Кукольный домик

      — Эми предлагает собраться на вечер игр!       Кане, по мнению Нацу, было совсем не обязательно так греметь. До этого она была просто очередным голосом на фоне, но вдруг раскричалась, и на секунду убийца драконов подумал, что у него остановилось сердце! Тем не менее, вместо того, чтобы просто продолжить и дальше выслушивать планы Люси, а после этого попрощаться и пойти за Хэппи, Драгнил отвлёкся на Альберону. Как, впрочем, и Хартфилия.       Джувия как-то странно наклонила голову и явно мялась, будто не решаясь что-то спросить. Нацу подумал — гадает, можно ли ей пойти тоже. В конце концов, зачем ещё Кане было так орать, сообщая своей девушке о чьём-то там предложении? Карточная волшебница вздохнула и уточнила, будто немного смущённая этим замешательством: «Твой бывший нас сдал! Формат 'плюс один'!»       — Грей-сама не бывший Джувии! — возразила Локсар, а её девушка только закатила глаза.       Нацу немного удивился, наконец поняв, о ком вообще идёт речь. Почему-то он был уверен, что старую подругу Грея звали Эмма, а не Эми, хотя Фуллбастер и рассказывал о ней ещё пару раз после того, как Драгнил лицезрел эту девушку со спины, и наверняка её имя звучало неоднократно. Так или иначе, удивился убийца драконов не тому, что не сумел запомнить имя из трёх букв, а тому, что карточная волшебница удостоилась приглашения от Эми, а значит — была с ней знакома.       — В любом случае, она сообщит дату позже, когда уточнит свободное время своего мужика, потому что… Вот этого я не поняла, смотри, — Кана показала Джувии сообщение в кристалле связи. — Ей нужно доказать Грею, что её муж существует?       — Да, да, она написала именно это, — Локсар хихикнула и покачала головой: — Звучит весело, и Джувия давно её не видела, но… Джувия точно не помешает?       Ещё и водная волшебница. Она тоже знала Эми. Нацу начинал чувствовать себя странно, сам не знал почему, и даже не знал, как именно описать это чувство, но оно, должно быть, отразилось у него на лице, потому что Люси похлопала друга по ладони и вопросительно кивнула. Он только фыркнул, отмахнувшись, и Хартфилия не стала допытываться, решив, что Драгнил просто завис. С кем не бывает.       — Говорю же! Формат «плюс один», так что я буду с парой, Эми будет с парой, ну а Фуллбастер будет белой вороной, — Альберона хмыкнула и протянула, словно зачем-то пыталась распробовать очевидное: — Ведь он ни с ке-е-ем не встречается.       — Кана! — Джувия снова посмотрела на неё этим странным взглядом, будто карточная волшебница сделала неверный шаг и активировала смертельную ловушку.       — Что? — Кана фыркнула и, игриво пихнув свою девушку локтем, поинтересовалась: — Может, позвать для него какую-нибудь одинокую барышню?       — Это вечер игр, а не вечер свиданий, — Джувия процедила это сквозь зубы, и Нацу, без того нечасто задумывающийся о том, что творится у других людей в голове, не был уверен, почему именно Локсар казалась такой недовольной.       — Не ревнуй, Джувс, я как раз и предлагаю поиграть! — Альберона рассмеялась, а её собеседница шикнула, прижав палец к губам.       Нацу не думал, что Джувия ревновала. По крайней мере, он хотел думать, что это не так, по многим причинам! Ему не хотелось, чтобы подруга слишком убивалась по Фуллбастеру, и ему не хотелось быть причиной, по которой подруга убивалась по Фуллбастеру, и ему на самом деле не хотелось, чтобы вообще кто-либо убивался по Фуллбастеру, но последнюю причину Драгнил отогнал, как самую настоящую глупость. В конце концов, какая разница, кому нравится Грей? Он замечательный, а поэтому наверняка должен нравиться куче людей, но всё это не имеет значения, потому что он выбрал Нацу! Никому, правда, об этом не сообщил, но выбрал же!       Дальше убийца драконов в разговоры не вникал — предпочёл поскорее осуществить план навестить Хэппи и Лею, потому что голова снова забивалась размышлениями, а ему совсем не хотелось размышлять! Он для того и пришёл в гильдию, чтобы мозг расслабился и перестал генерировать всякое, но, видимо, где-то в этой идее была брешь. Нацу сообщил друзьям о том, куда собрался, но все они теперь были увлечены совершенно другим. Эльза тоже получила приглашение, и тут же заявила, что, раз уж это вечер свиданий, — с чем Джувия мягко, но упорно спорила, — они с Греем должны объединиться без всяких там «плюс один», поскольку у них обоих нет этих самых дополнительных единиц, и таким образом это будет дружеским свиданием.       