Сестра Тома Реддла

Мы с Томом были близнецами из приюта. Очень простое утверждение для описания нашей удивительно обыденной жизни. Другие часто издевались над нами просто из-за того, что мы были другими - и мы это очень хорошо знали. Мы были двумя из трех детей, родившихся в приюте - подавляющее большинство остальных были доставлены в этот ужасный приют, когда их бросили родители. Том и я были рождены нашей матерью, Меропой Гонт, летом 1926 года. Наши медсестры часто с ностальгией вспоминают наше прошлое, утверждая, что никогда не видели таких тихих детей. Нам часто говорили, что в то время мы были самыми воспитанными детьми, нас часто обожали и называли красавчиками. В результате меня часто принимали за ребенка мужского пола из-за аристократических черт, которые были общими у нас с братом. Поскольку мы росли в суровом месте, нас учили дисциплине не с помощью любящих слов и уроков, как это сделали бы родители, а с помощью палки или руки. Мы были знакомы со жгучей болью, которую приносил нам лес, и, как таковые, научились не пересекаться с ним снова, ведя себя соответствующим образом. К сожалению, это было легче сказать, чем сделать. Видите ли, было много необъяснимых инцидентов, которые вращались вокруг нас, близнецов Реддл. Над нами и раньше издевались, но я помогала Тому меняться ролями. Конечно, это не значит, что я была на заднем плане - боже мой, нет - я играла просто главную роль, как и Том, во многих событиях, через которые мы прошли в приюте. Конечно, когда мы были всего лишь детьми, нас не поглотила тьма - пока. Нам было весело, как и другим, и не было ни единого раза, когда мы теряли друг друга из виду. Мне было всего пять лет, когда приют потребовал, чтобы я, как вторая по старшинству, вышла за продуктами. Даже тогда, хотя это и не было работой Тома, мой брат всегда ходил со мной. Однако Лондон был опасным местом для девушки, поэтому мне пришлось, по моему собственному настоянию, подстричься. Я выглядела как зеркальное отражение Тома. Он скулил, стонал, устраивал всевозможные истерики, но я продолжала стричь волосы так, чтобы выглядеть как мальчик, пока от меня больше не потребовалось выходить на улицу, так как была нанята Марта - ассистентка. В то время, когда нам разрешили покинуть приют, когда больше не оставалось никаких развлечений, Том, наконец, понял, как сильно он скучал по нашему двойному выступлению со мной в детстве, но было слишком поздно. Я больше не могла стричь волосы с разрешения надзирательницы, если только у меня не было желания умереть. Мне пришлось отрастить волосы, а Том все еще вспоминал те времена с небольшой тоской в глазах. А потом было волшебство. Мы с Томом уже никогда не были прежними. Это просто... случилось. Наш учитель был в ярости на нас за то, что мы исправили его работу, и потребовал, чтобы мы вышли вперед, чтобы получить порку. Но мы с Томом стояли на своем и бросили ему вызов. Учитель подошел и дернул меня за волосы, заставляя следовать за ним, прежде чем Том использовал свою магию, чтобы заставить мои волосы скользить по его рукам, как по маслу. Прошло совсем немного времени, прежде чем мы швырнули учителя через всю комнату, выставив руки перед собой, как будто мы только что толкнули его физически. С тех пор мы знали - просто знали, - что мы особенные. Это случилось четыре года назад, когда нам было по семь. С тех пор мы терроризировали детей в приюте (хотя я установила определенные границы, которые Том редко переступал - до "пещеры" и "кролика Билли"). Совсем недавно мы получили письма из Хогвартса, но визит Дамблдора был чем-то, что я пока не могла обсуждать, потому что Диппет требовал нашего внимания, постукивая ложкой. — Студенты, распределяющая шляпа распределит вас всех по факультетам. Пожалуйста, не возражайте и идите к своему столу, который относится к вашему факультету. — объявил Диппет. Этот человек хоть и был директором, но он был марионеткой. Диппет был привязан к Дамблдору, как ниточки к марионетке - он боялся сделать неверный шаг и постоянно спрашивал заместителя о его мнении. Причина этого была неизвестна. Мы были в таком же неведении по этому поводу, как и другие факультеты. Мы были в недоумении, почему этот человек доверял лучшему другу детства и любовнику печально известного Темного лорда Гриндевальда. Таким образом, предубеждение против слизеринцев росло. К сожалению, мы