Дым и виски / Smoke and Whiskey

      Дни тянулись с мучительной быстротой. Гермиона потеряла счет тому, сколько времени прошло с тех пор, как она вошла в камин Пэнси Паркинсон и оказалась на тлеющих угольках своего собственного.              Часы на стене в гостиной издевались на ней.              Тиканье часов было единственным звуком в комнате. Это был медленный, ровный ритм, отдающийся эхом в ее голове. Гермиона чувствовала себя так, будто застряла в бесконечной петле беспокойства и печали. Дни казались нескончаемыми, но в то же время будто пролетали мимо.              Потирая свои глаза кулаками, она поглубже зарылась в диван. Шторы были задернуты, и гостиная погрузилась в тусклый, серый полумрак, нарушаемый длинной полосой мягкого солнечного света, исходившего из щели между шторами. Гермиона смотрела в щель, наблюдая за входом в их дом в поисках каких-либо признаков жизни.              Она не была уверена, что огорчало ее больше.              Ссора с Роном или тот факт, что Рон так и не приходил с тех пор домой.              Первый день она провела, прячась в своей комнате и отсекая шум, который устроил Гарри, стучась в дверь и выкрикивая ее имя.              Изнутри ее сердце желало натянуть одеяло на голову, подбежать к двери и рывком открыть ее. Она страшно нуждалась в своем друге. Ей ничего так не хотелось, как обвить руками его талию и зарыдать ему в грудь.              Что бы она вообще ему сказала?              Боль и унижение ужалили ее, и она вздрогнула от одной только мысли об охватившей ее безысходности.              Настойчивый стук Гарри затих с закатом, и она наконец вышла из своей комнаты и расположилась в гостиной. Она обернулась в длинное шерстяное одеяло красно-коричневого цвета, которое вязала годами. Одеяло шелестело по полу, пока она ходила по дому.              Дни проходили как в тумане.              Она не пропустила ни одного рабочего дня с тех пор, как начала работать в Министерстве. Для нее это было поводом для гордости. Но вот она сидит, будучи не в силах оторваться от тепла, которое ей подарили диван и одеяло.              Она пыталась закрыть глаза, надеялась, что уснет и увидит сны, которые помогли бы ей избежать лавины времени, ожидающей, чтобы обрушиться на нее, но это было бесполезно. Мысли и чувства, давящие на ее сознание, донимали даже во сне, и казались такими же гнетущими, как и всегда.              Так что она просто лежала и смотрела в маленькую щель в шторах.              Ждала.              Красная вспышка пересекла маленькую щель в окне, заставив Гермиону подняться из лежачего положения.              – Гермиона? – раздался мягкий голос Джинни Уизли.              Сюрприз.              Облегчение?              Почувствовала ли она облегчение от того, что это был не Рон? Она боролась с собой, тщательно анализируя возникшее чувство, но не было какой-либо логики во тьме ее разума.       – Гермиона, – на этот раз Джинни позвала более настойчиво, – я слышу тебя там. Я захожу либо через парадную дверь, либо через окно. Только тебе решать.              Гермиона обхватила голову руками и попыталась рассеять пелену тумана в своем сознании. Она не видела Джинни примерно столько же, сколько существовал разлад между Роном и Гарри. Рон провел четкую черту, по какой-то причине оставив Джинни на противоположной стороне.              Джинни и Рон всегда неоднозначно относились друг к другу. Но по мере того, как они взрослели, их шаткие отношения разрушались из-за дистанции и непрекращающейся озлобленности Рона. Джинни, в отличие от Гарри, с достоинством предоставила Гермионе пространство для размышлений, но была наиболее громкой, порицая поведение Рона.              Настойчивый звук костяшек пальцев по окну гостиной прервал ее размышления.              – Я сейчас разобью окно!              – Ладно, ладно! – Гермиона вскочила на ноги. Комната поплыла перед глазами, и она, спотыкаясь, подошла к входной двери и рывком распахнула ее.              Копна рыжих волос бросилась на нее, протолкнув на два шага назад в дом. Джинни обняла Гермиону за плечи так сильно, что у той не было и шанса ни пошевелить руками, ни вдохнуть.              – Ты в порядке? – шепотом спросила она. – Он навредил тебе? Мы несколько дней ничего не слышали о тебе. Где ты была? Он сказал тебе что-нибудь? Как ты себя чувствуешь?              Вопросы посыпались из волшебницы, пока она все еще держала Гермиону мертвой хваткой.              – Джин, – вздохнула Гермиона, – я не буду в порядке, если ты задушишь меня до смерти.              Джинни ослабила хватку на Гермиона и отошла назад, оглядев ее с ног до головы. Так, как если бы рассматривала ее на предмет каких-нибудь смертельных увечий или признаков расстройств.              – Дерьмово выглядишь.              Гермиона внутренне съежилась, мысленно отметив тот факт, что она уже несколько дней не мыла и не расчесывала волосы. Она видела, как Джинни оценивает ее внешность.              Закатив глаза, она жестом пригласила Джинни войти и закрыла входную дверь.              – Спасибо, Джин. Я тоже рада тебя видеть.              Джинни пронеслась мимо Гермионы по коридору прямо на кухню.              – Как насчет чашечки кофе? Я включу кофейник.              Она вздохнула, воспользовавшись моментом, чтобы мысленно собраться для разговора, который, как она знала, больше нельзя было избегать.              В этом была вся женщина семьи Уизли, – подглядывать за твоими самыми сокровенными мыслями за чашкой чая или кофе. По крайней мере, подумала она, Джинни помнит, что она любит кофе.              – Да, конечно, чувствуй себя как дома, Джин.              Она последовала за ней на кухню, усаживаясь в уголке, чтобы прислониться к стене. Она наблюдала, как Джинни порхает по кухне, легко позволяя магии управляться с частью необходимых действий, пока ее ловкие пальцы заняты другими. Она почувствовала зависть от того, как естественно это было для Джинни. Уверенно двигаясь и никогда не оглядываясь дважды в поисках столового прибора или чашки, она почти на уровне экстрасенсорных способностей знала, где и что лежит, и этим напоминала ей Молли.              Джинни помешивала кофе и напевала себе под нос мелодию, которая исходила от позвякивания ложечки о чашку.              – Вот, – Джинни осторожно поставила чашку перед Гермионой и села за стол с противоположной стороны.              Гермиона наблюдала за вихревыми узорами пены над кофе, пока Джинни дула на свою чашку чая.              – Так…              – Джин…              Обе заговорили одновременно.              – Ответ – нет, Гермиона. Я не оставлю это в покое.              – Откуда ты вообще знала, что я собиралась сказать?              – Потому что это то, что ты всегда говоришь, ты всегда находишь способ со всем справиться самостоятельно. И на этот раз ответ –нет. Так что просто выкладывай.              Джинни смотрела на Гермиону поверх своей чашки, медленно отхлебывая, ожидая, когда Гермиона начнет.              – Как Гарри?              Джинни закатила глаза.              – Почему я не удивлена, что это первое, что слетело с твоих губ? Ладно, я подыграю, – она поставила чашку с чаем перед собой. – Гарри обеспокоен, Гарри в ярости, – она подняла руку, увидев едва скрываемое беспокойство на лице Гермионы, – не на тебя, на Рона, конечно. Он рассказал мне все, что произошло, так что тебе не нужно переживать это заново, но он… Мы безумно хотим знать, что с тобой все в порядке. Мы хотим тебе помочь. Это ответ на все твои вопросы?              – Я… Что я должна тебе сказать? Он твой брат.              – Он мудила, и на случай, если ты не заметила, Гермиона, я почти не разговаривала с Роном несколько месяцев с тех пор, как он узнал, что мы с Гарри расстались.              – Что?! – Гермиона поперхнулась глотком кофе, который едва успела проглотить, широко раскрыв глаза от шока и глядя на Джинни, перегнувшуюся через стол, чтобы похлопать Гермиону по спине. Джинни раскрыла рот от осознания происходящего.              – Он не рассказал тебе?              Гермиона покачала головой, все еще откашливаясь и вытирая кофе, пролитый на стол.              – Что за идиот! – Джинни встала и принялась расхаживать по комнате. – Лживый, ревнивый, коварный мудак!              Гермиона наблюдала, как Джинни сердито ходила взад-вперед по кухне. Ее лицо покраснело в тон ее волосам, пока она размахивала руками и выплевала все оскорбления и ругательства, какие только могла придумать.              – Джин, сядь, пожалуйста. Еще чуть-чуть, и ты прожжешь дыру в моем полу, – она дождалась окончания ее тирады и выжидающе стала смотреть на Джинни и пустое место перед ней. Джинни раздраженно села, все еще бормоча себе под нос странные оскорбления между успокаивающими глотками чая.              – Что значит, вы с Гарри расстались? Вы были вместе почти на каждом мероприятии. Вы живете вместе, Мерлина ради!              – Гермиона, – обреченно вздохнула Джинни, будто знала, что ей предстоит проиграть битву. – Весь этот разговор действительно должен быть о тебе, а не обо мне.              – Если мне и нужно отвлечься, то сейчас – самое подходящее время, Джиневра. Гермиона наблюдала за тем, как Джинни по-детски показывает ей язык, признавая поражение.              Глядя на волшебницу перед собой, Гермиона почувствовала, как дернулся уголок ее рта.              – Мы с Гарри не вместе, ну, я имею в виду, мы живем вместе, и мы приятели, но да, мы больше не вместе.              Гермиона кивнула Джинни, мотивируя продолжать.              – Я не могу говорить за Гарри, потому что чувствую, что этот разговор должен быть между вами двумя, но что касается меня, я только начинаю разбираться в себе. Я хочу познакомиться с чем-то новым.              Джинни сделала еще глоток чая, затем медленно вздохнула.              – Я…              – Пожалуйста, Джин, не держи интригу, – воскликнула Гермиона, драматично обмахивая лицо рукой. – Я этого не вынесу!              – Возможно, побыть в компании волшебницы или двух, а может, и нет, – глаза Джинни заблестели, когда она подняла брови, глядя на Гермиону.              Какое бы напряжение ни царило в комнате до этого момента, оно рассеялось, едва обе начали безудержно хихикать. Какие бы сомнения у Гермионы ни возникали ранее по поводу разговоров и времяпрепровождения с Джинни, теперь они ускользнули от нее. Она чувствовала себя легче, чем когда-либо за последние недели. Мысль о том, чтобы обратиться к общеизвестному «слону в комнате», не казалась такой уж пугающей, пока она вытирала слезы смеха, катящиеся из ее глаз.              – Мама с папой нормально восприняли разрыв, – продолжила Джинни после того, как, наконец, отдышалась. – Немного неожиданно, да, но я почти уверена, что они всегда этого ожидали.              Гермиона кивнула, переваривая новую информацию. Она была настолько поглощена своей работой и дурными предчувствиями, что даже не замечала, когда ее друзья проживали переломные моменты.              Я не заслуживаю их.              – Билла, Чарли и Джорджа это не побеспокоило, но Перси и Рон подошли для этого как нельзя лучше. Они продолжали нести всякую чушь о Бруствере, «это вредит имиджу министерства» и подобное дерьмо.              Гермиона вопросительно посмотрела на Джинни.              – Какого черта Бруствер связан с вашими отношениями?              – Мелким шрифтом в контракте Гарри указано, что любые крупные публичные объявления или новости, которые могут повлиять на его «имидж», должны быть согласованы с Бруствером. С уверенностью можно утверждать, что мальчика, который выжил, и его давней возлюбленной, бросившей его, не было в предварительно одобренном расписании СМИ, – Гермиона расслышала горькое отвращение в словах Джинни.              Гермиона сидела, впитывая информацию, что Джинни представляла ей. Хотя вмешательство Министерства больше абсолютно не шокировало ее, от масштаба их влияния на личную жизнь у Гермионы пробежали мурашки по спине.              Она вдруг поймала себя на том, что удивляется мелкому шрифту в ее собственном контракте. Слова смутно всплывали в ее памяти, когда она пыталась вспомнить точно, на что подписалась. Означает ли это, что она не сможет оставить Рона? Потеряет ли она работу, если решит когда-нибудь уйти от него?              Кровь застыла в ее венах, когда эта мысль свободно появилась в ее голове. Идея о расставании с Роном пришла и ушла так резко, что она почти упустила ее. Она никогда не представляла себе жизни без него.              Ее будущее было определено.              Заморожено.              Она всегда представляла счастливый конец для себя и Рона. С самых ранних лет учебы в Хогвартсе, когда они еще не были поглощены победой в войне, ее мысли были о жизни, которую они могли бы прожить вместе. Она мечтала о счастливых днях и белоснежных платьях. О днях почитания их павших друзей во имя их будущих детей.              