По дороге с тьмой

      Раннее утро.       Море было спокойно, только капельку переливалось, отражая лучи восходящего солнца и слепя глаза. Некоторые пряди, выбившиеся из хвоста, развивались на легком ветерке, но Скамни лишь неподвижно стояла на палубе, оглядывая суетившихся моряков. Эти воды бороздили самые разные расы, и в команду демонов входили и другие существа.       Скамни с едва видимым беспокойством на лице вглядывалась в морской пейзаж. Такое обманчивое спокойствие заставляло ее нервничать — в Кастро бы это обозначало, что скоро наступит буря.       За ней наблюдал юный парень, боясь попасться ей на глаза. Он был сыном капитана корабля и помогал ему с управлением. Молодой демон поправил волосы, нервно закусывая губу. Он был влюблен в Скамни, но она совсем недавно рассталась со своим мужчиной и не интересовалась никем из здешних представителей мужского пола. Ее бывший был намного старше нее, и парень просто боялся, что ей не понравится демон помладше. А еще он боялся, что она использовала его для прикрытия на время.       Тут на борт поднялся надоедливый торговец, крутя на пальцах связку ключей. Ухмылка озарила его лицо.       — О-о-о, — протянул он, заметив Скамни и разведя руки в стороны. Она не подала виду. — Какие прекрасные демоны у нас тут. Уж слишком прекрасные для столь обычной обстановки, я бы сказал.       — И Вам здравствуйте, — отрезала она.       — Ну-ну, красавица, как же не обратить на тебя внимание. Бывшая самого повелителя Нигрум!       Молодой демон вздрогнул, сделав вид, что занимался работой, но все же прислушался к разговору.       — Да-да, без Ваших напоминаний знаю, что была с ним. Не слепая уж, разглядела.       Скамни продолжила смотреть на море, в даль уходящего горизонта, завороженная его вольными просторами, пока речь не зашла напрямую о Никоне и ей не пришлось оторвать глаз от воды.       — Он не придет за тобой. Он тебя не ищет. Ну, в том плане, в каком бы ты хотела.       Скамни осматривала лицо собеседника, пытаясь понять, шутят ли над ней снова.       — Знаешь, — протянул торговец, почесав скудную бородку, — это самая дорогая информация, спрятавшаяся у меня за пазухой. Через сколько уж трудностей ей пришлось пройти, чтобы дойти до меня. Но тебе, как тоже некой пострадавшей родственнице, сообщу бесплатно. У повелителя объявился истинный.       Молодой парень застыл, сердце пропустило удар. На палубе больше никого не было, и он постарался уйти в тень, чтобы не выдать свою заинтересованность в разговоре. Скамни не изменилась в лице, лишь слегка прищурившись. Она знала, что информацией, уж торговцы точно, бесплатно не разбрасывались. А значит, в этом была какая-то выгода для остальных выше стоящих демонов. Но почему истинный Никона в секрете?       — Юноша? Кто он?       Лицо торговца озарила мерзкая улыбка, вызывая дрожь у собеседницы. Она задержала дыхание, скрипя зубами.       — Да, твой младший брат.       Скамни знала, что Ларк уже сталкивался с Никоном, соответственно, это был не он. А значит…       Она вцепилась в край палубы, чтобы не упасть, не скатиться вниз.       — Корнелий? — удивилась она, приоткрыв рот и встрепенувшись.       — Ага, твой Корнелий, — пощелкал языком торговец, будто вся эта ситуация доставляла ему непомерное удовольствие. — Судя по недавним разговорам: не сладко ему приходится у самого повелителя, знаешь ли, да.       Скамни моргнула пару раз, отпрянув от собеседника, будто от него исходила угроза. Тут-то к ней подошла ее родная мать, только что вышедшая из каюты, а торговец поспешил отойти, чтобы лишний раз проверить сохранность своего товара. Демоница в возрасте была чистокровной представительницей демонов льда. Она смахнула копну черных волос с лица, взглядом вцепившись в дочь. Наконец выдалась возможность переманить Скамни на свою сторону.       — Теперь-то ты подумаешь над нашим предложением?       — Ты должна была знать о такой важной детали, — зашипела Скамни. — Корнелий же теперь в вашем плане связующее звено между нами и Никоном.       Ее мать сжала губы, услышав имя повелителя.       — Ты бы не поверила ни своему отцу, ни мне, — поморщилась женщина. Она ненавидела своего бывшего мужа, который выкинул ее из своего поместья как собаку, приютив заместо нее молодую демоницу.       — Да, не поверила бы, — Скамни отвернулась. — Тэлос распустил слушок? Не зря отец всегда около него терся.       — Буквально вчера случился казус, из-за которого повелителю пришлось раскрыть свою истинность, слухи еще не расцвели, но, — женщина смотрела немигающим взглядом, — Корнелий уже не столь беспомощный котенок, каким ты мне его вечно описывала. У него проклюнулась магия.       Скамни тяжело сглотнула, опустив голову в пол. Когда ее младший брат успел так повзрослеть? Да и в таких условиях.       Парень скривил губы. Он почти был уверен, что Скамни откажет своей матери в столь дерьмовой затее, но он оказался неправ, ведь та, подняв взгляд и долго смотря на женщину, будто сквозь нее, все-таки выразила свое согласие. Хоть внешне она выглядела слишком потерянной.       После того, как Скамни осталась одна, она продолжила смотреть на море, только ее взгляд совсем опустел. Она знала, что Никона недолюбливали из-за введения ограничения некоторых прав верховных магов, после чего они перестали иметь большой вес в вопросах политики. Но также Дьявола Тьмы ненавидели за его природу. Существовала легенда, что последний ребенок тьмы освободит Мать Тьмы, и тогда настанет конец всего. Никон был предпоследним. Если прервать его род сейчас, то пророчество не сбудется. Но правдиво ли оно? Повелитель всегда беззаботно улыбался, когда Скамни пыталась выяснить настоящие стремления Дьяволов Тьмы, отвечая, что Мать Тьмы впитает их мир до последней магической капли от горя, если он произнесет ответ вслух.       Мог бы ее обманывать Никон? Правда ли, что Корнелий теперь страдал?       — Скамни, неужели ты правда решила посодействовать им? — прошептал парень, подойдя к ней со спины. Та вздрогнула от неожиданности.       — А что мне остается?       — Ужасная идея, ей-Дьяволу, вот честно, — он постоял какое-то время, что-то обдумывая. — Тут я тебе не защитник.       — Ты уже много сделал, приютив меня. Спасибо.       — Ага, да, — немного раздосадовано ответил молодой демон, пытаясь не показать свое явное разочарование, и развернулся, направившись в каюту.       Скамни с болью смотрела ему в след. Этот глупыш стал ей дорог за такой промежуток времени. Хороший парень, только интриги из прошлого оказывались куда сильнее.       Она стиснула зубы, схватившись за голову. Она могла следовать из соображений защиты младшего брата. Если он правда будет в заточении, то тогда согласится… О Дьявол, убить Никона или ослабить его, чтобы дальше захватить власть. А если нет — Скамни поддержит его.       Даже ценой своей жизни. Или чужой.       Корнелий долго не мог проснуться — глаза слиплись, сделавшись сухими. Слезы уже давно высохли на щеках, стягивая кожу. Он не был уверен в том, что произошло вчера, чем все закончилось перед сном. Корнелий уже не удивлялся: истинная связь подтолкнула, точнее толкнула с головой в омут. И он уже устал сопротивляться ей. Тогда она управляла и Никоном, поэтому Корнелий просто поплыл по течению.       Сознание было нечетким, невнятным. Корнелий точно одной третьей своего тела лежал на груди Никона. А тот спал. И это было удивительно: Корнелий проснулся первым, а повелитель дремал, уткнувшись носом в подушку. Корнелий засмотрелся уже на свою родную мразь, такую вот мерно посапывающую. Он бы сказал, как красиво утренние лучи озаряли лицо Никона, но загвоздка была в том, что тот всегда закрывал шторами окна, чтобы утром ничего не мешало спать, так что в комнате обычно царил полумрак. И никаких тебе теплых солнечных лучей. Даже днем.       Привставая на локтях, Корнелий поморщился от резкой боли в районе шеи и руках. Архидемоны перестарались, слишком грубо схватив того на собрании, и по ощущениям синяки так и не сошли за эти пару дней. Пыхтя, Корнелий повертел головой, ощущая, как ныла шея. Неудобно спал?       Корнелий помнил, как Никон укладывал того на кровать, стаскивая рубаху и целуя в щеки, шею, грудь, и поцелуи ощущались как единые огненные всполохи. Сейчас же Корнелий заметил, что он спал в рубашке повелителя: она висела мешком и больше походила на одеяло с дырками, так удобно сделанными под туловище и руки. Никон потерся щекой о подушку, просыпаясь с тяжелым вздохом.       Корнелий ощущал, что близости в этот раз у них не было. Хватило поцелуев и объятий. Он прильнул обратно к Никону, прикладываясь щекой к его щеке. Тот сразу же по-хозяйски прижал к себе истинного.       — Надеюсь, мы вчера пришли к соглашению.       — Конечно, — пробурчал Никон, закрывая глаза обратно.       — Но я готов драться.       — Заинтриговал, — потянулся Никон, покашляв.       Корнелий отпрянул. Он на трясущихся, негнущихся конечностях направился в ванную комнату. Никон все-таки проводил его сонным взглядом. Корнелий решил принять ванну, предварительно осмотрев себя в зеркале, отмечая увеличившееся количество отметин. Он с непониманием хмурился, рассматривая старые синяки и отмечая совсем свежие… засосы? Корнелий провел пальцами по потемневшим участкам кожи на шее. Пройдет быстро, но какого черта? Слегка надавливая кончиком пальца, Корнелий стиснул зубы. Никон его еще и укусил, прекрасно.       Краем глаза отмечая нужный уровень воды, Корнелий отвлекся от рассматривания своей шеи. Он еще «спал», поэтому верная мысль не нашла места в его голове, и он сбросил укус на случайность. Переизбыток эмоций при истинной связи.       Благодаря Никону у Корнелия практически зажили ранения на руке, оставляя грубые шрамы и лишь ноя, когда он сжимал ладонь. Корнелий вышел из ванной, видя, как Никон еще валялся в кровати.       — Знаешь, я ни о чем спрашивать не буду, — отметил Корнелий, наконец стягивая с себя сползающую рубашку.       Никон долго всматривался в лицо истинного, но после удовлетворенно кивнул, закрывая глаза. Корнелий натянул штаны и сел на край кровати, закуривая сигарету и даже ничего не надевая наверх. Он задумался обо всем дерьме, что произошло с ним за эти месяца. Никон — кладезь сюрпризов и бредовых идей, которые он реализовывал на истинном. Сгорбившись, Корнелий вспомнил, как до этого Никон дотрагивался до своего лунного камня — проводника.       Все-таки вставая, хоть и лениво, Никон направился в ванную комнату, потягиваясь. Корнелий проводил его слегка шальным взглядом, имея дурную привычку закусывать сигарету. В голове на удивление стало пусто, и он банально ждал чего-то, пытаясь не клевать носом. Однако внутри остались самые глубинные переживания, не дававшие покоя. Тяжело дыша, в данный момент он жил лишь эмоциями, чувствами, но мыслей и логической цепочки не наблюдалось. Никон сразу сел к нему, как только вернулся в спальню. Корнелий слегка отвернулся, но, скорее, больше для вида. Никон потерся носом о его шею, вздыхая.       — И что дальше? Нам же нужно наконец объясниться перед другими… — прошептал Корнелий, выдыхая дым.       — Сначала завтрак, — ответил Никон, вставая и кидая на кровать рубашку уже для Корнелия. Тому пришлось надеть и верх.       Выйдя в прихожую, Корнелий понял, зачем Никон обращался к лунному проводнику: он попросил слуг занести завтрак на двоих. Он остановился перед столом, тупыми глазами глядя на тарелки. Возможно, это было и не так важно, но ведь истинные впервые собирались поесть вместе. За это время Корнелий привык вечно быть один и теперь ему даже стало некомфортно.       Он бы сказал, что по его ощущениям это было слегка… интимно.       Никон сидел на диване, раскинув ноги и смотря на Корнелия с немым вопросом и легким упреком. Да, тот и правда встал на ровном месте. Прикрывая глаза, он сел на другой конец, потирая лоб. На столе стояла совсем свежая выпечка с фруктами.       — Я так долго пребывал в своих мыслях, а ты засел в ванной, что нам успели приготовить и еще принести еду? — поинтересовался глупо Корнелий.       — Да, это ты правильно подметил.       Никон подвинул к себе чашку с кофе, настолько крепким, что Корнелий сразу почувствовал запах. Он долго буравил взглядом повелителя, но все же осторожно подсев ближе, сохраняя дистанцию и беря в руки вторую чашку с чаем. Он пах сладко, так что Корнелий подумал, что напиток был сделан из фруктов и ягод. Решив, что Никон прямо-таки сейчас не должен был его интересовать, Корнелий взял булку, отвернувшись в сторону окна и тихо жуя. Сил ни на что не хватало, и они вдвоем сидели молча.       