Мечта твоей жизни

      «Уважаемый Пак Чимин! Мы рады сообщить, что вы были приняты в команду артиста Чон Чонгука в качестве танцора, на основании решения жюри отборочного тура. Мы приглашаем вас в понедельник в девять утра на подписание контракта и первую репетицию.       Если у вас возникнут какие-либо вопросы или вы захотите отказаться от предложения, пожалуйста, свяжитесь с нашим главным менеджером Ким Намджуном по электронной почте: kimnamjoon@bighit.com. С уважением, Big Hit Entertainment»       — Отказаться?! — хриплый крик пронзает утреннюю тишину квартиры. — Какой дебил откажется?       Пак Чимин — танцор, и танцует с самого детства. Сначала это был балет, потом контемп, а с момента поступления в Университет искусств Сеула на факультет школы исполнительского искусства перепробовал все жанры современного танца, поэтому мог танцевать всё, что хотелось. Хотя плавность движений и гибкость, не особо присущие тому же хип-хопу, были заметны для людей знающих. Его любовь к танцам видели все, а те, кто достаточно близко с ним общались, ещё и слышали по миллиону раз в день: «Там такое движение, смотри», «Вчера танцкласс опять заняли раньше меня», «Не могу пойти, у меня соревнования», «Не пойду, там финал танцевального шоу как раз». Правда, ввиду множества проведённых часов в танцевальном зале у него остались только знакомые из университета и самый верный лучший друг Ким Тэхён, который и сам был занят по горло, а потому график их встреч идеально подходил обоим. Хотя график — это громко сказано: кто-когда-может-встреч.       Главной мечтой Чимина всегда была большая сцена, свет софитов и толпа людей, которая смотрит, как он двигается. Он выступал на разных соревнованиях, принимал участие в конкурсах и даже уличных баттлах, но дальше этого у него не получалось заходить. Его одногруппники получали места в театре, преподавали детям и взрослым в частных студиях, но он хотел не этого. Чимин хотел в к-поп. Да, может, не быть главным, на кого будут смотреть зрители, но этот драйв ничем не заменить.       Он уже пробовался в несколько групп разных компаний, но с момента дебюта нового артиста Big Hit Entertainment Чимин загорается идеей попасть в его команду. Родители Чимина поддерживают его, но всё ещё беспокоятся о том, что он мог бы уже неплохо зарабатывать и строить семью, хотя он сам вообще не думает об этом. Тем не менее, родители становятся первыми, кому он говорит о том, что его взяли, — отправив смс маме, а уже после пишет Тэхёну.       «Брооооо»       «Поздравляю! Чувствую себя гордым отцом 🥰»       «Тэ, я в шоке, я поверить не могу…»       «Они взяли меня… МЕНЯ! Я БУДУ ТАНЦЕВАТЬ С ЧОН ЧОНГУКОМ НА ОДНОЙ СЦЕНЕ, ТЫ ПОНИМАЕШЬ???»       «ДА, БРО, ЦЕЛИКОМ И ПОЛНОСТЬЮ»       «Так… вдох выдох…»       «Мы обязаны это отпраздновать 😎»       «Мы идем в бар. Пить. Много.»       Поскольку сегодня пятница и у Чимина нет никаких планов, кроме тренировки, он с лёгкостью соглашается и сразу же идёт завтракать и собираться на занятие.       От волнения и сильного эмоционального возбуждения руки трясутся, из-за чего Пак несколько раз чуть не разливает чай. По дороге на тренировку его накрывает паника: что, если он недостаточно хорош на самом деле? Что, если он подведёт их в итоге? Что, если… И эти «что если» роятся в его мыслях, крутятся, как заевшая пластинка, из-за чего Чимину даже приходится применить технику «5 вещей», чтобы хоть как-то вернуть себя назад.       Конечно же, как только Чимин рассказывает Тэхёну об этом, тот приходит в притворный ужас, но больше злится на него:       — Чимин-а-а, я тебя сейчас тресну, — он делает глоток коктейля. — Ты годами до потери пульса репетировал, попробовал массу жанров, получал призовые места на соревнованиях. Ты действительно думаешь, что можешь быть недостоин этого места?       — Просто… что, если они сделали ошибку, выбрав меня? — он опускает взгляд и грызёт нижнюю губу. — Там такой танец простой был. Не совсем, конечно, но всё же. Может, они не так хорошо смотрели.       — Ты действительно думаешь, что, когда на кону репутация их артиста и компании в целом, они будут смотреть на отъебись? — Тэ вздёргивает бровь и складывает руки на груди.       — Блять, я не знаю, Тэхён, мне просто кажется, после стольких лет отказов в других компаниях, что я просто недостоин быть там.       — Слушай сюда. Не буду врать, возможно, кто-то там технически станцевал лучше тебя, но к-поп — не совсем про технику. Ты помнишь, за что ты его так полюбил? Почему ты именно туда захотел? Потому что там настоящие эмоции, там драйв. То, как ты чувствуешь музыку и танец, — именно это заставило их сделать выбор в твою сторону. Я уверен, что абсолютно любой человек в этом мире видит то, что ты буквально живёшь этим, — он берёт свой стакан и поднимает его для тоста. — А теперь забей на всё, давай бухать.       Не зря Чимин доверяет своему лучшему другу лучше, чем самому себе. В такие моменты это становится очень полезным, ведь что бы он ни говорил самому себе — не поможет, только Тэхён способен привести его в чувства. Так было ещё с момента, как Ким перевёлся в школу в Пусане. Чимин всегда загонялся по поводу экзаменов, вплоть до того, что мог настолько сильно убедить себя в том, что у него ничего не получится, что на самом деле проваливал какой-то тест. Ещё пара коктейлей и танцы смогли вывести его из этого состояния, а на выходных Чимин старается как можно чаще прокручивать в голове слова лучшего друга. Они работают. Правда, до понедельника.       С самого раннего утра, словно степная лань, Чимин бегает по квартире в сборах, пытаясь выбрать, что надеть, какую форму для тренировок с собой взять. Он думает о том, как себя вести и, что гораздо важнее, как себя вести в присутствии Чонгука, если он его встретит в первый день, конечно же. Именно в это утро парень вспоминает, что давно не покупал новых вещей, забыл подкрасить корни волос, которые ярким тёмным пятном выделяются на белом полотне. Мысленно надавав себе за это подзатыльников, он продолжает копаться в вещах, доставая нужные. Лицо уже украшает лёгкий макияж с тщательно замазанными синяками под глазами, так как ночью нормально поспать не удалось — всю ночь просыпался в панике, думая, что проспал. Естественно, ни о каком завтраке речи идти не могло: Чимин из того типа людей, которым совершенно ничего не лезет, если он хоть немного нервничает.       Подойдя к зданию компании, Пак в очередной раз восхищается видом этой громадины и поверить не может, что теперь он работает здесь — осталось лишь войти и подписать контракт. Внутри он раньше уже бывал — как-то попал на экскурсию, где фанатам показывали, где айдолы проводят свой рабочий день. Без самих артистов, правда, но эмоций и так предостаточно было. На входе Чимина встречает девушка-администратор, которая сидит за ресепшеном и проинформирована о новеньком. У него спрашивают имя и фамилию, после чего тут же проводят в кабинет главного менеджера, что находится на последнем этаже, рядом с кабинетами директора и президента компании.       Чимин всю дорогу до кабинета улыбается, сунув руки в карманы и сжав их в кулаки, чтобы не было видно, как они подрагивают. У него сосёт под ложечкой, и ком в горле стоит, что мешает нормально дышать, но широкая улыбка менеджера даёт ему немного расслабиться. При первом же диалоге он понемногу перестаёт быть таким сжатым внутри, а после прочтения контракта, когда понимает, что всё в порядке и ничего удивительного там нет, выдыхает с облегчением.       Контракт на самом деле довольно примитивный, что немного удивляет Чимина — он ждал каких-то жёстких штрафов и ограничений, но, судя по контракту, с работниками здесь обходятся как с обычными людьми. Правил всего несколько: не пропускать тренировки, не пропускать туры, ездить, куда понадобится, быть готовым к съёмкам в любое время, в любом месте. Конечно же, вместе с этим Чимин подписывает договор о неразглашении всего, что может хоть как-то навредить айдолам: их личная жизнь, какие-то детали новых релизов и так далее. Поначалу это немного мозговзрывающе, однако Намджун уверяет, что со временем уже автоматически фильтруется информация в голове.       — О, ты ведь новенький? — в кабинет врывается широко улыбающийся парень в яркой одежде. — Привет, я Чон Хосок, главный хореограф! — он протягивает руку Чимину, и тот жмёт её в ответ, вставая со стула и кланяясь.       — Пак Чимин, приятно познакомиться!       — Контракт уже подписал? — больше обращается к Намджуну, смотря на него.       — Да. Чимин-щи, сегодня твой сопровождающий — Хосок. Он покажет тебе, где что находится, и проведёт первую тренировку. Также он твой непосредственный начальник, если можно так сказать, — он легко улыбается и кивает младшему.       — Отлично! Тогда пошли! Начнём наше знакомство, — Чон утаскивает за собой Чимина, да так быстро, что тот еле успевает взять спортивную сумку с вещами и попрощаться с менеджером.       Пройдя места, которые Чимин знал и раньше, Хосок показывает ему студию Чонгука и их основной танцзал, а также объясняет, какие залы зачастую свободны и используются, если кому-то нужно что-то доработать. Зная свой перфекционизм, Пак берёт это на заметку, так как сто процентов будет там заниматься. Рядом с каждым залом находятся раздевалки, чтобы не бегать по всему этажу, где он переодевается, готовясь к тренировке.       Уже в момент, когда Чимин подписал контракт, сердце перестало отплясывать чечётку в бешеном темпе. Когда он понял, что назад пути нет (да и он не хочет) — какой смысл отказываться от того, о чём мечтаешь всю жизнь? Однако теперь, когда он должен показать себя как можно лучше главному хореографу, ладони начинают потеть, а дыхание — сбиваться. Он задумывается о том, что ему нужно перестать так много переживать.       — Итак, Чимин-щи, эта тренировка покажет, можешь ли ты называть меня Хоби-хёном в будущем.       Дружелюбное лицо в деле превратилось в строгое и следило за каждым движением, указывая на ошибки. Хосок просит сначала исполнить несколько базовых движений, а после приступает к изучению связки одной из хореографий, в которых Чимин должен участвовать. Всё идёт хорошо. Так бы сказал кто угодно, кроме Чимина. Его даже хвалят, но он всё равно видит в зеркале слишком кривые ноги, слишком неуклюжие взмахи руками. В его представлении всё плохо, хотя Хосок говорит сейчас не сильно обращать внимание на идеальность — главное запомнить порядок, а оттачивать они всё будут потом.       За этим оттачиванием, изучением новых связок, а также тренировками с остальной группой Чимин проводит следующие две недели, приходя в зал самым первым и уходя последним. Он с огромным удовольствием приходит на работу и нехотя уходит, так как ему всё-таки надо было иногда есть и спать. Внутри порхают бабочки, когда Чимин знает, что станцевал идеально. Хосока он, кстати, Хоби-хёном всё-таки начал называть, как и остальные в команде.       Он довольно легко влился в обстановку и подружился с ребятами, некоторые из них даже помогали с тренировками. На одном из обедов он узнал, почему ушёл тот участник, на место которого попал Чимин. Оказалось, что он получил серьёзную травму колена и теперь вынужден лечиться несколько месяцев, после которых даже не сто процентов, что он сможет танцевать снова. Эта история ужаснула парня до глубины души — он жизни представить не мог без танцев; это всё равно что вырвать часть себя голыми руками, не обработать и не зашить кровоточащую рану. Несмотря на это, с ребятами было весело, было сложно от длительных тренировок. Было хорошо. Ни разу за время работы в компании Чимин не пожалел о своём решении подписать контракт. Однако одна вещь всё ещё тревожила: в конце текущей недели, в пятницу, должен пройти общий прогон хореографии. Вместе с Чонгуком.       Чимин его ещё не видел, поскольку тот работает исключительно в своей студии. Работает много, потому что через пару месяцев они уезжают в тур по Корее и Японии, а перед этим планируется релиз нового альбома, некоторые песни из которого Чимин уже слышал, поскольку хореография ставится под них. Однако ребята отзываются о нём очень хорошо, и из их рассказов Пак строит более-менее реальную картинку айдола, которую откорректирует уже после личной встречи. Когда он впервые понял, что будет слышать песни Чонгука ещё до релиза, его столько эмоций охватило разом, что даже прокричаться в подушку дома пришлось. Теперь же он должен держать себя в руках в его присутствии и не создавать впечатление сумасшедшего фаната, коим он бы себя не назвал, конечно, но сердечки из глаз убрать придётся.