Люси скакала с темы на тему, то желая объяснить Эльзе, что она предлагает просто свидание, а не дружеское, ведь иначе можно просто прийти без пары и ни во что не объединяться, то уточняя, о какой вообще Эми идёт речь. Нацу было по-странному приятно знать, что не он один до недавних пор понятия не имел о существовании ещё одного важного человека в жизни Грея. Ещё о ней не слышала Шарли, а вот Венди видела Эми пару раз, и это открытие переросло в небольшой шуточный спор между девочкой и девушкой-кошкой, становящихся всё дальше и дальше, пока огненный убийца драконов шёл к лесу.       Почему Нацу не мог быть дружеским «плюс один»? Поняв, что зерно нежеланных размышлений всё же проросло сквозь с таким старанием выжженную почву, Драгнил остановился и вздохнул. Почему он не знал Эми? В смысле, конечно, после того, как вскрылся сам факт её существования, Грей рассказал своему парню пару историй, но Джувия, к примеру, была знакома с этой девушкой лично! И Кана с Эльзой… Даже Венди имела о ней какое-то представление! Убийца драконов гадал, была ли проблема в нём самом, в том, что формат их с созидателем дружбы не располагал к тому, чтобы делиться фактами из своей биографии, или совершенно все могли узнать новое о Фуллбастере только случайным образом, либо таща его против воли на какой-нибудь проклятый остров или хотя бы следя за ним с дерева. Приглядывая за ним с дерева.       Нацу знал, что не становился менее важным от того, что важные для Грея люди словно появлялись и появлялись из какого-то, видимо, портала. Дело было совсем не в важности! Дело было в том, как много в жизни созидателя прошло где-то там, мимо глаз и ушей убийцы драконов, и речь шла не о каких-то давно ушедших людях, не о далёком прошлом до гильдии, а о ком-то, кто сопровождал Фуллбастера на тех этапах жизни, в которые Драгнил уже считал себя его другом. У Нацу совсем не было друзей, которых Грей не знал. Он вообще не особо часто общался с людьми вне Хвоста Феи, если не считать кого-то из гильдий-союзников, но всё это совсем не то же самое, что было у созидателя.       Убийца драконов не звал, к примеру, Стинга или Роуга провести вместе время. Если они случайно встречались — прекрасно, Драгнил никогда не отказался бы от компании, но если нет, в этом тоже не было ничего страшного. Он, пожалуй, находил это забавным, потому что в его общительности никто не сомневался, а вот Фуллбастер казался отстранённым, и тем не менее!       Нацу не завидовал, он даже не чувствовал себя брошенным, не ревновал, а названия его чувствам всё не находилось. Может, у этого и не было никакого названия — в конце концов, разве люди не сложные? Ещё какие сложные, и их чувства тоже могут быть слишком сложными, чтобы называться одним словом, хотя, впрочем, от того, что приходилось испытывать это неназванное нечто, на Драгнила накатывала ещё и старая добрая тоска.       Всё в сейф. Как можно разобраться с чем-то, что ты даже не можешь назвать? Игнорировать было гораздо проще, и, хотя Нацу в последнее время сомневался в прочности своего внутреннего хранилища, он не находил лучшего способа проверить эту самую прочность, чем запихивать в свой ментальный сейф больше и больше нового, сложного или вовсе неразрешимого. И всё же, даже решив отложить размышления о жизни Грея до более подходящего времени, Нацу не почувствовал себя свободнее — в очищенное пространство просто ввалилась новая гора мусора, заставляя Драгнила гадать, так ли себя чувствует Фуллбастер. Если так, то убийца драконов больше в жизни даже не задумается о том, чтобы мешать своему парню приводить мысли в порядок уборкой или ещё какой-нибудь скучной ерундой, потому что это было просто невыносимо! Впрочем, справедливости ради, не настолько невыносимо, как делать уборку целый день, так что Нацу решил, что не всё потеряно. С этой горой он хотя бы мог разобраться, мог назвать и вышвырнуть из своей головы к чертям.       Сколько бы он ни убеждал себя в обратном, его задела мысль о том, что Джувия может ревновать Грея. Не потому, что Нацу не чувствовал себя единственным или тоже ревновал, а потому, что он просто считал это неправильным. Если у тебя есть пара, зачем ревновать человека, который не имеет к этому дела? Это было неправильно по отношению к Кане! Кана, с другой стороны, тоже хороша. Лучше бы она занималась своими отношениями, в которых её девушка ревнует другого человека, а не пыталась найти Грею пару с таким усердием, словно он без этого умрёт через неделю!       