И когда эти мечты казались недостижимыми, ее надежда укрепилась в том, что она выживет ради них. Они сражались днями и ночами за надежду на будущее. Они променяли жизни своих друзей и кровь своих врагов на это будущее. Как она могла так легко отказаться от этого?              Чувство вины, что поселилось в ней, поднималось вверх подобно желчи.              Она почувствовала прикосновение руки и подняла глаза, увидев, что Джинни внимательно наблюдает за ней.              – Даже не думай, Гермиона. Куда бы ты ни пошла. Какое бы место или какая бы мысль ни появились в твоей голове, не думай об этом. Слышишь меня?              Гермиона мягко улыбнулась Джинни, вновь обретя признательность к волшебнице, которую явно недооценивала в своей жизни.              – Знаешь, он тебя не заслуживает, – призналась Джинни, – и он это знает.              Гермиона покачала головой на слова Джинни.              – Где он сейчас?              – Не уверена. Гарри не видел его с момента их эпической схватки с Бруствером.              – Угх, – простонала Гермиона, обхватив голову руками, – пожалуйста, не говори мне, что я теперь в центре офисных сплетен.              – Тебе абсолютно нечего стыдиться, Гермиона. Это ему должно быть стыдно после такого зрелища.              – Просто скажи мне, что сказал Бруствер, пожалуйста, Джин.              Гермиона подняла голову и встретилась взглядом с Джинни. Огонь Уизли все еще сердито пылал в ее глазах.              – Бруствер хочет избежать скандала в связи с приближающейся десятой годовщиной битвы, - она слышала, как гнев потрескивал в словах Джинни. – Он сказал Гарри сообщить всем в офисе, что ты заболела, и что после гала-концерта на следующей неделе он отправит Рона на дело международного уровня, чтобы у нас всех появилось немного времени все обдумать.              – Звучит как разумный план, – вздохнула Гермиона.              – Это дерьмовый план, Гермиона. Я знаю это, Гарри знает это, Бруствер знает это. Так что Гарри сказал Брустверу, что уходит после годовщины, если этого не сделает Рон.              Тяжесть вины в груди Гермионы усилилась от последних слов Джинни. Джинни позволила Гермионе переварить всю информацию, а сама взяла их чашки, чтобы еще раз заварить кофе.              – Я вижу, как твои мысли проносятся со скоростью миллион миль в час, Гермиона, – сказала Джинни, усаживаясь обратно. – И я хотела бы тебе напомнить, что Гарри и я – твоя семья, и неважно, через какое дерьмо мы прошли, ты стоишь того, чтобы за тебя боролись.              Джинни пододвинула к ней через стол чашку с кофе.              Гермиона проглотила комок в горле и поднесла теплую чашку к губам. Она скучала по Джинни. Она скучала по ее компании и непринужденному смеху. Она скучала по ее неуместным шуткам и сухому юмору. Но острее всего она чувствовала, что скучала по тому времени, которое они потеряли.              Ее плечи поникли, волосы каскадом ниспадали на них, защищая лицо от пристального взгляда Джинни.              Стыд, таящийся в закоулках ее сознания, снова вылез наружу, напоминая ей, что это была ее вина. Она была той, кто оттолкнул их. Она была той, кто всегда, казалось, все портил. Это была ее вина. Во всем была ее вина.              Со стороны входной двери послышался хлопок трансгрессии.              – Эм, – начала Джинни, – ты ждешь кого-то еще?              Гермиона сидела неподвижно, ее мышцы застыли, словно парализованные. Она слышала, как стук ее сердца отдавался в ушах. Она вдруг вспомнила то неожиданное чувство, которое испытала ранее, когда поняла, что в дверях стоит Джинни. Сейчас она могла с уверенностью сказать, что почувствовала тогда облегчение от того, что это был не Рон, потому что теперь охватившее ее чувство страха подсказало ей, кто именно, как она подозревала, только что появился на пороге.              Она услышала звон ключей и увидела, как Джинни вскочила на ноги.              – Гермиона! – голос Рона разнесся по всему дому. Гермиона протянула руку и схватила Джинни за предплечье.              – Джинни, это Рон! – слова в панике прозвучали приглушенно. Взгляд Гермионы метнулся по комнате.              – Хорошо, тогда первое, что он увидит, это результат летучемышиного сглаза, – Джинни начала доставать свою палочку из кармана пальто.              – Джинни, нет! Ты сделаешь только хуже, – взмолилась Гермиона, сжав руку Джинни и потянув ее в сторону кладовки. – Тебе нужно спрятаться, пожалуйста.              – Ты серьезно? – явное разочарование в глазах Джинни было бы забавным, если бы ее медленно не одолевала тревога перед встречей с Роном.              – Будет намного хуже, если он увидит тебя здесь, Джин.              – Но если он увидит меня здесь, – теперь голос Джинни был серьезным, – он, блять, к тебе и пальцем не прикоснется.              – Джинни, залезай, пожалуйста, – она рывком открыла дверь кладовки и начала подталкивать Джинни к ней. Теперь она слышала, как он ходит по гостиной, несомненно, разыскивая ее. – Я обещаю, со мной все будет хорошо.              – Я только что вышла из шкафа, а теперь ты хочешь, чтобы я залезла в него обратно? – съязвила Джинни, закатив глаза, пока Гермиона затаскивала ее в кладовку. – Я останусь здесь, но, клянусь Мерлином, если он хоть попытается заговорить с тобой, я наведу на него порчу.              Гермиона вздохнула с облегчением, когда Джинни потянула на себя дверь, держа палочку поднятой, безусловно, готовая выскочить, едва ей покажется, что она нужна.              Лихорадочно выхватив свою волшебную палочку, Гермиона отправила лишнюю чашку обратно на ее место рядом с чайником всего за несколько мгновений до того, как Рон появился в дверях кухни.              Она попятилась к столу, опустившись на место, которое занимала до этого. Она наблюдала за ним, когда он подошел к столу и положил перед ней экземпляр «Ежедневного пророка». Ее тело застыло и не желало двигаться, чтобы прочитать слова, напечатанные на бумаге. Ее глаза внимательно следили за Роном, наблюдая, как подергивается мускул на его челюсти от едва сдерживаемой ярости, затаившейся за зубами.              – Надеюсь, теперь ты счастлива, – его голос был тихим, когда он кивком указал на газету, которую только что принес ей.              Она заставила себя отвести взгляд от угрожающей фигуры Рональда Уизли, напрягла плечи и опустила взгляд на лежащую перед ней газету.       

Не все то золото, что блестит?

Среди Золотого Трио назревают неприятности.

