По дороге с тьмой

      Солнце стояло высоко в небе, и даже плотные шторы уже не справлялись с его настойчивыми лучами. Корнелий поморщился, ощущая головную боль после ночи, наполненной танцами, игристым вином и слухами. Он разлепил глаза, впервые не страдая от назойливых мыслей после сна — в голове пустота. Не потому, что мысли молчали, а потому, что на море сознания не было волн.       Никон стоял у зеркала, явно только недавно проснувшись, оставшись еще голым после постели. Он расчесывал волосы, и те после мытья принимали свою привычную волнистую форму. Никон фыркнул, поправляя пряди у лица.       Корнелий закрыл глаза, глубоко вздыхая и вжимаясь лицом в одеяло. Сейчас точно был почти что полдень. Никон заметил, как его истинный начал подавать признаки жизни, и тогда подошёл к его стороне кровати, нависнув над ним и уперевшись рукой в подушку рядом с лицом Корнелия. Тот лениво привстал, ощущая знакомый сладковатый запах кожи.       Никон сжал губы, явно раздумывая, с чего начать. Он смотрел глаза в глаза, и его взгляд уже не казался столь пронизывающим.       — Давай, доброе утро, — подначил его Корнелий, и тот отбросил все сомнения.       — Я приготовил ванну, — Никон наклонил голову набок, и его волосы спали практически на лицо Корнелию, и тому пришлось их слегка отодвинуть. — Как себя чувствуешь?       Корнелий ощущал, как в воздухе повис вопрос «все хорошо?», но Никон не зря посчитал его не совсем корректным.       — Вполне, — проговорил Корнелий, положив ладонь на руку Никона, проводя подушечками пальцев по проступающим сиреневым венам. Он улыбнулся уголками губ. В данный момент его постигло умиротворение.       — Хорошо, — Никон наклонился, чтобы поцеловать того в лоб, оставляя нежный след от губ.       Корнелий позволил увлечь себя, чтобы принять ароматную ванну с духами и с засушенными лепестками роз. Они больше не разговаривали. Это казалось излишним, демоны даже не сталкивались взглядом. Случайные прикосновения казались сильнейшим ожогом, и Корнелий впервые не прокручивал в голове мысли о прошедшей ночи. Так было правильно.       Никон прервал мелодичную тишину словами:       — Сейчас пройдет поздний обед.       На нем собирались высокие чины верховных магов, самые приближенные к повелителю, и у Корнелия даже не возникло мысли попытаться отвертеться. Он пассия повелителя, и как само собой разумеющееся он его сопровождал. Но если копнуть глубже, в куда более личном смысле, то Корнелий не думал, что какой-то обед будет хуже главного бала.       — А там что? — Корнелий явно говорил о правилах поведения, предписанных ему Никоном. Он перебирал свои шелковые блестящие рубашки, пытаясь выбрать что-нибудь наиболее подходящее, что бы симпатизировало его душе больше открытого черного наряда с бала. Нет, он остался полностью удовлетворен, но хотелось вернуться в прежний образ.       — В целом, ничего особенного, — Никон отодвинул одну штору в сторону, и Корнелий прикрылся рукавом одной из рубашек, который заискрился в лучах солнца. — Свободный формат, ты сначала посидишь рядом со мной, а потом можешь отойти вместе с Ларком. Могу позволить тебе улизнуть пораньше.       Корнелий цеплял сшитые между собой бусины из натуральных камней на темно-шоколадные брюки. Он не испытывал страха по поводу намечающейся встречи с верховными магами.       — Держи, — Никон протянул ему стакан с водой, который он налил из недавно принесенного графина.       Корнелий взял стакан, мгновенно ощущая холод. В воде плавал лимон, и после пары глотков Корнелий взбодрился, мелко вздрогнув. Он продолжал медленно отпивать из стакана, наблюдая за Никоном, как он сушил сырые волосы и потом принялся одеваться. Все это выглядело слишком просто и повседневно, словно такой гармонии изначально было невозможно достичь. Корнелий скорее больше задавал вопросов своему спокойствию, оттого удивляясь, он не думал о мыслях Никона, он их легко считывал. Зато сам Никон впервые за долгое время сам выглядел несколько задумчивым и потерянным.       Когда они были готовы, Корнелий положил ладонь на сгиб локтя Никона, и они покинули свои покои.       — Теперь что скажешь?       Никон явно отсылал на их диалог про отношения, когда они направлялись на ужин к Ханту и Ларку.       — Я почти привык к своему статусу.       — Удивительно ужасный статус, как ты с этим только смирился, — пошутил над ним тот, и Корнелий фыркнул. Поначалу ведь действительно все складывалось не так прекрасно. Недопонимания, побег из Кастро, крупные ссоры…       Корнелий глянул на Никона, тот встретил его стойким ответным взглядом. Он не прятался и был готов ответить за свои поступки, но Корнелий не спрашивал, он лишь отвернулся, избегая воспоминаний о льдинке, оставившей очередной шрам на груди повелителя, вместе с длинным, продолговатым, про который Корнелий все не решался спросить.       Они прошли в просторный зал, который, конечно, не сравним был в красоте с главным, в котором проходил бал, но Корнелий вновь отвлекся на серебряные блестящие украшения и ледяные скульптуры: на столе даже в вазах стояли цветы изо льда, рядом с которыми парили магические шарики, поддерживающие необходимую температуру. Сам зал выходил в сад, вместо стены были колонны, а между ними — магический барьер, не пропускающий холодный воздух и снег. Однако через него можно было пройти без проблем на открытый воздух.       Сейчас большинство верховных магов уже присутствовало, они сидели за большим длинным столом, и вместе встали, поприветствовав повелителя, когда он и Корнелий остановились во главе стола, и только когда Никон сел, за ним последовали все остальные. Действительно, никаких официальных приветствий, разговоров, за столом царили вполне повседневные беседы и кружили слухи о прошедшем бале. Многие продолжали пить игристое, но Корнелий попросил принести ему холодный чай.       Корнелий аккуратно поднял глаза, сначала рассмотрев свою семью: Ларк улыбнулся ему и кивнул, отец был уже занят разговором с Тэлосом, а Сэрен медленно жевал, постоянно бросая взгляд на какую-то демоницу напротив него, смеющуюся с другим демоном. Сэрена это явно раздражало, по крайней мере он сидел без настроения, лишь изредка поддакивая отцу. Тогда Корнелий взглянул на ту демоницу с белой кожей и серыми длинными волосами, узнав в ней одну из командирш отряда под руководством Стрэтиотиса. Корнелий не думал, что его брат и вправду мог запасть на нее. Он перевел взгляд, останавливаясь на остальных верховных магах, прокручивая в голове их должности, семейное положение и…       Корнелий застыл с вилкой у рта, кусочек с нее просто упал в тарелку. Это не его воспоминания, и это не его мысли. Он в том же положении скосил глаза в сторону Никона, отмечая его скучающий взгляд, скользящий от демона к демону. Это его чёртовы мысли. После секса, после того, как их магия слилась окончательно и истинная связь успокоилась, Корнелий просто-напросто не обратил внимания на то, что с самого утра он думал мыслями Никона. Да он сам на себя со стороны смотрел. Страх вернулся.       С Никоном было точно так же? Корнелий обратил внимание на то, как тот зацепился взглядом за семейство Нихил. Видимо, да.       Корнелий пытался отвоевать свой островок разума, но безрезультатно, его мысли вновь проходили сквозь сознание Никона. И тот явно почувствовал участившиеся сердцебиение истинного.       — Если нет аппетита, то ничего страшного, мы вчера и так прекрасно провели время. Тем более, магия сейчас перенасыщена.       Перенасыщена. Легко сказать, Корнелий ощущал, как она радостно облепляла Никона как репейник на его дорогой одежде.       — Меня мутит.       — Попросить слуг принести тебе что-нибудь? Воды? — Никон был спокоен, он жестом подозвал слугу, и Корнелий смог лишь пропищать просьбу о простой воде. Он находился под пристальным взглядом Никона, тот наблюдал за ним, гадая, когда истинный выйдет из себя.       Корнелий, который с аппетитом принялся за угощения в начале обеда, сейчас не мог смотреть на стол перед собой. У него мелко дрожали руки, и ему пришлось усиленно себя контролировать, чтобы не разлить воду. Смех и голоса слились в единый шум, пролетающий мимо уха. Никон сжал губы, отведя взгляд от Корнелия, явно не желая усугублять ситуацию.       После нескольких продолжительных минут, которые казались Корнелию долгими часами, он наконец позволил себе выйти из-за стола, когда многие верховные маги разошлись по залу и саду. Корнелий накинул шубку, которую ему принесли заблаговременно слуги, и вышел из зала в сад, останавливаясь у колонны, доставая портсигар, который он едва не уронил. Дрожащими пальцами вытащил сигарету и закурил. Привычный хаос в голове вернулся, но беспокойные мысли все еще парили, и они были не его, они содержали в себе переживания о верховных магах. Никон постоянно цеплялся за некоторых вниманием, вспоминая бал.       