Нацу чувствовал себя Люси. Не потому, что она могла бы вскипеть от разговора, который её не касался, а потому, что она придавала слишком много значения чужим поступкам и словам, и могла построить сотню теорий на ровном месте, а в конце оказывалось, что всё было совсем не тем. Как с той историей про журналы! Тогда убийца драконов даже не догадывался, с чего это вдруг заклинательница начала вести себя так странно, но теперь, вспоминая, он видел знаки, и это даже немного пугало его. Сначала он видит знаки, потом становится проницательным, а затем ему тоже нужен будет день в одиночестве, потраченный на уборку, как созидателю? Хорошо, если бы все эти размышления стоили того и приносили какую-то пользу гильдии или отношениям, но пока Нацу просто чувствовал от них кислый привкус во рту и выбрасывал из головы, что мог. Чужая ревность его не касается. С Каной Грей разберётся сам.       Убийца драконов не мог не размышлять о том, почему в голову лезло столько всего. Он понимал, зачем ему беспокоиться об отношениях с его парнем — это было запланировано, и Драгнил всячески осознанно подпитывал своё пламя идей и проницательности, когда дело касалось Фуллбастера. Но что до остального? Нацу никогда раньше не было так тревожно, так пусто и будто бы даже неуютно в собственном теле. Огненный волшебник чувствовал себя одиноко, и это почти злило его, потому что… Разве же он не ушёл только что из гильдии, полной друзей? Тем не менее, он чувствовал всё это и там. Подумать только, Грей просто захотел отдохнуть в одиночестве меньше суток, а Нацу уже до такой степени расклеился? Безумие! Впрочем, подумав немного, Драгнил решил, что немного логики в этом всё же есть.       В конце концов, Фуллбастер был единственным человеком, с которым убийца драконов мог разделить свою главную на данный момент радость, этот действительно большой секрет, незнание друзей о котором немного отдаляло их. Они не знали, а поэтому говорили всякое — о том, чтобы найти Грею девушку, о том, чтобы позвать его на дружеское свидание, о том, что Нацу и Грей могли бы быть парой только в качестве шутки, от которой хотелось отмахнуться. Самое раздражающее во всём этом было то, что Драгнил не врал, когда ещё вчера говорил, что не расстраивается из-за скрытности, а предвкушает момент, когда отношения больше не будут тайной. Ему правда нравилось думать об этом, переглядываться с Фуллбастером, сплетать с ним пальцы, пока друзья не видят. Но сейчас Грея не было рядом, и никакого предвкушения тоже.       Кристалл связи молчал. Нацу, вообще-то, не хотел обзаводиться этой штукой — ему не нравилось тыкать на кнопки на экране, не нравилось, как неестественно лакрима светилась, и особенно не нравилось вести переписки. Поначалу он таскал с собой этот «магический кирпичик» из уважения к работе Уоррена, сделавшего из тяжёлого хрустального шара нечто настолько более удобное для ношения с собой, а ещё из-за требования Эльзы и Люси. Скарлет считала, что вся команда должна иметь возможность быть на связи в случае чего, а Люси требовала, чтобы перед приходом в гости друзья оповещали её. Это просто какая-то дикость!       Драгнил не понимал, почему нельзя отправить письмо, если тебе что-то нужно, и уж точно он не мог понять, почему должен был звонить или писать, когда навещает собственную подругу! Тем не менее, раз она хотела — он писал. Обычно, правда, уже переваливаясь через её подоконник, потому что поход в гости не всегда был продуманным решением, иногда оно приходило в голову спонтанно, когда парень гулял неподалёку. И вот, теперь, убийца драконов был тем, кто не идёт в дом своего же парня, пока не получит сообщение или, что куда лучше, звонок через маленький магический кирпичик, который в последнее время слишком уж начал ценить. Кирпичик молчал, и это действовало на нервы.       Обычно Нацу мог отвлечься, и поначалу, в гильдии, у него даже неплохо получалось! Ему было интересно слушать Люси, хотя временами он и путал, о каком из своих персонажей говорила подруга — детективе или главном подозреваемом. Всё было хорошо до тех пор, пока из всех даже заклинательница не отвлеклась, прекратив толкать речь о том, какой восхитительно запутанной выходит её книга, лишь бы обсудить Эми, а Кана не сделала ситуацию совсем уж кислой. И, как назло, Хэппи нашёл себе новую подругу! Нет, конечно, убийца драконов был рад, что у Чаровницы есть компания, особенно если речь шла о ком-то кроме Полюшки, но сейчас ему самому очень не хватало иксида.       