Разоблачение Риты Скитер

      Заголовок промелькнул на первой странице «Ежедневного пророка», и фотография под антагонистическими словами воспроизводила момент, когда мир Гермионы развалился на части. Гарри быстро пересек кадр, оттаскивая от нее Рона и впечатывая его в стену. Ноги Рона неловко болтались, когда Гарри поднял его с пола. Гермиона смотрела, как она вскакивает с пола и бежит к Гарри и Рону, на ее лице ясно читались паника и страх, а кровь, стекающая по ее затылку, была выставлена на обозрение всему волшебному сообществу.              Она не потрудилась прочесть текст. Много лет назад она научилась никогда не обращать внимания на то, что Рита Скитер потрудилась опубликовать, и сейчас сомневалась, что прошедшие годы хоть как-то улучшили темперамент этой отвратительной женщины.              Она наблюдала за выражением своего лица в газете, когда бросилась к Гарри и потянула его за руку.              Тогда ей казалось, что защищать и оберегать Рона было инстинктивным. Она всегда защищала Рона. Но теперь, наблюдая за собой и пересматривая этот момент снова и снова, это казалось ей неправильным. То, как она пыталась притянуть Гарри к себе, то, как тело Гарри инстинктивно создало барьер между ней и Роном, то, как ее тело слегка вздрогнуло, когда глаза Рона наконец нашли ее глаза.              Все в этой фотографии было неправильным.              - Ну, разве это не последствия твоих собственных поступков, - слова слетели с ее губ прежде, чем она могла бы успеть зажать их между своими зубами.              Ее глаза встретились с его, прежде чем она подняла голову, чтобы противостоять его взгляду. Его рот приоткрылся в удивлении от такой нехарактерной реакции с ее стороны. И все же, погружаясь в свой гнев, нарастающий внутри нее, она наблюдала, как его брови сдвигаются, затеняя глаза. Ее глаза проследили за тем, как его рука сжалась в кулак, и она выпрямила скину, когда аккуратно сложила газету и бросила ее ему обратно.              - Что ты сказала?              - Ты услышал меня, Рональд, - Гермиона вернулась к своему кофе. – Ты потерял самообладание, и теперь расплачиваешься за это. Я знаю, тебе, возможно, незнакомо это слово, но это называется «последствия».              - Тебе что, совсем насрать на то, как это заставляет меня выглядеть? – он снова двинулся вперед, приблизив к ее лицу свое, и швырнул газету обратно на стол, притесняя ее.              - Не совсем, нет, - она повернулась, чтобы встретиться с ним взглядом, чувствуя, как внутри нее вспыхивает маленькая искра, когда она выпрямилась. Она опустила чашу и отодвинулась от него, скрестив руки перед собой.              Было приятно снова ощутить себя сильной, даже если это было всего лишь притворством.              Она увидела, как уголки его губ опустились, и он уронил газету к ее ногам, отворачиваясь от нее.              - Я даже не могу смотреть на тебя сейчас. Я останусь в Норе на какое-то время. Постарайся взять себя в руки перед гала-концертом.              Она смотрела ему вслед, пока он выходил из кухни, адреналин все еще бурлил в ней и заставлял ее сердце учащенно биться. Ее руки дрожали в такт удаляющимся шагам Рона. Она неподвижно сидела за столом, пока не услышала, как с грохотом закрылась входная дверь. Хлопок трансгрессии.              Дверь кладовой открылась со скрежетом по деревянному полу.              - Он остановился в Норе? – услышала она вопрос Джинни, когда та быстро направлялась к ней через кухню.              Стены, за которые Гермиона боролась, чтобы удержаться, рухнули под напором эмоций. Она почувствовала, как расслабились мышцы ее плеч, и опустила голову на руки, лежащие на столе. Шлюзы были открыты, и теперь ее грудь сотрясалась от всхлипов, вырывающихся из нее один за другим. Она почувствовала, как Джинни присела рядом с ней, не прикасаясь к ней и не обнимая ее. Просто была рядом с Гермионой на случай, если понадобится.              Она почувствовала, как все эмоции, бурлящие в ней последние несколько дней, выплескиваются наружу вместе со слезами, падающими на деревянный кухонный стол, как и остатки адреналина и мужества.              Она чувствовала себя такой уставшей.              - Когда все стало таким неправильным? – выдохнула она, каждое ее слово прерывалось очередным всхлипом, разрывающим ее грудь.              - Лично я виню во всем день, когда Рон родился, - сухо сказала Джинни. – Ты заслуживаешь лучшего, Гермиона.              - Правда? – она слегла приподняла голову, вглядываясь в Джинни сквозь завитки своих волос.              - Мне вообще нужно на это отвечать? – выражение лица Джинни сказало ей достаточно, настолько, что она больше не могла на нее смотреть и снова закрыла лицо руками.              - Я не знаю, почему так разозлила его, - сказала она, заикаясь. – Я… Я не знаю, как это исправить.              - Может быть… - заколебалась Джинни. - Может быть, это одна из тех вещей, которые ты просто не можешь исправить, Гермиона.              Гермиона позволила себе на мгновение обдумать эти слова.              Она провела всю свою жизнь, как человек, у которого всегда найдется решение. Она была тем, кто исправляет и избавляется от беспорядка, тем, кто потратил бы каждую унцию своей энергии на то, чтобы помочь другому, не ожидая ничего взамен. Она вложила всю себя в то, чтобы помочь другим.              Никогда не осознавая, что это рушит ее.              Она почувствовала, как рука Джинни скользнула ей под руку, осторожно поднимая ее и выводя из кухни. Прохладный воздух коснулся ее все еще влажных щек, когда она последовала за Джинни в гостиную и опустилась на мягкий зеленый диван. Гермиона закрыла глаза и опустила голову на колени Гермионы, позволяя своему сердцу замедлиться с быстрого ритма до плавного. Она слушала, как Джинни ей что-то напевает, поглаживая ее по голове. Пальцы Джинни путались в растрепанных локонах на ее голове. Ее тело стало тяжелым и теплым, когда мягкая темнота начала сгущаться вокруг нее, погружая ее в нежный сон.                     Она тихонько пошевелилась, ее веки затрепетали, когда голос вывел ее из беспробудного сна, в который она погрузилась.              - Гермиона? – она почувствовала, как мягкие пальцы коснулись ее плеча и мягко встряхнули.              - Мхм? – пробормотала она, все еще не желая открывать глаза.              - Просыпайся, соня.              Гермиона медленно открыла глаза и увидела Джинни, склонившуюся над ней в гостиной. Занавески были широко раздвинуты, и мягкий оранжевый свет позднего вечера падал на ее ноги. Джинни выхватила плед, которым укрыла ее, чем вызвала стон у Гермионы.              - Джинни, как так получилось, что ты стала такой вредной после Хогвартса?              - Опыт, - злобно пропела она. – А теперь поднимай свою задницу, ты проспала весь день, а мне скучно, как карге в книжном магазине.              - Меня глубоко задели твои слова.              - Пойдем поужинаем, я умираю с голоду.              Она неуверенно покачала головой, пытаясь прогнать сон из своей головы.              - Мы не можем просто поесть здесь?              - Гермиона, - тяжело вздохнула Гермиона, драматично откидывая голову назад, - ты заперлась в этом доме несколько дней назад. Мерлин, может быть, и дольше. Тебе нужно выбраться из дома.              - Ты случайно не забыла о прекрасной статье, любезно представленной Ритой Скитер? Каждый волшебник будет соперничать за малейшую сплетню, в которую сможет вцепиться, едва увидит меня.              - Значит, мы будем придерживаться магловского Лондона, не страшно, - Джинни пожала плечами, потянув Гермиону за руку к лестнице. Она подтолкнула ее вперед и направила в ванную. – Но сначала тебе нужно принять душ, от тебя воняет.              Закатив глаза, Гермиона позволила затолкать себя в ванную и закрыла за собой дверь.              Она расправила плечи, пытаясь набраться смелости, чтобы выйти в люди. Легкий укол недовольства снедал ее. Она не хотела никуда выходить. Она не хотела покидать свой дом. Она знала, что Джинни хотела поступить как лучше, и, вероятно, это было к лучшему. Но этот иррациональный страх быть замеченной таился в тени ее сознания, поджидая ее, удерживая ее ноги на месте и мешая двигаться вперед.              Она оглядела небольшое пространство вокруг себя. Ее разум был все еще затуманен после первого настоящего сна за последние дни.              Что-то изменилось.              Ее глаза защипало, когда она поняла, в чем дело.              В ванной было чисто.              Ванная комната никогда не была идеально опрятной или чистой. Рон всегда оставлял ее в непригодном для гостей состоянии. Его одежда была бы беспорядочно разбросана по полу, пустая корзина для белья стояла бы заброшенной в углу. Зубная паста попадала на кран в раковине, когда он чистил зубы, и вычищалась только в том случае, когда она сама убиралась. Рон всегда ожидал, что она будет исправлять и убирать за ним во всех аспектах его жизни.              Ведение домашнего хозяйства никогда не было тем, в чем она была особенно хороша. Она так и не овладела чистящими заклинаниями до такой степени, чтобы избавиться от всей грязи, что Рон создавал за день. А из-за инцидентов, произошедших за последние несколько дней, она едва могла найти в себе силы хотя бы встать с постели, не говоря уже о том, чтобы убраться.              Оглядевшись вокруг, она поняла, что за те часы, что она спала, Джинни занялась уборкой каждого квадратного дюйма их маленькой ванной комнаты, а возможно, и всей остальной квартиры.              Улыбка тронула уголки ее губ, когда ее охватило сильное чувство признательности к своей подруге. Джинни была счастлива вернуться в ее жизнь, словно не прошло и минуты. Она была готова вмешаться при необходимости и позаботиться о ней, когда стало ясно, что Гермиона не в состоянии позаботиться о себе сама.              Сначала Пэнси.              Теперь Джинни.              Гермиона так много времени потратила то, чтобы замечать, как другие разваливаются на части, что теперь ощущение, когда ее поймали на том же, казалось незнакомым. Она боролась с дискомфортом от уязвимости. Позволять другим видеть ее в таком состоянии было не тем, к чему она привыкла. Но она предполагала, что, возможно, пришло время начать заботиться о себе и в наконец позволить стенам, которые она возводила годами, снова рухнуть.              Она глубоко вдохнула через нос и на выдохе избавилась от аргументов, появляющихся у нее в голове, в пользу того, чтобы остаться дома. Если Джинни смогла так легко появиться после нескольких месяцев почти полного отсутствия общения, готовая снова принять ее с распростертыми объятиями, Гермиона могла бы подавить свое сопротивление и провести с ней ночь.              Она медленно стянула с себя поношенную одежду. По очереди вылезая из своих вещей, она ждала, пока вода нагреется. Вдохнув пар, она встала под обжигающе горячий душ, позволяя ему смыть следы прошедшей недели с ее кожи.              Пар от душа заполнил всю ванную комнату. Она вздохнула и наклонилась вперед, позволяя обжигающей воде обрушиться на нее. Жара подействовала как бальзам на ее уставшие и ноющие мышцы, тугие от напряжения и недельного бездействия. Она запрокинула голову назад, позволяя воде омыть ее лицо и волосы.              Гермиона потянулась за мылом и принялась тереть кожу, пока она не стала горячей и грубой на ощупь. Она смыла мыло с волос и тела и еще некоторое время стояла под струями воды. В конце концов, она выключила воду и вышла из душа, завернувшись в свежее полотенце, которое оставила для нее Джинни, затем подошла к зеркалу.              Она протерла запотевшее стекло и посмотрела на едва узнаваемую девушку в отражении, смотрящую на нее в ответ. Она откинула назад влажные локоны, падающие ей на лицо, открывая впалые глаза с темными кругами. Ей было ненавистно думать о том, как она выглядела до того, как уснула на коленях у Джинни глубоким, безмятежным сном.              Она съежилась при виде своего отражения и отвернулась, оставляя грустную и одинокую девушку в отражении зеркала в ванной.              - Куда именно мы идем, Гермиона? – захныкала Джинни. – Мы идем уже несколько часов.              - Мы гуляем всего десять минут, Джин, - рассмеялась Гермиона над драматизмом Джинни. – Мы почти на месте.              Ночь была полна громкого хохота и странных взглядов зевак, пока Гермиона спокойно пыталась впервые познакомить Джинни с пиццей.              - Это треугольник, - ошеломленно воскликнула Джинни, - и круг? В этом нет никакого смысла.              Гермиона затряслась от смеха, увидев удрученное лицо Джинни.              - Почему они не сделают ее прямоугольной?              - Они делают такие, - Гермиона с трудом дышала, схватившись за бок.              - Что?!              Гермиона шикала на Джинни в перерывах между короткими вздохами и смехом, отчаянно пытаясь больше не привлекать к себе внимание в маленьком итальянском ресторанчике, расположенном в центре Лондона. Когда она не впадала в истерику из-за изумления Джинни по поводу магловской еды, она хихикала, пока ловила взгляды Джинни, направленные на странную магловскую официантку или посетителя, который случайно проходил мимо их маленького столика. Гермиона не могла вспомнить, когда в последний раз она по-настоящему наслаждалась вечером вне дома.              В любое время, когда она встречалась с Ро…              «Нет, - остановила она себя, - не думай о Роне. Не сегодня.»              