***

      В тот самый момент, когда Чон заходит в зал, все затихают, а у Чимина дух спирает. Он моментально захватывает всё пространство, от него веет силой, и это даже никак не связано с его накаченным телом — будто воздух вокруг становится максимально концентрированным. Паку кажется, что ещё немного, и он начнёт задыхаться, но в чувства приводит Хосок, начав рассказывать порядок песен, которые они сейчас будут прогонять. Чимин участвует всего в четырёх из них, и они разбросаны так, что есть время на передышку. Он невольно задумывается о том, как некоторые танцоры могут участвовать практически во всём сет-листе — как они это выдерживают вообще? А Чонгук? Ему же ещё и петь надо. Тренировки на выносливость у него бешеные, наверное. Хосок мельком представляет Чонгуку Чимина, и они сразу начинают тренировку, поскольку график у JK сейчас особенно загруженный.       Эта тренировка ни в какую не сравнима с предыдущими — Чимин выжимает себя на максимум, танцуя настолько хорошо, насколько может. Первая песня, вторая, третья проходят на отлично; парень стоит в углу с небольшой группой, пьёт воду, наблюдая за тем, как танцуют остальные. Он становится в нужную позицию, когда подходит очередь ещё одной песни, в которой он участвует, и начинает танцевать, вливаясь во всю постановку. В середине песни Пак наступает на развязанные шнурки и подбивает Чонгука. Боже, такая тупость, такая мелочь, как же он мог забыть проверить это перед тем, как выйти? Сердце в пятки уносится при виде сжатой челюсти певца, холодного взгляда и низкого:       — Блять. Ещё раз.       Чимин быстро завязывает шнурки, и в этот раз всё проходит без происшествий, хотя его потряхивало во время танца от злости на самого себя. Облажаться в первую же совместную тренировку — это надо уметь. В конце подходит Чонгук, и он внутренне сжимается       — Случись такое на сцене, и ты выбил бы у меня микрофон из рук, — Чон делает глоток воды и, скривившись, продолжает: — Где такую бездарность взяли вообще?       И уходит. А Чимина злость распирает, но уже не на себя. Как такое можно говорить? Неужели он в жизни никогда не ошибался? Да, концерт — это важно, суперважно, но разве так сложно просто промолчать или, по крайней мере, не говорить последнюю фразу? Он ведь видел, что и сам танцор был ни разу не в восторге от этой ошибки. К чёрту. Чимин клянётся самому себе, что заставит артиста поменять к нему отношение. Он видит, как где-то на другом конце зала посмеиваются девочки, и уверен, что это из-за него — ведь некоторые не особо любили его.       — Хей, Чимин, — к нему подходит Хосок. — Всё нормально?       — Нет, не нормально, я облажался, хён, — перекатывается с пятки на носок, отводя взгляд.       — Да не переживай, ты хорошо справился, — Чон чуть сжимает его плечо, ободряя.       — Чонгук сказал, что я бездарность, — хореограф чуть мешкает, но сразу улыбается.       — Не обращай внимания на него сейчас, он перед каждым концертом такой. Он хочет, чтобы всё прошло идеально, поэтому говорит что попало. Поверь, он об этом даже не вспомнит потом, а если напомнить — будет долго извиняться, потому что ему стыдно, — Чимин поднимает взгляд на него, чуть щурясь в неверии. — Мы столько раз ссорились с ним. Было даже, что он в меня бутылку воды кинул, пока кричал что-то матом, — Хосок смеётся, а младшему становится страшно за свою сохранность в присутствии Чонгука. — Ты бы видел его огромные глаза испуганного оленёнка потом, когда всё закончилось и он успокоился. Мы все уже привыкли, и ты привыкнешь.       — Ладно, хорошо, — Чимин прекращает дёргать и так воспалённую кутикулу на большом пальце и трёт переносицу. — Я останусь ещё ненадолго.       Пожелав удачи и попросив не загоняться во всех смыслах, Хосок уходит, и его примеру следуют все танцоры. Естественно, все очень устали и хотят как можно быстрее оказаться дома, чтобы начать долгожданные выходные, которые в идеале действительно будут выходными — и на дополнительную тренировку не вызовут, а такое бывает.       — Надеюсь, долго ты тут не продержишься, — с ухмылкой произносит девушка, проходя мимо Чимина. Тот впадает в ступор и успевает только понять, что это была Соён.       Она как раз из тех, кто к парню особо теплых чувств не питает. Есть еще двое, но они ничего не говорят — только всем своим видом показывают это. Минхо и Сонче, приятели Пака, уверяют, что причина — в Субине, бывшем танцоре. Девочки очень его любили, как, впрочем, и вся команда, но они еще и пытались флиртовать с ним. Это не запрещено, но крайне нежелательно, поэтому их часто видели вместе. После его травмы девушки начали мешать всем, кто пытался занять его место.       Оказывается, компания уже ставила на позицию двух новых танцоров, но ни один не выдерживал больше месяца — возвращались к своим айдолам. Другие и вовсе отказывались переходить к Чонгуку, ведь слухи расходились быстро. Так место и осталось вакантным. А сейчас, когда до тура оставалось совсем немного, Намджун поручил найти нового танцора, устроив отборочные. Разумеется, люди вне компании о ситуации ничего не знали.       Пак с самого начала понимал, что подобные позиции — это всегда соперничество. Если быть честным, оно начинается еще раньше: сначала борешься за место в первом ряду, чтобы зрителям было видно именно тебя, потом — за возможность сольного выхода, потом — за шанс попасть в лучшую команду. Соперничаешь со всеми, даже с друзьями.       Но Чимин всегда добивался своего трудом. Без грязных методов, без давления, без оскорблений — тем более без чего-то физического.       Когда-то, в колледже, его одногруппник подсыпал в обувь своему лучшему другу стекло — просто потому, что того взяли главным танцором вместо него. Ирония в том, что пока тот лечился, место занял вовсе не он, а Чимин. После этого случая Пак долго опасался за свою безопасность и тщательно следил за вещами.       Таких историй в разных коллективах было немало. С тех пор он знал, на что способны люди, и розовых очков больше не носил. Эти ситуации сделали его тверже. Конечно, он все тот же добрый и мягкий Чимин, но попыток наехать на себя не терпит.