с Томом были уверены, что созданы для этого факультета. Когтевран был нашим вторым вариантом, и нашим последним прибежищем был бы Гриффиндор. Мы никогда не поступили бы в Пуффендуй, хотя для приюта не было секретом, что я была мягче Тома - и, следовательно, более легкой мишенью. — Элсон, Маркус! — КОГТЕВРАН! — Бридж, Ингрид! — Слизерин! —Клоуда, Чарльз! ГРИФФИНДОР! — Дич, Селена! — ПУФФЕНДУЙ! Мой брат фыркнул. Но список продолжался, и мы все больше и больше опасались нашего собственного распредения. В конце концов, список приблизился к фамилиям, начинающимся на "Р". — Ричардсон, Елена! — ГРИФФИНДОР! — Реддл, Кэтрин! Было объявлено мое имя. Я, спотыкаясь, пробиралась сквозь толпу. Как элегантно. Затем, когда я прошла через толпу, я выпрямила свою спинц и попыталась выглядеть так же, как Том, в присутствии других. Я поймала его взгляд, и он резко кивнул мне. Он никогда не показывал свою привязанность ко мне публично - он боялся, что это может быть использовано против него. Все люди знали, что мы могли бы быть просто незнакомцами друг другу, если бы не наша фамилия и почти идентичная внешность - таково было отчуждение между моим братом и мной. Однако за закрытыми дверьми мы были так близки, как были бы близки любые другие братья и сестры, если бы их брат был их близнецом и был единственным оставшимся членом семьи. Для Тома не было секретом, что я нежно любила его и была бы убита горем, если бы он умер или почувствовал ненависть ко мне. Я знала, что Том тоже любил меня - это проявлялось в его заботе, но иногда его глаза приобретали странный малиновый оттенок, когда он злился или думал о мести. Я никогда особо не задумывалась об этом, но начала замечать закономерность - обычно он становился более жестоким, когда его глаза окрашивались в малиновый цвет. Я была возвращена в настоящее, быстро кивнула в ответ своему близнецу и повернулась к распределяющей шляпе. Я села, и ее надели мне на голову. — Да вы ведь пара близнецов! Первые, которые у нас были за последние десять лет — прокомментировала шляпа. — Гриффиндор тебе не подойдет - у тебя боязнь темноты и высоты... Когтевран подошел бы тебе из-за твоего интеллекта - боже, как ты похожа на своего брата... Пуффендуй также подошел бы из-за твоей лояльности и уважения к твоей единственной семье... —Я почти могла представить насмешку Тома надо мной, как только подумала о доме верности и трудолюбия. Я знала, что он будет запугивать меня, если это произойдет на публике, но наши личные отношения останутся для всех неизвестными. Понимая это, я начала паниковать. Оказалось, что в этом не было необходимости, и я быстро успокоилась, когда распределяющая шляпа прошептала мне на ухо следующие несколько слов, слов, которые звучали как музыка. — Но у тебя расчетливый ум слизеринца. Ты быстра и сообразительна, когда хочешь, но Слизерин, безусловно, место для тебя. — Я закрыла глаза. <i>— Слизерин или Когтевран, Слизерин или... — СЛИЗЕРИН! — крикнула шляпа. Неуверенная, я сняла шляпу и передала ее профессору трансфигурации (которого я помнила как профессора Дамблдора) и направилась к факультету Змей, на их лицах были написаны насмешки, ненависть и отвращение. Я попыталась усмехнуться в ответ, но у меня получилась только гримаса. Я села в конце стола, как только стало ясно, что никто не хочет мне помогать. — Реддл, Том! — Теперь все взгляды были устремлены на Тома. Он сглотнул и встал, надевая маску высокомерия. Он пробрался сквозь толпу, и некоторые люди даже выставили ноги в попытке испортить его холодный, высокомерный и довольно устрашающий выход, подставив ему подножку, но он быстро пнул их по ногам, и они убрали их, морщась от боли, когда они терли свои ноги. Так им и надо. Подумала я, преисполненная убежденности в своей правоте. В конце концов, он добрался до распределяющей шляпы. Его лицо было бесстрастным, но его глаза лихорадочно искали мои. Наши глаза встретились, и я слегка улыбнулась ему и кивнула. Он кивнул в ответ и выдохнул. Распределяющая шляпа была опущена ему на голову. В ту секунду, когда отвратительная шляпа коснулась головы Тома, она выкрикнула: — СЛИЗЕРИН! Его новые однокурсники смотрели на него с разной степенью презрения. Том направился к темно-зеленому столу, игнорируя направленные на него взгляды и враждебность. Я вздохнула с облегчением. Мы были вместе. Это было все, что имело значение.

