже ближе к верхушке.       Существовало мнение: чем сильнее дракон, тем он пассивнее. Сквозь эпохи утекала магия, и сейчас драконы в истинной ипостаси являлись серьезной угрозой для обыкновенных рас. Поэтому, в процессе основания новых земель, драконы стали от природы спокойнее и менее агрессивными: уже редко можно было встретить кого-то из драконов в конфликтах. Они всегда были на стороне правды и старались обойтись мирным путем.       Именно по этой причине Корнелий больше доверял верховным драконам, нежели демонам.       А в это время огненный дракон слегка наклонил голову вбок, наблюдая за Корнелием. Поза была свободной и располагающей к себе, лицо хоть и было без эмоций, но с веселыми искорками в глазах. Дракон всё же улыбнулся и вытянул руку для рукопожатия.       — Эллиа Верматос-Лин.       — Корнелий Нихил, как Вы могли уже слышать.       — Судя из ранее сказанного, Вы тоже обучались в научной академии Кастро Вории, поэтому можно на «ты». Мы же все-таки все знакомые ученые.       Корнелий до этого слышал, как демоны тренировались говорить на драконьем, поэтому примерно представлял их язык. Он был мягким, переливался, звучал бодро и громко, казавшись излишне эмоциональным. Для драконов же язык демонов звучал жестко и агрессивно. И все-таки драконы мягко и слишком звонко произносили «р», совмещая ее с соседними звуками, но даже несмотря на это они едва заметно «рычали». Также, они слегка проглатывали следующий звук в группе согласных и протягивали гласные, придавая разную, но ненужную интонацию. Однако Корнелий сразу понял, что дракон перед ним явно много практиковался и говорил куда понятнее. По крайней мере, у него была двойная фамилия, состоящая из демонической и драконьей. И имя точно не родное.       — Спасибо, и я безумно рад с… — Корнелий слегка запнулся, сглотнув. Он прищурился, вспоминая этикет демонов и от этого удивляясь. — С тобой познакомиться.       — Да-да, так лучше, — слегка рассмеялся Эллиа, стараясь скрасить неловкую ситуацию. — Больше на ваш демонический лад, у вас «Вы» воспринимается не как уважение, а как отношения «начальник-подчиненный». Не так, как у нас, но я привык, всё хорошо.       — Я слышал о твоей связи с повелителем, но, надеюсь, это не так сильно отразилось на твоей работоспособности? — поинтересовался демон, обращаясь к Корнелию. Будто это было самым важным в разговоре.       Корнелию захотелось скорчить лицо, но он сдержался.       — Угу, работаю над своими мелкими исследованиями, чистый интерес.       — Чем бы дитя не тешилось? — подмигнул Эллиа, шутя и упоминая местную пословицу.       Тут молодой демон коснулся до своего лунного камня на шее, явно получив от кого-то сообщение.       — Эллиа, тут мистер–       — Я думаю: меня поймут, если я захочу прогуляться по Кастро с кем-то из его «более» здешних жителей?       Корнелия явно нельзя было назвать «здешним», но факт желания дракона поговорить с ним наедине очень пришелся по душе. А его спутник не очень обрадовался таким исходом событий.       — Хорошо, — все-таки кивнул демон, но от Корнелия не укрылось то, как он косо глянул на него. Да, он сейчас не в лучшей форме, но чтобы настолько?       Эллиа проводил взглядом демона, пока тот не скрылся в лабиринте коридоров.       — В документах числится, что ты работал совсем не над примитивными идеями. Тебя хотели пригласить в Кастро, — наконец произнес дракон, глянув на Корнелия.       Тот застыл, непонимающе уставившись на собеседника. Уже прошерстил документы? И «пригласить Корнелия в Кастро»? Тогда почему сразу не пригласили — он после выпуска из академии успел поссориться со всей своей семьей, влипнув в кучу неприятностей, представ перед повелителем, как безработное ничтожество, просравшее все амбиции.       — Да ну, — стал отнекиваться Корнелий, не веря услышанному. — Ты что-то путаешь.       — Ты не понимаешь или отказываешься понимать, — Эллиа весело прищурился. — Твои наработки были настолько противоречивыми, что тебя не решились сразу взять на работу. Что же, скажи еще, что у тебя есть личная лаборатория, предоставленная повелителем. Хотя ты же под его протекцией.       Корнелий облизнул пересохшие губы, удивляясь, в какие же глупые неприятности любила вмешиваться его задница.       — Это утверждение?       — Вопрос, сейчас о тебе никакой информации. Неудивительно, ведь ты пассия уважаемого повелителя, и тот явно не решил еще, что с тобой делать. По крайней мере, он дорожит информацией.       Все-таки Корнелия пугало то, с каким спокойствием говорил дракон. Если бы он не знал их природу, то решил бы, что тот под легкой травкой.       — Да, допустим, будь по-твоему, у меня есть лаборатория, — тот пожал плечами. — Ищешь информацию?       — И на кого я работаю? — Эллиа улыбнулся.       — Ну, не знаю, — Корнелий опустил голову, перекинув волосы с одной стороны на другую.       — И мне никакой с этого выгоды, да, — Эллиа положил руку на плечо Корнелия. Тот моргнул пару раз, понимая, что он точно долгое время провел с демонами — вел себя совершенно не как дракон, который только-только оказался с тактильными демонами. — Я решил переехать в Инфернум, потому что уж слишком сильно полюбил иностранную культуру, только вот у вас у всех менталитет слишком сильно отличается от драконов.       — Ты про царство коррупции? Так ты ее тут также найдешь.       — Не в такой степени. Мной движет искренний интерес, — легким движением руки Эллиа направил Корнелия в сторону коридора. — Пообщаемся?       Либо у драконов реально хороший нюх на магические вещички, либо Эллиа поверил прошлым преподавателям Корнелия.       — Хорошо-хорошо, я правда был изначально тобой сильно заинтересован.       — А сейчас? Испугался? — спросил Эллиа, с явным любопытством приподняв бровь. Иногда у него почти получалось избавиться от акцента, а иногда он вновь к нему возвращался.       — Нет, что ты. Потребуется — я позову повелителя, и он тебя покусает.       Дракон рассмеялся:       — Надеюсь, не потребуется проверять.       Конечно, Корнелий слишком сильно любил драконью культуру, уважал их строй общества, но все-таки головой-то понимал, что просто так с порога доверять никому нельзя было. По дороге он изучил родное удостоверение Эллиа (человеческий язык использовался как международный для деловых документов), остановившись на пункте «образование». Видимо, тот отучился на направлении изучения магических артефактов. Корнелия это смутило, но в голове проскочила мысль: «Может всё же это такое смешное совпадение?»       Пока Эллиа заинтересовался кем-то из слуг, задавая им вопросы об устройстве коридоров Кастро, следом смущая, Корнелий незаметно коснулся своего лунного камня, спрашивая Никона про новоприбывшего иностранного ученого. Тот, конечно, сразу начал ворчать о том, что его истинного вечно тянет на таких же помешанных, но заметил, что лично принял дракона и тому можно доверять. Послышался тяжелый вздох со стороны Никона, и слова от него с просьбой думать своей головой: нужен ли будет Корнелию напарник.       Корнелий едва сдержался от кислых замечаний в ответ, убирая руки за спину. Если это Никон лично притащил дракона, то это многое объясняло. В это время Эллиа вернулся к нему.       — Так тебе выделили личную лабораторию, потому что ты антисоциальный или на то были более веские причины? — тихо поинтересовался Эллиа со смешком, ведь рядом еще копошились слуги.       — Моя тема изучения уж точно тебя заинтригует, учитывая твою специальность в области магии.       