Гермиона схватила Джинни за руку и повела по узкому переулку, пробираясь сквозь шумные толпы людей, вышедших погулять по городу пятничным вечером. Гермиона ловко уворачивалась от групп смеющихся друзей и плотных скоплений людей, когда те выходили из паба и заполоняли тротуар. Она наблюдала, как Джинни поворачивала голову, чтобы осмотреть переполненные витрины магазинов и освещенные окна.              Гермиона наконец заметила знакомый паб, украшенный изумрудами и позолотой. Она повела Джинни к нему, прокладывая путь сквозь толпу, толкнула тяжелую деревянную дверь и вошла внутрь.              Она наблюдала, как Джинни с восхищенным трепетом оглядывалась по сторонам, когда теплый свет внутреннего освещения пал на их лица.              - Нравится? – мягко спросила Гермиона.              - Это чертовски здорово, - прошептала Джинни, разглядывая все вокруг и поглощая звуки оживленного заведения.              Гермиона улыбнулась, медленно направляя Джинни к двум свободным барным стульям в дальнем углу паба. Она сняла пальто и повесила на спинку стула.              - Что будешь пить, Джин?              - Удиви меня, - пробормотала Джинни, все еще прислушиваясь к звону бокалов и приглушенным разговорам вокруг нее.              Гермиона направилась к очереди людей к единственному бармену. Время от времени она оглядывалась на Джинни, все еще сидящую с открытым ртом от восхищения звуками живой музыки, доносившейся из большого черного ящика в противоположном углу помещения. Тихо посмеиваясь про себя, Гермиона повернулась обратно к бару и шагнула вперед, чтобы сделать заказ.              - Два Гленфиддик со льдом, пожалуйста.              - Будет сделано, мисс.              Когда бармен отвернулся, Гермиона полезла в карман за магловскими деньгами, которые обменяла неделю назад.              - Запиши это на мой счет, Томас, - глубокий баритон, раздавшийся у нее за спиной, завибрировал у нее в груди, улавливая ее пульс, приподнимая ее тонкие волоски на затылке к потолку.              Она знала этот голос.              Она почувствовала, как он приблизился к ней, и тепло от его руки передалось ей, когда он коснулся ее локтя своим. Она подняла голову в его сторону, когда он отвернулся от бармена и прислонился спиной к деревянной стойке. Сцепив руки перед собой, он опустил глаза, чтобы встретиться с ней взглядом.              - Ты преследуешь меня, Грейнджер?              - Я как раз собиралась спросить тебя о том же, - она скрестила руки перед собой, когда легкий тон собственного голоса застал ее врасплох.              - Ты поймала меня, - он поднял руки в притворной капитуляции, ухмылка тронула уголки его рта.              - Что ты здесь делаешь?              - Я… Пью? Что еще делают в пабе?              - Это магловский паб?              - Правда? – она наблюдала, как Драко выпрямился и быстро огляделся, поднося руку ко рту в притворном ужасе. – Должно быть, я никогда не замечал!              Я ущипнула кожу на переносице большим и указательным пальцами, казалось, что Драко Малфой снова вошел в ее жизнь, просто чтобы досадить ей.              - Я имею в виду, что… - она втянула воздух. – Это не совсем то место, где я ожидала бы тебя найти.              - Нужно научиться ожидать неожиданного, Грейнджер, - подмигнул он и повернулся обратно к бару. Она почувствовала, что стоит там в оцепенении, слегка приоткрыв рот и широко раскрыв глаза. Ее мозг воспроизвел образ Драко Малфоя, подмигивающего ей.              Ожидать неожиданного, действительно.              Она наблюдала, как он с кивком принял поднос с напитками от бармена и повернулся к ней спиной, одной рукой удобно держа поднос над толпой вокруг них, растопырив пальцы, другую руку он вытянул вперед, чтобы проложить себе путь обратно к сидячим местам.              - Давай спасем твою маленькую рыжую крошку от Паркинсон, хорошо?              - Пэнси здесь? – голова Гермионы метнулась к столу, за которым она оставила Джинни, ее взгляд быстро остановился на рыжеволосой волшебнице с широко раскрытыми глазами, зажатой теперь между Пэнси Паркинсон, Блейзом Забини и другим парнем-слизеринцем с лохматыми каштановыми волосами из Хогвартса, чье имя Гермиона не могла вспомнить.              - Если честно, я не думаю, что она когда-нибудь уйдет оттуда сама.              Она медленно направилась к столику, лавируя между оживленными группами людей, стоявших перед баром. Она остро ощущала теплое высокое тело, идущее вплотную за ней. Она подавила желание оглянуться назад через плечо или пригладить волосы. Вместо этого она сосредоточилась на столе слизеринцев, которые в данный момент были заняты оживленной беседой с Джинни. С Джинни всегда было легко разговаривать, ее никогда не смущала вражда между факультетами, она легко перемещалась между столами факультетов во время обеда и ужина. Джинни всегда была популярна и всеми любима. Ее остроумный юмор и покладистый характер вызывали симпатию у всех, кто попадался на ее пути.              Гермиона никогда не общалась со своими сверстниками с такой же легкостью, как Джинни. Она больше предпочитала компанию вымышленных персонажей в своих книгах. Она была довольна тем, что большую часть времени проводит, скрестив под собой ноги, в своем любимом кресле в гриффиндорской гостиной или на подоконнике между стеллажами в библиотеке Хогвартса. Она изо всех сил пыталась найти общий язык с девочками из Гриффиндора на своем курсе, и ее дружба с Гарри и Роном тоже далась ей нелегко.              Приближаясь к столу, она почувствовала, как ее гложет чувство неуверенности. Прошло так много времени с тех пор, как она в последний раз была в похожей социальной обстановке, что в ее голове начали прокручиваться тысячи различных сценариев.              Понравится ли она им?              Не скажет ли она что-нибудь неправильное?              Что, если они откажутся с ней разговаривать?              Восторженный хор поприветствовал их, когда они приблизились к столу, растапливая нервы, сковавшие ее мышцы в напряженном спазме.              - Ну, разве это не Золотая Девушка, - крикнул совсем по-мальчишески выглядевший слизеринец, - наконец-то удостоила нас здесь в тени своим светом!              - Заткнись, Тео, - фыркнула Пэнси, затем подошла и взяла несколько напитков с подноса в руках Малфоя. – Рада снова тебя видеть, Грейнджер.              Тео. Тео Нотт. Теперь она вспомнила его и была благодарна Пэнси, которая напомнила ей об этом даже без просьбы. Во время учебы в Хогвартсе она провела достаточно времени, внутренне соревнуясь с молодым слизеринцем, чтобы никогда не забыть его имя. Он был единственным еще одним студентом, который был близок к тому, чтобы обогнать ее по наибольшему количеству СОВ и ЖАБ в Хогвартсе.              - Снова? – Джинни перевела взгляд с нее на Пэнси, когда Драко сунул ей в руку стакан виски.              - Мы… Эм… Столкнулись в понедельник, - тихо сказала Гермиона, принимая свой напиток из рук Драко, натянуто улыбнувшись.              