***

После этого мы с братом были все время вместе. Мы сидели рядом друг с другом и делились ответами в оценках и тестах. Вскоре я узнала - к своему огорчению, - что нам не разрешалось жить в одних комнатах, если мы не были одного пола и года рождения. Мы с Томом уже покорили наших профессоров своим мастерством в магии и умом, так что Диппету не потребовалось много времени, чтобы поддаться обаянию Тома и позволить нам жить в отдельной комнате. Как обычно, я часто испытывала зависть к своему старшему брату, но он всегда говорил мне, что у меня есть какой-то другой дар - обаяние, отличное от его, - которое может быть столь же эффективным. Однако, когда я спросила, он заявил, что я была слишком невинна, чтобы полностью понять то, о чем он говорил. Размышляя над этими мыслями, я спустилась в нашу комнату после быстрого похода в туалет и осторожно толкнула дверь, прежде чем плюхнуться на нижнюю койку. Том высунул голову с верхней койки. — Куда ты ходила? — спросил он. Я вздохнула и откинулась на кровать. — В уборную ходила — ответила я. Он смотрел на меня еще секунду, прежде чем подняться обратно. Я могла сказать, что он все еще не спал, но я хотела знать почему. — Ты в порядке, Том? — позвала я, неуверенность окрасила мой голос. Он вздохнул и снова опустил голову. — Я в порядке. Тебе не о чем беспокоиться. — легко ответил он. Час спустя я услышал тихий храп. Я не могла уснуть - но мне не разрешалось использовать зелья, кроме как в лазарете. Мгновение спустя я услышала тяжелое дыхание Тома и его метания на матрасе наверху. — НЕТ, ОСТАВЬ МЕНЯ В ПОКОЕ! — закричал он. Я встала с кровати и взобралась по лесенке на его койку. Его волосы были скользкими от пота, а лицо порозовело. Его полосатая пижама была задрана, и он постоянно находился в движении. Но что привлекло мое внимание, так это то, что его движения были ограничены - как будто скованы цепями. Я запрыгнула к нему в постель и села рядом с ним, размышляя, должна ли я быть милосердной и разбудить его или оставить его набираться сил на предстоящий день вместе со сном. Я решила разбудить его. Я потрясла его за руку. — Том? - прошептала я. — Том?! — Он ничем не показал, что услышал меня. — Клянусь Салазаром, ты крепко спишь. — пробормотала я. Именно тогда я вспомнила о своей странной способности разговаривать со змеями.

***

Мое шестилетнее "я" сидело снаружи, изолированное, в то время как Том дрался на заднем дворе с Билли Стаббсом. Я играла с грязью, создавая из нее формы и небольшие холмики, когда в поле зрения появилась змея. Пораженная, я испуганно отскочила назад. Змея подползала все ближе, медленно подбираясь все ближе и ближе ко мне. — Спасибо тебе за то, что освободил меня от грязного притона, ззмейка. — Она зашипела. Я почувствовала, что мои губы двигаются сами по себе. — Не за что, сэр. — ответила я и наблюдала, как она уползает.

***

— Том? Проснись. - скомандовала я на этом странном языке. Его движения замерли, и глаза резко открылись. Я испуганно отскочила назад, но быстро скрыла свой страх. Его обычно сверкающие зеленые глаза стали кроваво-красными. Он открыл рот, чтобы заговорить. — Я должен дать тебе сшанс всей жизни, ссестра", - прошипел он. — Это выглядело так, как будто неведомая сила приказывала ему говорить то, чего он не хотел. — Какой шшанс? — переспросила я, остальная часть моего тела была парализована страхом. — Я лорд Волан-де-Морт, совершенно неизвестная темная сторона твоего брата. Я скоро вернусь. Помни о моем предложении, сестренка. Я вернусь, - сказал он. — Но вы мне ничего не предлагали! - воскликнула я. — Я скажу тебе, когда вернусь. — ответил он. Дрожа от страха, я вскрикнула, когда его тело приняло сидячее положение. Но я посмотрела в его глаза и снова увидела спокойный, искрящийся зеленый цвет в его радужке с оттенком страха. — Ты разговаривала с Волан-де-Мортом, не так ли? — Он тоже дрожал. Я нерешительно кивнула. Он дрожащими руками натянул одеяло и повернулся ко мне спиной. В то время как для некоторых это движение может показаться актом неповиновения, для Тома это был вопрос, может ли кто-нибудь присоединиться к нему. Я знала, кто он такой - ради всего святого, я прожила с ним одиннадцать лет, - но я также знала, что такие моменты были редки и что Том - мой защитник, мой старший брат - тоже нуждался в защите от своих собственных демонов. Поэтому я забралась на матрас рядом с ним и натянула на нас свою часть одеяла. Я поколебалась, но наклонилась над своим сонным братом. — Сладких снов, Том, — прошептала я ему на ухо. С довольной улыбкой я снова устроилась в своей позе - я предпочитала спать на левом боку, как и Том, поэтому тот факт, что он лег на правый, был немного странным - и, наконец, я закрыла глаза. Как раз в тот момент, когда я колебалась между своим миром и вратами царства Морфея, я смутно уловила шепчущий голос, наполненный любовью и убежденностью. — Сладких снов, Кэтрин Меропа Реддл. — Я понял, что Том не спал все это время, но было слишком поздно. Тонкие руки скользнули по моему телу в любящем объятии как раз в тот момент, когда чернота поглотила меня.

***

Предисловие — Слова, которые часто использовались для описания Тома и меня, часто были чем-то вроде "Демонический" или "дьявольское отродье". — Я понял причины Тома, по которым он хотел, чтобы ты была рядом с ним - вали однокурсники выглядели так, словно хотели убить вас на месте, единственное, что мешало им сделать это, был тот факт, что они находились в общественном месте. — Я бы посоветовала вам воздержаться от того, чтобы ваш фаворитизм затмевал ваше мнение о нас, профессор Дамблдор, - прошипела я. — Том – отличный ученик, и хотя у вас сложилось не самое лучшее первое впечатление, я бы предпочла, чтобы вы судили о моем брате по его знаниям и интеллекту, а не по его факультету. — Пятьдесят баллов, мисс Реддл, за ваше неуважение к преподователю. Конец предисловия