Корнелий стоял посреди коридора, рядом с драконом. Ему всё еще было слегка некомфортно: прошедшие месяцы он общался только с братом и подчиненными повелителя, то есть всё шло через Никона. А теперь даже столь легкий отступ от установленной ранее системы, хоть и с одобрения повелителя, казался Корнелию преступлением. Но как же было приятно встретиться с кем-то не из Инфернума и поговорить на узконаправленные темы. Да, Корнелий точно смотрел на дракона, как на некую диковинку.       — Наверное, еще до нашей встречи уважаемый повелитель сообщил о возможности доверия мне? — безмятежно уточнил Эллиа.       «Уважаемый повелитель». После данной фразы Корнелий подавил смешок, но всё же обычным голосом ответил:       — Да, конечно, он мне сообщил обо всем.       Корнелий испытывал социальную неловкость, будто за всё время в Кастро он действительно разучился с кем-либо взаимодействовать. В самой лаборатории он постоянно задавал сам себе вопрос: зачем он это делал. Однако, следом подумал, что можно хоть раз довериться рекомендации Никона.       Корнелий закусил нижнюю губу, не думая, что Никон сам нашел Эллиа, ведь тот явно многое знал о культуре здешних демонов. Эллиа сразу оказался около книжной полки, рассматривая, но не трогая. Корнелий тряс ногой, облокотившись лбом о край стола, аккуратно отодвигая ящики.       — Мне стоит сделать что-нибудь более неформальное для нашего дальнейшего общения?       Корнелий дернулся, ударившись рукой об ящик, услышав голос дракона за спиной. Вопрос был задан слегка странно, но суть была понятна.       — Со мной всё в порядке, просто был трудный период жизни с истинным.       — Интересное явление, особенно с Дьяволом Тьмы. Столько гипотез строится вокруг их истинности, — задумчиво произнес Эллиа, вильнув хвостом. — Никто из ученых либо не был обременен данным явлением, либо не желал подробнее говорить.       — Я бы занялся изучением этого явления поподробнее, но оно бьет меня в живот со всего размаху, — пробурчал Корнелий, потирая место ушиба.       Он вытащил чистый лунный камень. Эллиа застыл, уставившись на драгоценность.       — Суть изучения?       — Возможность чистого лунного камня усиливать магию, — проговорил Корнелий, облокотившись о стол, наблюдая за собеседником.       Эллиа оказался явно чем-то озадачен, и он перевел взгляд на левую ладонь Корнелия, которую тот раскрыл.       — Шрамы совсем свежие. Только не говори, что это случилось по вине камня, — Эллиа поджал хвост, наклонившись чуть ближе к Корнелию. Тому ударили в нос фруктовые духи.       — Случилась экстренная ситуация, мне пришлось им воспользоваться, чтобы применить магию, — Корнелий тяжело выдохнул, скрывая аккуратно руку между ногами.       — Это было слишком рискованно. Нам непозволительно использовать магические артефакты до полного их изучения, — отчитал Эллиа, поджимая губу, явно всё еще о чем-то раздумывая. — Ты не обладаешь магией?       — Не проснулась она еще, — простонал Корнелий, закрыв лицо рукой.       Эллиа начал изучать лунный камень, вертя его в руках.       — Что случилось?       — Он взорвался. Тогда в руке у меня был всего лишь осколок, — Корнелий раздвинул пальцы, взглянув через щелку на дракона.       Эллиа стал уже заметно нервничать. Он слегка хмурился, оглаживая грани камня. Желваки ходили ходуном, и он все-таки сказал:       — Мы случайно узнали о свойстве чистых лунных камней, ведь они использовались в интерьере дворца, говоря на вашем языке, императора. Великий лунный камень на деле оказался не запятнанным другими породами, а поистине чистым. Через него была проведена магия в борьбе за власть несколько тысячелетий назад, когда император кицунэ воевал за близлежащие территории.       — Магический бум на территории Флогао? — поинтересовался Корнелий, выпрямившись, разминая мышцы плеча.       — Да, — согласился Эллиа, вернув лунный камень на место. — Уже тогда было понятно какая губительная мощь сокрыта в данных драгоценностях. Судя по нашим находкам, данные камни изредка использовались в украшениях правителей, однако тогда никто не предполагал, что такая мощь может быть заключена в «луне».       — Никон рассказал, что те, кто знал, были убиты.       — Конечно. Среди наших ученых были знающие, которые хранили всё в тайне. А материалы были уничтожены.       — Так откуда знаешь ты?       — Сейчас о лунных камнях знают многие верные ученые империи, чтобы заранее пресекать угрозу.       Ага, то есть в данный момент Эллиа мог как помочь с изучением камней, так и застопорить этот процесс. Видимо, Никон повесил всю ответственность на Корнелия.       — Я действую из искренних побуждений любопытства ученого, — Корнелий точно не умел убеждать своими речами, оратором ему никогда не стать, но он хотел попытаться. — Я уже понял, что использование камня губительно, и нет смысла использовать его, чтобы потом остаться магическим инвалидом.       О Мэри упоминать тем более пока не стоило.       Частичка удивления проскочила на лице Эллиа, видимо, об этом свойстве драконы не догадывались, просто наложив табу на лунные камни. Он осторожно произнес:       — Мы солидарны с политикой Дьяволов Тьмы, но такая мощь…       — Не действует ваш камень на тьму, — отмахнулся Корнелий, отведя взгляд. — Чем лучше ты ознакомлен с объектом, представляющим опасность, тем проще будет противостоять ему в будущем.       Эллиа отошел в сторону, вздыхая.       — Дай время подумать.       Корнелий кивнул, отвернувшись от дракона лицом к столу, собирая бумаги.       — Где я смогу тебя найти? — вдруг послышался вопрос.       Корнелий облизнул губы, задумавшись. Всё зависело от его настроения. Он поинтересовался:       — Есть же у тебя личный лунный камень?       — Ах да, конечно, — соприкоснувшись камнями, чтобы обменяться частичками магии, Эллиа всё ж таки поспешил на выход. Но, остановившись на пороге, он тихо произнес, явно обдумав свое решение чуть подсобить до этого. — Чистые лунные камни называют лунитами.       Корнелий обернулся, но Эллиа уже скрылся из вида.       Корнелий медленно брел в «свою» комнату, закуривая при этом сигарету. Он действительно заинтересовался так называемыми «лунитами» только из искреннего любопытства. Возможно, немного эгоистично, ведь он не подумал о последствиях. Сколько всего было создано, но в результате использовано во зло? Остановившись перед очередной развилкой, Корнелий встал, выдохнув дым.       Дальше был короткий путь к покоям повелителя, но Корнелий его всегда избегал, поэтому он повернул в другую сторону.       Даже вопрос о магии Мэри оставался открытым, ведь у демонов, да точно не только у них, возникнут вопросы о том, как она может призывать одновременно магию тьмы и магию огня. Они просто несовместимы в обычных условиях. А вдруг магия огня, вызванная лунитом, в конечном счете всё равно соприкоснется с тьмой? Тогда они вместе образуют хаос, самую мощную форму темной магии, но обуздать-то ее могут только Архидьяволы. Да и Архидьявол в нынешней ситуации может быть только один, ведь мир с каждым столетием теряет крупицу магии, уходящей на подпитку Матери и Отца.       Тем не менее, Эллиа мог направить стремления Корнелия в правильное русло, может, в будущем помог бы с новыми проектами. Так Корнелий еще больше задумался о новоиспеченном ученом. Тот представился двойной фамилией, и Корнелию показалось, что демоническую он услышал не в первый раз. Только Корнелий не мог вспомнить, почему фамилия показалась столь знакомой.       Он облокотился о стену, недалеко от входа в покои. У него раскалывалась голова: как-никак пребывание в Кастро для него каждый день казалось огромный трудом и сопровождалось дополнительными усилиями.       В спальне стоял Никон, вчитываясь в один из своих дневников. Корнелий спокойно прошел мимо прямиком в ванную, желая наконец окунуться и побыть наедине со своей пустой головой, которая отказывалась соображать в воде. Однако от него не скрылось и то, как взгляд Никона проскользнул по нему. Но ведь это стандартная практика.       