Хэппи всегда был с Нацу. Когда Драгнил написал Люси записку, он думал уйти совсем один, но летающий кот разгадал его план, и сначала сделал огненному волшебнику выговор, а следом разревелся и чуть не расцарапал своему человеческому другу лицо, в попытках вдолбить что-то в его голову более понятным способом. Нацу был за это благодарен, потому что быстро осознал, что на самом деле не хотел оказаться в полном одиночестве. В конце концов, до этого он никогда не оставался один, если подумать. Игнил тоже всегда был рядом. Нацу не осознавал его присутствия до тех пор, пока приёмного отца не стало — после смерти дракона одиночество ощущалось совсем иначе. Оно было гуще, мрачнее и холоднее. И это был совсем не приятный холод, как от магии Грея. Но, да, у Нацу всегда был Хэппи. Даже если иксид и не знал самого большого и важного секрета своего друга, он знал о других вещах, которые Драгнил не доверял никому другому, так что, наверное, это что-то да уравновешивало.       Убийца драконов тряхнул головой, прежде чем размышления ушли в сторону какого-то подобия товарно-денежных отношений с весами, измеряющими уровни дружбы, как будто кто-то из его друзей был менее важен. Нацу любил их всех, просто иногда ему нужно было что-то конкретное, кто-то конкретный, и это не делало остальных хуже!       Парень, не сдержавшись, снова проверил кристалл связи. Хотя в последнее время ему и приходилось чаще пользоваться этой штукой, иногда Драгнил всё ещё жал не на те кнопки, потому что это, чёрт возьми, были даже не кнопки, а проекция кнопок! В любом случае, он жал на что-то, и кристалл переставал издавать хоть какие-то звуки или даже просто мерцать в кармане, так что в Нацу ещё теплилась надежда, что он просто криворукий, и на самом деле Грей ему написал или, может, позвонил. В конце концов, разве у созидателя не нашлось время на Эми? Не обнаружив ни следа внимания от Фуллбастера, Драгнил вздохнул и снова почувствовал себя кретином.       Да, Грей не написал, что с ним всё в порядке, но нашёл время пообщаться со старой подругой и договориться о вечере игр с «плюс один», которого у него, по всеобщему мнению, не было, но это же Грей! Он всегда в первую очередь думает о других, так что точно нашёл бы способ связаться с Нацу, если бы всё уладилось, так что, наверное, весь этот разговор с Эми был чистой случайностью. Может, она снова занесла Фуллбастеру почту! Не мог же созидатель не поддержать разговор с товарищем, сославшись на то, что случайно вдохнул волшебный порошок и чувствует себя неважно, верно? Технически, конечно, вчера он не поддержал не просто разговор, но это Нацу на свой счёт не принимал. По крайней мере, не в контексте нынешних размышлений. Теперь он даже думал, что просто признаться в том, что ему не хорошо, было со стороны Грея актом доверия, и было бы куда хуже, если бы Фуллбастер просто продолжил притворяться, что с ним всё в порядке.       Убийца драконов размышлял, не написать ли ему самому — ненавязчиво, просто попросить, чтобы его парень сообщил, всё ли хорошо, когда сможет, но в итоге кристалл связи был убран в карман. Созидатель и так сообщит, как только будет в настроении, потому что ненавидит, когда за него волнуются, и лишнее сообщение может только заставить его сильнее об этом беспокоиться!       Тревога почти полностью покинула Нацу, когда звуки вдали стали различимы, и он наконец расслышал Хэппи, который недовольно пробубнил: «В книге были красные цветы, красные! Принесём эти, и нам влетит!».       — В книге ошибка, — спокойно ответила ему Лея, и Драгнил вопросительно наклонил голову, гадая, что же там происходит — слышал он далеко, так что идти ему предстояло ещё прилично.       — Ты Полюшке об этом не скажи! — иксид недовольно помычал, словно гадал, как сильно им влетит, и фыркнул: — Эти розовые…       — Они и должны быть розовыми, — всё с тем же ровным, но добродушным тоном, отметила собеседница. — Если Полюшке нужно лекарство, чтобы притупить боль, ей нужен розовый цветок.       — А что будет, если она возьмёт красный? — Хэппи, судя по звуку, плюхнулся на траву.       — Зависит от пациента. Либо просто не поможет, либо обеспечит диарею, что, вероятно, тоже отвлечёт от боли, но едва ли цель в этом.       — У Полюшки-то? Может и в этом, — летающий кот посмеялся, — О, чую Нацу!       Драгнил остановился и, хотя и знал, что его не видят, возмущённо скрестил руки, а следом выкрикнул: «И сразу после разговора о каких-то диарейных цветочках, да?».       — Когда учуял, тогда и сказал! Откуда ж мне было знать, кто там шаркает, пока не учуял? — буркнул Хэппи. — Иди сюда, иди! У нас рыбка!       — Да иду я, иду, чем я тут ещё по-твоему занимаюсь?       — Шаркаешь и фырчишь себе под нос!       Нацу фыркнул, осознал это и, поморщившись, закатил глаза. Впрочем, теперь, учитывая, что его позвали, пришлось идти быстрее, а не топтаться на месте и ворчать, что Хэппи знает его, как облупленного. Ну, почти.       