***

      Кажется, проходит уже несколько часов, а за окном давно темно, когда Чимин решает всё же остановиться и пойти домой. Он оттачивал каждую хореографию, каждое движение так, чтобы каждая часть и каждая клеточка тела начала отзываться моментально. Так, чтобы не было никаких нареканий. Даже для самого Чимина движения уже выглядят около идеальными, хотя можно ещё лучше. Для него всегда можно.       Главной проблемой многие годы остаётся то, что Чимин часто забивает на элементарные жизненно необходимые потребности. Например, еду. Он не ужинал вчера, не завтракал и не обедал сегодня — всё переживал перед общей репетицией. Кроме того, многочасовые репетиции и крайне малое количество сна. Звучит не очень, не правда ли? Вот и телу Чимина так кажется, хотя он сам списывает головокружение и тошноту на лёгкую усталость. На деле всё иначе.       Как только Пак выходит из зала, его начинает шатать из стороны в сторону, и он решает заказать такси, чтобы легче было доехать до дома. Буквы и иконки приложений в телефоне расплываются, а попросить кого-то сделать это за него невозможно — уже попросту поздно, и коридоры компании пусты. Понемногу в глазах темнеет, а уши закладывает, и он приваливается плечом к стене, пытается глубоко дышать. С каждой секундой становится только хуже, и ноги уже не держат, потому Чимин медленно сползает по стене и с тихим «Вот же блядь» окончательно теряет сознание.

***

      Чонгуку откровенно кажется, что все вокруг раздражающе медленные. Иначе как ещё объяснить, что песня, написанная две недели назад, до сих пор нормально не сведена? Через месяц уже целый альбом должен выйти, и он должен быть доведён до идеала. Только, кажется, сотрудники компании не очень с этим спешат, хотя Намджун и Юнги говорят, что всё в порядке. Чонгук так не считает. Да, возможно, он слишком драматизирует уже пятый альбом подряд, но ведь задачей артиста является покорение публики, правда? Он не хочет, чтобы его фанаты разочаровались в нём, он слишком любит своих ДжиКисов (JKeys).       Сегодня явно не его день: новенький танцор в собственных ногах путается; продюсеры медленно работают; маме почему-то уже седьмой раз за день интересно, как он, и волнуется ли перед концертами, хотя она знает, что он всегда волнуется. Однако, несмотря на поздний час, сюрпризы на этом не заканчиваются — и прямо по дороге со студии Юнги он находит того самого новенького, лежащим на полу и, кажется, без сознания.       Чонгук останавливается и обрабатывает информацию, а затем с протяжным стоном запрокидывает голову назад и говорит:       — Господи, да за что мне всё это?       После подходит к Чимину и проверяет пульс. Пульс есть — значит, жив. И на том спасибо. Пока он пытается решить, что делать, подходит Юнги.       — Опа, Чонгук, это кто? — спрашивает он, присаживаясь рядом на корточки.       — Новый танцор из моей команды, не помню как зовут.       — Перетрудился парень, кажется. Вот же херня, — Юнги чешет затылок.       — Вот и я так думаю. Заберу к себе, а утром домой отправлю, — Чонгук встаёт, чтобы поудобнее надеть рюкзак на плечи.       — Да ладно, оставь тут — а там найдёт кто, — от удивления на лице младшего Мин смеётся. — Спокойно, я просто пошутил. Тебе помочь?       Чонгук берёт Чимина на руки и идёт вниз, на парковку. Юнги помогает ему открыть дверь машины, и они вместе укладывают того на задние сиденья, после чего прощаются. Чонгук в очередной раз тяжело вздыхает и, садясь на водительское место, едет в свою квартиру. Кажется, он получит от Намджуна позже.