Корнелий сделал затяжку. Это нормально для истинной связи? Когда-нибудь у них не будет никакого ментального блока? Его это пугало. Корнелий постепенно стал принимать свои отношения с Никоном, а сейчас он мог лишь проглатывать тревогу. Он курил, выпуская дым, совершенно не заметив, как к нему подошли.       — Доброго дня, уважаемый Нихил, — прозвучал голос Тэлоса, остановившегося перед Корнелием, и тот вздрогнул, задумываясь, выкинуть ему сигарету или оставить. Но все же решил докурить, пытаясь сделать вид, словно вовсе не испугался. — Как чувствуете себя после прошедшего вечера?       Тэлос часто ошивался у отца, как и тот ходил на устраиваемые им светские мероприятия. Корнелий не придавал этому значения, однако сейчас это стало необычайно важно. А еще он был зол на Никона из-за того, что тот ему ничего толком не рассказывал, оттого чувствовал себя безоружным перед Тэлосом.       — Доброго, благодарю Вас за интерес, — Корнелий сжимал в пальцах сигарету, надеясь, что та не рассыпется от нажима. Он точно смотрел несколько испуганно и удивлено. — Удовлетворительно.       — Вы практически не притронулись к еде, хотя сегодня повара постарались так же блестяще, как и вчера, — Тэлос облизнул губы, глянув на сад и улыбнувшись крупным хлопьям снега. — Повелитель выглядит сегодня холодно, — он не повернул головы от сада, но перевел глаза на Корнелия с легким хищным прищуром.       Тот стоял как вкопанный с приоткрытым ртом и тлеющей сигаретой, про которую он уже позабыл. Сценарий ему не выдали, а отвечать абы как не было желания — Никон мог бы разозлиться. В данный момент препираться с ним Корнелий не хотел.       — Все в порядке, вчера я слегка перебрал с алкоголем, — он все-таки решил, что лучше было бы просто сознаться в банальной глупости. Он молод, ему запросто простят данную оплошность.       — Бедное дитя, — Тэлос неожиданно повернулся к нему, беря за руку и сжимая ладонь Корнелия. Того прошиб ток. — Не просто вашей семье пришлось с повелителем.       — Вы проявляете излишнее внимание к нашей семье, уважаемый Ахид, — к ним юркнул Ларк, и начал прожигать взглядом Тэлоса, который принял его вызов с гордо поднятым подбородком.       Однако навязчивый демон все же выпустил ладонь Корнелия, и тот срочно сделал затяжку.       Тэлос обернулся на зал, ища глазами Ханта, и повернулся обратно к юношам, лишь когда убедился, что тот оставался за столом и общался с кем-то из присутствующих. Он фыркнул.       — Я лишь проявил уважение.       — Благодарю, — с ноткой недовольства проговорил Корнелий, кивнув — ему не хотелось просто стоять столбом между ними двумя.       — И Вы заметили, что Корнелию нездоровится, так, может, не стоило досаждать вопросами? Или сомневаетесь в повелителе?       Вопрос Ларка заставил Тэлоса выпучить глаза и карикатурно положить ладонь на сердце.       — В ком угодно, но только не в нашем уважаемом повелителе. Прошу простить меня за мой интерес, надеюсь, вы прекрасно проведете остаток дня, — он слегка поклонился Корнелию и вернулся в зал.       Корнелий потер руку о штанину. Разговаривать с Ларком о Тэлосе было бессмысленно — он бы ничего не рассказал. Он кинул сигарету, растаптывая ее сапогом.       — Правда плохо себя чувствуешь? — поинтересовался Ларк, и Корнелий приобнял его одной рукой.       — Действительно несколько перебрал вчера, — тот не стал говорить ни про события ночи, ни про Никона, ни про истинную связь.       — Кста-ати, — Ларк заговорчески улыбнулся. Потом еще раз прильнул к Корнелию, принюхавшись. — У тебя свои духи? Так вкусно пахнет!       Тот криво улыбнулся, поправляя воротник рубашки, уверенный в том, что Никон оставил ему несколько засосов на шее, и хоть у него была темная кожа, он боялся не укрыться от зоркого глаза брата.       — Я попросил Никона. Предложил лишь основную ноту, остальное подобрал он сам.       — А мы думали, что ты навсегда пропахнешь его духами, — Ларк стеснительно поводил носом сапога по снегу, но на деле угрызений совести за свои слова он не испытывал. — Привычный цитрус.       Корнелий закатил глаза.       — Ты же знаешь, как много мне требуется времени, чтобы привыкнуть. Даже года не прошло.       — Остался один зимний бал до года встречи с Никоном.       