Неожиданным плюсом в этой ситуации оказалось то, что звуки и знакомые запахи доносились не из жилища Полюшки, а со стороны реки, а значит — можно было избежать криков из-за того, что в доме целительницы собиралась целая толпа. В дополнение ко всему, если старуха заставила Лею и Хэппи работать, значит, Чаровница в порядке, по крайней мере физически, и это тоже было хорошей новостью.       Наконец, Нацу добрался до небольшой полянки у речки, и сам удивился тому, что его первой мыслью было — это место выглядит романтично. Оно бы наверняка понравилось Грею! Солнечное, с красивыми цветами, зелёной травой и поблёскивающими волнами. А ещё, оно казалось уединённым, хотя, конечно, не прямо сейчас, когда тут было аж трое! В любом случае, Драгнил не собирался звать Фуллбастера на свидание так близко к месту обитания целительницы Хвоста Феи, и просто размышлял обо всём этом, гадая, на какие ещё вещи он теперь будет смотреть, в первую очередь думая о своих отношениях. Интересно, Грей тоже так делал? Нацу думал, что делал, потому что созидатель был чертовски романтичным, так с чего бы ему не засматриваться на всякое, думая о своём парне?       — Нацу, Нацу, смотри какая у меня рыбка! — Хэппи пришлось просто показать лапками в сторону огромной рыбины, которую он едва ли смог бы поднять, даже если бы её разрезали на пять частей, что уж говорить о том, чтобы съесть такое в один присест, но иксид выглядел довольным, так что его друг предпочёл не портить это своей из ниоткуда взявшейся рациональностью.       — Разве ж это не была ваша рыбка? — уточнил огненный волшебник и, усмехнувшись, повернулся к сидящей неподалёку Лее, чтобы не быть невежливым. — Привет!       — Доброе утро, убийца драконов! — Чаровница приветливо улыбнулась, и её собеседник немного смутился.       — Я Нацу, — напомнил он, а женщина только вскинула бровь.       — Я знаю.       Странная пауза, в которую Лея продолжала смотреть Нацу в глаза, заставляла его задаваться разными вопросами, в том числе гадать, не успел ли он что-то натворить, но Хэппи рассмеялся, и Чаровница тоже.       — Меня она тоже чаще зовёт иксидом, — отметил летающий кот, пытаясь разобраться, как бы поудобнее укусить свою добычу, и только сейчас задумался: — О, а откуда ты знаешь, что я иксид, а не кот?       — В моей гильдии есть иксиды, — объяснила Лея, а затем похлопала ладонью по траве. — Садись, огненный волшебник, ты выглядишь нервным.       — Я? Я не нервный, — Нацу хмыкнул и, всё же усевшись, с искренним беспокойством поинтересовался: — Как у тебя дела?       — О, прекрасно! — женщина снова улыбнулась, совсем не так грустно, как выходило у неё вчера. — Ваша целительница такая милая женщина!       — Серьёзно? — Драгнил наклонил голову, раздумывая, действует ли магия его новой знакомой на вредных старух, а Чаровница выдержала паузу, прежде чем вздохнуть.       — Нет, — когда убийца драконов фыркнул, Лея хихикнула, а затем пожала плечами, — Но она знает своё дело, и моя благодарность ей и вашей гильдии высока, а крики не уязвляют моего самолюбия, так что, полагаю, мы сработаемся.       — О, — Нацу почесал затылок, — А ты шаришь за лекарства всякие?       — Если бы я была искусна в отварах, может, мне бы не потребовалась помощь целителя, — отметила женщина, — Но моя магия помогает разбираться в травах.       Парень задумчиво помычал, посмеялся и уточнил: «Ты типа говоришь зверюшкам этим своим волшебным голосом: 'Принесите мне диарейные цветочки', и они приносят? Или цветы тоже живые, ну, как звери? И ты им такая 'А ну в корзинку, те, которые от боли в коленях! '». Лея издала короткий смешок, прежде чем захохотать до слёз в глазах, и Хэппи рассмеялся тоже — слишком уж забавно Нацу давались попытки в актёрство.       — Да что такого? — буркнул Драгнил. — Как тогда оно работать должно?       — У меня не волшебный голос, убийца драконов, — Чаровница снова приветливо улыбнулась ему и развела руками, — Но людям сподручнее описывать это так, чем погружаться в глубины обычаев моей культуры.       Нацу щёлкнул пальцами, вспомнив, как задумывался и об этом: «О, кстати, откуда ты? Звучишь необычно. А ещё говоришь иногда, как соседка Грея! — парень нахмурился и отметил: — Ей лет сто».       — Я из Фиора, — Лея вскинула бровь, — Моему языку больше тысячи лет, это ваш — необычный! Ему всего-то, сколько, сотен пять?       — А тебе что, тоже тыща? — Драгнил посмеялся, и собеседница ответила тем же.       — Нацу, дурак, нельзя у барышень возраст спрашивать! — ради своего комментария Хэппи даже отвлёкся от рыбки — впрочем, ненадолго.       