После ванной Корнелий осторожно открыл дверь в спальню, заглядывая внутрь. Никон копался в книгах, но, как только Корнелий решил осторожно пройти рядом, тот схватил его за шиворот рубашки. Корнелий закусил губу, стараясь не издавать ни звука.       — Как же прошло твое первое знакомство с Эллиа? Ты ведь поделился с ним всей своей подноготной? — бархатным голосом поинтересовался Никон, отпуская истинного. Но тем не менее он настойчиво поглаживал Корнелия по плечу, сохраняя физический контакт.       Корнелия это смутило, особенно маленькие иголочки магии под кожей, которые возникли после прикосновений, однако он ответил:       — Судя по всему, ему не понравилась моя работа над чистыми лунными камнями, но думаю, он скоро вернется.       — Конечно, драконы всегда отличались излишней любопытностью и спокойствием, тем более, он из высшей прослойки общества, так что наш дракон также не так опасен.       Корнелий сглотнул, кивнув, как бы показывая, что он не намерен продолжать разговор. Никон лишь кивнул, отпуская его и улыбаясь.       Оставшиеся дни недели Корнелий старался не отсвечивать, и он с нетерпением ждал ответа Эллиа, будто тот должен был обязательно связаться с ним вновь. В день Лунного бала Корнелий еще чувствовал угрызения совести, смотря как наряжался празднично Никон: его одеяния повелителя каждый раз вызывали дрожь в коленках Корнелия. Он глянул на серебро, и оно его слепило.       Никон наклонился к нему, пока тот валялся на кровати.       — Соврешь, что мне поплохело? — уточнил Корнелий.       — Ты и так не выглядишь здорово, — прошептал Никон, поцеловал его в лоб.       Тот сморщился, но не стал уточнять, что не так было с его внешним видом.       После ухода Никона стало пусто и одиноко. Корнелий обещал себе, что вот на следующий Лунный бал он точно явится. Тем более на тот, который олицетворял новый год! Корнелий зажмурился. Как ему не нравилась перспектива вечно таскаться с будущим мужем по всяким светским мероприятиям. Его это уже выматывало, съедая изнутри. Корнелий уснул, не проснувшись, даже когда Никон вернулся под утро.       День «отъезда» Никона Корнелию запомнился уж надолго. После обыкновенной будничной беседы Корнелий заметил, как Никон окинул его беглым, но задумчивым взглядом, явно что-то замышляя. А Корнелий начинал учиться мимике и языку тела истинного. Никон еще какое-то время безмятежно рассматривал лицо Корнелия из-под опущенных век, а потом одним властным движением притянул того к себе спиной.       Тот вздрогнул, но сразу же замер, задерживая дыхание.       — Всё хорошо, — прошептал повелитель, а Корнелию захотелось лишь фыркнуть в ответ.       Закусив губу, Корнелий облокотился о грудь Никона, чувствуя себя несколько подготовленным. Точнее, он уже ощущал, что прекратил так остро реагировать и чувство страха переставало колоть живот. В это время Никон уже поглаживал живот Корнелия через ткань рубашки достаточно осторожными и нежными движениями. Мелко вздрагивая, Корнелий решил прислушаться к отголоскам эмоций, исходящего от истинного. Все-таки в поле Никона чувствовалось возбуждение, но совсем не такое, как раньше. Это несколько заинтересовало.       Никон оглаживал ягодицы Корнелия, слегка сжимая кожу. В это время хвосты нашли друг друга, сплетаясь в единый клубок. Теперь Никон сжал одну из ягодиц капельку сильнее, чтобы привлечь внимание.       — Расслабься.       Но не успел Корнелий возразить, как Никон уже прикусил того в надплечье. Тот испугался, но укус вмиг показался таким легким, что на его месте осталось лишь едва ли ощутимое покалывание. Никон воспользовался моментом и стал оставлять дорожку из поцелуев на шее, плечах, иногда всё же мягко прикусывая кожу, всё еще со спины. Он также приподнял рубаху Корнелия, чтобы добраться до его груди и начать блуждать по ней руками. Никон всего лишь коснулся темных сосков, а Корнелий уже вздрогнул от неуловимого ощущения возбуждения. Все-таки цепочка из поцелуев и прикосновений повлияла на того, и он ощутил невесомое возбуждение, сопровождающееся участившимся сердцебиением.       