Корнелия больше не пугало несущееся время. Его пугала истинная связь. Прямо сейчас он старался вести себя как обычно, однако он все же периодически заламывал пальцы, пока мило улыбался брату, продолжая диалог про прошедший вечер. От Никона не укрылся разговор Тэлоса с Корнелием, он запросто сложил дважды два: Тэлос пропал на несколько минут, в течение которых Корнелий успел испугаться и разозлиться несколько раз. Никон послал мысленно Корнелию просьбу вернуться в зал.       — Что собираешься делать сегодня? — спросил Корнелий Ларка, делая шаг в сторону зала.       Ларк приблизился к нему вплотную.       — Аккуратно улизнуть вместе с Хантом, чтобы наконец провести время наедине, а не с этим прекрасным обществом с бала.       Да, конечно, им следовало уединиться. Корнелий кивнул, отвернувшись. Он глянул на Никона, который беседовал с одним из офицеров рядом с центральной колонной. Никон почувствовал его взгляд и повернулся в его сторону, и, к его несчастью, кивнул офицеру и отправился в сторону истинного. Ларк успел юркнуть обратно за стол, оставляя брата наедине с повелителем.       Корнелий ощущал, что Никон не был спокоен, хоть на вид выглядел привычно вычурно и с легкой улыбкой на лице, внутри же он о чем-то беспрерывно думал. Корнелий не смог уловить основную мысль. И вот, стоя друг напротив друга, тот совершенно не ожидал, что Никон коснется подушечками пальцев щеки Корнелия, большим едва докоснувшись до нижней губы. Корнелий боялся оглянуться: он знал, что взгляды устремились на них, хотя зал продолжил жить своей привычной жизнью. Сейчас он излишне был встревожен, чтобы как-то реагировать на прикосновения Никона.       — Давай я сейчас отпущу тебя вместе с Ларком, — Никон убрал ладонь, поставив руки в бок. — Чтобы не привлекать внимания.       Он уже привлек внимание. Корнелий, уже привыкший ко всему, что делал Никон, скривил лицо.       — Не будь мы окружены демонами, я бы плюнул тебе на сапоги.       Правая бровь Никона взметнулась вверх. Он наигранно выпятил нижнюю губу.       — В чем я провинился?       — Специально же коснулся меня, чтобы вывести на эмоции, — они уже понизили голос, и Корнелий говорил шепотом. Скорее, ему сейчас было просто необходимо поцапаться с Никоном.       Никон взял прядь Корнелия, откинув ее тому за спину. Тот остался непроницаем.       — Со временем пройдет, — Никон щелкнул пальцами. — Или ты думал, что истинная связь — прикольная магическая штучка?       Корнелий не думал ни о чем. Ни в момент, когда истинная связь терзала его еще неокрепшую магию из-за отсутствия Никона рядом, ни в момент, когда она заставляла испытывать сильные эмоции не по своей воле, ни в момент, когда пришло осознание, что уже все равно — они принадлежали друг другу и не стали с этим бороться.       Чувствуя полную вседозволенность после постели, Корнелий решил сделать шаг вперед на магическом уровне, с ноги выбивая «дверь» в голову Никона, хоть эта дверь чуть не сломала ему ногу. Корнелий не ощутил негативных мыслей, направленных в его сторону. Лишь принятие, смирение… страсть, вожделение. Никон не ощущал угрозы от мысли о том, что ментальный барьер между ними постепенно рушился. А Корнелий держался за свое личное пространство.       Никон резко закрылся от Корнелия, и того вышвырнуло в реальный мир. Он вздрогнул, моргнув и протерев глаза, дернувшись еще раз, увидев, как Никон наклонился к нему, чтобы быть на одном уровне.       — Прекрати шалить, — его это исключительно забавляло. Казалось, он перестал реагировать на шипы Корнелия после секса, разглядев в них простую защиту, и теперь это более не раздражало. — Может, мы просто провели слишком много времени вместе?       Корнелий прищурился. Они были в опасной близости поцелуя, стоило случайно покачнуться и… Никон подался вперед и невесомо коснулся губами губ Корнелия, выпрямившись и спрятав руки за спину, улыбаясь лишь губами, не демонстрируя зубы. Корнелий смутился, но постарался не подать виду. Он стоял столбом, но внутренне радовался проявленной симпатии Никона к нему на публике.       Никон кивнул ему, и Корнелий наиграно стрельнул глазами. Он с гордо поднятой головой и прямой спиной направился к столу, игнорируя взгляды всех демонов. Ему требовалось забрать Ларка.       Сэрэна не было видно, за столом сидел лишь Норис с его женой и Ларк, который как раз ворковал с мамой. Корнелий сделал уверенный шаг вперед, поставив руки на спинку стула Ларка.       — Здравствуй. Пап, — Корнелий глянул на Нориса. Он боялся и ненавидел этого мужчину, однако сейчас тот более не представлял ему угрозу, и Корнелию следовало бы отпустить того, но единственным его желанием было вцепиться ему в глотку. Либо же мысли Корнелия пересеклись с мыслями Никона. — Леди Кайа, — Корнелий кивнул мачехе, та просияла своей обворожительной улыбкой. Ларк пошел полностью в свою мать.       Норис перевел на него взгляд. Без каких либо эмоций. Ни гнева, ни ненависти, ни скуки, ни интереса, ничего. Он кивнул.       — Вы закончили? — уточнил он.       Корнелий давно не слышал его низкий хриплый голос.       — Пожалуй, теперь в этот остаток дня я волен сам выбирать себе занятие.       — Да, да, отлично, я столько всего хочу тебе рассказать, о Дьявол, сколько новых сплетен, — затараторил Ларк, вставая. Корнелий выдохнул с облегчением. — Мамуль, — Ларк понизил голос, поцеловав мать в щеку. — Вернусь утром, тогда прогуляемся.       — Конечно, солнышко, — она погладила его по руке, а Норис, ранее подперев подбородок, искоса глянул на Ларка, но все же промолчал.       Тэлос, сидящий рядом уже с Норисом, столкнулся взглядом с Ларком, и они вновь метнули друг в друга столп искр. Ларк ухватил Корнелия под локоть и повел прочь из зала, задрав подбородок еще выше и сузив глаза до маленьких щелочек. Он явно пересекался ранее с Тэлосом.       Они вышли в коридор, какое-то время продолжая молча идти, но постепенно молодые демоны расслабились. Когда они убедились, что рядом никого нет, замедлили шаг.       — Куда ты сейчас? — уточнил Корнелий, вздыхая.       — Хант не может сразу уйти. Он еще некоторое время посидит там, а после направится с одним из демонов на подписание документов, и там затеряется, — Ларк улыбнулся. — Но это не надолго, ему уже не терпится просто отдохнуть.       Корнелий кивнул. Он не хотел в данный момент оставаться один, наедине с мыслями о Никоне. Поэтому он слушал щебетание брата, который, казалось, почувствовал, что Корнелию требовалось просто кого-то выслушать.       В одном из отдаленных коридоров они пересеклись с Хантом.       — Привет, — поздоровался тот с Корнелием, и в ту же секунду Ларк повис на его шее.       Корнелий облизнул губы после короткого приветствия.       — Что с Тэлосом?       — Он лучший друг твоего отца.       Более развернутого ответа с рассказом о происходящей ситуации в общем и не последовало.       — Кажется, будто ты его избегаешь.       — Он просто неприятная личность.       Корнелий не стал больше задавать вопросов о верховном маге, наблюдая за тем, как Ларк буквально заставил Ханта оторвать взгляд от его брата и переключиться на себя.       — В новом году все наладится, — прошептал обещание Хант в ответ на шепот Ларка, а Корнелий отнесся к этому скептически. Что конкретно должно было наладиться и почему?       Не желая мешать чужим отношениям, Корнелий уже хотел развернуться, но его остановил вопрос Ханта:       — Как прошел бал?       — Лучше моих ожиданий, — признался Корнелий, пожимая плечами.       — А ты мне такого не говорил, — возмутился Ларк, но Хант ущипнул его за бок. — Но да, мы отлично провели время.       — Конечно, — Хант вдруг ухмыльнулся и согласно кивнул. — Особенно судя по слухам о тебе.       — Одна сука взъелась на Корнелия, я не мог отступить, — Ларк насупился, наматывая на палец одну из тонко сплетенных косичек Ханта.       Корнелий вспомнил поцелуй на спор со случайно зашедшим не вовремя молодым демоном.       — Да-да, чтобы выиграть спор и не вызвать подозрений у публики, — Хант не выглядел злым. Он наоборот ухмылялся, подстрекая Ларка, который наигранно дергал хвостом.       — Подтверждаю, что это была лишь игра, — Корнелий усмехнулся, приподняв руки с открытыми ладонями.       — Без сомнений, — Хант аккуратно забрал косичку из цепких пальцев Ларка. — Но придется загладить вину.       Он практически мурлыкал. Ларк прищурился, щелкнув того по носу. Корнелий усмехнулся, попрощавшись и развернувшись, направившись прочь по коридору. Он улыбнулся себе под нос. Все-таки он был рад, что Ларк нашел кого-то, и он был уверен, что если Норис все же вскоре решит избавиться от младшего, то Хант заступится без иных вариантов.              Корнелий нашел Эллиа за одним из столиков на террасе. С приходом холода они все были огорожены магическим барьером, как и прошлый зал. Корнелий молча сел на стул напротив, подперев подбородок рукой.       — Ты выглядел потрясающе, — проговорил Эллиа, не отрываясь от книги и что-то записывая в блокноте. Корнелий хмыкнул.       — Спасибо. А о чем… шептались в толпе?       Эллиа отхлебнул из чашки, глядя на свои записи.       — Многие уверены, что все плохо.       Корнелий нахмурился.       — О чем ты?       — Ты выглядел испуганным на фоне Никона. Точнее с ним. Словно он к тебе не столь хорошо относится.       Значит, так выглядел со стороны Корнелий? Он опустил руку на стол. В любом случае это было связано не только с его поведением, но и отношением общественности к Никону. Его боялись. А истинного он уж точно запугал. В целом, так и было поначалу. Объявление об их истинной связи вышло ужасным, порождая новые слухи.       — Тэлос мне сегодня сочувствовал.       Эллиа наконец поднял глаза.       — Значит, и твой отец уверен в том, что ты тут в клетке.       — А я не в серебряной клетке? — фраза вырвалась сама по себе. Корнелий закрыл рот, сжав губы. Его раззадорила новость о том, что он выглядел «жалко» на балу. Слухи о том, что его максимум — статус наложника.       Но говорить плохое о Никоне сейчас казалось неправильным.       Корнелий зарделся, глядя в пол. Он вспомнил раннее утро, последние бокалы игристого, поцелуи и томное продолжение.       — Это только твое решение.       — Мне нравится, как ты нейтрален в этом вопросе. Я могу рассказать тебе о чем угодно.       — Я не стал бы тебе мешать, даже скажи ты, что хочешь убить повелителя у себя в покоях, — засмеялся Эллиа.       Корнелий удивленно глянул на него. Он решил оставить данную шутку без особого внимания.       — Ты что-то слишком веселый.       — Конечно веселый, с конца бала, после ужина, мы с Киром сбежали. Он устроил мне прогулку по городу, я только недавно проснулся.       Эллиа не говорил полное имя купца Верматос, используя сокращение, а Корнелий его и не помнил, не сильно об этом заморачиваясь.       — Мне тоже хотелось бы сбежать куда-нибудь.       — Одному? — Эллиа с хитрой улыбкой подмигнул.       Нет. Корнелий хотел, чтобы Никон тоже устроил ему прогулку в звездную ночь до самого позднего утра. Спустя пару минут тишины, в которые Эллиа продолжал работать над заметками, Корнелий сказал:       — Я рад за вас.       — Спасибо, — Эллиа смотрел в книгу, прикусив губу. Но он уже не читал, его глаза смотрели в одну точку. — Я не уверен насчет свадьбы. Брак да, конечно… просто, мне все еще дико.       — Скучаешь?       — Иногда. Но потом стараюсь забыть. Единственная, по кому я мог бы действительно скучать, — сестра.       — Ты не писал ей письма?       — Она бы и не ответила ни на одно из них. Они теперь точно знают, что я сбежал с мужчиной.       Корнелий глянул в сторону, на сад, где с неба падали крупные хлопья. Если бы он написал письмо сестре, и оно чудесным образом нашло бы ее, она ответила бы? Что сказала бы Скамни о Никоне?       — Мне иногда хочется отправить им письмо, — Эллиа улыбнулся.       — Почему бы и не отправить? С тебя не убудет.       — Ты не дослушал. С содержанием «да, я мужеложец».       — Дьявол, ты в своем репертуаре.       Эллиа сегодня много шутил. Причем достаточно откровенно. Они помолчали некоторое время, глядя друг на друга.       — Демоны для многих рас кажутся странными.       — Истинный одного из сыновей Матери Тьмы был мужчиной. Демоны практически сразу приняли однополые союзы. Раз уж так сошлась магия — это не против природы.       — Я раньше часто думал об истинной связи. А что если бы? Я одновременно желал истинного и боялся.       — Ах, а глядя на меня, ты все еще хочешь? — Корнелий надулся, выпятив нижнюю губу.       Эллиа рассмеялся.       — Я подумывал о том, а вдруг бы им оказался сын императора.       Корнелий подхватил его смех.       Они продолжили свою непринужденную беседу, делясь впечатлениями после бала и вспоминая каждого демона с вечера, даже малознакомого. Разговор вскоре перетек в другое русло, и Эллиа встал, собирая свои вещи.       — Я хочу больше времени уделить своей работе. Я останусь в особняке Верматос.       Корнелий продолжил сидеть, кивнув.       — Заодно хорошо отдохни.       — А ты как? — Эллиа напоследок захватил свою чашку.       — Как бы оно странно ни звучало, но мне нужно больше времени с Никоном.       Эллиа улыбнулся. Когда он ушел, Корнелий еще сидел за столом, глядя на заснеженный сад. Ему хотелось выйти наружу, прогуляться меж деревьев. Но сейчас ему следовало заняться кое-чем другим.              