Спустя некоторое время Никон тоже взял выпечку и задумчиво произнес:       — Не хочешь поговорить?       Корнелий вздрогнул, поставив чашку на стол. Он тяжело сглотнул.       — Вроде не о чем.       — Уже нет?       — Нет.       Никон слегка недовольно дергал кончиком пушистого хвоста, рассматривая кофе в чашке. Корнелий не знал, как можно начать разговор, да и нужно это было ли ему вообще.       — Тогда ты хочешь сказать, что у тебя не осталось претензий?       Корнелий обнял себя за плечи, начиная злостно сопеть. Он вздрогнул и тряхнул головой, попытавшись их прогнать. Он боялся, но решил попытаться:       — Можешь просто меня обнять?       Никон поставил чашку на стол, поперхнувшись, но он быстро выпрямился, сглатывая. Корнелий понимал, что для них это было тяжело и сейчас такая просьба звучала резко. Просто потому что они не делали вместе ничего повседневного, и завтрак уже казался намного интимнее всех прошлых моментов. Нервы оголились. Никон был слегка удивлен, и его удивление ничем не скрывалось, только чуть погодя он с легкой грустью отвел взгляд. Корнелий понимал, что тот чувствовал его подавленное настроение, и оттого Никону было так же непросто.       Они обнялись. Просто, как и просил Корнелий. Сейчас не было такого же чистого соприкосновения магией, как тогда, во время секса, но Корнелий вновь почувствовал сердцебиение повелителя и жизненный поток где-то внутри. Он задержал дыхание, закрывая глаза. Он обнимал в ответ. И этих прикосновений было достаточно. И это было самым чудесным, что только мог сделать Никон в данный момент. Никакого принуждения, никаких подколок, абсолютно ничего, только чистые эмоции истинной связи. Корнелий тонул в объятиях, осознавая, как приятно до мурашек было ощущать крепкие руки на своей спине, прижимающие к груди.       Корнелий мог бы и уснуть, но Никон похлопал слегка того по щеке, отстраняясь и произнеся:       — Надо еще доесть, потом поговорить с демонами, в общем, есть дела.       Корнелий потер глаза, сгорбившись.       — Булочки с шоколадом и кофе?       Никон помолчал какое-то время, нахмурился, пытаясь понять суть вопроса, будто бы у него вот-вот должно было проявить себя «второе дно».       — Да.       — Так на тебя похоже.       Они вновь сидели порознь, молча, не касаясь друг друга. Но Никон, когда Корнелий покончил со своим завтраком, решил нарушить данную идиллию. Он едва коснулся рукой бедра Корнелия. Тот моргнул, будто смахивая с себя оставшуюся дымку после сна, и наклонил голову. Его захлестнула эмоциональная буря, и Корнелий даже не сразу заметил, как касания распространились уже по внутренней стороне бедра. Медленно, с легким нажимом, от коленки до паха. И эти прикосновения так же иголочками впивались в кожу: Корнелий вдруг почувствовал, что был совсем не против.       Он сглотнул, стряхнул крошки, отодвинув от себя тарелку. Он вздрогнул, когда Никон оказался чуть ближе и провёл пальцами по его животу. Корнелий заерзал на месте, сжав губы и закрыв глаза, и тихо произнес:       — Смущаешь.       — Но ты и не сопротивляешься, — прошептал Никон, выдыхая через рот. Привкус натурального кофе.       — Сейчас нет, — проговорил Корнелий, открыв глаза и нахмурившись.       Повелитель наклонил голову, изучающе разглядывая его лицо. Он постепенно нащупывал границы в их отношениях. Хмыкнув, Никон хлопнул Корнелия по паху и встал. Корнелий ойкнул, выдохнув весь воздух из лёгких и согнувшись. Хлопок не был болезненным, нет, наоборот, он был лёгким, слишком внезапным и из-за этого раззадорил. Корнелий вмиг залился краской.       — Мне нужно работать, — как ни в чем не бывало заметил Никон, встав перед Корнелием и вновь коснувшись лунного проводника. Тот поднял голову, во все глаза смотря на истинного. Никон ухмыльнулся.       Пришлось разрушить атмосферу и покинуть комнату. Уже в коридоре Никон задумчиво постучал пальцем себя по щеке.       — Кстати, как твоя рука?       Корнелий вздрогнул, осмотрев свою ладонь. Будут шрамы, но если он до этого думал, что покалывания в пальцах из-за факта самого ранения, то теперь он осознал, что ему хотелось еще раз воспользоваться лунным камнем. К его ужасу, опасения оказались не напрасными: лунный камень, скорее всего, мог вызвать привыкание. Но Корнелий попытался успокоить себя тем, что это из-за того, что он никогда до этого не пользовался магией.       — Все хорошо, — солгал Корнелий, смотря строго перед собой.       — Я спросил конкретно про руку. Ты же еще не знаешь про все свойства лунного камня.       Корнелий вдруг испугался, вспомнив, что Никон мог читать мысли.       — Да нет, вроде, все и вправду хорошо.       — Хорошо? — Никон приподнял одну бровь. — Уверен, что потом сможешь пользоваться магией без каких-либо проблем?       — Сто процентов.       Никон обеспокоенно фыркнул, но вопросов задавать не стал. Постепенно, идя по коридору, Корнелий ощущал, как он начинал нервничать сильнее. Последние события сильно его побили прямыми ударами в живот.       Перед дверью в кабинет Менсы он поднял голову, глянув на Никона. Тот спокойно смотрел на него в ответ. Корнелий увидел какую-то странную эмоцию в его глазах, но для него она осталась загадкой: что-то тоже клубилось в Никоне, не давая мыслить здраво. Корнелий дернулся, отвернувшись. Он дрожал.       После неловкой тишины Никон приблизился, наклонившись и поцеловав Корнелия в щеку. И именно этот поцелуй показался самым искренним и чистым. Невинный поцелуй в щеку. Он выглядел самым нежным действием со стороны повелителя. Корнелий замер, смотря в пол.       Все же он понимал, что истинная связь повествовала о страданиях обоих.       Однако близость вызывала и другие эмоции, так страсть заняла место романтики. Вздыхая, Корнелий позволил коснуться его губ. Никон целовал глубоко, слегка жадно, но сдерживался. Он прикусывал губу Корнелия, и тот задержал дыхание. Так Корнелий прильнул к Никону, и тот сам впал ещё сильнее в эту пучину.       