Никон потерся носом о щеку Корнелия, еще сильнее прижимая того к себе. Он поглаживал соски, иногда сжимая и оттягивая. Корнелий задышал прерывисто, закусывая губу и хмурясь от противоречивых эмоций, однако ему также стало интересно, несмотря на жар, вспыхнувший на потемневших щеках, и он опустил голову, внимательно наблюдая за движением руки Никона. И всё же это смущало. Корнелий ощущал, как пылал, как стало невыносимо жарко, хоть в комнате всегда гуляла прохлада.       Никон проводил ногтями по коже, надавливая, следом царапая. Он также не обделял вниманием шею Корнелия, согревая ее своим дыханием, а потом облизывая, заставляя новую волну мурашек пробежать по холке. Оттого, как тот пощипывал соски и слегка игрался кончиком пальцев, Корнелий сглотнул, чувствуя, какой сырой стала его шея: пот начинал скапливаться. И он больше просто не мог думать ни о чем другом, кроме разрядки, ведь член давно стал требовать к себе внимание. И это ощущение всё еще было безумно непривычно.       Так Никон заметил, как Корнелий под ним обмяк и расслабился, и, подхватив его одной рукой, второй легким выверенным движением спустил с него спальные штаны, чтобы освободить член. Корнелий вздрогнул — у него вновь прокатились мурашки по всему телу, задевая чувствительные кончики нервов. Здесь и сейчас ему было наплевать на происходящее, на самого истинного. Волновало только то, что действительно было приятно до покалывания в кончиках пальцев. Никон что-то прошептал совсем тихо на самое ухо, а тот и не услышал, почувствовав пальцы, обхватившие его вставший член. Такое странное чувство, когда остается лишь ощущение прикосновений к коже, отзываясь иголочками.       Сначала Никон достал специальное масло из кармана, явно заготовленное заранее, просунув руку под мышку Корнелия, смазывая член. И после Никон слегка, совсем аккуратно и осторожно провел рукой по всей длине. Корнелий глубоко вдохнул, задержав дыхание и вжав живот, стиснув зубы. Было сложно устоять на ногах, поэтому была как раз кстати поддержка со стороны Никона. Спустя долгое время, особенно после ссоры, они вновь вступили в связь, и подобное оказалось куда приятнее. Все же Никон знал, куда надавить. Во всех смыслах.       Никон выставил большой палец, при мастурбации поглаживая уздечку, используя простые круговые и мягкие движения вверх и вниз. Корнелий дернулся, пытаясь всей своей поверхность тела коснуться Никона, насколько это было возможно, будто касаний истинного на его члене было недостаточно. В такие моменты он просто забывал обо всем, отдаваясь пошлым мыслям, твердящим, что это нормально.       — Ну-ну, тише, — зашептал Никон, прикусывая Корнелия за ухо.       Тот сглотнул, начиная дышать через рот, судорожно хватая воздух, когда Никон сделал кольцо из двух пальцев, совершая движения куда интенсивнее. Корнелий не сдержался и застонал, откинув голову назад. Никон ускорил темп, и Корнелий следом непроизвольно заскулил, чувствуя, как у него начинают подкашиваться ноги, и пик удовольствия был совсем рядом, еще чуть-чуть. Он словно стоял на диком костре.       Однако Никон резко прекратил абсолютно любые ласки и сжал член у основания. От удивления и некоторого негодования Корнелий вцепился ногтями в бока Никона: если бы не слой одежды, то точно поцарапал бы. Он зажмурился, надеясь, что истинный просто решил над ним подшутить. Желание достигнуть разрядки было таким всепоглощающим, что Корнелий начал инстинктивно вилять бедрами, чтобы была хоть какая-то стимуляция.       