Корнелий прошел в тренировочный зал, где его обучала Мэри. Он знал, что она там с Эпайлион, и решил заглянуть. Он осторожно ступал по песку, пока демоницы сражались на мечах, и остановился на безопасном расстоянии. Мэри выбила меч из рук Эпайлион, заканчивая на этом дуэль, и направилась к стойке с оружием чистить свой меч. Корнелий подошел к ней, а Эпайлион с улыбкой подхватила меч с песка и сделал несколько шагов к ним.       — Я хотел тебя спросить, — Корнелий в очередной раз оглядел шрамы Мэри. Та не подняла головы. Он уцепился взглядом за кольцо на пальце, которое она не снимала. Корнелий и Эллиа предвидели это, поэтому постарались сделать его максимально практичным.       Словно почуяв упавший на лунный камень взгляд, Мэри наконец взглянула на Корнелия. И кивнула.       — Ты начнешь тренировать меня с магией?       Эпайлион отвлеклась на их разговор.       — Это точно не влияет на тебя?       Мэри глянула на нее хмуро, продолжая начищать меч. Конечно, лунный камень влиял, и влиял сильно. Если Мэри будет пользоваться им во всю, то велик риск, что при его снятии она сорвется.       — Все просто отлично, — Мэри пожала плечами. — Я могу теперь тебя научить.       Корнелий улыбнулся уголками губ. После прошедшей ночи ему не терпелось воспользоваться магией.       Вдруг на Корнелия рухнула уже знакомая тяжесть всепоглощающего холода, не давая обрадоваться перспективе обучения боевой магии, следом открылась дверь в зал и вошел Никон, чинно ступающий по песку. Эпайлион встала в стойку, а Мэри даже не повела ухом.       — И что ты пришел? — спросила она скучающим тоном. Корнелий же тяжело сглотнул.       — Может, мне тоже скучно стало.       — Корнелий плохо на тебя влияет.       Сам Корнелий поперхнулся, закашляв. Никон улыбнулся ему, а потом вновь перевел взгляд на Мэри.       — Когда ты понял? — уточнила та.       — Ночью. В целом, у меня и до этого возникали вопросы, но тогда я заметил, что Корнелий хорошо подтянулся.       — Не очень заметно, — в разговор встряла Эпайлион, и Корнелий не знал, вызывали ли ее слова в нем долю раздражения или, наоборот, благодарности.       — Если только не скинуть одежду и не удариться в плотские утехи, — Мэри наконец отложила меч.       Корнелий вновь поправил горло рубахи, сжимая губы. Он чувствовал себя так, словно находился в наполненном зеваками зале, потух свет, и лишь его освещали магические огоньки.       — Чему ты учила? — спросил Никон, сделав еще шаг к Мэри. Та сдула челку со лба.       — Самообороне. Кинжал. Захочет, потом возьмет меч.       Никон потянулся к своим ножнам, но его по руке ударила Мэри.       — Что так? Меч не делает все за меня, а сейчас даже лучше — точно не пораню.       Мэри молча отобрала его меч, забрав себе, а сама вручила брату деревянный. Тот долго держал его в руке, словно взвешивая, погрязнув в своих мыслях, что-то вспоминая. Мэри же вытащила меч Никона с характерным звонким звуком, рассматривая его, чуть ли не облизываясь. Корнелий не понимал почему, но его тянуло к мечу: тот отливал фиолетовым оттенком и имел свой собственный узор и яркий красный камень на гарде. Он услышал назойливый, как рой пчел, шепот, но сразу потряс головой, прогоняя его. Вмиг стало пусто.       Никон в это время стал подбрасывать деревянный меч в руке.       — Ух, как давно не держал деревянного меча. Покажешь, чему научился, — Никон кивнул в сторону песчаной площадки.       Корнелий застыл.       — А одежда?       — Ты не всегда будешь сражаться в удобной одежде. Мне как-то пришлось драться в корсете и жутко узких брюках. Шов разошелся прямо на заднице.       Внезапно Мэри звонко рассмеялась, убирая меч в ножны.       — Акрэос потом хвостом за тобой ходил, глаз не оторвать.       Никон недовольно поцокал языком, а Корнелий улыбнулся.       — Я бы тоже посмотрел на тебя с дыркой в штанах.       Тот легонько хлопнул его деревянным мечом по бедру, потарапливая. Корнелий снял с себя все украшения, стараясь выровнять дыхание. Все-таки он волновался. Непонятно, то был страх перед Никоном, его опытом, или же страх опозорить Мэри. Учитывая возраст Никона и тот факт, что он с ранних лет тренировался и ходил в походы, Корнелий был для него все равно что ребенком с палкой.       