Чаровница немного помолчала, прежде чем вспомнила, что не ответила на вопрос, и, раз уж речь всё равно зашла о её, собственно, речи, объяснила: «Моё племя чтит традиции, и мы знаем старый язык. В старом языке есть вещи, которым больше нигде нет названия, потому что люди перестали их видеть. Но не мы. Нас учат видеть эти… — она задумалась, подбирая слова на новом добром общем: — Струны. Точно, струны. Мы видим их и слышим их — это музыка всего, что есть. Один цветок звучит иначе, чем другой».       — Ага… — обычно Нацу просто сделал бы вид, что понял, но сейчас гордился собой, потому что понял аж целую половину! — А командуешь ты всеми как?       — Голос — это инструмент! — женщина задумалась на пару секунд. — Вокальные ноты пишут на скрипке или пианино, потому что нельзя просто петь — нужно владеть каждой нотой и знать, что делаешь. Я подбираю ноты, когда говорю с животными или такими, как ты — вы восприимчивы к моей силе. Вы слышите всё, что должны.       — То есть, хотя я круче обычного чела, это плохо? — убийца драконов надулся, а затем резко подскочил и встал в боевую стойку. — Давай смахнёмся!       — Нацу, ты совсем дурак? — на этот раз Хэппи и вовсе не смог сразу вернуться к попыткам есть, вместо этого просто пялясь на друга широко раскрытыми глазами.       — Ну, да, не в смысле подерёмся, ты же болеешь! — поправил себя Нацу. — Ну, типа… Ты бы командовала, а я — противостоял!       Он почесал затылок, гадая, так ли это сложно — владеть подобной магией. Вернее, подобным… Знанием? Наверное, если бы у Леи просто был волшебный голос, она бы согласилась сразу, но сейчас Чаровница казалась какой-то задумчивой. Убийца драконов не хотел надоедать ей, если женщина чувствовала себя слишком плохо, чтобы «поговорить» с ним, но он поймал себя на мысли, что действительно хотел бы уметь противостоять этому. Не потому, что почувствовал бы себя на уровень выше, более сильным и способным, а потому, что ему совсем не понравилось остановиться, когда Лея сказала: «Стой». Тогда Нацу быстро переключился на Грея с его бешено стучащим из-за волшебного порошка сердцем, но, когда появилось время подумать, Драгнил осознал, как близко это было к чему-то плохому. Ему на самом деле повезло, что подруга Фуллбастера просто милая и печальная женщина, а не кто-то вроде Ючи, ведь голос, звучащий со всех сторон и изнутри черепа, вытеснил все мысли, полностью опустошил, будто вышвырнул из тела душу и силы, и эта пустая оболочка остановилась, как было приказано. А ведь Лея говорила даже не с Нацу.       Убийца драконов осознавал, что он в силах совладать с подобным, рано или поздно, но лучше научиться здесь, на залитой светом полянке, с приятной наставницей, чем в бою с каким-нибудь «знающим» психом, который успеет заставить Драгнила поджечь парочку друзей! Чаровница, видя его решимость, улыбнулась и предложила: «В другой раз, — она сорвала ещё один цветок, заполняя деревянную корзинку Полюшки. — Я объясню всё, что нужно знать, но сейчас мне следует избегать соблазнов».       — Соблазнов? — Нацу вопросительно наклонил голову, и его собеседница хмыкнула.       — Верно. Твой нюх ведь достаточно хорош, чтобы учуять, что мне нужно, — она поднесла очередной цветок к носу и сделала медленный вдох. — Поэтому я воздержусь от любого вторжения в чужие песни — чтобы не дразнить себя.       — О, — огненный волшебник снова уселся на траву, решив, что «в другой раз» — тоже неплохо, а затем задумчиво промычал: — А как вы тогда рыбину эту надыбали?       Лея впервые возмущённо ахнула и вытаращилась на Нацу, прежде чем немного повысить голос: «Наточив палку и проявив усердие!». Драгнил сложил ладони в извинении под громкий смех Хэппи.       Убийце драконов не потребовалось много времени, чтобы расслабиться рядом с Чаровницей даже без соответствующих приказов. В Лее было что-то знакомое. Она казалась собранной и сильной, как Эльза, но мягче. Порой она говорила так, словно жила напротив Грея, а ещё она отлично ладила с Хэппи, тоже без всяких волшебных фраз, и это не могло не подкупать Нацу. Всё это было странно, потому что расслабиться среди друзей в гильдии у Драгнила не получилось, а сейчас — запросто! Наверное, это Люси имела в виду, когда говорила, что с малознакомым человеком иногда может быть проще, чем с близкими.       Может, дело в том, что рядом был иксид. Может, в том, что, поскольку Лея едва знала Нацу, он не «скрывал» от неё какие-то огромные секреты, а просто ещё до них не дошёл! Может, в том, что мягкое солнце и тихое пение птиц успокаивали. Не важно, в чём дело — важно, что это работало, и убийце драконов было даже жаль, что вскоре пришлось собираться. Чаровнице нужно было отнести целительнице цветы и принять какое-то трудновыговариваемое лекарство.       