Никон облизнулся и прошептал привычным низким бархатистым голосом, ударяя в мозги будто градусы:       — Попроси меня.       Будь это любая другая ситуация, Корнелий бы просто развернулся и плюнул в самодовольное лицо Никона. Но у того стоял член, умоляя о разрядке, а сомкнутые пальцы не позволяли ее достичь, а ведь оргазм — это единственное, о чем сейчас могло только думаться. Мозг просто не обрабатывал другие объемы информации. Еще не имея возможности обдумать всё как следует, Корнелий простонал:       — Пожалуйста.       — Пожалуйста — что? — проворковал Никон, проведя по члену большим пальцем, всё еще сжимая у самого основания. — Скажи конкретнее.       Корнелий хотел бы укусить Никона, чтобы тот еще раз подумал, зачем так поступает, однако прямо сейчас, когда разрядка практически пришла, всё опять рухнуло. Ему было уже просто больно стоять со вставшим членом, и тяжело морально: стыд прокатился мурашками по коже. Поэтому он на последнем дыхании произнес:       — Хочу кончить.       Односложно, длинная пауза. Никон довольно хмыкнул:       — Как скажешь.       После этого он вновь припал в жадном движении к надплечью Корнелия, делая завершающие движения на его набухшем половом органе. А тот не ощущал боли от недавнего укуса, растворяясь в ощущении разрядки. Он хрипло, прерывисто застонал, и в ладонь Никона выплеснулась белесая жидкость. По телу прошлась судорога, ноги свело, и Никон уже подхватил на руки истинного.       Мышцы стали расслабляться, а мозг приходить в норму. Также, после легкого оглушения и звона в ушах во всей красе предстала пульсирующая боль от укуса. Корнелий ощутил теплую кровь, тоненькой струйкой пробежавшей по его коже, однако сил не хватило мгновенно отреагировать.       Никон аккуратно, с нежностью положил Корнелия на кровать. Оказавшись в постели, тот медленно, но осознал до конца, что с ним только что произошло. Он постарался как можно быстрее натянуть штаны и поправить рубаху, но тут же схватился за укус, ведь тот продолжал пульсировать, отдаваясь в висках. Корнелий нахмурился, пытаясь собрать мысли в кучку. Ему стало стыдно за свои мольбы.       Никон стоял около кровати, смотря на Корнелия сверху вниз.       — Доволен? — прошипел Корнелий, скрипя зубами — так было больно. — Зачем было кусать? Я мог бы еще понять, если бы у тебя член свело.       — Не сдержался, — облизнувшись, оскалился Никон, наклонившись вперед, но совсем не угрожающе. Однако, это не помешало Корнелию дернуться в сторону, но Никон не дал ему улизнуть и поцеловал в лоб. — Всё хорошо?       Вопрос мог прозвучать глупо, но Корнелий понял, что хотел этим сказать Никон.       — Нихрена не хорошо, — прошептал Корнелий, сипло выдыхая. — Но сейчас хорошо.       Никон победно улыбнулся, отстраняясь. Наблюдая за тем, как тот вытирал руку о простыню, Корнелий лишний раз убедился в том, что тот точно не останется на ночь. Не сказать, что он был раздосадован: нет, он был зол и точно бы совершил укус исподтишка в ночи из чистой мести, но всё равно было обидно.       — Почему не уйдешь утром?       — Уйду раньше — вернусь раньше, — ответил Никон, накидывая на себя расшитый серебром плащ. Глянув в последний раз на потрепанного истинного, он вышел из спальни.       Корнелий развалился на кровати, уткнувшись носом в одеяло. В памяти отпечаталось, как он просил Никона довести себя до разрядки. С одной стороны он понимал, что у него не было выбора, плюс, при возбуждении точно невозможно выстраивать логические цепочки, но и всё так же было стыдно за удовольствие от секса.       Тихонечко подвывая в одеяло, Корнелий осознал, что он слишком резко потерял связь с Никоном. Высунув голову, он попытался прислушаться к истинной связи, и она утверждала, что истинный находился уже где-то далеко. Потерев глаза, Корнелий сбросил это на свою усталость и лег спать, пытаясь мыслями не возвращаться к произошедшему, хоть и пришлось зарыться с головой в подушки.       