Как же это выглядело пошло. Только об этом плясали мысли в голове, и Корнелий задыхался от эмоций. Он хотел сам поцеловать Никона, но тут перед ними распахнулась дверь.       Корнелий мгновенно отскочил, отвернувшись в сторону, сдерживая себя от желания отряхнуться. Никон недовольно разочарованно окинул взглядом Менсу, закусив нижнюю губу. Он выглядел так, будто какой-то дикий кот разодрал ему сапог, и теперь это испортило весь чертов день.       Менса вжала голову в плечи. Она избегала взгляда повелителя и аккуратно прошла в коридор. Корнелий удивлённо глянул на Никона, а тот уставился на него, и он понял, что их ждало что-то страшное.       Ждало, да так, что Корнелий сразу прошёл к окну, потирая виски. Мэри была в кабинете и мгновенно накинулась на брата. Корнелий же стоял у окна, вглядываясь в соседние строения. Мэри злилась и отчитывала Никона. А Корнелий вздохнул: из-за ее крика у него сразу защемило сердце, да и общее самочувствие было ужасным. Никон спокойно отвечал сестре, не проявляя при этом ни капли стыда или других слов. Мэри зашипела, отойдя к шкафу и достав оттуда коробку в черной обертке.       — Пока ты отсиживался у себя в кабинете, от Дэрия пришла посылка.       Корнелий посмотрел на Мэри, с удивлением пытаясь оглядеть коробку. Посылка от Дэрия? Так все-таки братья поддерживали контакт? Корнелий также посмотрел на Никона: тот переменился в лице. Уверенность сошла на нет, а ухмылка и вовсе исчезла. Никон с немым вопросом в глазах смотрел на Мэри.       — Почему ты мне ничего не рассказал?       — Именно по этой причине.       Корнелий вздрогнул, когда Мэри рывком оказалась около брата и толкнула его в грудь, тем самым бросая в него посылку. Никон по инерции схватил коробку. Он немигающим взглядом осмотрел ее.       — Я пойду с Корнелием в лабораторию, — бросила вдруг Мэри, шикнув на брата. — Узнать про этот твой лунный камень.       Корнелий аж замычал от удивления и негодования: он хотел возразить, но Никон лишь кивнул в знак согласия. Даже не глянув на него. Корнелий подошел к Никону, злостно смотря в его лицо, но тот лишь заметил:       — Тебе будет лучше всего вернуться под вечер.       Опять все по старому сценарию.       Поморщившись, Корнелий посмотрел на Мэри, которая неторопливо размахивала хвостом в разные стороны. Со вздохом разочарования он подошел к ней, чуть вжав голову в плечи, боясь вообще с Мэри находиться рядом. Уже в коридоре он решил посмотреть на нее, но она даже не повернула голову в его сторону.       — А что за посылка?       — Как ты успел заметить: я ничего не знала об этом. Но догадываюсь, что это артефакт с Тарандос. Хорошо зашифрован, но я-то ни с чем не спутаю специальный почерк старшего брата.       Остальной путь они провели молча.       Уже в своей лаборатории Корнелий сел на стул. Если сестра и брат каждый раз собирались так собачиться, то он просто мог оглохнуть или потерять сознание.       Мэри подтащила второй стул к Корнелию, поставив его к нему спинкой, но села лицом к собеседнику. Она облокотилась о спинку, смотря на него достаточно странным взглядом, но точно не скучающим. Корнелий сглотнул. Ей было что-то нужно, да причем очень и очень нужно.       — Так, что с твоей магией, и почему ты заинтересовалась лунным камнем?       — Это в действительности был камень тогда, на собрании?       — Да.       Мэри изучала взглядом инструменты на столе Корнелия. Взмахнув хвостом, она начала рассказывать:       — Мы двойняшки. Он Дьявол Тьмы, а я вышла копией, причем неполноценной. Вообще, по сути своей, мое существование — исключение, — во время разговора Мэри зевнула, приподняв челку: на лбу была такая же метка, как у Никона. — За раз и в один промежуток времени может родиться лишь один Дьявол Тьмы. Я получила силу тьмы, но не дар брата, и теперь моя природная магия бушует против инородной силы.       — То есть, — Корнелий пытался показать, будто он не боялся и вполне концентрировался на разговоре.       — То есть, у меня и магия огня, и магия тьмы. А ты знаешь, что любое сочетание посторонней магии с тьмой или светом приводит к Хаосу и Гармонии соответственно, из-за чего вся моя сила носит сомнительный характер. А сейчас без разграничителя магия огня сразу соприкасается с тьмой и потухает.       Корнелий осматривал свои руки, периодически хмурясь. Ему нужен был тот, кто испытал бы лунный камень, но ситуация с Мэри действительна звучала спорно.       — Думаешь, лунный камень даст пользоваться огнем и не позволит ему коснуться тьмы? Это же слишком опасно.       — Опасность — мое второе имя, поэтому ничего страшного не произойдет, я умею предотвращать задатки Хаоса.       Корнелий хотел воскликнуть, однако Мэри приложила палец к своим губам, показывая ему заткнуться. Данная ситуация еще больше разонравилась Корнелию, но Мэри явно не ушла бы с пустыми руками, поэтому он спросил:       — У магии тьмы другая структура? Почему?       Мэри с неохотой ответила, но будто отмахнулась:       — Тьма действительно существует по своим правилам, как и свет. Твоя магия — твое продолжение, — Мэри ткнула пальцем в Корнелия. — Она никогда не причинит тебе вреда, ты черпаешь свою силу извне. А тьма будет забирать твою жизненную энергию, свет выжжет все в округе, если не хватит запаса силы. Поэтому эти два вида магии нельзя совмещать — иначе перегрузка.       Единственное, с чем хорошо был знаком Корнелий: Архангелы Света и Дьяволы Тьмы рождались в примерно одинаковом соотношении, чтобы регулировать баланс в мире, настолько эти дары были инородны для простой магии, оседающей в природе.       — Если ты будешь использовать мощную магию огня, то тогда она сперва будет проходить через лунный камень, не затрагивая тьму внутри, — начал рассуждать он, кусая губы. — По крайней мере, я надеюсь на это. Люди же используют разные проводники для разных типов магии?       У Мэри приподнялась одна бровь, будто сравнение с людьми унижало расу демонов.       — В любом случае, главное, чтобы у тебя не проснулась мания величия.       — Если бы она была, то я перерезала бы глотку тому уебку сразу же, как только он слег после битвы, а следом и его друзей, — без каких либо эмоций заметила Мэри.       Корнелий нервно улыбнулся.       — Уебок — Никон?       — Кто же еще.       Корнелий сжал губы от дискомфорта. Брат с сестрой могли опускаться до грубых высказываний и низких шуточек по отношению друг к другу, особенно уходя корнями в совсем зеленые годы, но это не мешало оставаться им близкими родственниками, поддерживающими в любой ситуации. Теперь помирятся к вечеру.       Информация для Корнелия оказалась новой: он никогда не задумывался о таком из-за секретности информации о магии тьмы. Тогда он вдруг вспомнил пророчество, в котором Матерь Тьмы уничтожала мир. Корнелий вздрогнул, поперхнувшись слюной: он не помнил об этом никаких деталей, да и тогда это казалось шуткой. Он же никогда не думал, что будет раздвигать ноги перед Дьяволом Тьмы.       — В общем, щенок, работай, исследуй, — Мэри нахмурилась и обвела взглядом лабораторию. — Развлекайся во благо Родины своей. — ее взгляд зацепился за брошенный лунный камень среди кипы бумаг. — А нет, постой, сперва камень.       — Я сначала хотел обдумать-       — В жопу твою теорию.       Корнелий закатил глаза, вздыхая. Мэри точно ждать не станет.       — В могилу сведешь, — пробурчал Корнелий, с опаской отдавая лунный камень, но только осколок. Аккуратно взяв его из рук, Мэри с легкостью подожгла бумагу. После этого она надавила на камень, и он рассыпался окончательно после магического, а также и физического воздействия.       Корнелий приподнял одну бровь, убедившись, что Мэри ему не соврала: она действительно контролировала себя. Чтобы призвать пару льдинок, он уничтожил один кусок камня, а Мэри сохранила малую часть камня и после использования.       Она с интересом изучала остатки лунного камня.       — Только вот… — начал Корнелий, смотря на раненую руку. — Я думал, что рука у меня болит после ранения, но потом пришел к выводу, что камень вызывает привыкание и требует использование магии через него.       — И что? На тьму не сработает. Вот найдешь то, что позволит камню существовать и после его применения, вообще его не сниму с себя, — бросила в ответ Мэри, отряхивая руки от пыли. — Только вот почему ты не попытался воспользоваться магией без камня? Ты же теперь знаешь, как она работает.       Корнелий прикусил губу.       — Без лунного камня я все также беспомощен. У меня такое ощущение, будто постоянное использование камня может привести к магической инвалидности в той или иной степени. Но это только гипотезы.       Мэри фыркнула:       — Вообще мимо меня, — она встала со стула. — А вот теперь развлекайся.       После этого она ушла, а Корнелий наконец вдохнул полной грудью. Все же присутствие Мэри давило на него, примерно на одном уровне с Никоном. Только вот магия повелителя еще не скрутила внутренности Корнелия только из-за того, что они истинные. Так какая магия тьмы на самом деле?       Корнелий осторожно положил голову на стол, прикрыв глаза. Мысли путались. После ночи он чувствовал себя неважно. Близость с Никоном оставила напоследок невыносимое чувство пустоты. Вздохнув, он грубо почесал нос, задевая когтем внутреннюю сторону носа. Следом он почувствовал теплую кровь. Корнелий взял салфетку и приложил ее к носу, измученно потирая лоб.       Хоть синяки и были только там, где Корнелия «бережно» хватали Архидемоны, но ныло все тело. Вытирая кровь, он вновь положил голову на стол. Так пытался вздремнуть, но ничего не вышло, и Корнелий пролежал достаточно долго, но пришлось привстать, потому что он резко почувствовал, как его тошнит.       У Корнелия раскалывалась голова, и он со странным тянущим нежеланием попытался привести свое рабочее место в порядок, но ничего толком не выходило, так что он лишь раздраженно вышел в коридор, размахивая хвостом. Вздыхая, Корнелий устало закрыл дверь и облокотился лбом о нее, закрыв глаза и впав в пучину своего сознания. Постепенно приходило осознание, как была однотипна его жизнь в метании от одной проблемы к другой, не разбираясь с их корнем. Никон вел себя неоднозначно, явно что-то планировал, а Корнелий не думал спросить напрямую.       Он пошел по коридору, интуитивно ступая и поворачивая, как обвороженные Луной, бессознательно ориентирующиеся в стенах уже родного Кастро. Корнелий страдал частыми головными болями, мешающими сосредоточиться здесь и сейчас. Он глох к внешним звукам, думая, даже надеясь, что на него не обратят внимание. Так Корнелий вновь столкнулся с демонами, но и те так были увлечены своим спором, что не заметили постороннее лицо.       Корнелий поднял голову, заметив брата, а вместе с ним Ханта. Демоны резким движением отскочили друг от друга, и могло показаться, будто они тоже случайно встретились. Однако он следом нахмурился, отмечая, как они заострили на нем все внимание, а потом переглянулись с немым вопросом. Только после этого разговора без слов Ларк и Хант придвинулись ближе. Корнелий вздохнул, осматривая демонов перед собой, думая об их отношениях. Он совершенно не был удивлен, но почему они скрывались? Хант из тройки архимагов. Он близок как к повелителю, так и к остальным родовитым семействам. Он старался придерживаться нейтралитета на публике. А Ларк — просто младший сын Нориса Нихила. Брат Корнелия.       Он задержал дыхание, понимая, что ему придется встревать в дворцовые интриги. Ларк вмиг улыбнулся, а Хант начал осматриваться по сторонам, начиная диалог:       — Корнелий, вот так встреча.       Корнелий сглотнул, не придираясь к словам демона.       — Приятно встретиться и поговорить с тобой в более, — продолжил Хант, но тут он вновь оглянулся, — приятной обстановке.       — Да, здравствуйте, — выдавил из себя Корнелий, нервно обвивая свою ногу хвостом.       Тут уже улыбнулся Хант, наклонив голову набок. Мелкие косички рассыпались в разные стороны.       — Я думаю, ты со мной согласишься: официальности нам ни к чему. Я все-таки твой будущий зять.       «Спасибо за напоминание», — хотел съязвить Корнелий, но вовремя остановился. Он не горел желанием общаться. Корнелий недовольно зыркнул на Ларка. Конечно же, выцепил столь лакомый кусочек на одной из важных встреч, да и теперь был ближе с повелителем, чем сам Корнелий. Это во многом объясняло его наглое и свободное поведение.       — Вообще, раз ты будущий супруг, — Хант глянул оценивающе на Корнелия, — равный супруг Никона, наш господин, — Корнелий после этих слов прямо-таки прочувствовал, как его прощупывали. — Мы могли бы устроить совместный ужин вчетвером.       — Как одна большая семья. Мило, — Корнелий нахмурился. — Свадьбу-то когда сыграете?       Он еще раз осмотрел Ларка на наличие свадебных украшений или, не дай Дьявол, кольца. Но ничего нового и более роскошного не было. Как-то странно. Ларк сжал губы: по нему было видно, что он сдерживался, чтобы не проболтаться. Он отвел взгляд, давая ответить своему избраннику. Если Ларк подозрительно молчал, то это значило лишь одно.       — Конечно-конечно, — сладко улыбнулся Хант. Если он и задумался о чем-то, то точно не подал виду. — Только чуть позже.       Корнелий скривил губы и сморщился.       — Просветите меня.       Ларк так и не поднял взгляда, но Корнелий смог заметить, как тот тяжело сглотнул. Хант открыл рот, явно желая задать тупой вопрос, но осознал, что Корнелий не был настолько глуп, чтобы с ним так играться.       — Обостренные внутренне-личные проблемы.       О как интересно. Корнелий еще сильнее нахмурился: в голове промелькнула мысль, что теперь он напоминал вечно хмурого Никона.       — И, естественно, мне знать о них не положено.       — Ну что ты.       — Я это вижу по вашим лицам, — Корнелий вздохнул. — Вы мило со мной общаетесь о небылицах, пытаясь понять, с чем меня съесть, потому что я явно не совсем тот, кто может с вами считаться, и вы стремитесь сохранить меня в вакууме. Я как тот самый бедный родственник, от которого и пользы-то нет, но и выгонять неприлично.       Хант продолжил стоять с безмятежными видом, а маска Ларка дала трещину: он вздрогнул.       — Если ты, — Корнелий проворчал, кивнув на Ханта, — близок с Ларком, то близок со мной. Если близок со мной, то слишком уж близок с повелителем. А тогда придется играть на публику архимага, который поддерживает других верховных магов, но тебе проще оставаться в тени и править оттуда.       После Корнелий раздосадовано почесал затылок.       — Все-таки ты остаешься верховным магом от рождения, — протянул Хант.       — Я не сошедший с ума, и я средний сын своего отца, — процедил Корнелий.       Он махнул рукой, направившись по коридору. Но он почти сразу остановился, когда демоны сделали шаг в сторону и активно зашептались. Ларк чуть ли не переходил на нормальный тон, но Хант его одергивал. Тогда Корнелий подумал, что можно было бы сыграть на подвешенный язык Ларка.       — А о чем вы спорили? — постарался как можно безмятежнее спросить Корнелий как бы между «строк», хотя вышло не так хорошо, как у Ханта. Он глянул через плечо, задерживая дыхание.       — Наш личный спор, — бросил верховный маг.       — Сор за стены родного поместья никто не выносит, думал, вам хватило благоразумия обсуждать только дворцовые проблемы в стенах Кастро.       Хант положил руку на плечо Ларка, удерживая его, но тот, колебавшись, коротко ответил:       — Скамни заметили в нескольких километрах от границы, но не с целью вернуться, однако будто-       Хант закашлял. Хвосты демонов вмиг сплелись, и они застыли, глядя друг другу в глаза.       Корнелий максимально сдержано кивнул, отворачиваясь, будто его эта информация не тронула. Однако, когда он вышел в следующий коридор, обернувшись, чтобы увидеть, что демоны уже занялись друг другом, поцеловавшись в нос, не замечая постороннего, Корнелий пошел в покои повелителя, дрожа. Что такого сейчас происходило в жизни Скамни? Почему о ней спорили Ларк и Хант? Честно говоря, он сомневался по ее поводу: с одной стороны, Скамни — его старшая сестра, родная кровь, а с другой — бывшая его истинного. Палка о двух концах.       Корнелий понимал, что он обладал лишь жалкими крупицами информации о нынешних волнениях, из-за чего он был совершенно не при делах. Неужели окружающие его демоны таким образом думали, что он будет в большей безопасности и Никону хватит могущества, чтобы защитить истинного?       Будучи еще под воздействием бури эмоций, вызванной артефактом Дьяволов Тьмы, Никон потихоньку отпивал вино из бокала. Конечно, данный дневник весьма важен, он это не отрицал. Но сердце сжимало второе письмо брата — Никон продолжил с ним переписку. Он даже не представлял, как сейчас выглядел Дэрий, ведь он возмужал уже в Тарандос. С того момента, как старший сын Карэкла был отправлен в ссылку, младший с ним больше не поддерживал контакт. Никон чувствовал смешанные эмоции по этому поводу: это Дьяволы Тьмы живут двести пятьдесят лет, а Архидемоны — всего двести. Никону отчаянно хотелось увидеться со своим братом до того момента, как тот умрет от старости.       А еще он вертел в руке письмо от Иветты, в котором утверждалось, что шпионы являлись выходцами не из Кастро Нотиа, а из Кастро Вориа.       В какой-то момент Корнелий затерялся в саду и уснул под деревом.       Пробуждение оказалось неприятным, и после него гудела голова. Поэтому, осмотревшись и вглядываясь в небо, чтобы понять, что уже поздний вечер, Корнелий направился прочь, пытаясь не запутаться в коридорах. Думать было тяжело, ноги заплетались.       Он вспоминал, как стояли вместе Ларк и Хант, касаясь друг друга плечами, а после вовсе сплетая хвосты, а момент был обычным, ничего интимного. Корнелий заскрипел зубами, будто демоны выглядели слишком приторно. Но в глубине души он понимал, что просто завидовал. Хоть Хант и пытался держаться нейтрально при Корнелии, но тот чувствовал, что верховный маг скорее пытался сдержать Ларка ради его же безопасности.       Он еще не знал, можно ли ему зайти к Никону, поэтому он сел на подоконник, рядом с покоями повелителя. Корнелий закурил сигарету, осматривая открывшийся вид.       Через несколько минут к нему подошел Никон, встав почти вплотную. Корнелий вспомнил, как до своего маленького путешествия в Платиа, он жался в сторону от повелителя, а теперь было как-то все равно, все поменялось. Никон дотронулся до руки Корнелия, а тот положил голову ему на грудь, опустив руку с сигаретой. Уже после Никон приобнял его.       Но все же Корнелий отвернулся, вспоминая прошедший вечер. Ему стало неловко. Однако Никон поцеловал его в лоб, спросив:       — Почему ты не зашел?       — У тебя явно отсутствовало хорошее настроение утром после встречи с Мэри.       Никон прижал к себе Корнелия, потершись носом о его висок. Тот прильнул к нему, прикрыв глаза. Даже легкая ласка заставляла его забыться. Никон спустился чуть ниже, лизнув Корнелия в шею. И тот непроизвольно рвано выдохнул.       Корнелий хотел спросить что-то, но вдруг послышались шаги. Никон сразу отстранился, облокотившись о стену. А Корнелий фыркнул, глянув в окно, продолжая курить. Конечно же, на демонах повелитель не будет с ним обниматься — слишком стыдно.       Однако к Никону подошел знакомый Корнелию архимаг, а именно Скарл. Тогда-то повелитель позволил себе расслабиться. Демон передал Никону какие-то документы, что-то сообщая и глянув на Корнелия. Тот еще сильнее прижал к себе ноги и отвернулся, чтобы не встречаться ни с кем взглядом. После ухода Скарла Никон взял Корнелия за руку. Однако тот хотел ее выдернуть, но понял, что хватка крепкая. Никон потащил его в комнату, а тот по пути выбросил недокуренную сигарету.       Корнелий лишний раз убедился в том, что ласки на публике от Никона ждать не стоило.       Уже в спальне он заметил странную черную книгу на столе. Корнелий вопросительно глянул на Никона.       — Пора рассказать тебе хоть немного о Дьяволах Тьмы. Я же обещал, помнишь? — сказал Никон своим обычным тоном, но чуть сладким, маня Корнелия и убирая документы в сторону.       Корнелий прикусил нижнюю губу, вильнув хвостом. Он подошел к столу, протянув руку.       — Можно?       — Ты сможешь прочитать содержимое, ведь ты мой истинный.       Корнелий взял книгу: она оказалась тяжелой. Страниц много, да сама книга была в кожаном переплете с металлическими вставками. Затаив дыхание, Корнелий открыл ее, отмечая, что каждый лист имел свой цвет. Так они формировали семь групп по порядку: белый, оранжевый, синий, голубой, зеленый, желтый, красный. На желтых страницах оказалось совсем мало текста: по почерку Корнелий понял, что эта часть принадлежала Никону. Пустыми также оказались красные листочки. Тогда Корнелий предположил, что они относились к следующему Дьяволу Тьмы. Остальные страницы были заполнены до конца, и их хозяевам хватило страниц ровно столько, сколько потребовалось на подробные записи.       Корнелий глянул в глаза Никону, всматриваясь в правый, отмечая желтую дугу на фиолетовой радужке. У каждого Дьявола Тьмы был свой цвет.       — Ты уже понял, что у всех у нас разные цвета, но ты явно не знаешь, что эти цвета отвечают за конкретные грехи, — начал говорить Никон, подойдя чуть ближе к Корнелию. — Белый — алчность, оранжевый — зависть, синий — похоть или ненависть, голубой — гнев, зеленый — чревоугодие, желтый — тщеславие. Дальше остается только уныние.       — За что отвечает грех? — поинтересовался Корнелий, также сделав шаг в сторону Никона, смотря на него, чтобы не упустить ни одной детали. Банальное любопытство.       — Грех — ядро каждого Дьявола Тьмы. Нет греха — нет дара. То есть, требуется осуществлять свой грех на практике ради силы. Он характеризует нашу личность, — два демона стояли почти вплотную.       Корнелий слегка приоткрыл рот, наблюдая за Никоном. Ему было очень интересно, и почему-то хотелось выслушать разъяснения.       — Что конкретно ты подразумевал, говоря о том, что вот я могу прочитать содержимое? — поинтересовался Корнелий, складывая картину по кусочкам у себя в голове.       — Текст защищен нашей магией, так что его могут видеть только Дьяволы Тьмы, да и истинные тоже.       Корнелий еще долго осматривал обложку, а Никон придвинулся окончательно близко, так что он положил голову на его грудь, повернувшись чуть вбок, чтобы было удобнее читать.       — Так ты ведешь себя как мудак, потому что ты это не контролируешь?       Никон долго смотрел на Корнелия, так, что тому пришлось задрать голову, чтобы понять по выражению лица, о чем задумался повелитель.       — Грех особо не влияет, потому что нужно следовать ему самостоятельно, — Никон вильнул хвостом, вздыхая. — Необязательно вечно реализовывать грех, важно, чтобы он с легкостью работал на поле боя.       — Поэтому похоть имеет собрата-ненависть? — Корнелий потерся лбом о грудь Никона.       — Давай ты не будешь над ним насмехаться, это уже мы сделали и без тебя, — отшутился Никон, приобняв Корнелия за плечи.       Тот хотел спросить еще что-то, но, пока он вглядывался в разные почерки, из книги выпало ожерелье. Корнелий застыл, но все же поднял украшение, отойдя от Никона и осматривая драгоценность: лунный камень со знакомым металлом.       — Это ожерелье из личной коллекции первого Дьявола Тьмы. Он Дьявол алчности, поэтому сохранил украшение в память о себе.       Корнелий не обратил внимание на сказанное Никоном и лишь рассматривал плетение ожерелья, пытаясь проанализировать его структуру.       — А может, ну, этот вариант с лунным камнем будет работать с большим количеством магии? А, как думаешь? — быстро проговорил Корнелий, чуть волнуясь.       Никон достаточно долго смотрел то на него, то на ожерелье, поджав нижнюю губу. Он явно думал о чем-то, и Корнелий потихоньку начинал нервничать, боясь вердикта.       — Так это обычное серебро.       Что? Корнелий еще раз осмотрел металл, оплетающий лунный камень, и он не был похож на обыкновенное серебро.       — Нет же, — запротестовал Корнелий, отказываясь в это верить. — Это не похоже на серебро. По крайней мере, уж точно не обычное!       — Не знаю, почему оно так выглядит, но это серебро, — ответил Никон, пожав плечами.       — Оно наполнено магией.       Оба демона стояли, смотрели на ожерелье, как будто перед ними было что-то нечто великое. Но Корнелий точно надеялся на это. Посмотрев на Никона и осознав, что тот больше ничего дельного на эту тему не собирался высказать, Корнелий убрал ожерелье в карман, желая осмотреть его чуть позже.       Никон со спины подошел к нему, обняв, при этом прижав к себе. Он наклонился, чтобы поцеловать Корнелия в щеку. Тот был смущен, однако не вырывался, облокотившись о крепкую грудь.       — Остались вопросы? Кроме твоего ожерелья, конечно, — спросив, Никон рассмеялся, положив одну руку на талию Корнелия.       — Да, есть один, — задумчиво протянул тот, положив свою руку на руку повелителя. — Ты сказал, что необходимо, чтобы грех легко реализовывался на поле боя. Самыми опасными были Атрокс и Скурио. Если я правильно понимаю, то Атрокс — Дьявол гнева. С ним все понятно. Но Скурио… Дьяволица чревоугодия? Что это значит?       Никон затаил дыхание, чуть ослабив хватку. Он нахмурился, но ответил:       — Чревоугодие заключается в возможности пить кровь любой расы. Помнишь истории о кровавых банях, что она устраивала? Ей необходимо было пить кровь, даже демоническую.       Корнелий застыл.       — Только грех чревоугодия на такое способен?       Никон вдруг замолчал, обдумывая ответ.       — Никон, — позвал обеспокоенно Корнелий, пытаясь развернуться, но ему не дали этого сделать.       — Да.       Корнелий поморщился, ощущая, будто Никон не досказал о чем-то, но пришлось смириться, ведь тот явно не хотел рассказывать об этом подробнее. Однако новый страх пророс в сердце.       — Больше нет вопросов?       Корнелий всматривался в лицо Никона. Вопросов было много, но тот не был уверен, что сможет за раз понять природу Дьяволов Тьмы, да и Никон вряд ли сейчас поделился бы всеми тонкостями.       — Нет, — ответил он, отвернувшись.       Никон дернул хвостом.       — Хорошо.       Он ушел в ванную, а Корнелий остался один в комнате, неуверенно обнимая себя за плечи. На самом деле его страшила мощь повелителя. Еще страшнее было от того, что он точно не знал о его способностях. Неизвестность пугала, и в какие-то моменты Корнелий даже задумывался, а может ли Никон причинить вред ему. Особенно если учитывать биографию его предков.       Беспокойно ходя по комнате, он дожидался Никона. В последнее время было трудно функционировать нормально и самостоятельно. Корнелий чувствовал, что скоро вовсе сорвется, и уже там будет не до смеха. Что-то внутри бурлило и извивалось.       Выйдя из ванной комнаты, Никон сразу направился к Корнелию, коснувшись его волос. Он долго смотрел на него из-под прикрытых век, а потом заметил шепотом:       — Не забирай их больше в хвост на постоянной основе. С распущенными ты выглядишь лучше.       Корнелий вдруг вздрогнул, не ожидая такого замечания.       — Свободные волосы подчеркивают твое лицо, — Никон чуть наклонился к Корнелию. — Ты и так красивый — с любовью проводил бы с тобой всю ночь, но мой совет не без основания.       Все мысли вмиг вылетели из головы Корнелия, забирая с собою и эмоции. Он почувствовал легкое жжение, а точнее возбуждение, вызванное желанием Никона. Телу было все равно, о чем думала голова, о чем рыдало сердце: оно реагировало на любое действие по отношению к нему. Понимая, что такими темпами Никон действительно исполнил бы свое желание, Корнелий отвернулся, стараясь не смотреть на него. Повелитель усмехнулся.       — Все-таки тебя это трогает, правда?       Корнелий слишком громко сглотнул. Он старался не ругать себя за столь постыдную реакцию тела. Он объяснял это двумя версиями: первая — магия Никона оказывала огромное влияние на формирование эмоций истинного, вторая — во время полового акта происходит соприкосновение магии, из-за чего истинные очень часто стремятся к регулярному сексу, ведь связь полностью завязана на магии. А повелитель и юноша ничем не отличались от остальных истинных пар.       Однако каждый вариант по-своему ранил Корнелия.       Немного обреченно фыркнув, он сбежал в ванную. В голове была каша, и Корнелий встал у края ванны. В какой-то момент он чувствовал привязанность к Никону, некоторые теплые чувства к нему, но потом Никон случайно когтем задевал старую рану, и Корнелий бежал прочь раненым зверем.       По голове как будто что-то ударило, и мысли рассыпались в прах. Корнелий не сразу догадался, что произошло, но потом в мозгу вспыхнула новая, свежая мысль, утверждающая, что Никон вновь воздействовал на Корнелия, чтобы тот не занимался самоуничтожением. Он моргнул, равномерно дыша. Но тут он дернулся и достаточно рваными движениями снял с себя всю одежду. Корнелий присел и запрыгнул в воду вперед головой. Глубины было достаточно для того, чтобы ни о что не приложиться.       Если думать, то будет только хуже. Размышления вечно заводили его в один и тот же угол, расчленяя на микроскопические кусочки.       Очнулся Корнелий, только когда выполз из ванны. Он стоял на четвереньках, наблюдая, как вода блестящими ручейками стекала с него. Волосы лежали на полу, оставляя лужицу под собой. В голове было пусто. Разминая руки, он встал с колен, оглядываясь в поисках полотенца. Всё же нужно еще было поговорить с Никоном.       Корнелий вышел из ванной комнаты в своей привычной рубахе, поправляя волосы и делая низкий хвост на ночь. Никон в это время лежал в кровати, читая книгу. Корнелий же пристроился рядом.       — Я надеюсь, ты только на мои замечания о сексе так остро реагируешь? — поинтересовался Никон, не отрываясь от книги.       Потихоньку, на удивление, Корнелий стал воспринимать тот факт, что для кого-то секс — простое развлечение. Но когда данная тема касалась лично его, то сдерживаться было трудно.       — От сердечного приступа не умру, — съязвил Корнелий, забравшись под одеяло.       — Ладно, все приходит со временем.       Корнелий скривился, отвернувшись от Никона. Однако любопытство сидело внутри, выпирая наружу все ненужные вопросы.       — А про Мать Тьмы расскажешь?       Корнелий затаил дыхание и повернул голову в сторону Никона. Тот поднял голову от книги и хмуро посмотрел на него: взгляд как будто проходил сквозь.       — Обдумай сначала то, что уже слышал. Разговор о Матери Тьмы слишком серьезный, — вздохнул Никон. — Тебя это даже может напугать.       Корнелий отвернулся обратно на свою сторону. Теперь ему стало еще интереснее. Однако спорить с Никоном он не стал по той простой причине, что информации и так было действительно много. Слишком много.       Он за день устал, и теперь он чувствовал себя как выжженный фрукт. Сопя, Корнелий попытался уснуть, но вышло у него это не сразу. Перед тем, как заснуть окончательно, он почувствовал: Никон, видимо, уже убрав книгу, пристроился к Корнелию, обнимая его сзади. А того это вполне устраивало.