Джинни бросила на нее понимающий взгляд и задумчиво кивнула, без сомнения, планируя допросить Гермиону, как только они останутся одни.              - Ты помнишь Блейза и Тео со школы? – Драко похлопал их по спинам, вручая каждому из них по стакану, затем в конце концов снова обошел стол и сразу же занял место рядом с ней.              Блейз наклонился вперед, протягивая ей руку так, что его ладонь была поднята к потолку. Она медленно пожала ему руку, отмечая подсознательный жест, который мгновенно опустил ее барьеры перед поразительным мужчиной, сидевшим перед ней.              - Конечно, она помнит меня, - объявил Тео, обнимая ее за плечи. – Как она могла забыть такое красивое лицо, верно, Грейнджер? – он приподнял брови в ожидании, глядя на нее.              - Не пытайся быть собой, Тео, - она услышала вздох Пэнси. – Ты ее напугаешь.              - Зануда, - парировал Тео, убирая руку и обходя стол, чтобы вернуться на свое место по другую сторону от Джинни. – Кстати, о занудах, присоединится ли к нам очаровательная Трейси?              Тео адресовал вопрос, пронизанный сарказмом, Блейзу, который заерзал на своем стуле и покачал головой.              - Она отменила встречу в последнюю минуту, - он поставил бокал на стол, как бы подчеркивая фразу.              Гермиона опустилась на сиденье, наблюдая, как трое слизеринцев и Джинни обмениваются шутками. Малфой время от времени комментировал это в своей ленивой манере и странно посмеивался. Он часто обращался к ней, спрашивая ее мнение о том, что они обсуждали в тот момент, легко втягивая ее в разговор, но никогда не принуждая говорить.              Временами она ловила себя на том, что разглядывает его, наблюдая, как он взбалтывает приятный теплый виски, как звенит лед, касаясь стакана. Его руки лежали на столе перед ним, всего в нескольких дюймах от ее собственных. Она позволила своему взгляду скользнуть по его лицу, по мягким завиткам распущенных светлых волос, которые достигали темного воротника его застегнутой на все пуговицы рубашки.              Спохватившись, она быстро отвела взгляд, почувствовав, как кровь прилила к лицу. Ее глаза встретились с понимающей ухмылкой Джинни через стол.              - Кто-нибудь еще будет по стакану? – она быстро встала, надеясь незаметно избавиться от ощущения теплого покалывания, поднимавшегося вверх по ее шее. Едва ее ноги коснулись скользкого пола под ней, она слегка качнулась в сторону.              Она увидела, как Малфой протянул руку, чтобы поддержать ее, и быстро выпрямилась, отведя от него руки и давая понять, что с ней все в порядке и ей не нужна помощь. Она поймала на себе взгляды Джинни и Пэнси, весело приподнявших брови, и почувствовала, как кровь продолжает приливать к щекам.              Она повернулась на каблуках и направилась к бару, услышав, как заскрипел по полу стул Малфоя, когда он встал, чтобы последовать за ней. Вспыхнул маленький огонек раздражения. Она не была уверена, вспыхнул ли он из-за неловкости или вновь разгоревшегося огня в глубине ее души. Она устала от необходимости быть спасенной.              Подойдя к очереди людей у бара, ожидающих свои заказы, она повернулась и встретилась взглядом с парой глубоких дымчато-серых глаз.              - Ты же знаешь, я сама могу заплатить за свои напитки, - она встала у него на пути, преграждая ему путь к бару, твердо уперев руки в бока.              Она увидела, как посветлели его глаза и дернулся уголок рта. Его глаза блуждали по ее лицу, задерживаясь на ее нахмуренных бровях и опущенных уголках губ. Внезапно он запрокинул голову назад, рассмеявшись, и звук пронесся сквозь нее, когда ее рот открылся при виде этой сцены. Он протер рукой глаза и снова посмотрел на нее сверху вниз.              - Назовем это компенсацией за грехи моего прошлого.              - Я не думаю, что в твоем хранилище хватит на компенсацию, - она улыбнулась ему, стараясь, чтобы ее голос звучал непринужденно, когда он посмотрел поверх нее, подняв руку в сторону мужчины за стойкой и показывая пальцем в воздухе о еще одной порции выпивки.              Она с любопытством наблюдала за ним, ее разум пытался примириться с человеком, стоящим перед ней и разговаривающим с барменом-маглом так, словно они были друзьями много лет.              Возможно, так оно и было.              Гермиона всегда знала, что время меняет людей и что иногда предположения и предвзятые представления оказываются неверными. Она понимала, что причина ее предположений кроется исключительно в недостатке смелости задавать вопросы.              Туман, который когда-то покрывал ее разум, рассеялся до резкой ясности, мысли и вопросы со свистом появлялись и исчезали, ожидая, когда она наберется смелости спросить.              - С таким же успехом ты могла бы выбросить их из головы, Грейнджер.              Гермиона удивленно посмотрела на него, задаваясь вопросом, откуда он узнал о том, что она обдумывала, с какого из множества вопросов ей начать, расставляя их порядке приоритетности от наиболее до наименее вероятных.              - Выражение на твоем лице, - ответил он на ее удивленный взгляд. – Именно оно было у тебя раньше, когда ты поднимала руку посреди урока. Я видел это достаточно раз, чтобы знать, что оно значит.              - Почему… - начала она. – Почему магловский паб?              Она наблюдала, как он медленно и глубоко вздохнул. Его пальцы заплясали по деревянному краю стойки.              - После судебных разбирательств мы некоторое время были практически изолированы от общества. Даже с учетом ваших показаний у нас на самом деле было не так много вариантов. Они конфисковали наши палочки до тех пор, пока мы не завершим обязательные общественные работы и не закончится испытательный срок.              Он на мгновение остановился, чтобы осмотреться и убедиться, что никто из маглов вокруг них не слышал их разговора и не обращал на него пристального внимания. В пабе было шумно, и все разговаривали так громко, что это разносилось по всему помещению, так что она не сомневалась, что никто не обращал на них особого внимания, но внутренне отругала себя за то, что не была более осторожной. Она провела слишком много времени вдали от магловского мира. В любом случае она наблюдала за тем, как он незаметно достает свою палочку, тихо накладывая на них заклятие Оглохни.              - Во многом это означало необходимость узнать больше о мире, который нас научили так яростно ненавидеть, - продолжил он. – Мы изучали магловедение и должны были найти способы влиться в магловские сообщества. Нам нужно было познакомиться с ними поближе. Нужно было многому научиться.              Гермиона наблюдала, как его длинный изящный палец кружил по краю стакана, пока он говорил, звуки стекла звенели у нее в ушах вместе с мягким баритоном его голоса.              - В конце концов, мы неожиданно обрели мир в магловском мире. С нами обращались как с людьми, - она увидела, как напряглась его спина, и он опрокинул последний глоток янтарной жидкости из своего стакана в рот. – Я в курсе насчет иронии в этом заявлении, - усмехнулся он. – То, как я обошелся с тобой, было неподобающим и непростительным, Грейнджер. И я прекрасно понимаю, что целой жизни не хватит, чтобы загладить свою вину перед тобой.              Она оставалась под его пристальным изучающим взглядом, пытаясь найти в его глазах хоть какой-нибудь намек на лживость в его словах.              Но она не нашла ничего, кроме искренности.              Она хотела сказать ему, что простила его, но, по правде говоря, не могла заставить себя произнести эти слова, пока не будет уверена, что действительно имеет их в виду. Она могла бы стоять рядом с ним и пить с ним и его друзьями, позволяя ему время от времени ловить ее и помогать ей, когда она не могла справиться сама.              Но в ее сердце была непонятная пустота, которую ничто из этого не смогло бы заполнить. Детская невинность была вытеснена жестокими предрассудками, повлиявшими на обе жизни.              До прощения было еще далеко, но она заметила, как делает шаги к нему гораздо быстрее, чем когда-либо ожидала.              Вместо этого она подарила ему улыбку, маленькую частичку признания и надежды.              - Твоя маленькая рыжая крошка прожигает дыру у меня во лбу, - он взял поднос с напитками, который бармен поставил перед ним. – Пойдем убедим ее, что я не унизил Золотую Девушку.              Они вернулись к столу, и теперь Гермиона чувствовала себя намного комфортнее, чем в начале. Встретившись взглядом с Джинни, она послала ей легкую улыбку и кивнула, прежде чем сесть на стул рядом с Малфоем, стараясь не задеть его рукой. Она переключила свое внимание на Пэнси, уловив конец разговора о подходящей официальной одежде для гала-концерта в конце недели.              - Ты идешь на гала-концерт? – перебила ее Гермиона, удивляясь своему же волнению.              - Я подумала, что пришло время снова вывести змей в люди, - голос Пэнси был низким и игривым. – Полагаю, судя по твоему вопросу, мы увидимся с тобой там.              - Да, будет приятно встретиться с кем-то из вас, да еще и на таком мероприятии.              - А я что, рубленый флоббер-червь? – прощебетала Джинни, явно оскорбленная, и слегка приподнялась на краешке стула.              Пэнси и Тео засмеялись рядом с ней, оба схватили ее за руки и заставили выпрямиться.              - Я думаю, мне стоит отвезти ее домой, - прошептала Гермиона Малфою.              - Мы с Пэнси проводим вас, - Малфой встал прежде, чем Гермиона успела запротестовать, схватил со стула ее пальто и протянул ей, чтобы она надела его. Он кивнул в сторону Пэнси, которая, казалось, сразу поняла его намерения и последовала его примеру, осторожно набрасывая пальто Джинни на плечи и беря ее за руку.              Гермиона быстро попрощалась, чувствуя легкий угол вины за то, что разлучает компанию, даже если на время. Блейз снова протянул ей руку, на этот раз накрыв ее руку своей второй рукой и слегка улыбнувшись. Тео экстравагантно заключил ее в свои объятия и поцеловал воздух по обе стороны от ее лица, тем самым вызвав у нее короткий смешок. Его глаза метнулись к Малфою, когда он предложил ему так же попрощаться.              Некоторое время они шли молча, и через некоторое время Гермиона поняла, что они направляются в сторону площади Гриммо. Она шла за Пэнси и Джинни, идущими впереди рука об руку, обе хихикали над неуверенными шагами Джинни.              Гермиона посмотрела на Малфоя, который шел рядом с ней, глядя на двух волшебниц впереди с выражением на лице, которое, она была уверена, было очень похоже на ее собственное. Уголки его губ приподнялись в мягкой улыбке.              - Я хотел спросить раньше, - слова Малфоя прорвались сквозь ее мысли. – Ты хорошо себя чувствуешь? С тех пор, как мы виделись в последний раз?              Прошло мгновение, прежде чем она вспомнила, что он имел в виду тот день, когда наткнулся на нее в парке. Она глубоко вдохнула воздух, прежде чем подобрала подходящий ответ.              - Думаю, да.              Они снова погрузились в уютное молчание, прогуливаясь по узкой аллее в центре Лондона. Она почувствовала тепло, исходящее от его руки, когда та коснулась ее. Его рука задержалась у нее за спиной, указывая ей идти впереди, когда тропинка стала слишком узкой, чтобы они могли идти бок о бок. Она наблюдала за тем, как он время от времени пересекал дорогу позади нее, ограждая ее от улиц.              - Я хотела поблагодарить тебя, - наконец она нарушила тишину, - за тот день.              Прошло мгновение, прежде чем она собралась с мыслями.              - Ты был самым последним человеком, которого я ожидала встретить в тот день, но я очень благодарна тебе за то, что ты появился именно тогда.              - В любое время, Грейнджер.              - Ты действительно изменился, не так ли? – беспечно спросила она. – Я имею в виду, ты другой.              - Я не думаю, что кто-то из нас вышел из того замка, не изменившись, - беззаботно произнес он. – Я просто благодарен, что мне была предоставлена возможность измениться к лучшему.              - Не думаю, что у меня получилось лучше.              Признание ошеломило ее, едва сорвавшись с ее губ.              - Я имею в виду, что я…              - Ты всегда была лучшей из нас, Грейнджер, - перебил ее Малфой. – И я думаю, что тебе не следует сомневаться в этом ни секунды.              - Я выгорела, Малфой, - вздохнула она. – Я уже не та, кем была. Моя страсть к жизни исчезла. Пламя было потушено много лет назад, и больше всего меня пугает то, что я не знаю, вернется ли оно когда-нибудь еще.              Их шаги замедлились с приближением к площади Гриммо, и она увидела Пэнси и Джинни, ожидающих их у главных ворот. Они остановились в нескольких шагах от того места, где стояли Пэнси и Джинни, и Малфой повернулся к ней лицом. Она наблюдала, как он ищет ее глазами, как его рука тянется вверх, чтобы поймать выбившуюся прядь волос, упавшую ей на лицо.              - Раздуй огонь, Грейнджер, - он заправил прядь ей за ухо. – Я знаю, что где-то в глубине души мерцают искры. Ждут, чтобы гореть и согревать нас своим пламенем. Тебе нужно только позволить этому случиться.              У нее перехватило дыхание и сдавило горло, когда она кивнула. Затем она позволила ему провести ее до ворот на площади Гриммо. Пэнси повернулась к ним, протянула руку Джинни и легонько положила ее на плечо Гермионы.              - До скорой встречи, Грейнджер, - улыбнулась Пэнси, сверкнув глазами, когда взяла Малфоя под руку и повела его прочь.              Гермиона повела Джинни вверх по лестнице, когда услышала хлопок трансгрессии, оставивший на ее губах едва заметный намек на улыбку.