Корнелий сидел у себя в лаборатории, прокручивая в пальцах ожерелье, которое выпало тогда из артефакта Дьяволов Тьмы. Серебро отзывалось легким покалыванием на коже, и он никак не мог определить след столь знакомой магии.       Примерно час назад с ним связался Эллиа, пообещав, что в ближайшее время он придет, ему нужно лишь договориться со своими знакомыми. Корнелий потер переносицу, поморщившись. Эллиа думал полторы недели, и, соответственно, уже неделю Никон был вне Кастро, вне Инфернума. В первые два дня Корнелий злился на него из-за того поступка, вечно застывая и испытывая обжигающее чувство стыда. Может, когда-нибудь Корнелий и жалел, что он не демон тьмы, и у него не белая кожа, но сейчас он радовался, что не выглядел как краснючий помидор или баклажан — кожа у тех демонов все-таки имела фиолетовый оттенок.       Потянувшись, Корнелий попытался абстрагироваться от ниточки, связывающей его с истинным. До этого дня он жил вполне спокойно, не задумываясь о Никоне. В отличие от предыдущих случаев, когда он оставался один, теперь у Корнелия появилась возможность провести время с пользой, а не метаться от стены до стены. Но под конец начался период тоски. Корнелий не отрицал факта слаборазвитой магии, из-за чего любой всплеск со стороны Никона слишком ярко на нем отражался. Он действительно чувствовал, как будто у него под кожей по венам пробежали мелкие-мелкие иголки, когда Никон явно взывал к дару тьмы.       В дверь постучались, и Корнелию пришлось вернуться в реальность. Он спросил:       — Эллиа?       В помещение действительно зашел дракон. Если бы у Корнелия спросили, какой позой и какими движениями он охарактеризовал бы смешанные эмоции, когда не можешь определиться с решением, то он тогда бы просто ткнул пальцем в Эллиа.       — Ладно-ладно, я подумал, что ты в чем-то прав. Тем более, любопытство точно берет верх над моим разумом, — вздохнул тот, подтащив стул к столу и сев на него.       Корнелий отвел взгляд, обдумывая следующее предложение:       — То есть ты обещаешь безвозмездно помочь мне с моим изучением, при этом не рассказывая об этом никому?       — Да-да, я осознаю всю опасность, — немного взволнованно заговорил Эллиа. — Я также знаком лично с повелителем. Понимаю, как сильно он будет зол, если я обману тебя.       — «Обманешь меня», а не «расскажешь всем о возможной угрозе и страшнейшем инструменте»?       — Думаю, ты меня понял, — рассмеялся Эллиа, а потом он глянул на Корнелия. — Так откуда ты знаешь, что лунит не действует на тьму?       Корнелий расправил плечи и уселся удобнее лицом к собеседнику.       — Со мной разговаривала Мэри, сестра Никона. Они двойняшки, из-за чего у нее есть задатки как магии огня, так и дара тьмы. Вот только ее физическая оболочка способна контролировать лишь тьму, для огня не хватает силы.       — То есть ты имеешь в виду, что она хочет использовать еще и огонь? Это опасно.       — Она воспользовалась осколком лунита — магия огня усилилась, но не произошло никакого слияния с тьмой. Я думаю, это безопасно для окружающих, но… — Корнелий запнулся.       — Но? — переспросил Эллиа, наклонившись вперед, слегка виляя кончиком хвоста, что выдавало его интерес. В отличие от демонов, драконы виляют хвостом исключительно при хорошем настроении.       — Но лунит вызывает привыкание. Я думаю, это связано с тем, что физическая оболочка привыкает к посторонней помощи, и без нее уже не сможет самостоятельно призывать магию.       — Если лунит будет утерян или уничтожен, госпожа просто убьет себя, попытавшись самостоятельно призвать огонь, ведь тогда-то он и смешается с тьмой.       — Да, но силы не хватит для магического бума.       — Что же, тогда можно и изучить природу лунита в пределах допустимого. За дело?       — За дело.