Они встали друг напротив друга. Никон стоял прямо, смотрел из-под полуопущенных век, совершенно спокойно, но выжидающе наблюдая за реакцией Корнелия. Деревянный меч смотрелся на его фоне несколько нелепо, но он выглядел полноценным продолжением руки Никона: ни капли напряжения. Вот что имела в виду Мэри, когда говорила, что оружие должно стать продолжением тела.       Корнелий стоял, сжавшись как пружина, готовая отскочить в любой неудобный момент. Он держал кинжал лезвием вверх, но в его стойке царила скованность. При взгляде на Никона ему хотелось сбежать, сделать что угодно, но не пытаться тренироваться с ним. Перед глазами стояли воспоминания о раннем утре.       — На самом деле страх может просто ухватить тебя с собой, накрыть с головой, — протянул Никон, и Корнелий вспомнил, как оказался совершенно беспомощным перед верховным магом. — Но он также может дать тебе нужную энергию для прыжка. Переступи через него.       Корнелий не успел осмыслить последние слова, как Никон сорвался с места, меч вдруг рванул вслед за ним. Послышался вой из-за воздуха, рассекаемого мечом, но Корнелий вмиг поддался инстинкту, которому тренировала его Мэри все это время. Блокировать меч кинжалом было бы самоубийством, и Корнелий сложился, скользнув вбок, и деревянный меч не настиг свою цель.       — Неплохо, — Никон ухмыльнулся, мгновенно готовясь к следующей атаке. Для него это сродни игре, а Корнелий уже проглотил сердце.       Никон хоть и сдерживал себя, но действовал все еще быстрее Мэри, которая еще больше пока сосредотачивалась на правильной технике и размышлением перед действием. Никон двигался легко, удары следовали ритму. Меч, рубящий сверху, заставил Корнелия уйти в глубокий присед, после следовал колющий удар в живот, и тогда пришлось отскочить.       Корнелий только защищался. Он практически выдохся, и когда последовал очередной удар, он инстинктивно выставил руку с кинжалом плоскостью под углом, вложив магию, чтобы смягчить удар и укрепить руку. Дерево соскользнуло.       — Это глупо.       Корнелий знал это! И он уже начал корить себя, однако Никон буквально перестал оставлять времени на размышления. При этом у него оставалось ровное дыхание, отдающее в ушах Корнелия из-за истинной связи. Его это злило, и он был уверен, что Никон следовал гулким барабанам сердца истинного. Корнелий задыхался — с него начинал лить пот.       В моменте он наконец собрался, перестал отступать. Он был в проигрышной ситуации с самого начала — кинжал короче, им не защититься, с мечом не совладать. Следовало быть ближе к владельцу меча, чтобы не дать ему места для маневра.       Избежав очередного удара, Корнелий не отшатнулся, а нырнул под руку Никона. Выдалась нужная секунда, но время замедлилось. Корнелий встретил взгляд Никона. Кинжал чертил короткую дугу, целясь острием в бок, где ребра сходились с животом. Никон улыбнулся — Корнелий замешкался.       Локоть того двинулся с необычайной гибкостью. Никон, сделал ловкий шаг в сторону, и меч оказался между ними, попадая по запястью Корнелия.       Тот упал в песок.       Никон стал жонглировать мечом, в то время как Корнелий потирал ушибленной запястье — даже сейчас Никон не бил со всей силы.       — Я ожидала худшего, — подала голос Мэри от стойки с оружием.       — Сама же бранишься на себя, — откликнулся Корнелий, шипя.       — А я в хорошие наставники не метила.       Никон отбросил деревянный меч в сторону, подобрав кинжал, взвешивая его в руке и рассматривая.       — Это мой кинжал?       Мэри подошла к ним.       — Да. Тот, что ты мне отдал.       Никон еще раз осмотрел его, а после передал Корнелию, когда тот наконец встал.       — Забери себе, — Мэри вложила в руку Корнелия ножны для кинжала.       Мэри и Никон вместе отошли к стойке с оружием, смеясь и бурно обсуждая что-то, давая время Корнелию отдышаться. Он погладил кинжал по его рукояти. Тот весь был черным без единой яркой капли. Корнелий чувствовал каждой молекулой тела, что кинжал хранил богатую историю.       Он подошел к Архидемонам. Мэри отдала Никону его меч, и тот вернул его себе на пояс, после притянув Корнелия к себе.       — Ты хорошо справился.       — Это было ужасно.       — Ты ранее никогда практически не тренировался. Успокойся.       Мэри смотрела с ноткой одобрения в глазах. Никон улыбнулся, потрепав Корнелия по макушке, после легко целуя его в губы.       Сердце стучало, гудя в ушах. Корнелий сглотнул. Он вновь ощутил эмоции Никона, утопая с головой в умиротворении. Сейчас происходящее казалось ему самым правильным из всех возможных сценариев.