Полюшка хотела приглядеть за Леей пару дней, а ещё сочла гостью наименее невыносимой пациенткой, и поэтому сказала ей остаться на пару дней прямо на первом этаже дома-дерева. Хэппи, бывший свидетелем разговора, пересказывал это так, словно подруга Грея подчинила себе адского пса. Нацу понимал, почему. Он знал, что Полюшка не со зла столько ворчит и нападает на пациентов и их гостей с метлой или шваброй, но всё равно тяжело вздыхал, когда приходилось к ней идти. Это даже хуже, чем выслушивать длинные поучительные лекции от Эльзы!       — Как думаешь, когда твой муж всё узнает, он передумает разводиться? — Нацу поправил рыбу, которую тащил ради своего лучшего кошачьего друга, и которая всё время норовила соскользнуть в какую-то из сторон, и уставился на Лею.       Он не был уверен, правда ли ему интересно. Убийце драконов просто не нравилось идти в тишине, и он не придумал ничего лучше, учитывая, что старательно избегал вопросов о Грее при Хэппи. В смысле, конечно, Драгнил был бы только рад воссоединению счастливого семейства, но попытки обмозговать всю эту историю заканчивались брождением в тумане — парень терялся, чувствуя, что должен думать о чём-то другом, но не знал, о чём.       — Ты решил, убийца драконов, раз он считает меня сумасшедшей, он меня и бросил? — Лея вскинула бровь.       — Ты его бросила? — уточнил Нацу, а Чаровница пожала плечами.       — Мы дошли до этого вместе, — она хмыкнула, нахмурившись. — Думаю, это последнее, что мы делали вместе.       Её молчание продлилось всего несколько секунд, но огненному волшебнику уже стало чертовски неловко, и он, как ни старался, не смог придумать новую тему, чтобы просто увести разговор в другое русло, а потому поинтересовался: «А ты этого хочешь? Ну, сойтись снова, в смысле».       — Не знаю, — честно призналась Лея. — Я точно лодка, терзаемая волнами, каждая из которых говорит мне разное. Иногда я хочу связаться с ним и поговорить, иногда — свернуть ему шею. Иногда всё вместе.       Нацу понимающе кивнул. Не то, чтобы он понимал её всецело, и ему когда-то тоже хотелось свернуть Грею шею, но, может, дать щелбан, а потом поцеловать? Или обнять, но шлёпнуть по заднице со всей дури. Или, да, взять за шею, но только легонько потрясти, когда Фуллбастер становился невыносимым пошляком. Но у них не было таких серьёзных проблем, как у Пауза и Леи!       Хэппи молчал долго. Пожалуй, даже слишком долго. Не в этом разговоре — вообще, а потому, теперь, пользуясь тем, что никого из команды или гильдии в целом не было поблизости, вдохнул побольше воздуха и, осторожно опустившись на кудрявую голову Чаровницы, поведал: «Нацу у нас в последнее время очень уж интересуется отношениями!».       — Чего? — Драгнил надеялся хотя бы покраснеть, как от возмущения, но вдруг стал совершенно белым.       — Того, — иксид сощурился, глядя на друга, а затем посмеялся: — Журнальчики свои если прячешь, прячь вне дома, дурень!       Нацу облегчённо выдохнул, чувствуя, как цвет возвращается к его лицу.       — Нет ничего зазорного в том, чтобы баловаться подобными вещами, — отметила Лея, а затем, помолчав пару секунд, добавила: — Но не стоит слишком увлекаться похабщиной, иначе, если дойдёт до дела-       — Они не порнушные! — перебил её убийца драконов, теперь уже, запоздало, краснея.       — Во-во, — прыснул Хэппи. — Читает про то, как нужно свиданиться, ещё даже до фоток голых не добрался, а уже интересуется браком и разводами! Совсем уже крыша поехала от скуки.       — О, ну… Это мило, — Чаровница улыбнулась, — Может, не от скуки? Твой друг что же, не может хотеть позвать кого-то на свидание, а, иксид?       Кот собирался засмеяться ещё громче, но вдруг уставился в никуда, игнорируя фыркание и закатывание Драгнилом глаз, будто решал сложнейшую задачку. Он не заметил, как выпустил когти, перебирая лапками по голове новой знакомой, но та, похоже, не возражала, и, возможно именно этот странный ритуал помог Хэппи понять: «Они у тебя с тех пор, как Люси сказала, что ты не годишься для свиданий, и что ей это больше не интересно! — кот сердито нахмурился: — Ты мне говорил, что не втюрился в неё, а ты, получается, втюрился, и только додумался?».       — Ты это, разогнался дофига, — буркнул Нацу, уставившись в землю. — Не втюрился я в Люси! Это типа… спортивный интерес.       — Этим спортом у нас Локи занимается, — иксид смотрел с недоверием, и убийце драконов пришлось в очередной раз напрячься ради чего-то настолько раздражающего, как ложь.       — Ну, просто… Всюду эти парочки, детей уже, блин, заводят, мои-то ровесники! Дичь же самая настоящая! — Драгнил пожал плечами. — Мне было интересно, что в этом всём такого, что у всех чердак течёт, когда речь об отношениях заходит.       — И что нарыл?       — Да не понял я ни хрена! Заняться людям нечем.       Хэппи хихикнул, успокоенный тем, что это именно тот Нацу, которого он знал. Вопреки всем надеждам убийцы драконов на какие-то там весы для секретов, похоже, Грей оставил на своей стороне здоровенную ледяную глыбу, и она перевесила всё, что могла, так ещё и проломила к чертям весь этот метафорический пол. Драгнилу снова стало неспокойно. Даже рядом с лучшим кошачьим другом.       Он решил успокоить себя тем, что вся эта неразбериха с чувствами и мыслями от того, что они с Фуллбастером так нехорошо разошлись. Вот когда Грею станет лучше, они поговорят, пообнимаются, и Нацу сможет снова общаться со всеми своими друзьями без всяких там назойливых мыслей и глупой тревоги. Убийца драконов старался не задумываться над тем, как долго будет действовать очередное оправдание, вместо этого сосредоточившись на предложениях, что делать с этой здоровенной рыбиной!       Хэппи, разумеется, был совершенно против готовки, но в его влюблённую кошачью голову пришла идея получше — отнести добычу Шарли! Огненному волшебнику не хотелось казаться подозрительно осознанным, но он всё же осторожно заметил, что Шарли и без того не большая любительница рыбы, а уж если та займёт полкомнаты, если вообще пролезет в дверь — подавно. Иксиду, конечно, пришлось согласиться, но так же он решил взять на себя роль наставника и поведать Нацу о том, что не напишут в дурацких журналах: иногда можно подарить не то, что нравится девушке, а то, что ты сам очень любишь, потому что это покажет ей — её ты любишь больше, чем что-либо ещё, раз готов отдать даже настолько дорогое и важное! Лея предположила, что это имело бы больше смысла, если бы это был его собственный улов, и летающий кот с притворно тяжёлым вздохом признал, что, похоже, придётся съесть эту великолепную, огромную, восхитительно пахнущую рыбину в гордом одиночестве.       Нацу не решился заходить внутрь дома-дерева, хотя и знал, что Полюшки внутри нет — ещё учует и припомнит ему в следующий раз! Он немного помялся, пока Хэппи прощался с новой знакомой, а затем сам улыбнулся ей и отметил: «Ты клёвая! Ещё увидимся».       — Конечно увидимся, я же обещала, — Чаровница улыбнулась в ответ и слегка пощурилась. — Ты тоже ничего, убийца драконов. Повезло тебе, что я созидателя мало слушала!       Она, очевидно, просто шутила, а потому Нацу, смеясь, изобразил возмущение: «Эй, что этот гадёныш себе позволяет?».       — Ну, в последний раз, когда мы виделись, не считая вчерашний день, — Лея задумчиво отвела взгляд и сомкнула губы, прежде чем щёлкнуть пальцами: — Он хотел либо стать старшим волшебником, либо, если не выйдет, не дать и тебе тоже!       — Вот говнюк!       — Нацу, — Хэппи похихикал, прикрыв рот лапками. — У тебя ж такой же план был!       — Ну да, — Драгнил снова поправил рыбу, но просто так, от невозможности почесать затылок занятыми руками. — Но с его стороны это мелочно!       — А с твоей?       — А с моей — это план!       Иксид захохотал в голос, и Лея тоже посмеялась. Соперничество, очевидно, не было страшным секретом, как и, на самом деле, план Грея, поэтому Чаровница использовала это, как способ поддразнить убийцу драконов и закончить встречу на весёлой ноте. Нацу показался ей каким-то слишком уж задумчивым. Она не судила о нём только по тому, что десять лет назад мог наговорить созидатель, без конца соревнующийся со своим другом по поводу и без, не судила даже по рассказам Хэппи. Просто в его взгляде что-то было. Лея не стала слишком долго думать об этом — сейчас у неё было полно своих проблем, а желание решать чужие тоже было своего рода соблазном вторгаться в чужие песни, а потому, проводив новых знакомых взглядом, женщина перебрала все травы, которые потребовала Полюшка, и отвлеклась от размышлений на чтение книги.       К тому моменту, как раздался стук в дверь, Чаровница нашла около двенадцати вопиющих исторических несостыковок, и была бы рада даже маньяку с топором, если бы он отвлёк её от того, что должно было отвлечь, и заставил её глаз перестать дёргаться. Грей, конечно, не был маньяком с топором, но Лея была рада видеть его не только поэтому! Она весело фыркнула, когда созидатель медленно приоткрыл дверь, оглядываясь, точно вор, и скользнул внутрь с осторожностью кошки.       — Эй, ну что, как ты тут? — Фуллбастер качнул головой в знак приветствия, а его собеседница улыбнулась.       — О, прекрасно! — воскликнула она. — Ваша целительница такая милая женщина!       — Серьёзно? — Грей вскинул брови, словно был уверен, что Полюшка накачала его подругу чем-то похлеще блестящего порошка, и Лея, вздохнув, покачала головой.       — Парни, да вы чего?